332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Майский День » Судьба на троих (СИ) » Текст книги (страница 3)
Судьба на троих (СИ)
  • Текст добавлен: 31 декабря 2020, 09:30

Текст книги "Судьба на троих (СИ)"


Автор книги: Майский День






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4 Охотник

Поправлялся я быстро, через два дня уже начал понемногу вставать с постели. Голова ещё кружилась от слабости, я мог разве что сделать несколько шагов по комнате, бродя от кровати к окну и обратно, часто присаживаясь передохнуть, но уже ближе к вечеру вышел в сад и почти без поддержки добрался до ближайшей скамейки. Я и не представлял, что силы могут возвращаться так бурно, не иначе попавшая в меня чужая кровь, произвела свои изменения. Стыдно и больно оказалось ощущать себя не вполне человеком, но стремительность выздоровления не могла не радовать. Обстоятельства мои ведь проще не стали.

Крепко поспав ночь, я встал бодрым. Теперь прогулка легко далась и без добросердечной Гаты, охотно подставлявшей для опоры своё плечо. Я словно заново родившись смотрел на мир вокруг, жизнь казалась прекрасной, несмотря на неопределённость настоящего и будущего.

Эльстина и её тётушка вышли в сад, и теперь я смог вдосталь налюбоваться прекрасной госпожой и разговаривать с ней на равных. Должно быть, мои почтительные манеры произвели и на пожилую даму благоприятное впечатление. Она как будто уже не возражала против нашей увлечённости беседой, улыбалась почти дружелюбно, хотя и не отходила от своей подопечной даже на шаг.

Меня терзали самые противоречивые желания. Покинуть этот гостеприимный дом сейчас, когда мы почти подружились с его хозяйкой, казалось неучтивым, а ждать возвращения вампира глупым. Угрозы его при свете солнца выглядели несерьёзными.

В свою комнату я вернулся только вечером. Волшебно проведённый день ничуть не утомил, я даже не стремился лечь в кровать, остановился у окна, любуясь последними красками заката. Следовало серьёзно подумать о завтрашнем дне, но я не успел.

Грохот копыт, скрип колёс, шумы издали казавшиеся случайными, приблизились, и теперь не оставалось сомнений в том, что карета несётся к замку госпожи Эльстины. Я поспешил вернуться на крыльцо. Орден меня достал? Местная власть? Один лишь вид экипажа вдребезги разбивал эти предположения. Огромная карета, запряжённая четвериком, вряд ли принадлежала тем, что пришли на ум. Кони чернели как ночь, лишь белые плюмажи украшали сбрую. Зрелище показалось невероятно красивым, хотя и пугающим. Ни охотники, ни другие мои знакомцы не могли обладать столь богатым выездом.

Признаться, и на вампира я поначалу не подумал. Он был хорошо одет, но ведь ютился в пещере, то есть заведомо не располагал избыточным имуществом, хотя, кажется, говорил, что жильё то временное и не ему принадлежит. На лице Эльстины явственно читались недоумение и лёгкой испуг. Она тоже вышла на крыльцо: хозяева таких экипажей безусловно требовали к себе почтения.

Когда стали, храпя и роя копытами землю, кони, а с запяток метнулся к дверце могучего облика слуга, я и предположить не мог, кого увижу, но при этом не слишком удивился появлению моего недавнего противника.

Вампир легко спрыгнул на пыльную дорожку и зашагал прямо к крыльцу. Миг, и он оказался рядом. Хозяек приветствовал учтиво, но без тени развязности. Во мне неожиданно разгорелась ревность, хотя какое право я имел на внимание прекрасной дамы? Сама она смотрела на Бенига без восхищения, которое он, положа руку на сердце, заслуживал, скорее встревоженно. Вампир же преимущественно обращался к тётушке, объяснив, что приехал забрать друга. Попутно он произнёс несколько изысканных комплиментов, похвал погоду, поругал дорогу и через минуту полностью покорил своей обходительностью пожилую даму.

– Это господин действительно ваш друг? – шёпотом спросила Эльстина.

