Текст книги "Жажда бессмертия. Том 13 (СИ)"
Автор книги: Морфиус
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Глава 8
Последствия выбора
Место действия: Паутина миров
Время действия: 26 ноября 2060 года
– Это… Не укладывается в сознании, старший… Почему? – Наконец, произнесла Сарулан, завороженно глядя на пару кристаллов, зависших в воздухе, тяжелеющем от надвигающихся сумерек. В ее отражении зрачков я сам рассматривал кристаллы, пристально подмечая психические реакции девушки, которые иначе, чем шоком назвать было нельзя. Но хотя бы падать на колени она больше не собиралась, как во время моего короткого рассказа. И то хорошо. Теперь она прекрасно представляла себе и ценность осколка парагона, хотя даже мысли о получении осколка кузнеца, куда как более известного и «дешевого» не могли уложиться в ее картину мира.
– Потому что… Унод много у меня выторговал. Даже больше чем, эти два кристалла. Я мог бы и забыть об этом. Но мой путь не позволит мне оставить тебя ни с чем. Так что вот. – Не стал я вдаваться в детали про то, что сдохший хитрец, которого, видимо, хаос тоже начал терзать, заставляя вдруг воспылать чувствами к дочурке, про которую она ранее и не вспоминал никак, выторговал у меня куда как больше. Но итоговое решение, что моя совесть нашла успокоительным и даже полезным, стало иным. Два кристалла. Один осколок скверны. И, то, что отдавать было в тысячу раз тяжелее, один осколок парагона. Самый маленький и тусклый. Хоть эта «тусклость» определялась только интуицией. Внешне все осколки были одинаковы.
Почему? Отголоски логики до сих пор пытались найти хотя бы обоснование для такого поступка кроме долга и чувств совести. Наверное, потому что я желал докопаться до истины. Понять, пожалуй, самую страшную загадку мироздания, о которой не догадывались даже иерархи и вседержители бездны. Можно ли создать еще одного двуединого или мой путь, то, что я смог поглотить два дара, было ошибкой небесного механизма?
Кроме того… Я еще не забыл своих чувств касательно Неба. Вернее касательно небесного механизма. Не забыл той ярости, что я испытывал после смерти Гая. Не забыл, как тонко, филигранно, осколок парагона разъедал мой разум. Особенно тогда, когда я порвал с инквизиторством, расставшись с Нелл. Ведь все можно было провернуть иначе. Совсем иначе. Осколки кузнеца действовали грубее и в то же время честнее. Десяток осколков заставляли сердце сжиматься в истоме и жаждать устроить колоссальнейшую бойню. Эти позывы я мог отфильтровывать. Вернее делать их частью себя, принимать как свою темную сторону.
Но желание бунта против Неба никуда не исчезло. Чего может желать без пяти минут повелитель? Когда все, что привлекало человечество в прошлом, деньги, удобства, статус, стало пылью. Когда все блага нового мира, еще даже не испробованные, навроде личной империи или какого угодно гарема, уже кажутся блеклыми. Когда даже жажда силы, неиссякаемая, уже кажется приторной и чуть горькой, отдавая бессмысленностью возвышения, ведущего лишь к смерти, или, в лучшем случае, в многотысячелетней стагнации, если жажда покоя и гедонизма все же одолеет меня. Бунт против Неба. Поступок, что идет вразрез с желанием самой реальности соединять осколки парагона.
– Пробуй. И, наконец, узнаем, реально ли это. – Приказал я, махнув рукой. И наблюдая, как потомок драконов колеблется. Как узкие зрачки расширяются, а ноздри шумно вдыхают воздух. Сердце, тренированное, бьющееся почти как у владыки медленно, начинает ускоряться, входит в бешеный ритм, сорок ударов в минуту. Сарулан протягивает руку и останавливается. Снова тянет уже две руки. Останавливается. Протягивает все четыре. И снова замирает.
– Давай! – Уже в раздражении приказываю я, не сдерживая голоса. Биение духа опаляет девушку, непроизвольно. Слишком уж внутри меня много необузданной энергии. Она дергается. Кривится от боли. Снова тянется. Но замирает.
– Вы… – В интонациях я читаю страх. Нерешительность. Неверие в возможность такого сценария. Это выводит меня из себя. Заставляет вспыхнуть яростью. Продиктованной и жадностью, и собственной неуверенностью и сомнениями, ведь каждый квант нерешительности «хранительницы крови» заставляет меня ярче и острее ощущать собственные терзания.
– Делай или умрешь! – Вспылил я, позволяя хаосу излиться наружу. Ревущий ураган затапливает все вокруг. Закручивается в торнадо. Резко сжимается, давая понять, что через секунду здесь ничего не останется целым. Неотвратимая смерть для любого мастера.
