Текст книги "Хозяйка скандального салона "Огонек" (СИ)"

Автор книги: Марика Полански

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

– Н-да уж, – протянула я. – Неожиданнее некуда…

– Погодите-ка, – вмешалась Минди. Она быстро сунула в руку Карла нечто похожее на ветошь, которую вытянула из многочисленных ящичков, и приказала приложить к глазу. Потом подошла к гному и, склонившись, внимательно уставилась на него. – А вы часом не тот самый колдун, который вернул миледи Эвелин с того света?

– Может и тот, – гном неопределенно пожал плечами. Он направился к тому месту, неподалеку от которого еще совсем недавно торчали его ноги из канавы. – Только какое это теперь имеет значение?

– Еще как имеет! – Я сняла с крюка факел и обошла лошадей. – Значит, вы тот, кто мне нужен!

Гном поднял с земли кожаную сумку, похожую на бесформенный рюкзак, и принялся подбирать разбросанные по траве разноцветные склянки и амулеты.

– Нет, ну вы посмотрите только! – ворчал он, будто совершенно забыл о моем присутствии. – Столько трудов, – и все насмарку из-за какого-то слепого вертюха!

– Эй, господин гном! Я к вам обращаюсь!

У меня чесались руки двинуть наглецу по его лохматой голове, но я сдержалась. Насилие – не лучший способ добиться желаемого. Даже если кажется, что это единственный из всех возможных вариантов.

– Господин гном…

– Да слышу я вас, – огрызнулся он, поднимая с земли очередной пузырек. От пузырька осталось острое горлышко. Тяжело вздохнув, он выругался и выбросил осколок в канаву. – Вас разве что глухой не услышит. Что вам нужно, милочка?

Я на миг опешила. То ли потому, что гном вел себя нагловато, и даже развязно, то ли от того, что никто никогда не позволял себе называть меня «милочкой».

– Чтобы вы вернули меня домой! – я выпалила первое, что пришло в голову. – Ведь это же вы лечили леди Эвелин ван Дорт. Так какого лешего я оказалась здесь?! Мой дом вообще не здесь и не в этом мире. Меня дома ждет муж, семья, друзья…

– Никто вас не ждет! – резко оборвал меня гном и повернулся. Сделав несколько шагов, он приблизился ко мне вплотную и ткнул в грудь толстым, как сосиска пальцем. – Ваша жизнь в том мире давно закончена. Так что добро пожаловать в новый мир, миледи! Теперь здесь ваш дом и ваш мир.

– Как… закончена?..

Ноги стали ватными, и я медленно опустилась на землю, бессмысленно перед собой. За спиной раздавались оханье Минди, которая суетилась вокруг побитого Карла. Голоса горничной и злое шипение возницы казались мне чем-то неестественным, нереальным. В груди болезненно сжалось сердце. Нет! Нет! Нет! Этот мелкий мошенник все врет! Он все это выдумал, чтобы досадит из-за Карла, который его сбил.

– Так же, как заканчиваются и все другие жизни, – фыркнул гном. – Или вы считаете, что единственная и уникальная в своем роде, кому даровано бессмертие?

– Нет, но… – в голове царила звенящая пустота. Собственный голос казался чужим и жалким. – Но… я ведь слишком молода, чтобы… умереть…

Гном усмехнулся и негромко расхохотался.

– Дай человеку хоть триста лет, он все равно будет считать, что слишком молод. Нет, дорогуша, вы не настолько были молоды, как вам кажется. Пятьдесят шесть лет.

– Пятьдесят шесть?! – возмутилась я. – Но ведь люди живут и до восьмидесяти!

– Живут, – согласился он. – Но, видите ли, курение никого до добра не доводит. Но, ради справедливости скажу, что вам повезло. Крупно повезло, – он поднял указательный палец. – Как сказали врачи, – у вас тромб оторвался. Моментально. Вы даже не успели ничего осознать. Настоящее благословение с выше! Иные мучаются в агонии от онкологических заболеваний из-за подобных привычек. И ведь предупреждают об этом, но люди с упорством, достойным лучшего применения, несутся на всех порах к смерти, и очень удивляются, когда внезапно понимают, что сыграли в ящик.

