Текст книги "Пасечник 2 (СИ)"

Автор книги: mrSecond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Иван составил текст, перечитал, исправил несколько грамматических ошибок и отослал по назначению. А потом привычно уже потренировал перед сном магические каналы в руках и лёг смотреть сны.

Снилась ему, как ни странно, Катарина. Девушка, одетая в самые минималистические наряды, каких в этом мире пока не придумали, дефилировала мимо, принимала самые соблазнительные позы, манила к себе тонким изящным пальчиком. Иван был бы не против пойти прелестнице навстречу, да только, как это бывает во снах, оказался не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже слова сказать – и то не мог. Только лупал глазами, да впитывал манящие картины едва прикрытого миниатюрными кусочками ткани девичьего тела.

Пьянице и хулигану Сеньке Быстрову снились кошмары. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним выстраивались бесконечные ряды столов. И у каждого строго в центре была дырка для Сенькиной головы. Столы набрасывались на Сеньку, норовя все разом нанизаться на его многострадальную шею. Он отбивался, просыпался в холодном поту. Но стоило закрыть глаза и хоть немного задремать, как всё начиналось сначала.

А вот сеньору Фаббри в эту ночь ничего не снилось. Слов нет, вечер, начавшийся со столь знаменательного визита, вышел прекрасным: столько посетителей, столько заказов, столько выручки! Но к закрытию кофейни сеньор Фаббри устал настолько, что, ложась в постель, едва нашел в себе силы раздеться.

И только старший дознаватель Разбойного приказа Колюкин в эту ночь не спал. Регулярно поминая Терентьева с его предсказаниями тихим незлобивым словом, он выслеживал группу энтузиастов, пытающихся наладить разведение Тварей Аномалии в условиях подсобного хозяйства. Особую пикантность ситуации добавляло то, что упомянутое хозяйство находилось на территории столицы.

Неясно было, сколько и каких Тварей удалось собрать в загонах, сколько человек входили в тайное общество адептов Аномалии, и насколько успели они продвинуться в своей деятельности. Но в любом случае терпеть их присутствие в княжестве никто не собирался. И потому Колюкин с десятком стражей сейчас крался по улицам Волкова.

Вдруг резко и сильно плеснуло Аномалией. К счастью, амулеты у всех были надеты заранее. Стражи редкой цепочкой встали перед большим домом на окраине, приготовили оружие. По большей части, арбалеты. У парочки были магические пистоли, но применять их в черте города по быстрой подвижной цели – та ещё лотерея. И всегда есть вероятность угодить по своим.

Колюкин подошел к воротам, громко постучал.

– Кого там нелёгкая принесла? – спросил из дома хриплый мужской голос.

– Именем князя, откройте! – потребовал дознаватель.

– Ишь ты, именем князя, – ничуть не впечатлился хриплый. – Ща, отворю.

Тут же пришло ощущение опасности. Колюкин отскочил в сторону от ворот, доставая своё секретное оружие – арбалет со стрелкой из бирюзовой стали. Разлетелись в стороны доски крепкого забора, сшибив двоих стражей, и на улице появился изменённый кабан. Сразу вспомнился Терентьев с его ломиком. Вот сейчас дознаватель был бы очень рад его здесь увидеть. Но чего нет, того нет.

Захлопали арбалеты, в кабана с обеих сторон полетели напитанные магией болты. Ноги у Твари подогнулись, и она рухнула, перегородив проулок. А дознаватель вышиб магическим ударом ворота и отправился разбираться с животноводами – любителями.

Глава 20

Телефонный звонок раздался в среду, через два дня после забега по кофейням. Аккурат на большой перемене, когда толпа студентов двигала к столовой. Видать, человек подготовился, позаботился об удобстве для Терентьева, и одно это уже настраивало на позитив.

– Добрый день, Иван Силантьевич, – раздался в трубке приятный голос. Вежливый, но при этом твёрдый. – Позвольте представиться: Симеон Бобров, владелец ресторации «Бобровая хатка». У меня к вам имеется деловое предложение: в ближайшее воскресение отобедайте либо отужинайте в моём заведении, а потом самым честным образом распишите свои впечатления на инфорах. Разумеется, угощение будет за мой счёт.