Я затруднился с ответом. Что я знал о бывшем враге? Да почти ничего. Он выручил меня из беды, но странные речи о неком Аелии не принесли ясности. Вампир спешил, из его торопливых пояснений я понял не всё и по-прежнему не видел впереди понятной судьбы, хотя ощущение, что Бениг не причинит мне вреда почти что сменилось уверенностью. Не берусь судить – почему. Стал бы закоренелый злодей оправдываться перед охотником, выпив крови из умирающего парнишки-разведчика? За считанные дни произошло так много событий, а истины, внушаемые орденом, неожиданно оказались повергнуты. Я не знал, что теперь и думать, а уж тем более, как жить дальше.

– Он обещал мне помощь, – вот и всё, что я сказал Эльстине, не греша против правды.

– Если вы не хотите уезжать, вы не обязаны! – решительно произнесла она.

Разумеется, я мечтал остаться, но понимал, насколько безнадёжны, да и просто неприличны, могут быть ухаживания нищего бывшего охотника за владетельной девицей, а других веских причин находиться в доме не видел.

– Я отправляюсь в это путешествие по доброй воле.

Вздох, сорвавшийся с губ, я постарался подавить, но вампир наверняка и всё слышал, и всё понимал. В синих глазах я прочитал что-то вроде сочувствия, когда, откланявшись, он предложил мне садиться в карету.

Кони норовисто встряхивали гривами и обмахивали себя хвостами, у кучера и слуги были совершенно разбойничьи рожи. Я чувствовал себя цыплёнком, забредшим на кухню в великотрапезный день, но бодро ступил на подножку, оглянулся, чтобы бросить последний взгляд на прекрасную хозяйку. Властная рука втащила внутрь, дверка захлопнулась. Карета понеслась раньше, чем я оказался на сиденье, куда вампир небрежно меня пихнул. Я хотел возмутиться, но передумал: что обещал последний взгляд? Чем бы меня наградил? Недостижимые мечты имеют обыкновение рассыпаться в прах. Мог ли благородный человек, не имея за душой гроша, а впереди неясную, вполне вероятно, трагичную судьбу, предлагать себя состоятельной женщине? Я полагал, что нет. Следовало прежде разобраться в жизненных обстоятельствах и начать хоть чего-то стоить, а потом обмозговывать далеко идущие планы.

Я надёжнее уселся на мягких подушках и посмотрел на вампира.

– Куда ты меня везёшь?

– Домой.

– В пещеру?

Нелепый получился разговор. Бениг рассеянно улыбнулся:

– Прости? Ах ты про ту дыру в горе. Нет, там я лишь дневал в знакомом гнезде. У меня есть своё жилище. Замок.

Никогда я ни о чём подобном не слышал и вновь с горечью подумал, что сведения о вампирах, полученные в ордене, кем-то тщательно отцежены. Вряд ли меня одного держали там за простака.

– Я думал, ваши прячутся по гробам и склепам.

– Те, на кого вам дозволяют охотится.

– Есть ещё и другие? При замке и карете ты не один перебиваешься?

– Таков, я полагаю, обычай вашей организации: сообщать исполнителям только хорошо отмеренные факты.

Довольно грустным показалось мне совпадение наших мнений. Я понимал, что к прежнему возврата нет.

– Теперь ты расскажешь всё, что мне следует знать?

Бениг покачал головой:

– Не сейчас. Разговаривать в несущейся сквозь ночь карете не слишком удобно. Ты утомлён, ложись и спи. Побеседуем в замке.

– Я не хочу спать!

– Всё равно ложись. Сон – волшебный лекарь и заберёт остатки недуга. Разве ты не хочешь вновь быть крепким и полным сил, как положено в твоём возрасте?

Я решил не спорить. Карета внутри оказалась вместительной. Человек моего роста вполне мог удобно улечься на сиденье, если согнуть колени. Вампир сунул мне под голову мохнатую подушку из овечьей шкуры, сверху набросил тёплый плащ. Забота так тронула (немного я видел её в жизни), что на глазах выступили слёзы, и, хотя карета неслась в полную неизвестность, я умостился по возможности удобно и заснул так спокойно, словно лежал в собственной постели.