Я потерла лицо руками и сжала виски. «Мне все это снится! – подумала я. – Сейчас проснусь, и все станет так, как было».

– Уже ничего не станет так, как было, – гном оттряхнул руки и закинул мешок за плечи. – Ваша старая жизнь давно закончена. Ваши дети давно выросли, у них уже внуки. Представляете, каково им будет если внезапно вернется их прабабка с того света? Да еще станет искать их прадеда? Вот это будет номер! У них, кстати, сейчас вошли в моду машины на гравитационном двигателе, а детей выращивают по новой технологии благодаря частичному отбору наиболее сильных генов.

Я вцепилась пальцами в волосы и молчала, хотя больше всего хотелось заорать от невозможности происходящего. Весь мой мир, трещавший по швам, но живший благодаря надежде вернуться домой, рухнул в одночасье. Чувство было такое, словно из меня душу вынули. Я не знала, что делать дальше. Как жить в мире, где все чужое? Где практически не знаешь правил, не знаешь его истории, людей? А мой муж? Что стало с Алексом?

На мой вопрос гном покосился куда-то за спину. Я оглянулась.

Позади стояли подбоченившаяся Минди и Карл, сложивший на груди руки и зло поглядывающий на гнома целым глазом.

– Что ж… – медленно выдал гном и, запустив пятерню в бороду, громко почесал подбородок. – Если вы подбросите меня домой в Миствэйл, то так уж и быть, я постараюсь вам помочь.

– Не соглашайтесь, миледи, – глухо подал голос Карл, не обратив никакого внимания на тычки Минди в бок. – Мало ли, что этот недоросток может наговорить…

– Ты кого недоростком назвал, дылда ущербная! – взвился гном. В отсветах факела его глаза угрожающе блеснули, не предвещая ничего хорошего вознице. – Драться сначала научись, а потом уже хлебало раскрывай! Или тебе еще урок преподать…

– Хватит! – я резко поднялась на ноги и зашагала к карете. – Карл, берем гнома с собой. И не спорь!

Возница закрыл рот, всплеснул руками и покачал головой, словно говоря: «Как пожелаете. Это ваша обуза». Карл молча распахнул передо мной дверь и подал руку, помогая взобраться в карету.

– Откуда вы знаете, что происходит в моем мире? – спросила я, устроившись на скамье.

– Скажем так, я – перевозчик душ, – отозвался гном, примеряясь, как залезть на высокую подножку. Карл сделал вид, что считает звезды в небе. Помогать тому, кто еще совсем недавно пересчитал ему ребра, возница не собирался. – Работа у меня такая.

– О! Так вы Харон? Или Анубис?

– Я предпочитаю, чтобы меня называли Вилли Гром, – сказал гном и ловко залез в карету.

Часть 3. Выбор магии. Глава 1

а призвание выбирает нас.

Глава 2

Когда я проснулась, костер жадно хрустел небольшими поленьями, выплевывая вверх снопы красно-оранжевых искр. Под спиной лежал тонкий матрас, под головой – мягкая бархатная подушечка, а сверху меня укрывал теплый плед. Сквозь приоткрытые веки я наблюдала за дрожащими силуэтами, расположившимися вокруг костра. А где-то совсем рядом шумела вода, как из прорванной водопроводной трубы.

Тихие голоса переговаривались друг с другом, но о чем они говорили, я так и не смогла разобрать. Надо было подняться, но вместо этого я перевернулась на другой бок и снова задремала.

Сколько проспала, я не знаю. Но разбудил меня низкий, невероятно громкий рокот, словно небо разверзлось прямо над моей головой, и некто невидимый что есть силы ударил в небесный гонг.

Лошади испуганно заржали, забили копытом. Рядом тонко вскрикнула Минди.