Вспышка. Проходит секунда. Ревущее пламя, с трудом, куда труднее, чем я ожидал, отступает, повинуясь моей воле. Но сопротивляясь. Словно само желая сделать выбор за меня. Быстро. Безболезненно. Испепелить ту, в чьих руках исчезли кристаллы. Словно бы нечаянно, избавив меня от ошибки ценой всего лишь мимолетного момента.
И, наконец, рассеивается, оставляя после себя черный от пепла камень и только небольшое нетронутое пятно в центре, где продолжает гореть костер, а мы замерли в неподвижности напротив друг друга. Я вижу, опять со всех сторон, уже привыкая к такому способу восприятия через дух, как по спине наследницы клана расползается черное пятно ожога, еще искрящееся силой. А в резко сузившихся зрачках пробегает биение дикой боли. На моих глазах, на моем восприятии духа, позволяющего смотреть на все словно под микроскопом, цвет радужки меняется, словно от влияния стихий. Но на еще более глубинном уровне. Вертикальные щели зрачков наливаются алым. Немного крови из лопнувших сосудов. Но за ними небесная краснота. Багровый. И лишь небольшие, едва заметные синие прожилки, теряющиеся на фоне. Несколько квантов времени в сознании теплится надежда. А что, если поглотился только осколок кузнеца? Но странное чувство «влечения» не заставляет себя ждать, позволяя осознать: передо мной еще один осколок парагона.
И я наконец расслабленно откидываюсь назад, опираясь спиной словно о несуществующее кресло. Это уже настолько привычно, что разум даже не задумывается о подобном. Сейчас он увлечен куда больше анализом собственной вспышки ярости. Тоже понятной. И лицезрением величественного, невероятного зрелища, вызывающего трепет. Восторг. И лишь порождающего новые вопросы. Значит, двуединые возможны. Кто знает об этом? Сколько раз в мироздании происходило такое? И почему не оставило легенд?
– Это называется воля. Не будь ее. И ты не отделалась бы одним ожогом. Энергию бездны ты можешь черпать сколько угодно. Но запомни одно. Волю всегда нужно беречь. Для смертельной битвы. И для самых сложных моментов возвышения. – На выдохе, устало, произнес я, понимая, что, действительно, не выстави девочка защиту из воли, и, возможно, все было бы куда как хуже. Скорее всего, летально. С этим срочно надо что-то делать.
– Я… з…апомню… ваши… слова, старший. – Процедила она едва слышно, одновременно полыхая потоками бездны. Та затапливала тело, отравляла энергосистему. Сарулан уже перекрыла поток, но то, что она бессознательно выплеснула в момент опасности, уже готово было порвать ее изнутри. Пришлось снова прибегать к лечению.
– И… Я должна выразить вам бесконечную благодарность. – Снова перешла она на сухой, канцелярский тон. Впрочем, это меня уже не злило. Хаос внутри полыхал противоречивым спектром эмоций. Но я специально ему отдавался. Лучше ощущать азарт и почти наркоманский восторг, чем клеймить себя глупцом и обдумывать раз за разом «а не исправить ли свою ошибку одним мановением руки». Сарулан тоже об этом думала. Я не собирался лезть в ее мысли. Но вездесущий дух и прикосновение при лечении позволили ощутить, или додумать, обрывки эмоционального фона. Она сейчас думала о том, что, с большой вероятностью, является лишь носителем для моих экспериментов, чей уготованный итог, умереть, как недавно умерли те, кому она сама желала смерти. И слова здесь были бессильны. Наследница была слишком умна, несмотря на свою зажатость, чтобы не повестись на любые увещевания. Ее тоже учили. Заложили хорошую базу, не только воспитания, но и логики и работы с собственным разумом, тому, что можно было назвать дисциплиной разума.
– Каковы будут ваши приказы, господин? – С холодной решительностью спросила она, когда от ожога почти ничего не осталось. Не оставляя тем самым ни тени сомнения, что я смогу вылепить из нее что угодно. И, кстати, это было не лишено притягательности. Я выполнил свой долг. Дал силу, потенциал, за который удавились бы все иерархи и бессмертные. Пускай ее личная база, пять сотен звезд, и была далеко не идеальной. Теперь же я мог и воспользоваться этим. Личный слуга, двуединый? Пускай она не может получать дары неба. Кстати.
– Ты стала небесным воином? – Поинтересовался я. Вопрос тоже захватывающий. Причем здесь я не знал ничего. Произойти могло что угодно. Вплоть до того, что она станет и осененной, начав получать кристаллы за убийства. Гай, конечно, такого не мог. Но вдруг?