Тепло, уют, покачивание разморили, я смутно ощущал, как карета летела сквозь ночь, иногда останавливалась, потом снова устремлялась вперёд. Так толком и не проснулся, когда вампир нетерпеливо вытащил меня наружу.

Кони утомлённо стояли. От прохладного воздуха зазнобило, и я почти сразу очнулся. Стены, башни взметались так высоко, что я едва не опрокинулся навзничь, пытаясь их рассмотреть. Замок оказался огромным. Бениг осторожно придержал за плечо, не давая упасть.

– Идём, охотник, мы дома.

Я побрёл следом, оглянувшись, заметил, что кони в карету запряжены уже не вороные – мышастые, значит, по пути ждала хотя бы одна подстава. Далеко ли я забрался от уютного замка госпожи Эльстины? Увижу ли её ещё раз в этой жизни? Нет, вот об этом думать вообще не следовало.

Хозяина встречали. Слуги вышли с факелами, в комнатах пылали камины. Воздух внутри дышал сухим теплом, столь приятным после ночной скачки. Из обширной передней мы попали в огромный зал, потом поднялись по широкой лестнице.

Бениг отдавал какие-то распоряжения, и люди его тут же мчались их выполнять. Когда мы дошли до новой двери, рядом остались всего двое. В этой комнате с низким сводчатым потолком было тепло. В камине пылали дрова, а в середине помещения высилась огромная кадь, исходящая паром.

Я и опомниться не успел, как меня начали раздевать. Мужчин и не разглядел толком, заметил только, что один в пожилых годах, другой совсем почти старик. Не слушая слабых протестов, а на другие в ошеломлении от всего происходящего я способен не был, меня освободили от остатков одежды и подсадили в кадь.

Тело приняло погружение в горячую воду с восторгом. Откинувшись на деревянную стенку, заботливо застеленную холстом, я почувствовал себя счастливым. Глаза открыл, лишь ощутив колыхание воды, и обнаружил, что Бениг уже опустился в купель и сидит напротив.

– Все брысь! – велел он слугам, собиравшим разбросанные одежды. – И тот, кто вздумает подслушивать под дверью, послужит мне ранним завтраком.

Мужчины, торопливо схватив последние тряпки поспешили выполнить приказ. Дверь захлопнулась почти беззвучно.

– Не правда ли, это место приятнее для беседы, чем несущийся сквозь ночь экипаж? – улыбаясь спросил вампир.

– Да, – откликнулся я.

Мысли путались, я никогда ещё не бывал в таком роскошном замке, мне отродясь не доставалось такого количества горячей воды, да и раздевался с чужой помощью я впервые. Было от чего растеряться.

– У тебя есть вопросы, ответы на которые ты хочешь получить первыми? – спросил Бениг.

Он сидел, разбросав руки по краям кади, чуть запрокинув голову. Горло пересекала полоска металла, но я не задумался о том, почему он не снял украшение, забираясь в воду. Хотя моя цепь тоже осталась на шее, никто из слуг не посмел к ней прикоснуться.

– Я ведь ничего не знаю, всё неведомо. Расскажи сам.

– Ну, тогда слушай. Повесть будет недолгой, но печальной. Аелия – дракон из древних ящеров. Много лет назад, ещё до Потери, он любил женщину своей породы, но она погибла по вине вампира или нескольких вампиров, мне этого так и не сказали. Вернуть девицу было нельзя, зато можно получить компенсацию. Какую-никакую плату в возмещение ущерба. Дракон возжелал раба-вампира. Старейшины, конечно же, себя поберегли, отдали мальчишку, едва принявшего обращение.

– Тебя? – спросил я. На миг стало холодно даже в горячей воде.

– Да. Не имея возможности отомстить настоящим виновникам своего горя, Аелия принялся истязать пленника просто потому, что он той же породы.

Прозвучало спокойно, почти легкомысленно, только меня вновь накрыл озноб, так что пришлось глубже осесть в кади, словно это могло защитить.

– А почему он не убил подлинных преступников?

– Не набрал ещё по тому времени достаточно мощи, просто не одолел бы любого из них в единоборстве.

– И принялся вымещать зло на слабом? Это отвратительно!

Бениг рассмеялся:

– А спящим резать глотки серебром? Охотник, все мы не ангелы на этой скорбной тверди.