– Харуг раздери эту грозу, – услышала я недовольное ворчание Вилли. – Минди! Что ты кричишь, как девица на сеновале? Это просто гроза!

– Гроза? – возмущенный голос горничной сорвался на визг. – Это не просто гроза, господин гном! Это настоящий гнев богов! Мы не должны были останавливаться в горах, вот они и гневаются. Ибо сказано в «Слове»: «И в грозу, и во вьюгу избегай черных земель. Ибо прокляты они богами, и горе каждому, кто искуситься войти в них».

– Вам бы проповеди вместо жреца читать в Храме Семи Богов! Гроза – это явление природы, и ни с какими богами оно не связано. Так что заканчивайте всю это прохиндейскую чушь, и ложитесь спать.

– Прохиндейская чушь?! Да чтоб у вас язык отсох за такие слова. Помяните мое слово – рано или поздно за свое неверие и надругательство над верой вы будете гореть в Великом Горнище!

– Да-да, – устало отмахнулся гном. – А еще в Гиене Огненной, в Бездне, в Алароне, Виленторне, Хельме, а также в десятке, если не сказать сотнях других мест, которое вы называете Великим Горнищем.

– Так значит, вы не верите, что нас после смерти ждут Сады Наслаждения, – завернувшись в плед, я тихо подошла к костру и села рядом с гномом, – и, как сказала Минди, Великое Горнище?

Гном смерил меня долгим взглядом и подбросил в огонь небольшое полено. Огонь сначала осторожно лизнул его, а потом принялся радостно хрустеть им. Языки пламени отразились от стен, исчезнув в черноте под сводом.

Минди недовольно поджала губы и ушла к экипажу, где на сухой земле было расстелено тонкое походное одеяло. Карл давно храпел, отвернувшись лицом к зияющему чернотой пещерному туннелю. Лошади настороженно дергали ушами, переминаясь с ноги на ногу. В черных бархатных глазах отражались огненные блики.

– Как уже сказал ранее, я перевожу души, – он тяжело вздохнул. – Можно так сказать, правая рука смерти. Но знаете, я ни разу не столкнулся с теми местами, о которых пишут в священных книгах. А поверьте, я прочитал их сотни, если не сказать тысячи. У каждого народа, у каждой расы есть свои места для праведников и грешников. Все хотят знать, что будет дальше. Что тех, кто жил правильно ждут прекрасные сады с бесконечными фруктовыми деревьями и прозрачными реками, где крылатые создания поют сладкие песни и ждут дорогие сердцу люди. И что тех, кто причинил боль и творил беззаконье, будут жарить в кипящем масле твари из самых страшных кошмаров. Этакие ориентиры, как надо жить, а как не стоит, иначе наказание продлится вечность.

– Но на самом деле души перерождаются в других мирах? – я протянула руки к огню. Не потому что было холодно, а скорее по привычке. – А мне-то всегда казалось, что мы живем в одном мире.

Вилли покачал головой.

– Думать о том, ваш мир – единственный в своем роде и других не существует, не только не разумно, но и крайне эгоистично. Вот представьте на секунду, сколько людей существовало за всю историю человечества на земле? А сколько еще родиться? Неужели вы и в самом деле думаете, что все эти души распределяться всего лишь в два места? А ведь помимо людей есть еще и другие расы. Эльфы, драконы, гномы, фэйри, орлини, кентавры, цваги, великаны, шалассы, гнолы, орки, верини, фэрхайты и тысячи, тысячи рас и народов, перечисляя которых можно до наступления зимы. И все равно кого-нибудь забудешь. И вот вопрос: а куда им деваться после смерти?

Я неопределенно пожала плечами и задумалась. А ведь действительно: нас всю жизнь учат, что мы единственные во всей вселенной, потому что доказательств жизни других разумных существ не найдено. Есть, конечно же, определенная группа людей, утверждающая, что их похищали зеленые человечки на больших летающих тарелках. Как правило, их рассказы не выдерживали критики и признавали несостоятельными. Но ведь вселенная бесконечна, и вполне возможно, что где-то существуют и другие?