– Я вижу письмена, господин. Я… Небесный воин. И при этом я же осененная осколком кузнеца. – Не скрывая удивления, прислушиваясь к себе, произнесла она.
– Тогда твоей задачей будет стать сильнее. Ты мне ничего не должна. Можешь уйти. А можешь остаться, если хочешь. Но будет крайне жаль, если ты умрешь после такого. – На губах непроизвольно промелькнул оскал, что не укрылся от новой двуединой. Где-то в глубине души я еще надеялся на то, что осколки ко мне вернутся.
– Я всегда буду с вами, господин. – Еще более вышколенным жестом она сомкнула руки.
– Сомневаюсь… – Усмехнулся я, после чего достал одну из великих пластин.
Пластина наследия (артефакт бездны 6 этапа) – Артефакт, что несет в себе огромное количество информации
– Ты ведь, наверное, знаешь что это. У вас были артефакты ниже рангом. – Вспомнил я кристаллы и стелы, чей функционал был очень схож, несмотря на низкий этап, всего-то четвертый, ну и на крайне ограниченную информацию, ведь в мирах силы знания ценились сверх меры и даже намеренно ограничивались.
– Сейчас я запишу сюда свои знания по взаимодействию с дарами неба. Изучишь их прежде экспериментов.– Прикрыв глаза, окунулся я в океан знаний, создавая новую «директорию». Это было несложно, для того, кто освоился и стал не только менталистом, но и ментатом, хотя по-хорошему, сначала адепты учились работать с собственным разумом, и только потом постигали тайны менталистики, меняя свою ци. Куда сложнее было стать «админом» артефакта, чтобы тот меня принял. Над этой задачей я корпел долго, пока поглощал знания. В ход шли и энергия бездны, и отмычки, и просветление, и прямые угрозы управляющей программе на уничтожение. Последнее, на удивление, сработало. Но никаких «тайных отделов» так и не открылось. Так что я и до сих пор подозревал, что управляющий дух просто выдал мне права на запись, без истинных админских. Увы, тратить волю на взлом с огромным шансом сжечь пластину, я не собирался.
– Мне… Можно называть вас учителем? – Голосом, в котором сквозило, с каким же трудом ей стоило решиться на подобный вопрос, произнесла она. Мда… С каждым ответом я проникался жалостью к девочке все сильнее. Хаос же лишь усиливал чувства.
– Можешь. – Спокойно отмахнулся я, не ощущая под этим той глубины и важности, что вкладывали жители миров силы, отдавая все нажитое и проходя испытания, просто чтобы получить совет от истинного мастера. Новые «ноды» знаний создавались одна за одной. Управляющий дух, вернее его «помощники-подпрограммы» прекрасно сканировали мои мыслеобразы, транслируя их в письменный вид, тем самым ускоряя написание в тысячи раз. Удобно, черт возьми. Аналитические способности артефакта были ничем не меньше, чем у Тронов, хоть и направлялись совершенно в иное русло.
В основном я записывал меры предосторожности при обращении с дарами. Свой опыт, выкладки, советы. Подробное объяснение действия всех известных трансформ и умений. В артефакте оно уже было. В темных глыбинах плескались свитки с описаниями даров и умений воинов Неба. Даже подробные. Но там они создавались через «прицел пулемета». С описанием как таких врагов правильно убивать. Еще один пласт описывал работу с артефактами небесного закона через слуг. Такие артефакты в сокровищнице даже лежали. Но довольно слабые. Ничего выше никчемных образцов четвертого этапа там не было.
– Я клянусь перед лицом бесконечной бездны быть верным учеником и не подвести учителя. – Сарулан произнесла ритуальную клятву, на которую я даже не открыл глаз, продолжая записывать знания. А затем достал и остальные пластины, тут же «сняв бекап», заставив духов перекопировать только что записанное и на остальные пластины. Те побрыкались. Но уже «согласившийся» дух-машина все же уговорил их принять копию новых знаний.
– Держи. Все эти знания клана твои. Не рискуй понапрасну. Но с дарами неба для тебя не составит труда стать владыкой. Или даже… Возможно попытаться пройти регресс. – Задумался я, протягивая ей пластину. Но видя фанатичный блеск в глазах, тут же добавил. – Впрочем, тебе логичнее стать повелителем, а потом уже захватить другое тело.
– Я благодарю учителя. – Все же заставила она себя схватить табличку знаний. После чего я также протянул ей кольцо, набитое ресурсами. Трансформы, умения, вплоть до абсолютного щита. Все это было уже для меня мусором. И вложением в ценного, пускай и пока что в перспективе, адепта. Капли и осколки третьего этапа грудами. Кристаллит, немного золотого песка. Немного капель этапа владыки. Скоро и они для меня станут мусором. Вернее уже стали.