– Предложение интересное, не скрою, – ответил Терентьев. – Но прежде хотелось бы поинтересоваться: в чём причина вашего выбора? Наверняка к вам ходят люди повесомей и поопытней меня в части гастрономических удовольствий. Наверняка они обильно пишут в тех же инфорах, ругая или расхваливая заведения в целом и отдельные блюда в частности.

– Вы правы, Иван Силантьевич, – не сдавался Бобров. – но только имеется два бесспорных факта: вы обругали кабак Растрёпина, и в течение недели он полностью разорился. А третьего дня отозвались в восторженных выражениях о кофейне Фаббри, и теперь пройдоха-итальянец, который ещё утром воскресенья был на грани краха, гребёт деньги лопатой. Между прочим, столик, за которым вы сидели со своей девушкой, теперь пожизненно ваш. На нём даже стоит соответствующая табличка.

– Я лишь честно передал свои впечатления, нисколько не покривив душой.

– Вот именно, дорогой Иван Силантьевич, – вскричал Бобров. – Вот именно! Я только об этом и прошу.

Иван пожал плечами, хотя собеседник и не мог этого видеть.

– Я не против разорить вас на два ужина. Вы ведь наверняка догадываетесь, что я приду с дамой.

– Разумеется, Иван Силантьевич, – довольно отозвался Бобров, – разумеется.

– Что ж, в таком случае, я буду в грядущее воскресенье вечером. Если, конечно, меня в это самое время не призовёт к себе князь.

Князь призвал к себе будущего графа в субботу.

Накануне позвонил Колюкин. Судя по голосу, уставший вусмерть.

– Доигрались, господин Терентьев? – риторически вопросил он. – Я доложил князю о ваших фантазиях, и он возжелал лично вас обо всём расспросить. Так что будьте при всём параде завтра к десяти утра. Я за вами заеду.

Терентьев хотел было спросить насчёт субботних занятий в Академии, но дознаватель уже отключился. Егерь подумал и решил, что правильно. В самом деле, какие могут быть занятия, когда призывает к себе лично правитель государства!

Иван полез в шкаф, проверить, как себя чувствует парадный мундир Академии, и наткнулся взглядом на сундук. Тот самый, который выдали мужички Терентьевки в знак уважения и признания заслуг. За месяцы, проведённые в Академии, Иван даже не вспомнил о презенте. И дальше бы не вспоминал, если бы не срочный вызов к Волкову.

Терентьев ухватил сундучок, вытащил, поставил на стол. Оглядел кругом и ничего кроме княжьего клейма на массивной крышке не разглядел. Возиться и пытаться открыть не хотелось, было откровенно лень. Да и как-то нечестно рыться в вещах, принадлежащих другим людям.

Сундук переместился к двери, чтобы утром не забыть, а Иван принялся чистить и утюжить мундир: перед князем нужно выглядеть идеально.

* * *

– Что это такое? – первым делом спросил Волков, глядя на сундук.

– Сундук, – пожал плечами Терентьев.

Князь терпением не отличался.

– Сам вижу, что сундук, – грозно сдвинул он брови. – Что внутри?

– Понятия не имею, – вновь пожал плечами Терентьев. – Единственное, что мне известно – он принадлежал вашему пра-пра-прадеду.

Взгляд Волкова стал подозрительным:

– Неужто ни разу не заглянул?

– Нет.

– И даже не попытался? – продолжил выспрашивать князь.

– А зачем? Вещь чужая, не мною положенная. У меня–то всё, что нужно, имеется. А если чего не хватит, я либо сделаю, либо куплю.

– Ишь ты, – хмыкнул князь, – купит он! А откуда царапины на сунуке? Вся замочная скважина истыкана.

– То терентьевские мужички. Всё пытались открыть, вызнать, что в нём хранится, да к делу приспособить. А когда не смогли, сундук мне сплавили.

– А ты, значит, ни-ни?

– Именно так.

– Ну ладно…

Князь прекратил допрос, обошел кругом поставленный на высокую этажерку сундук. Провёл пальцами по затёртому клейму на крышке. Волчья голова скалилась всё так же, что и две сотни лет назад.