В голову пролезли воспоминания о сне. Десять измерений. Вселенные, похожие на бусины, которые соединяясь между собой образуют точку.

Я тряхнула головой. Если так и дальше продолжиться, то вместо дома в Миствэйле я окажусь в лечебнице для душевнобольных.

– Почему тогда я помню свою прошлую жизнь?

– Потому что я схалтурил, – нахмурился гном. По лицу пробежала тень явного неудовольствия от признания собственной ошибки. – Я застрял в этом мире, и мне нужны были деньги.

– С этой фразы обычно начинаются самые фееричные истории, – усмехнулась я, но, поймав сердитый взгляд Грома, благоразумно замолчала.

– Возможно. Не речь сейчас не об этом. Все дело в том, что после смерти души попадают в Межмирье. Там нет времени и пространства в привычном для людей понимании. Прошлое, настоящее и будущее находятся на одной плоскости. Мне лишь остается перевести душу из одной точки в другую. После рождения, пока ребенок растет, он постепенно забывает предыдущую жизнь. Но у вас… У вас совершенно другой случай. Лорд ван Дорт пообещал озолотить меня, если я верну его дочь к жизни. Но вот загвоздка – время настоящей Эвелин подошло к концу. Однако милорд ничего не хотел об этом слышать. Вернуть душу, которая сделала все необходимое в этом мире, нельзя – она должна расти и учиться дальше. А тут как раз вы подвернулись. Вам все равно предстояло родиться в этом мире, но гораздо позже. Ну я и решил чуточку сместить ваше рождение. Я предупреждал лорда, что если его дочь вернется, то придется обучать ее всему заново. Вы должны были забыть о прошлой жизни, но при этом не знать, что делать в новой. Потеря памяти, все такое. Но все вышло наперекосяк, и вы не только ничего не знаете об этом мире, но и помните предыдущую жизнь. И из-за этого мне придется задержаться здесь еще на какое-то время.

– Прелестно, – сухо проговорила я, хотя ничего прелестного в исповеди горе-перевозчика не видела.

Гном тяжело вздохнул и резко повернул шею в одну сторону, а затем в другую, неприятно хрустнув позвонками.

– Я бы выразился по-другому, но не при даме, – невесело усмехнулся он и поворошил палкой угли. – Если я не исправлю свою ошибку, то равновесие нарушится. Последствия могут стать весьма плачевными для всех миров. Представьте, что будет, если ваш мир внезапно заполонят кентавры или те, кого люди называют ограми? А если миллионы душ явятся в дома своих родных и близких? И ведь это далеко еще не все.

– Не слишком ли много чести для простой чуть двинутой аристократки? – спросила я с сомнением. То, что гном будет помогать мне устраивать быт, лишь бы вся вселенная не превратилась в хаос, казалась абсурдной, если не сказать бредовой.

Гном пожал плечами и философски изрек:

– Иногда даже взмах крыльев бабочки способен уничтожить вселенную, если эта бабочка оказалась не там, где нужно.

Глава 3

К вящему неудовольствию Минди, никто не сожрал нас за ночь. Более того, никто не гремел цепями, не завывал, пытаясь напугать случайных путников, спрятавшихся от непогоды под сводами пещеры. Не клацал жадно зубами, не скреб когтями по каменистым стенам. Вся нечисть или сама испугалась разбушевавшейся грозы и спряталась, или – что еще хуже – вовсе не жила в этой пещере.

Карл не преминул и отпустил парочку язвительных замечаний на этот счет за завтраком. Горничная покраснела, как перезревший помидор, и я невольно забеспокоилась, как бы ее не хватил удар.

– Я бы на твоем месте попридержала язык, Карл, – недовольно фыркнула она, намазывая хлеб маслом. – Не стоит недооценивать милость богов, которые отвели беду. Я всю ночь усердно молилась, чтобы они не прогневались на нас, грешных, за то, что мы вступили на запретные земли, и защитили от всякого зла, которое здесь обитает. И боги услышали меня!