Мановение руки. И девушку затягивает в артефакт. Хм… Так можно даже пиковых мастеров утягивать против их воли. Впрочем, это бессмысленно. Слабых можно убить и так. А сильные не поддадутся пространственному переходу. Блокирую артфеакт. Чтобы даже Карасса не смогла выйти. На время прорыва стоит сохранять осторожность.
– Ну вот… Самая великая глупость совершена. – Подскочил я, хлопая в ладоши и улыбаясь. Хаос все сильнее терзал душу. Бушевал в каждой звезде, воспламенял дух. Я ощущал это давление уже физически, так что наконец перестал себя сдерживать, позволив своему духу прокатиться волной. Цунами огня, духа и ци затопила мир, оставляя после лишь раскаленную до бела поверхность камня и выжигая остатки кислорода. Которого и так было мало.
– А теперь пора, наконец, стать повелителем. – На лице расплылся новый предвкушающий оскал. Пришлось прибегать к работе с разумом и себя успокаивать, нацеливая на трансформацию. Впрочем… Я вдруг осознал, что это не имеет смысла. Садиться в позу лотоса? Успокаиваться? Приводить разум в равновесие? Закидываться просветлением? Все это уже становилось костылями. Прошлым. Так же как и бой под действием капель силы давно оставался в прошлом, так и прочие подпорки исчезали. Даже трактаты. Их прокачка сейчас виделась лишь бессмысленной тратой ценнейших капель пятого этапа. Хоть и трактат бесконечного звука, сама основа моего возвышения, чудовищно хотелось улучшить. В душе еще был страх, что там могут крыться важнейшие детали, полвияющие на возвышение. Но это будет ошибкой. Сейчас ресурсы важнее. А знаний у меня было хоть отбавляй.
Клан говорящих с бездной собрал их столько, что они даже сейчас плохо умещались в моем сознании. Тысячи тысяч путей, граней, отсветов и модификаций. Рулоны предписаний, которыми логичнее было бы подтереться, имей они физическую, а не виртуальную форму. Просто потому, что их количество было избыточно. В руках появился так лелеямый и хранимый кристалл, чье поглощение я все откладывал.
Дар полного исцеления (этап: 4) (качество: исключительное) – Покуда душа теплется в смертной оболочке, этот дар исцелит плоть и душу любого идущего, не взошедшего выше четвертого этапа.
После становления повелителем кристалл уже станет для меня бесполезным. А восстановления утерянных ранее звезд станет возможно только если мне вдруг попадет такой же дар пятого этапа. Глупо на это надеяться. Так что…
З везд +91 (29163007)
Вспышка жидкого огня прошлась по всему телу, заставляя плоть становиться иллюзорной и снова возвращаться в реальность, но уже с новыми, потерянными звездами. Пускай они сейчас и не были напитаны духом. Но тратить время еще и на это я не счел нужным. Абсолютно бессмысленный перфекционизм. Даже вредный.
– Остался лишь один шаг… – Раздеваясь и убирая одежду, все же заставил я себя вспомнить все наставления, относящиеся к становлению повелителем. Километры текста, что можно было свести к одной простой истине и простой мантре!
– Дух мой, да обретет форму. И вберет в себя всю мою силу, всю мою мудрость, весь мой потенциал и всю душу! И станет он нерушим как кристалл, и величественен как гора, и бесконечен, как возвышение! – Всего три предложения, куда умещалась вся суть бесконечных наставлений. Я ощущал, как могу пройти эту грань одним лишь мысленным усилием. Но все же потратил время на подготовку.
– Пускай мое тело наполнит силой! – Все же поглотил я несколько кристаллов пятого этапа, ощущая, как телесные реки взбухают заемной мощью, даруя давно забытое ощущение власти над силой, тебя превосходящей, пускай сейчас и лишь чуть. А просветление ударило по мозгам, позволяя вспомнить, какого оно… Разгоняться кристаллами.
– И наполнит бездной! – Исток, и так работающий постоянно, снабжающий меня бесконечным количеством ци, которую я распихивал куда только можно и нельзя, разверзся, как прорванная дамба, заставляя тело взорваться. Потоки бездны ударили во все стороны, создавая ураган, достойный осколков кузнеца.
– Пускай все стихии отпечатаются в душе. – Одну за другой, я наполнил концепты осколками просветления, заставляя их вспыхивать в тщетной попытке улучшения. Опять все, кроме звука. Он был слишком силен. Дремал, скованный цепями хаоса, но только и ожидая момента, когда ему дадут шанс уничтожить своего пленителя.