Мне нравилась его отвага и отрицать очевидное не имело смысла, потому пришлось промолчать. Соглашаться открыто я был ещё не готов. Мучила другая непонятная вещь. Вампир выглядел не старше меня. Сколько же ему лет сравнялось, если родился ещё до Потери? Нас учили, что нежить дряхлеет, превращается в ужасных чудовищ. Проклятые богами не смеют быть прекрасны, а передо мной сидел красивый юноша без порчи и изъяна, свежий не только лицом, но и телом. Прежде я думал, что он лишь недавно обрёл нежизнь, но здравый смысл подсказывал, что силу, мощь которой я наблюдал в пещере, берут с большими годами. Многого я пока не понимал, но считал грубым вывались на хозяина все недоумения сразу.

– Ты защищаешь своего мучителя?

– Поверь – нет. Сотни лет рабства хорошо излечивают от нелепой сентиментальности. Я живу в тех обстоятельствах, что предложила судьба. У меня нет выбора – пока, но я терпелив и вечен.

– А дракон?

– Его племя тоже наделено бессмертием.

– Но ты выглядишь свободным, – рискнул я произнести. – Я видел рабов, их немало в нашем мире, они смотрелись иначе.

– Первые годы Аелия не выпускал за стены своей твердыни, но потом разрешил жить среди людей, лишь иногда возвращаясь в его замок. Я так и поступаю.

– Ты богат. Нельзя откупиться от его воли?

– Он всё равно богаче. У проклятых ящерок кладовые набиты не только золотом и каменьями, но и вещами из прошлой жизни.

Вампир поморщился пренебрежительно ткнул пальцем в мисочку с растёртым корнем.

– У него настоящее мыло есть, вода, правда, холодная.

Бениг потянулся, словно наслаждаясь теплом. Я никогда не думал, что вампиры на это способны, совсем как люди. Почему-то я его совершенно не боялся, играл он со мной, или я сам себя обманывал, но он внушал доверие.

– Так ты его навещал, пока я выздоравливал?

– Да. Получил казни за все вины сразу. И новый ошейник, видишь, какой блестящий? Ящерка так со мной щедр!

Мы помолчали. Внутри скопился противный комок тревоги. Я не решался спрашивать о собственной судьбе, потому что по сравнению с нескончаемой неволей Бенига, моя доля со всех сторон выглядела проще. Смертный человек, я неизбежно с течением лет уходил от расплаты. Хотя, вампир тоже мог покончить с собой: выйти на солнце или позволить охотникам, как он выражался, перерезать ему горло серебром. Он так не поступил. Надеялся на лучшее? Значит, и я должен.

Бениг заговорил первым:

– Скажу правду, охотник, какую кару он придумает для тебя, я не знаю. Вина моя, но примет ли ящерка это в расчёт, судить не берусь. Когда он прикажет, я отвезу тебя к нему и уберечь не смогу.

– Это честно. А ты хочешь меня защитить? Почему?

– Мы смешали кровь, как бы братья теперь. Ну довольно разговоров. Ты утомлён. Купайся, оттирай с себя грязь мыльным корнем, а потом в постель.

– Я спал всю дорогу!

Но разговаривал я уже с кадью, а не с вампиром. Моргнул – и нет его! Или умел так быстро исчезать или отвёл глаза, не знаю. Я остался в купели один и с удовольствием последовал совету. Вымыл волосы и кожу, наслаждаясь теплом и лёгкостью плавающего тела. Не без сожаления выбравшись из воды, подошёл к камину, растирая себя длинным узким куском холста. Засмотревшись на огонь не сразу услышал окликавший меня голос:

– Господин, я провожу в твою комнату.

– Хорошо, – ответил я немного растерявшись.

Голышом идти не хотелось, а мою одежду слуги убрали, но как выяснилось, предусмотрели и это. Мужчина протянул длинную просторную рубаху, а когда я натянул её, подал халат. Ещё мне принесли домашние мягкие сапожки, так что шествуя следом за слугой по коридору, я ощущал себя почти принцем.