– Ну разумеется! – Карл хмыкнул и зачерпнул кашу. – Именно боги нас защитили! А признать, что нечисть, о которой болтают на ярмарках да в храмах, гордость не позволяет, так? Или это тоже богохульство?

Я тяжело вздохнула и покачала головой. Вилли Гром молча наблюдал за перепалкой и, пряча улыбку в бороде, медленно потягивал чай из дорожной кружки.

– Как долго нам добираться до Малых Горшков? – влезла я в спор, видя, что еще чуть-чуть, и Минди наденет котелок с кашей на голову рыжего острослова.

– Полагаю, что сегодня вечером будем там, – Карл посмотрел на выход из пещеры, из которого серело утреннее небо. – Если, конечно, снова не разразиться гроза. Ну или какой-нибудь заложенный покойник не запутает нам путь.

Последняя фраза была обращена в сторону горничной. Но та и ухом не повела. Вместо этого она протянула тарелку с мясной нарезкой гному. Тот расплылся в счастливой улыбке и схватил сразу всю тарелку. Что-что в удовольствии поесть мелкий перевозчик душ себе не отказывал.

– Говорю вам, если отбросить все суеверия, то мы будет в Миствэйле через три дня, – продолжил Карл. – А так… День до Малых Горшков. А оттуда еще пять дней.

Горничная бросила на него яростный взгляд, готовясь разразиться очередной отповедью, но ее опередил Гром.

– Так-то оно так, – произнес он с набитым ртом. – Но даже если мы отбросим в сторону все суеверия, то путь от этого менее опасным не станет. Например, крутой Змеиный Серпантин или держащийся на честном слове мост через Самселину. Там и пешему путнику небезопасно, а у нас экипаж. К тому же не забывайте, что была гроза. А значит, не стоит исключать риск обвалов. Пусть дорога через деревню кажется более долгой, но она более безопасная.

Возница медленно покачал головой, обдумывая все риски, и согласно кивнул.

Примерно через час мы выдвинулись к деревне. Солнце по-прежнему пряталось за бугристыми тучами, без малейшего намека на просвет. Пусть лучше царит приятная влажная прохлада, чем поднимается испарение, от которого невозможно дышать. Высокая трава была усыпана хрустальными капельками дождя, жирная от грязи и воды дорога расползалась под копытами лошадей, которые тяжело тянули за собой карету. Пока мы выезжали на тракт, с которого пришлось свернуть вчера, я переживала, как бы карета не увязла в грязи.

Однако все обошлось, и к полудню экипаж бодро трясся по дороге к Малым Горшкам. Слева вдоль дороги растянулись мрачные Черные Зубы, справа – бескрайнее поле, тоже мрачное из-за нависающих туч.

В голове вертелось множество вопросов, но попытки разговорить гнома потерпели неудачу. Гром хмуро кивнул на Минди, которая отчаянно делала вид, что читает «Слово», и отвернулся к окошку. Я тяжело вздохнула и решила отложить расспросы до прибытия в деревню.

Наконец, после многих часов тряски перед нами показались первые строения. Простые, деревянные дома с покатыми крышами, окутанные легкой дымкой. Малые Горшки была скромной, приземистой и словно выросшей прямо из земли деревенькой. Она лежала в небольшой ложбине, окруженная пологими зелеными холмами, и казалась такой же естественной частью пейзажа, как раскидистые дубы или извилистая речушка, что лениво несла свои воды по дну долины.

Главная улица, если так можно было назвать эту укатанную колею, была усыпанной мелкой галькой, с лужами, в которых отражалось низкое свинцовое небо. По обеим сторонам улицы стояли крепкие, незатейливые дома, срубленные из тёмного дерева и выбеленные дощатыми ставнями. Крыши, покрытые соломой или дранкой, местами покрылись мхом, что придавало им вид старых шляп. Почти у каждой калитки виднелись небольшие палисадники с неприхотливыми мальвами или ромашками – яркими пятнами на фоне общей серости.