Замочная скважина была идеально круглой. Очевидно, и ключ, предполагался таким же круглым, но у князя такового не нашлось. Любопытства, впрочем, имелось с избытком. Волков осмотрел, обстучал и ощупал сундук со всех сторон, но ничего не обнаружил. Обернулся к стоящему чуть позади Терентьева дознавателю.

– У тебя ведь наверняка имеется на примете специалист. Из тех, что понимает. Если не откроет, так хоть намекнёт, куда смотреть.

– Имеется один, – подтвердил Колюкин.

– Так доставь его сюда, а мы покамест с помещиком Терентьевым побеседуем.

Дознаватель вышел. Князь вернулся за свой стол, глянул на егеря.

– Передал мне Колюкин твои размышления. О том, что тело без души жить не может, известно давно. И о том, что Аномалия душу вынает, тоже известно. А дальше-то что? Отчего ты так уверен, что Аномалии подлежит уничтожать?

– Потому, что душа – суть сам человек. Закончив земной путь, душа отправляется дальше, совершая круг перерождения, и, спустя время, возвращается обратно. Но те души, что пожрала Аномалия, из этого круга выбывают навсегда.

– Ведунские сказки, – отмахнулся князь. – Я уже слышал подобный бред. Никто не может подтвердить эти слова.

– Но никто не может и опровергнуть.

– Это всё лирика, – подвёл итог Волков. – Сейчас Аномалия – источник ценнейших ресурсов и часть экономической системы княжества. Если ты ратуешь за её уничтожение, предложи способ компенсировать эти ресурсы.

Иван сокрушенно покачал головой:

– Ты, княже, воспринимаешь Аномалию так, будто это шахта или поле. Как место, из которого можно бесконечно черпать блага. И полагаешь жизни своих людей приемлемой платой за эту возможность. Но ты ошибаешься: Аномалия – смертельный враг, она стремится поглотить всё пространство и всех людей. С ней нельзя договориться, её нельзя использовать, а можно лишь уничтожить, извести раз и навсегда.

– Думаешь, ты первый решил одним ударом всё зло победить? – рыкнул Волков, подавшись вперёд. – Думаешь, до тебя о подобном никто не задумывался? Не первый год, не первый век существуют Аномалии. До тебя были, и после тебя останутся. Для того и стены вокруг них строю, для того и сильные роды к ним ставлю, чтобы пресечь распространение Тварей. И ты, сделавшись графом, не смей уничтожать вверенную твоему попечению Аномалию, а лишь следи, чтобы Твари не плодились сверх меры. Всё, закончим на этом. И чтобы вопрос более не поднимался!

Князь и без того был человеком внушительным, но в гневе и вовсе оказался грозным. И, вроде, комплекцией примерно равны, и силушкой Терентьева бог не обидел, но всё же было не по себе. Не то, чтобы Ивану хотелось убежать, спрятаться или, хотя бы, пригнуться. Скорее, возникало желание выйти вперёд и дать в морду. Но не то было место, чтобы гонор показывать. Во-первых, изначально егерь сам признал Волкова над собой старшим и революцию устраивать не собирался. А во-вторых, помнил о двух непростых бойцах за спиной.

Бушевал князь недолго. Скрипнула дверь кабинета и внутрь сунулся секретарь. Иван распознал его по звуку шагов и запаху бумажной пыли.

– Что такое? – рыкнул Волков.

– Колюкин вернулся, княже.

Секретарский голос Иван услышал впервые. Был он такой же тихий, мягкий и неназойливый, как и сам человек. Правда, егерь не сомневался, что при нужде металла в этом голосе окажется не меньше, чем в хорошем кинжале. Причём сталь эта будет обильно смазана ядом. Опасный тип.

– Он привёл специалиста?

– Привёл, княже.

– Пусть войдут.

Вскоре в кабинете появились Колюкин и специалист по замкам: невысокий сутуловатый старичок. Рукава его пиджачка были явно длинноваты и закрывали ладони почти до самых пальцев. Специалист поклонился:

– Приветствую, княже. Какой замок тебя заинтересовал?

– Вот этот.

Волков указал на сундук.

В глазах старичка возник профессиональный интерес. Он перестал сутулиться и шаркать. Приблизился к сундуку, обошел его кругом, приложил обе ладони к крышке, прислушался и выдал вердикт:

– Старая работа. Сейчас, поди, такое и не сделают. Утерян секрет.