Спальня, куда привели, поразила и размерами, и уютом. Монументальное ложе украшал настоящий балдахин. В камине, как и везде, пылало пламя. Сундуки и поставцы поражали изяществом отделки. На столе у окна лежали письменные принадлежности и несколько книг. Само окно оказалось плотно занавешено тяжёлыми портьерами, почти не пропускавшими света, что в доме вампира являлось, вероятно обычным порядком вещей.

Пока я озирался, слуга принёс тяжёлый поднос, уставленный горшочками и мисочками. Еда пахла так восхитительно, что сразу заурчал голодный живот. Торопливо объяснив, что прислуживать за едой мне не надо, я избавился от заботы старика и сел за стол. Признаться, я уже думал, что меня не накормят в замке вампира, а завтрак оказался выше всех похвал. Я так наелся, что едва добрался до постели.

За окном разгорался день, но меня разморило после купания и сытной трапезы, так что теперь приказ отдыхать не вызывал возражений. Перед тем как лечь, я отодвинул край портьеры, полюбовался юным днём. Из окна был виден склон холма, поросшего лесом. Вновь плотно задёрнув штору, я отправился спать.

Глава 5 Вампир

Всех разогнал, сделав вид что собираюсь отдыхать, но едва остался в спальне один, как сразу вернулся в кресло у огня. Надоели просто со своей заботой: подушечку под бок ткнуть, подогретого вина с пряностями принести. У всех вампиров, интересно, слуги такое бедствие? Я изгой, на чашу крови не приглашают, откуда мне знать?

Назло Дренту спросил чаю. Люблю, когда они делают вот эти постные осуждающие рожи, хотя повеления исполняют безукоризненно.

– Мой гость всем обеспечен?

– Да, господин.

– Берегите его.

Губы опять неодобрительно поджались, но я не обратил внимания. Дрент вечно демонстрировал недовольство, он считал, что веду себя не по чину и пытался воспитать во мне хорошие манеры. Поздно уже, вообще-то было барахтаться, но я не слишком усердно сопротивлялся. Чай не допил, так и остыла эта бурда на столике, покрылась неприятным налётом тлена.

Мне нравилось смотреть, как огонь неторопливо пожирает дрова. Казалось бы, отличное время и место для дум, но замок жил бурной дневной жизнью и запретить её я не мог. Следовало ведь убирать многочисленные покои, обихаживать лошадей, возделывать огород. Слуги не виноваты, что у вампира отменный слух, они заняты делом. Впрочем, суровый невольничий опыт приучил меня отрешаться от всего окружающего.

Легенды о шевелении за барьером бродили всегда, с тех самых пор, как произошла Потеря и наш кусок мира остался сам по себе. Я бы и внимания на них не обратил, не заговори об этом ящерка. Драконы более всех нас ухватили от печально ушедшего прошлого. Камины в замке Аелии топились ведь горючим газом, который по трубам шёл из недр земли. Я пытался у себя такое устроить, но сыскать мастеров, умеющих найти всё нужное теперь не представлялось возможным. Люди забыли былое цветение планеты, сколько поколений сменилось – удивляться нечему.

На смертных я не полагался, узнать что-то действительно стоящее можно было лишь у вечных. Вампиров, например. Не драконов же спрашивать, для них я – ничто, чужая вещь. Для своих, кстати, тоже. Меня продали, не спросив моего мнения по этому поводу, и после принялись усиленно презирать. Двери лучших домов захлопнулись без треска, но плотно. Я смирился.

После того как Аелия отпустил в жизнь, первое время скитался по пустым землям, по краю барьера, где было скудно, голодно и потому никто из высших на эти угодья не претендовал. От низших мне тоже доставалось, но это пока. Ни ошейник, ни статус никак не мешали набирать мощь, зато годы сурового драконьего воспитания научили осторожности и терпению. Понемногу я начал обыгрывать тех, кто слабее, а потом однажды взял и вернул себе фамильный замок, вышвырнув из него зажравшуюся вампирскую парочку.

Ящерка, кстати, не возражал против моих эскапад, ему понравились проявленные распорядительность и ловкость, он даже хохотал, слушая мой рассказ, вероятно, импонировало, что унижают вампиров, да и те могли лишь злобно шипеть: по закону замок рода Лэ принадлежал его единственному прямому наследнику. Мне.