В воздухе повис въедливы запах квашеной капусты, сена и навоза. Где-то вдалеке замычала корова, загорланил петух, перепутавший раннее утро и поздний вечер.

Возле одного дома, что выделялся чуть более крепким забором и свежевыкрашенными ставнями, на скамейке сидела пожилая женщина. Ее тонкие, скрюченные пальцы опирались на клюку, но глаза были устремлены прямо на наш экипаж. Заметив мой взгляд, она сухо кивнула, но даже эта крошечная реакция показалась мне неожиданной.

Миновав небольшую лавку с вывеской «Припасы и утварь», что пахла свежим хлебом и дегтем, мы остановились возле постоялого двора, на табличке которой виднелась истертая от времени надпись: «Зеленый тополь».

Он располагался на окраине деревни, у самой кромки леса, и выглядел вполне солидно: добротный двухэтажный дом из тёмного дерева, с толстыми стенами и крытой галереей на втором этаже. Из открытых окон доносились гомон голосов, смех и позвякивание кружек – верный признак того, что жизнь здесь кипела.

– Ну вот, миледи, приехали, – объявил Карл, лихо осаживая лошадей прямо у крыльца. Он спрыгнул с козел, помог мне выбраться из кареты, ловко подхватил тяжеленный саквояж. – «Зеленый Тополь» – самое лучшее заведение в Горшках, уверяю вас. Хозяин, Клод, – мой старый приятель.

Минди тут же заворчала, вылезая из экипажа:

– Приятель, приятель… Главное, чтобы там не было таких приятелей, готовых перерезать горло из-за серебряной монеты!

– Да не волнуйтесь, Минди, – отмахнулась я. – Полагаю, что хозяин не настолько глуп, чтобы прикончить четверых путников за горсть монет. Тем более тех, кто разъезжает с гербом знатного дома

Мы вошли внутрь. Постоялый двор встретил нас теплым, плотным воздухом, пропахшим жареным мясом, пивом и сырым деревом. В главном зале, достаточно просторном, царило оживление. Длинные, грубо сколоченные столы были заняты посетителями – по большей части, дорожными торговцами, крепкими мужиками в потертых кожаных куртках, и угрюмыми лесорубами. Группка веселых студентов, по-видимому, возвращавшихся из столицы, громко смеялась над чьей-то шуткой. У очага, от которого шло приятное тепло, суетилась дородная хозяйка, вытирая руки о передник.

Едва мы переступили порог, как Карл, расправив плечи, оглядел зал с видом триумфатора. Его взгляд, полный бравады, скользнул по лицам присутствующих и тут же остановился.

– Боги! – из-за стойки к нам вышел здоровенный мужик с окладистой бородой и кожаной жилетке поверх суконной рубахи. – Карл-Мелюзга!

– А вот и сам Клод, – Карл обреченно вздохнул, но тотчас изобразил искреннюю радость на лице и раскинул руки в приветственном жесте. – Рад тебя видеть в добром здравии, старина!

– Тысячу зим тебя не видел! – Клод стиснул возницу так, что я невольно испугалась, как бы он его не сломал. – Уж не ждал, что когда-нибудь встретимся. Чем обязан, старик?

– Нам бы переночевать. Это леди Эвелин ван Дорт...

– Миледи, – хозяин постоялого прижал правую руку к груди и склонился в вежливом поклоне. – Искренне рад приветствовать вас в моем скромном заведении. У нас лучшие комнаты во всей округе!

– Это Минди Крок, – горничная чуть заметно кивнула, и Клод расплылся в счастливой улыбке. Карл повернулся к гному и тяжело вздохнул: – А это господин Вилли Гром.

Гном так посмотрел на Клода, что тот лишь сдержанно кивнул.

– Что ж, – пробасил великан, слегка откашлявшись. – Добро пожаловать в «Зеленый Тополь».