Взглянул на исцарапанную терентьевскими мужичками замочную скважину, неодобрительно покачал головой:

– Варвары!

Одним движением вынул из нагрудного кармана сильную лупу, всмотрелся куда-то внутрь замка. Качнулся вправо-влево, высматривая нечто, ведомое лишь ему одному. Переложил лупу в левую руку и вооружился тонким, хитро изогнутым на конце стержнем. Колупнул раз-другой, попытался осторожно провернуть. Потом так же осторожно вернул свой крючок в исходное положение и вынул наружу. Аккуратно прибрал на место свой затейливый инструмент

Специалист отшагнул от сундука, опустил руки. Рукава скользнули вниз, закрывая кисти. Но Терентьев успел кое-что заметить: пока специалист работал, длинный рукав пиджачка сполз по руке чуть дальше, чем хотелось его хозяину, открывая очень характерные следы на запястье. Следы от кандалов.

– Что скажешь? – спросил Волков. – Возможно открыть?

– Возможно, – кивнул старик. – Замок исправен, только яд в нём иссяк.

– Яд?

– Разумеется. Надо ведь защищаться от воров и предателей.

У князя дёрнулся угол рта. Видать, этой публики перевидал немало. Спросил, старательно удерживая внутри гнев и нетерпение:

– Как же всё-таки открыть?

– Сунуть палец в дырку. Замок артефактный, на кровь настроен. Если опознает своего, откроется, не опознает – яд впрыснет. Но яда уже не осталось. Видать, много было желающих пальцы совать.

Старичок не удержался, хихикнул этаким едким издевательским смешком.

А иначе – никак? – поинтересовался князь.

– Иначе – никак. Ломать почнёшь – так жахнет, что от хором твоих, княже, камня на камне не останется.

Волков подумал-подумал, да и сунул палец в отверстие. Внутри что-то щелкнуло. Князь тут же выдернул палец обратно и недостойным правителя образом поместил в рот. А внутри сундука что-то похрустело, пощелкало, опять хрустнуло, ещё разок щёлкнуло, и крышка приподнялась на пару миллиметров.

– Мне лучше уйти, княже, – предусмотрительно напомнил о себе специалист.

– Ступай, – согласился Волков. – Секретарь тебе возместит потраченное время.

Было видно, насколько гложет князя любопытство.

– Быть может, мне тоже стоит уйти? – спросил Колюкин.

– Какой смысл? – нетерпеливо махнул рукой Волков. – Ты и без того весь в секретах. Одним больше, одним меньше – ничего не поменяется.

Князь повернулся к Терентьеву:

– И ты останься. Мы с тобой ещё не закончили.

Наконец князь, предусмотрительно встав сбоку от сундука, откинул крышку. На красном бархате лежал относительно небольшой слиток металла. На вид, килограмма два весом. Матово-серый, невзрачный, он совершенно не выглядел значительной ценностью. Но князь взял слиток в руки бережно, словно бы он был из цельного алмаза. Выдохнул:

– Адамантиум!

Погладил нежно серый металл и обратно в сундук уложил. Захлопнул крышку, убрал драгоценность в сторонку, вернулся за стол и некоторое время молчал. Наконец, поднял взгляд на Терентьева:

– О том, что видел – молчи!

– Само собой, – кивнул Иван.

Тут и предупреждать не надо: не говорят вслух о вещах ценой в половину княжества.

– Что ты хочешь за свой дар?

– Ничего.

– Ничего? – переспросил князь.

Он выглядел настолько удивлённым, что Терентьев решил пояснить:

– Мне в руки попала чужая вещь. Я вернул её хозяину. Всё.

– Ах ты ж, ядрёна кочерыжка!

Волков от избытка чувств хлопнул по столешнице обеими ладонями, и в следующий миг листы бумаги вспорхнули со стола белыми птицами. Один из охранников кинулся подбирать. Ну так ему не в первый раз.

Князь тем временем что-то себе на ум положил, и молвил не допускающим возражения голосом:

– Слышал я, ты инфорами занялся. То дело полезное. А жить ты ведь, наверняка, собираешься у себя в Терентьевке?

– Именно так, княже.

– Тогда вот что: как «Волков-связь» дозреет, сеть инфоров расширять начнёт с Селезнёвского уезда.