Стало жарко. Такой напор не выдерживало даже мое тело. Плоть начала плавиться. Духовные кости вскипать. Одно хорошо. Я больше не ощущал себя призраком. Не ощущал бесформенной тварью. Ибо теперь я был Духом, с большой буквы. Мое я было отпечатано в энергии. И кажется, умри тело, я уже смогу продолжить существование в виде этого колоссального объема энергии.
– И пускай воля вознесет меня к вершинам! – Влил я огромный поток энергии из запасов осколка парагона, распределяя его в сонме желаний. Укрепить связь с духом. Создать кристалл идеального качества. Создать его совершенным, с отпечатанными там всеми стихиями. Избежать любых отклонений. После чего перестал сопротивляться. Сам возглавил свой Дух. Стал им, потеряв связь с телом и ощущая себя бесконечным потоком энергии, жаждущей принять завершенную форму.
Удар! Вспышка. Ядерный взрыв. Взрыв солнца. Коллапс. Становление нейтронной звездой, когда внешние оболочки сбрасываются и сгорают, а ядро кристаллизуется в новую форму материи, вынужденной существовать в своем бессмертии до самого конца вселенной. Как электроны и протоны там под колоссальным давлением сплавлялись в единую кашу нейтронов, так и мой дух, вспыхнув в одной точке, внутри ядра звука, превратился в кристалл. Тот вспыхнул, тут же увеличиваясь в размерах и приобретая форму.
Пробужденных звезд +91 (30073007)
Все новые звезды пробудились сами. Вместили в себя излишки океана, что, в общем-то, не имело смысла. Все мое внимание было обращено на кристалл. Формы могли быть различны. Зависели от пути адепта, от его предпочтений. Кто-то ограничивался кубом или октаэдром. Иные создавали пентагондодекаэдры, и довольно часто. Ибо эту же форму так часто имели дары неба. Многие создавали замысловатые формы, родственные своим стихиям. Кто-то шел наперекор трактатам и создавал шар, редкий путь, но тоже встречающийся. Иногда создавали кристаллы лишенные четких форм. Сама же форма изначально была не особо важна. Важны были те смыслы, что адепты вкладывали в свою основу. В фундамент дальнейшего возвышения. Ибо создав кристалл духа, отпечатав его в своей душе, изменить тот было почти невозможно. Только если через регресс. А форма и ее сложность косвенно лишь олицетворяли те стремления и вложенные усилия, как и понимание своего пути, что намертво впечатывалось в душу.
С ужасающей, пугающей даже меня скоростью, внутри моей души, внутри чертогов ядра и даже внутри чертога разума, начала выкристаллизовываться мандала. Сложнейшая в своей форме снежинка с тысячами граней. Логично, если моей основой был звук. Если его вибрации отпечатывались в каждой волне, идущей по граням. Число ребер уже не поддавалось исчислению. Разум лишь успевал выдать примерное число, как оно устаревало. Сотня тысяч пролетела незаметно.
Другие силы вносили свои коррективы. Хаос плел свой узор на «полигонах», искривлял форму, внося в нее жизнь, превращая идеальные и мертвые формы в живое, почти древесное. Порядок отливал на поверхностях. Пожирание вмещалось в хищных изгибах. Пустота отливала чернотой и в промежутках между ветвями. Боль застывала в аромате и острых гранях. Сложность кристалла поражала. И вместе с тем я вдруг резко и болезненно осознал одну простую вещь. Этот кристалл мне не нравился. Этот кристалл был тем, что мудрецы бы назвали диким кристаллом. Кристаллом, что формируют неразумные твари, если все же им, невероятным, почти невозможным образом, удается достичь этого уровня.
Мой узор плели сами стихии. То, что я посчитал само собой разумеющимся талантом и признанием качества, вдруг оказалось свидетельством глубочайшего поражения и ступенькой вниз, на грубый, примитивный уровень. Когда всю суть моей души определяю не я. А стихии и сила, что делают меня лишь заложником своего пути. Моя гордость, тщеславие, кажущаяся простота возвышения, подвели меня в самый ответственный момент, позволив допустить величайшую ошибку. Ту, которую с радостью приняли и возглавили все мои стихии, ослепив и затуманив мой разум! И с каждым мгновением сама моя суть менялась, плавя мое «Я» и превращая меня в титанического, ужасающего в своей мощи и потенциале, но ставшего рабом своих сил повелителя!
Мир этого Идущего обрел сто первых адептов, шагнувших на этап Повелителя! Этот мир…