Любви к дерзкому рабу не прибавилось ни у кого. Врагов стало больше, но пойти против драконов кровососы не решились. Приятно, конечно, сломать хребет одному наглецу, но после этого самому придётся подставлять горло под невольничий ошейник. Правила суровы.

Огонь в камине сладко догорал, а меня настигло утомление, так что уже без возражений забрался в постель, побросав на пол одежду, вытянулся на грубом холсте. Один. Холодно.

Сплю я мало и очень чутко, потому охотники и не застали врасплох в пещере. Те двое вампиров, что пустили к себе передневать, конечно, погибли, но жалеть я их не собирался, как и они меня. Швырнули в угол рваное одеяло и велели сидеть тихо, потому что брезговали моим обществом, хотя отказать в приюте не посмели. Не подними я их от дневного забытья, так и сдохли бы с разваленным как у скота горлом, а в бою умереть даже вампиру приличнее.

Проснувшись, я ещё повалялся немного, натянув до горла тёплый мех одеяла. День в разгаре, никуда не уйдёшь, но подопечный, кажется пробудился. Следовало с ним повидаться, у людей постоянно возникают новые вопросы, а я тут единственный, кому их можно задать. Слуги будут молчать. Они преданы мне не по любви, так из выгоды. Я хороший хозяин: не гневлив и не требую лишнего.

Поплескал на себя холодной водой, стараясь не намочить волосы, которые ещё пахли приятно ящеркиным мылом, оделся. Помогать мне никто не пытался, знали, что не терплю этого, так что в библиотеку сошёл без сопровождения назойливой свиты. Здесь Дрент всё же подловил, и чтобы не расстраивать его я попросил принести обещанного вина с пряностями, распорядившись хорошенько разбавить его мёдом. Употребить благородный напиток я намеревался в компании охотника, а спаивать юношу было делом не благим.

Дрент, отдав распоряжения кому попроще, почтительно доложил, что гость позавтракал после купания, выспался и уже пообедал. Дивясь молодому аппетиту, я велел позвать человека ко мне.

Когда он пришёл, с удовлетворением отметил, что моя одежда сидит на нём отлично. Симпатичный стройный мужчина передо мной предстал, а не то пугало, что я зрел в пещере. Похорошел, избавившись от тряпья и грязи. Порадовало, что и нежитью, которая недавно ещё была для него гаже праха под ногами, более не брезгует. Совместное купание его не шокировало, костюм мой принял без лишних страданий. Дрент наверняка уже спалил его дерюжный ужас в большой печи на которой греют воду для стирки и мытья. Я не распоряжался так поступить, но старый слуга хорошо меня выучил и сам мог всё сообразить. Крискент из рода Клетис наконец-то выглядел нормальным дворянином, и меня это волшебное преображение радовало, как ребёнка. Я по натуре своей существо весёлое и светлое, несмотря на всё, что сделала со мной жизнь.

Я улыбнулся жестом предлагая садиться, но охотник не заметил моей дежурной учтивости, впрочем, и пенять ему на рассеянность не хотелось. Разинув рот, он рассматривал высокие шкафы с книгами, словно никогда ничего подобного не наблюдал. Впрочем, скорее всего, и правда, впервые увидел редкое по нашим временам богатство.

– Это библиотека, – пояснил я. – Здесь вино. Садись, пообщаемся. Впрочем, если ты желаешь почитать в тишине, и не расположен обмениваться мнениями и наблюдениями, я охотно последую твоему примеру.

– Что? – он растерянно уставился на меня, как будто язык, на котором мы разговаривали внезапно сделался непонятен.

– У меня есть рыцарские романы, – продолжал я искушать. – О подвигах, сражениях, любви.

Краска, разлившаяся по свежим щекам, сделала охотника невероятно милым. Он расслабленно опустился в кресло и потупил глаза, посмотрев на меня лишь мельком.

– Крис, ты умеешь читать? – спросил я, догадываясь о некоторых причинах его смятения.

– Плохо, – выдавил он из себя.