– Спасибо, – поклонился Терентьев, едва удержавшись от ехидства.

Он и поклонился-то в первую руку для того, чтобы скрыть от Волкова глумливое выражение лица. Оставалось надеяться, что князь этого не заметил.

– Ступай теперь. Подожди в приёмной Колюкина, он тебя в Академию доставит.

* * *

Терентьев неловко выбрался из автомобиля: какая-то машина в этот раз попалась тесная. Колени упирались, потолок давил и скрючиваться внутри пришлось в три погибели. Хоть свою покупай. Только зачем она нужна, на пару месяцев-то! Маша, опираясь о руку кавалера, выпорхнула из машины легко и непринуждённо: ей при её ростике ничего не давило и не упирало.

Привратник преградил было им путь, но егерь сказал ему заветные слова:

– Иван Терентьев по приглашению господина Боброва.

Официант провел Ивана с Машей к забронированному столику и оставил. Терентьев принялся изучать меню, а Маша осторожно постреливать глазками по залу и обмирать, старательно не показывая виду: все, решительно все глядели на них. Какой кошмар! Их обсуждали буквально за каждым столиком. И смотрели так, будто у неё дыра на чулке, или пятно на платье, или тушь потекла, или всё это вместе.

– Маша!

Девушка подняла глаза на своего кавалера.

– Ты выглядишь потрясающе. Намного лучше всех этих старых перечниц в шелках и бриллиантах. Они тебе завидуют. И чем больше завидуют, тем больше желчи изливают в твой адрес.

– Правда?

– Абсолютная правда. Считай, что это – тренировка. На балу будет сложнее. Там и людей окажется больше, и наряды ярче, и конкурентки не станут сидеть поодаль и бормотать гадости себе под нос, а начнут подходить вплотную и язвить под видом комплиментов. А сейчас – так, ерунда.

– Правда? – повторилась Маша.

– Полнейшая. Ты лучше скажи, что предпочитаешь: мясо или рыбу?

– Даже не знаю… я никогда не была в ресторанах.

– Тогда мясо, с ним проще. И вообще: расслабься и наслаждайся жизнью. Ты здесь по личному приглашению хозяина заведения, потому что для него важно наше с тобой мнение о ресторане.

Маша изо всех сил постаралась последовать совету и у неё даже начало получаться. Оказалось, что сидящие в зале люди больше заняты друг другом и стоящей перед ними едой, чем разглядыванием соседей.

Над столиками висел негромкий гул голосов. На другой стороне зала, на небольшой эстраде, играл оркестр. На площадке перед ним танцевало несколько пар. Вот ещё одна незнакомая пара поднялась из-за своего столика и направилась в ту сторону – видимо, решила размяться перед переменой блюд.

Из-за спины вдруг раздался нетрезвый голос:

– Барышня, я приглашаю вас на танец.

Маша дёрнулась: как отвечать на подобные заходы, она не знала. В Селезнёво к ней бы никто не подошёл с таким предложением. А подошел бы, так отхватил по морде. А если бы не понял этого намёка, то полдюжины пулек из воздушника в ноги. А что делать здесь, в дорогом заведении?

– Барышня не танцует, – ответил за неё Иван.

Лицо его стало жестким, даже пугающим. Таким Маша его ещё не видела.

– Я берусь её уговорить, – глумливо ухмыльнулся голос из-за Машиной спины, а за спиной Ивана появилось двое мордоворотов.

– Сзади! – крикнула девушка Ивану.

Но парочка успела чуть быстрее, ухватив егеря с двух сторон за плечи.

Маша, конечно, верила в Терентьева, но в этой ситуации не знала, что делать, растерялась и, совершенно закономерно, перепугалась. Тут вокруг столика начали происходить необъяснимые события.

Нетрезвый танцор вдруг поскользнулся на ровном месте. Ноги его взлетели к потолку, и он грохнулся на пол. Упал, и остался лежать. Мордовороты, бросив егеря, кинулись было к нему, но дружно взвыли и замерли с выкрученными за спину руками.

– Я вас не отпускал, – строго заявил им Терентьев. – Кто такие? Кто послал?

– Да мы тебя!.. – завели они обычную песенку.

– Ответ неверный, – констатировал егерь и чуть прибавил нажим.