Да, всё познаётся в сравнении: пока не попадёшь в кладовую драконьего казночейства, и не подозреваешь, насколько пуст твой карман. Должно быть, мой юный подопечный полагал себя изрядно образованным, до того, как узрел сотни книг моей скромной библиотеки. Впрочем, я знал, что поправимых вещей на свете не меньше, чем фатальных.

– Ничего страшного, я тебя научу.

Он спросил прямо:

– Я должен буду здесь жить?

– Охотник, мы уже говорили об этом. Тебе придётся провести какое-то время под моей опекой, хотя бы до той поры, пока ящерка не решит нашу дальнейшую судьбу.

– Мне ведь всё равно некуда идти, – сказал он с бесшабашным отчаянием.

– Не стану кривить душой – так оно и есть, потому я и увёз от милой барышни, чтобы твоё злосчастье не испортило заодно и её жизнь.

Он дёрнулся, напрягся. Пожалуй, мне не почудилась взаимная симпатия между этими двоими. Стоит ли удивляться подобному сближению, когда горит в жилах юный огонь? Влюбляться так естественно.

– Эльстина… Госпожа Эльстина не пострадает?

– Думаю, нет. Знакомство ведь было мимолётным, так? Юный герой, мучаясь от ран, почти всё время метался в беспамятстве и едва ли мог толком рассмотреть добродетельную девицу, которая, конечно же, не показывалась ему на глаза без целомудренного покрывала.

Поблёкшая было краска вновь принялась завоёвывать худые щёки, но охотник поглядел на меня зорко и послушно кивнул.

– Да, так всё и было.

Грустно стало. Взять бы этих милых человечков, да поженить. Оба хорошей крови, а приданым я бы охотника обеспечил. Пусть бы бродили, обнявшись, по тенистым тропинкам любимого сада, а потом, годы спустя, сидели в беседке, наблюдая за играми своих детей. Малютки могли получиться чудесные: оба родителя светленькие, белокурые, словно солнечные лучи вплели в волосы. Я задумчиво накрутил на палец собственный каштановый локон – тоже неплох.

Жаль ничего ни у кого из нас не получится. Ящерка всех сожрёт, и нельзя ему показывать, что в чём-то слаб – так сожрёт ещё быстрее. Я сказал охотнику:

– А ну иди сюда!

И потащил его к столу. Где-то у меня были простые книги с крупными буквами и картинками. Усадил, развернул листы.

– Показывай, что умеешь.

Он растерялся, поглядел на меня, уставился на страницу, но послушался. Дела оказались не так плохи, как я ожидал. Поначалу решил, что подопечный мой и букв не знает, а он, запинаясь, всё же одолел несколько строк. Лоб нахмурен, в глазах мука – это ведь не палашом махать. Я улыбнулся про себя, но вообще стало горько. Куда-то не туда свернул этот мир. Я ведь учился до Потери, постигал науки, в итоге знаю много такого, что даже и не знаю, зачем его знаю.

Если охотник будет лишь потеть, не поймёт, зачем ему надобно всё это мучение. Я отобрал книгу и принялся читать вслух. Пусть внимает. Остановлюсь на самом интересном месте и улечу по своим делам, а ему любопытно станет, что там дальше, вот и придётся одолевать длинные сложные строки.

Давно не брал в руки романов, сам увлёкся. Голос у меня богатый выразительный, как у всех вампиров. Добравшись до намеченного места, я поднял глаза от страниц и поразился восторгу в человеческих глазах. Если незамысловатая история так впечатлила неискушённое воображение, насколько же оно не искушено? И зачем посылают на бессмысленную бойню мальчиков, которым бы ещё сказки слушать, а не махать железом в темноте чужих пещер?

– А дальше?

– Сядешь и дочитаешь. Мне нужно отлучиться, а ты хозяйничай в замке, только за стены не выходи.

Он опять не стал спорить, неуверенно уткнулся в книгу. За окном уже горела, прощаясь, заря. Я хотел распорядиться, чтобы принесли свечи и ужин, но Дрент сам всё сообразил. В дверях я обернулся. Парень трудился над романом, губы слегка шевелились, сосредоточенно хмурились брови. Мой верный слуга, самолично расставляя плошки, поглядывал неодобрительно. Не на меня и ладно.