– А-а! – завопил тот, что слева, оплакивая правую руку.

– У-у! – вторил ему тот, что справа, горюя о левой руке.

– Если я еще немного нажму, – сообщил им Иван, – у вас начнут рваться связки плечевых суставов. Это мало того, что до невозможности больно, так еще и лечится долго, дорого и без гарантий. Итак: кто вы такие и кто вас послал?

– Иван Силантьевич!

Терентьев повернул голову: к нему бежал упитанный мужичок средних лет в модном костюме-тройке.

– Иван Силантьевич! Простите, ради Спасителя. Недоглядел малость, упустил, когда граф Сермягин наберётся и начнёт безобразничать. Сейчас его выведут. Вот уже Игнат здесь.

Меж столиков споро пробирался могучего сложения детина.

– Вы уж извините, господин Терентьев, – пробасил он. – И вы, барышня, извините. На минуту отвлёкся, а этот уже здесь. Пока через весь зал дошел… А где Сермягин?

– Вон, отдыхает, болезный, – кивнул Иван в нужную сторону. – Тащи его на воздух, этому скоту давно пора освежиться.

Игнат двинулся за добычей.

– А вы, как понимаю, господин Бобров? Хозяин заведения? – повернулся Иван к мужичку в тройке.

– Именно так, Иван Силантьевич. Ради всего святого, простите. Поверьте, такое бывает крайне редко.

Бобров, судя по всему, был искренен. Разве что несколько театрально заламывал руки, изображая отчаянье.

– Вы знаете, кто это? – Иван встряхнул свою добычу. Добыча опять взвыла.

– Как не знать! То братья Суропины. Известные бузотеры, да Сермягинские подпевалы.

– Может, их в разбойный приказ сдать?

– Откупятся, – вздохнул Бобров. – А то и судиться станут. Свидетелей против них мало бывает, да и те быстро от показаний отказываются.

Тут показался официант с подносом, явно идущий к их столику. Терентьев отпустил мордоворотов с кратким напутствием:

– Валите, скоты.

– Мы ещё встретимся, – пригрозил один.

– В тёмном переулке, – добавил другой.

– В таком случае прикупите себе кусок земли… – посоветовал егерь, – на городском кладбище. Попадётесь – жалеть не стану.

Суропины, потирая пострадавшие суставы и поминутно оглядываясь, поплелись к выходу.

Их место ненадолго занял официант. Уставил столик тарелками, пожелал приятного аппетита и удалился.

– Я надеюсь, инцидент исчерпан? – осторожно осведомился Бобров.

– Думаю, – заметил Иван, – об этом стоит спросить барышню. В конце концов, Сермягин приставал именно к ней.

Маша с некоторой задержкой сообразила, что спрашивают у неё.

– Да-да, – поспешила она сказать, – все в порядке. У меня нет претензий.

И благодарно взглянула на своего кавалера.

Бобров ещё раз извинился и ушел. Суматоха в зале улеглась. Терентьев пододвинул к себе поближе бифштекс и вооружился ножом и вилкой.

– Иван, – негромко позвала его Маша, – что это было?

– Ты о чём – не понял он.

– Магия. Я её почувствовала. Это было очень, очень-очень деликатное воздействие. Если бы я не сидела рядом с этим противным Сермягиным, то ничего бы не заметила.

– Значит, всё в порядке. Значит, кроме тебя никто ничего не заметил. А ты ведь не станешь всем рассказывать?

– Не стану. Но как? Как ты это делаешь? Ты ведь стал магом каких-то три месяца назад, но творишь такие штуки, которые мне, с моим трёхлетним опытом, даже близко не даются!

Иван серьёзно посмотрел на девушку.

– Скажи, когда ты медитируешь, как представляешь себе свой источник?

– Как голубоватый шар.

– А как ты творишь магию?

– Как и все, создавая формализованные приказы и направляя энергию в ладонь.

Терентьев улыбнулся.

– Сегодня, когда вернёшься в общежитие и станешь медитировать перед сном, попробуй со своим источником поговорить, хотя бы поздороваться. Обратись к нему мысленно. И если тебе это удастся, если он услышит тебя и сумеет ответить или хотя бы даст понять, что контакт установлен, то со временем достаточно будет просто вежливо попросить.