Я поднялся в восточную башню, поглазеть на белый свет, точнее – закатные сумерки. От заходящего светила защищали толстые стены, и я рискнул выбраться на балкон. Земли свои я тоже отнял у захватчиков, получилось не труднее замка. Крестьяне поначалу насторожились, но поскольку я не поднимал арендную плату и отменил кровавый налог, жизнь в долине быстро вернулась в приличное русло. Земледельцы невероятно прагматичны, с ними всегда приятно иметь дело, это не дворяне, у которых гонор и карман часто находятся на противоположных концах парных качелей. Впрочем, не стоило всуе порочить своё сословие.

Я спустился вниз и так как, последние лучи уже ушли за горизонт, отправился в холмы. Короткие тропы, что остались от предков давались в руки не всем, а кроме относительно известных были ещё и тайные, почти одичавший пути. Сохранив хоть какие-то крохи знаний об этих явлениях, я научился управлять всеми существующими порталами, а со временем надеялся постичь тайны созидания новых. Каретой я пользовался в исключительных случаях.

Возле замка в неглубокой расселине притаился вход на скрытую дорогу. Я нырнул в тесное пространство, пережил мгновения темноты и пробного небытия, а вышел в нескольких шагах от морских складов Столицы. Район слыл не самым благонадёжным, но для сыскания пищи подходил вполне.

Грузчики уже разбрелись по своим берлогам, зато как раз возвращались из загулов по береговым кабакам матросы. Я поймал относительно трезвого и утолил голод. Убивать не стал. Во-первых, территория вокруг раскинулась чужая, во-вторых, ящерка приучил к такой строгой диете, что не слишком и хотелось.

Аккуратно ступая, чтобы не испачкать сапоги, пошёл в верхнюю часть города. Здесь селилась местная знать, богатые купцы, тут же стоял простой обширный дом нашего главы. Официально он назывался мастером, заглазно то князем, то магистром, то той ещё сволочью, и был волен в жизни и чести каждого обращённого. Кроме меня.

Я редко бывал в столице, этот город сохранил много домов и вещей из былого времени, но в таком жалком, а часто нелепом виде, что не смеяться тянуло, а плакать о прочно забытом величии. Разглядев очередную примету прошлого, я невольно отводил глаза. Люди сновали вокруг, куда-то спеша. Фонарей почти не осталось, да и те нелепо торчали, ничему не служа, лишь у богатых домов горели костры в каменных вазонах. Мостовые здесь были почище, чем в порту. Асфальт с них почти везде облез, проглядывали камни брусчатки – прошлое встретилось в будущем само с собой.

Резиденция мастера приняла ожидаемо неприветливо. Мне пришлось долго ждать внизу, где сновали мимо лишь высокомерные слуги. Изредка кто-то из вампиров проходил, старательно воротя рожу. Я ни на кого не обращал внимания. Расстегнул несколько пуговиц у ворота, чтобы ошейник с драконьими иероглифами оказался на самом виду. Я не собирался притворяться не тем, что я есть.

Соблюдя положенный приличиями час презрения к неполноценному обращённому, меня позвали наверх.

Тамир сидел за столом для совещаний. Стулья вокруг находились в некотором беспорядке, из чего я заключил, что высшие решали какие-то вопросы. Помимо мастера в зале оставался лишь один вампир – подмастерье Вессон. Он глянул с такой ненавистью, что я едва удержал на месте бровь, возжелавшую вопросительно взлететь вверх. Этому-то где я дорогу перебежал? Мы и не разговаривали ни разу.

Я опустился на одно колено. Простой поклон существовал только для свободных. Тамир не сразу воздел глаза от пергаментов и ещё позже слабым движением пальцев разрешил подняться. Вессон жёг взглядом, я его игнорировал. Знал, что задеть меня всерьёз не рискнёт. Взрослые вампиры ничего не могли со мной поделать, ведь отвечать за нанесение вреда пришлось бы перед ящеркой, а спрашивать он любил. Молодняк, теоретически, тоже должен был сторониться соблазна, но зачастую разум здесь уступал место дурным хотениям. Старые вампиры потому и дожили до своих лет, что научились сдерживать порывы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю