Текст книги "Подношение для истины (СИ)"
Автор книги: Margaret De Stefano
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц)
Глава 17: adaces fortuna juvat
Счастье сопутствует смелым.
В крепких мужских объятьях можно было забыть о чем угодно. Призрачное чувство безопасности вблизи с Павлом становилось осязаемым, и все проблемы оставались за непроницаемым толстым куполом. Под нежным взглядом янтарных глаз тело плавилось, от прикосновений горячих губ – земля уходила из-под ног. От его мягкой улыбки внутри растекались озера, а от бархатного смеха – по коже пробегали табуны огненных мурашек.
Поэтому Ася не сразу смогла прийти в себя и завести разговор о важном. А нужно было обсудить так много: найденные документы, что пылились под матрасом уже пару дней, подозрения Ксении, разговор с матерью и странное сообщение, отправленное кем-то неизвестным. Как бы сильно Асе не хотелось забыть обо всем, плюнуть на сложности и уснуть прямо на этом диване в горячих объятиях, она понимала, что завтра неминуемо наступит. И вместе с ним вернутся все вопросы, проблемы и задачи.
Наслаждение – не бесконечно, а вот мучения вполне могут длиться вечно. Самое желанное решение было самым бесполезным, ведь побег никогда не приводил к победе. Поэтому нужно было вставать и продолжать идти. Упорно и терпеливо следовать по нужной дороге, какие бы искушения не стояли на пути.
И Ася заговорила, перебарывая себя и свою горечь:
– Я не сказала тебе кое о чем…
– М-м?..
– Несколько дней назад я нашла документы Отца в тайнике библиотеки, – нехотя произнесла Ася, и Паша тут же выпрямился. Он зачесал растрепанные волосы назад и предельно серьезно посмотрел на девушку.
– Что за документы?
– Если я правильно поняла, это план предвыборной кампании Коновалова. Еще там были личные дела всех кандидатов с компроматом на них.
– Где они сейчас?
– У меня в комнате под матрасом, – виновато произнесла девушка. – Той ночью, когда… Когда Ксения упала с лестницы, я шла к тебе с этой папкой. Она увидела меня и потребовала объяснений. Пыталась забрать у меня документы, но я вырвалась и случайно толкнула ее, – слова Асе давались тяжело. Она впервые за несколько дней заговорила с кем-то о случившемся и не знала, как сказать об этом правильно, как оправдаться.
– Эй, – Паша словно почувствовал тяжесть на Асином сердце и поддерживающе положил свою руку ей на колено. – Ты ни в чем не виновата. Если бы документы попали к Отцу, ты бы не отделалась так просто, как Ксения.
– Значит, ей еще повезло? – криво усмехнулась девушка.
– Можно и так сказать.
– Если… Когда Ксения придет в себя, она расскажет обо всем Отцу. И тогда меня точно поймают.
– Мы закончим раньше, чем она очнется.
– Ты уверен?
– Если ты права, и документы действительно относятся к Коновалову, – у нас хватает доказательств вмешательства Отца в политику. Останется накопать еще на его организации и можно будет идти в полицию.
– То есть мы разберемся с отмывом денег? – неверяще переспросила Ася. – Ты же говорил…
– Я пообещал тебе, помнишь?
– Да…
– Поэтому разберемся, – мягко улыбнулся мужчина.
– Есть еще кое-что, – продолжила Ася. – Недавно я говорила с мамой, и она рассказала мне о своих отношениях с дочерью. Ну, то есть со мной. Неделю назад ей пришло сообщение с моего телефона, что я не хочу с ней разговаривать. А мои вещи забрали почти сразу, как я пришла сюда.
– Думаешь, это кто-то из них? – недоверчиво спросил Павел.
– А кто еще?
– Но тогда они знают, кто ты на самом деле.
– Да. И почему-то до сих пор ничего не предприняли. Ты знаешь, где хранятся личные вещи послушников?
– На складе в подвале.
– И кто имеет к нему доступ?
– Советники Отца… – задумался Павел. – Это шесть человек. И… Некоторые старшие служители.
– Ты знаешь, кто именно? – с надеждой спросила Ася.
– Не уверен. Точного списка нет. Кажется, Игорь, Ярослав – точно, Андрей…
– Андрей? – Ася тут же нахмурилась. – Я думаю, он может быть как-то причастен. Соседка сказала, что это он забрал мои вещи. Может, и с сообщением он связан?
– Но какой у него мотив? Вы общаетесь сейчас?
– Да… Он постоянно дает мне поручения и очень настойчиво добивается нашей дружбы. Помнишь, это ведь он ручался за меня перед Отцом насчет нового ранга и присутствия на особом собрании.
– Если он действительно знает, кто ты, но так активно за тебя заступается, вероятно, что он использует тебя, – мрачно заключил Павел. – Он ничего не требовал от тебя?
– Нет, но… – Ася задумалась, в голове перебирая все их разговоры. – Он постоянно говорил о доверии, что я всегда могу на него положиться.
– Он что-то хотел узнать через тебя.
– Но что ему через меня узнавать? Я же здесь никто.
– Поэтому тобой легче манипулировать. Если он до сих пор ничего у тебя не просил, то сделает это в ближайшее время.
– При условии, что мы правы и это действительно он, – напомнила Ася.
– Правы мы или нет, но ты должна быть осторожна с ним, – произнес Павел, встревоженно вглядываясь в Асино лицо. – Я не хочу, чтобы он снова прикасался к тебе.
Бесконечный сложный разговор вскоре подошел к концу. Наконец Ася поделилась всем, что узнала, и тяжесть груза перестала давить так сильно. Вопросов оставалось так же много, но теперь был намечен нужный курс. И предвкушение скорого конца неуверенно вспыхнуло где-то глубоко в груди. Пока обнадеживать себя близостью победы было слишком самонадеянно, но для надежды этого хватило, чтобы разгореться сильнее и наполнить своей уверенностью Асино сознание.
Девушка не была уверена, что Андрей может быть причастен ко всему происходящему. Он имел здесь положение, власть, связи, наверняка и деньги. Так зачем ему рисковать всем этим? Какая у него могла быть цель?
Ася невольно продолжала вспоминать все их встречи и разговоры. Андрей всегда был с ней мил и предусмотрителен, вежлив и добр. Точнее, почти всегда. В разрез с его привычным поведением легло особое собрание и необузданная ярость, которая кипела в его теле тогда. Стальная хватка мужских рук до сих пор призрачно ощущалась на запястье, пылкое опьяненное дыхание опаляло затылок, а в ушах стоял его крик. Тогда Андрей словно стал другим человеком, будто снял маску привычного добродушия. Но действительно ли это был он? Андрей сам объяснял все наркотическим действием свеч, запахов, самого ритуала. Ася, как никто другой, знала на личном опыте, как действуют местные яды. И было бы логично объяснить неадекватное поведение Андрея именно ими. Но все же… Все ли так просто?
Единственным правильным решением сейчас оставалось быть настороже и приглядываться к служителю. Вслушиваться во все его слова, всматриваться в отблески ярко-голубых глаз, ловить каждое движение рук. Если он что-то хотел от Аси, то рано или поздно потребует этого. И девушка будет к этому готова.
Через несколько часов начался очередной день. День, наполненный тысячей испытаний, проблем и угроз. День, когда вновь нужно было возвращать на свое лицо маску, скрывать личность за личиной чужой истории. С пробуждением от Аси оставались лишь ее карие глубокие глаза да родинка на правой щеке. Во всем остальном на ее место приходила Екатерина Лебедева. Несчастная молодая женщина, сбежавшая от тирании мужа и ищущая спасение в вере.
Когда Ася с Аллой спускались на завтрак после утренних сборов и собрания, они заметили, что в «Пути» что-то изменилось. Доныне пустые коридоры, залы и холл наполнили грузные суровые мужчины. Отцовские Зайчики, как их называла Алла, неподвижно стояли у всех входов и выходов, сцепив руки за широкими спинами. Их блеклые глаза строго осматривали послушников, которые проходили мимо, а губы нервно сжимались от каждого громкого звука. На их поясах угрожающе держалась кобура, от одного вида которой хотелось поскорее скрыться подальше. Когда девушки сели за стол, в отдалении от суровых надзирателей, Алла наконец позволила себе высказаться:
– И что это теперь? Концлагерь?
– Почему их поставили, интересно, – мельком оглядываясь за спину, произнесла Ася.
– Да понятно, почему, – небрежно фыркнула Алла. – Из-за местных инвалидов, – это явно было сказано про Ксению, и Ася от слов соседки неловко поежилась.
– А ночью они тоже будут дежурить?
– Наверняка. Чтобы маленькие нарушительницы не шастали куда не надо.
За завтраком девушки молчали. К их счастью, никто из послушниц к ним не присоединился, и участвовать в обсуждении очередных религиозных практик или собраний не пришлось. Хотя соседки не разговаривали, они обе ощущали напряжение, исходившее от них. Еда была ядом, и от каждой новой ложки внутри все сжималось от омерзения. Хотелось как можно скорее добежать до туалета и опустошить свой желудок от наркотика. Иногда Ася опасалась, что он все же мог действовать незаметно. Скапливаться, например, или влиять на организм не так явно. От этой мысли тело покрывалось мурашками, и мысли о посещении врачей после побега отсюда становились все навязчивее.
В это утро в обеденном зале было особенно тихо. После несчастного случая с Ксенией послушники и так стали молчаливее: почти не смеялись и переговаривались почти шепотом, опасливо озираясь по сторонам. Был ли это страх или сочувствие, Ася не знала. Но тишина явно была окрашена в черные траурные тона. Теперь же, когда в зале по обоим выходам выстроились пары угрожающе мощных Зайчиков, послушники и вовсе предпочли молчание разговорам. Одним своим присутствием охрана нагоняла ужас и провоцировала далеко не радостные мысли. В «Пути» что-то происходило, и теперь это прочувствовали все. Ксению наверняка посчитали не только несчастной жертвой, но и злостной нарушительницей распорядка общества. Очередная угроза требовала усиления безопасности, и теперь на страже порядка стояли злобные жестокие псы Отца.
Когда завтрак заканчивался, и послушники начали покидать свои места, желая отдохнуть перед очередным послушанием, Ася различила в другом конце зала, около выхода на задний двор, знакомую фигуру Андрея. Она задумчиво вгляделась в его силуэт, вспоминая их с Павлом подозрения. Внешне в Андрее ничего не изменилось: все те же смольные волосы с проседью седины, острый нос с горбинкой, высокие резкие скулы с жесткой щетиной. Он точно также улыбался, разговаривал и жестикулировал руками. Однако во взгляде Аси теперь таилось невидимое подозрение, и Андрей вдруг стал другим.
Их взгляды пересеклись, и Ася тут же стыдливо отвела глаза. Она мысленно выругалась и собралась тут же ретироваться, но для Андрея ее взгляд стал приглашением. Не успела Ася взять поднос в руки, как услышала от соседки:
– Опять идет, – недовольно протянула она, шумно выдыхая. И тут же подхватила свою посуду, не дожидаясь соседки. – Оставлю вас.
– Алла! – шикнула Ася, но женщина уже сбежала. Тут же с другой стороны послышался голос Андрея.
– Да храни Вас Великий, – привлекая внимание, заговорил он и сел напротив Аси. – Доброе утро.
– И Вас, – пискнула Ася, стараясь удержать самообладание. Было странно улыбаться Андрею, желать ему доброго утра, смотреть на него так, как раньше, пока голова была наполнена мыслями о его тайных замыслах.
– Как у Вас дела? Все хорошо? После случившегося с Ксенией мы все на нервах.
– Все в порядке.
– Как продвигается работа в библиотеке? – продолжил расспрос Андрей. – Нашли что-нибудь интересное?
– Что? – удивленно переспросила Ася. Почему-то на ум сразу пришли документы, спрятанные под стеллажом. Однако вряд ли Андрей имел ввиду именно их.
– Помните, я говорил, что если что-то найдете, приносите мне. Я бы почитал, – напомнил мужчина, снисходительно улыбнувшись.
– А-а, – протянула Ася. – Пока ничего интересного. Только книжка с притчами.
– Ну, хоть что-то. У меня нет предпочтений по жанру. Хоть притчи, хоть стихи, хоть протоколы, – тихо засмеялся он. – Я работаю с разными бумагами, у меня глаза уже разбегаются при виде документов.
– Документов? – повторила Ася неуверенно.
– Это работа старшего служителя, – пожал плечами Андрей. – Я работаю и с письмами, и с бухгалтерией…
– А какая здесь бухгалтерия? – Ася спросила раньше, чем подумала, однако Андрея ее вопрос не смутил.
– Ну, как же, – протянул он задумчиво. – Вообще, я не должен такое обсуждать, но мы же друзья, – после этих слов Ася скривила губы в жалком подобии улыбки. – Я работаю с документацией нескольких акционерных обществ. Они принадлежат Отцу.
– Так Отец – бизнесмен? – наигранно шутливо поинтересовалась Ася.
– Можно и так сказать, – в ответ улыбнулся Андрей. – Во всяком случае, по документам я теперь профессионал.
– Понятно… – задумчиво протянула девушка. Теперь она знала, кто именно помогает Отцу легализовывать наворованные деньги. Удивительно, что этим человеком оказался именно Андрей.
– Ладно, мне нужно идти, – наконец произнес мужчина, вставая из-за стола. – Спасибо Вам за помощь. И я всегда к Вашим услугам в ответ. Если что, сразу бегите ко мне. Тем более, если найдете в библиотеке клад, – усмехнулся мужчина и склонил голову в прощании.
– До свидания, – попрощалась Ася оторопело. «Клад-то я нашла, но вряд ли тот, который ты ожидаешь…».
Когда Ася думала об Андрее, документах из библиотеки или о чем-то, связанном с «Истинным путем», мысли неминуемо приводили к Павлу и к прошлой ночи, отчего кровь тут же предательски приливала к щекам. От одного воспоминания о его руках на хрупкой талии или его тяжелом дыхании у девушки перехватывало дух, и воздух вокруг неумолимо растворялся. Мысли об отношениях пугали, однако Ася не могла перестать думать о том, кто они теперь друг другу. Возлюбленные? Хорошие друзья?.. Знакомые, которые просто решили отвлечься от вечных проблем?
Думать об отношениях, находясь в религиозной секте и ежедневно подвергая себя опасности, казалось самой глупой идеей из всех возможных. Но Павел, как назло, никак не выходил из Асиной головы, а вместе с ним и мысли о туманном будущем. Будут ли они вместе после случившегося? А когда история с обществом закончится? Они не знали друг о друге ровным счетом ничего. Ни историй из прошлого, ни планов на будущее. Лишь то, что видели и слышали сейчас. Будто два незнакомца, взгляды которых пересеклись на мгновение, чтобы тут же отвлечься и забыть друг друга.
***
Миновало еще несколько однотонных дней. Напряженная атмосфера в «Пути» становилась все ощутимее, и было трудно притворяться, что все оставалось на своих местах. Статуи охраны уже привычно перегораживали собой входные арки, послушники спинами ощущали чье-то незримое присутствие, и все понимали, что скоро что-то должно случиться. Была ли одна Ксения виной тому, что сейчас происходило, или дело было в чем-то более глубоком? Пока на этот вопрос ответить не мог никто: ни послушники, ни Ася, ни даже Павел. Он был приближенным Отца, однако сам не знал, к чему готовятся советники и глава общества. По крайней мере, Таисии он ничего не рассказывал. Получив от девушки документы, Паша тотчас вывез их из здания «Истинного пути» в место, далекое от религиозных сумасшествий и борьбы за власть.
Для Даса с Ма новые документы, да еще и найденные Асей, стали настоящим открытием. Они с упоением вчитывались в бумаги, не упуская возможность лишний раз высказаться.
– Удивительно, что она их нашла, – буркнула Ма, в третий раз перелистывая документы.
– Ты все еще никому не доверяешь? – хмыкнул Дас.
– Только ей. Но, может, уже меньше.
– Дружелюбием ты не блещешь.
– А ты – мозгами, Дас, – зашипела Ма и мельком взглянула на Пашу, который вышел к машине. – Только не говори, что ты, как Коэн, ждал, что я приму ее с распростертыми объятиями. Это он от одиночества в своей секте с ума сходит, а не мы, Дас. Не мы.
– Она вроде ничего.
– Ничего? Тебе она не показалась подозрительной? Какая девушка поднимается по рангу за неделю? Вот какая: ручная зверушка Отца.
– Ма… – растерянно заговорил Дас, не ожидая от подруги очередного приступа агрессии.
– Ты видел, как Паша на нее смотрит? – резко прервала Ма. – Он ни на кого так еще не смотрел на моей памяти.
– Думаешь…
– Думаю. И не позволю разбить ему сердце.
На самом деле, Марта уже не была так негативно настроена к Асе, как в их первую встречу. Однако она не могла так просто смириться, что Коэн, их Коэн, повернутый на справедливости и идее отмщения Отцу за все сломленные жизни, вылетел из их гнездышка. Из их дружной компании, которая с самой школы была неразлучна и нерушима. Они были друг другу ближе всех на свете и никогда не стремились уйти. Теперь Коэн изменился. Это было видно по его глазам, по фигуре, по рукам. В каждом его движении читались изменения, в каждом взгляде виднелись необъяснимые огоньки. Что-то поменяло его там, пока он был вдали от друзей, и Ма это пугало. Раньше они были горой только друг для друга, а теперь Коэн стремился не к их безопасности, а к худощавой фигуре в алом плаще, что шугалась даже собственной тени. Ма ужасно боялась, что Коэн может наделать ошибок. А Отец такого не прощает. Любая промашка Коэна-младшего означала проигрыш, а рядом с Асей он слишком сильно терял бдительность, думая лишь о ней.
– Что думаете? – спросил Паша, возвращаясь в гараж.
– Похоже на сенсацию, – гоготнул Дас. – Просто Ася продала за эти документы душу?
– Нашла тайник в библиотеке, – улыбнулся Коэн и сам вдруг поразился такой удаче.
– Что за тайник такой? – недоверчиво спросила Ма. – Ты не знал о нем?
– Я не знаю и пятой части секретов моего отца. Кто знает, сколько у него еще таких тайников по всему «Пути».
– А они не думали, что тайник могут обнаружить? – продолжила девушка, задумчиво перебирая дреды.
– Они считают, что у послушников уровень развития как у девятилеток, – самодовольно вставил Дас. – И, походу, это правда, раз до Просто Аси никто ничего не находил.
– А это еще более странно, – нахмурилась Ма. – Коэн?
– Что?
– Не спи. Что думаешь?
– На что ты намекаешь? – нахмурился Павел.
– Ни на что. Просто тайник в общественном месте – так себе идея.
– Труднее всего найти то, что прячут на виду, – с умным видом произнес Дас. – Признай, ты просто бесишься, что подружка Коэна наконец принесла пользу.
– Заткнись.
– Положить документы в тайник и ждать, что Ася их обнаружит – еще более странная идея, – задумчиво ответил Паша, игнорируя очередную перепалку между друзьями. И как Ася могла предположить, что между ними что-то есть?
– Как знаешь.
Да, Ма уже не злилась на Асю. Она была готова принять ее и даже подружиться, если это потребуется. Их ждала большая совместная работа, куча встреч и расследований. Нельзя было упустить ни одну зацепку или улику из-за глупой неприязни. Однако Ма четко знала, что, если Ася сделает больно Коэну или он пострадает из-за нее, – она ее уничтожит.
Глава 18: optimum medicamentum quies est
Лучшее лекарство – покой.
Массивная мраморная лестница полнилась послушниками, которые ровными рядами неспешно спускались к общему залу. Очередное вечернее собрание должно было начаться через считанные минуты. Ася с Аллой спускались в самой гуще толпы, скрыв свои лица под капюшонами. Они тихо перешептывались, стараясь не привлекать внимание Зайчиков, от цепких глаз которых не уходило ни одно лишнее движение или звук.
В зале привычно царил полумрак, нарушаемый лишь мягким отблеском свечей и теплым светом бра. Высокие окна в потолок были завешаны плотными бархатными балдахинами, тянувшимися вдоль стен мягкими навесами.
Атмосфера зала была полна домашнего уюта и спокойствия. Она располагала к себе, ласкала взор и будто притягивала в теплые объятия. Все здесь было сделано таким, чтобы заслужить доверие послушников. Чтобы сблизить их с системой, а потом манипулировать и использовать. Это была беспроигрышная тактика, и ей пользовался не только Отец, но и его приближенные. У каждого здесь были свои цели, в том числе и у советников или служителей.
Отец начал собрание с привычного благословения, а потом заговорил о силе, что необходима для противостояния с внешним миром, полным зла и опасностей.
– Люди избирают себе в наставники ту школу, тех философов, в учениях которых рассуждения соединяются с приятным и обильным красноречием. За оберткой красивых слов, громких обещаний и беспрекословной защиты люди забываются и отдаются силе, что уносит их далеко от настоящей истины. Они не привыкли слышать жесткую и беспощадную правду! Для них лучше сладкая ложь. Однако я говорю вам не то, что вы хотите услышать, а то, что вам нужно знать. Это и отличает нас от остального мира, погрязшего в грязной лжи СМИ, политиков и ученых. Они живут под куполом, а мы нашли лазейку и скоро ею воспользуемся, чтобы выбраться из вакуума обреченности!
От резкого голоса Отца, часто срывавшегося на крик, у Аси разболелась голова. Казалось, у него приготовлено еще с тысячу громких речей и рассуждений, которыми он с небывалым энтузиазмом готов делиться хоть сутками напролет. Когда Ася только познакомилась с Пашей, и ей выдалась возможность расспросить мужчину о всех тонкостях «Истинного пути», он рассказал ей немного о самой сути подобных объединений. Ася задумалась, вспоминая его слова:
– Нет, – усмехнулся мужчина, качая головой. – Раньше секты не считались априори негативным явлением. Это были философские школы или политические партии.
– Ты так много знаешь об этом, – удивилась девушка. – Это все из часовых речей Отца?
– Мне пришлось это узнать. Но эти собрания довольно безобидные.
– В плане?
– Некоторые религиозные лидеры могли сутками подряд декларировать свои речи. Они становились посланниками Бога.
– Как так можно?.. – удивилась Ася. – Целый день слушать эти бредни…
От Павла Ася много узнала о строении религиозных обществ и их порядках, но огромный пласт информации оставался такой же загадкой, какой был в день ее прихода сюда. Многое только предстояло узнать, и от мысли, какие пугающие вещи таятся в недрах «Истинного пути» Ася внутренне содрогалась. Наверняка могло быть что-то еще более ужасное, чем наркотики в пище, массовые галлюцинации или ритуальные оргии. Но даже представить это было страшно. Некоторые секты практиковали педофилию, насилие и террор. Другие – самоубийства. Чего только стоила история о том, как в семьдесят восьмом году прошлого столетия целая община совершила массовое самоубийство. Девятьсот девять человек, в числе которых было около двухсот детей. Так что же мог устроить «Истинный путь»?
Вскоре собрание подошло к концу. Отец сказал пару напутствующих слов и грациозно спустился со сцены. Его тут же окружили послушники, заваливая тысячами вопросов. Мужчина, несмотря на усталость, сквозившую в голосе, с добротой отвечал всем желающим. Может Отец и был мошенником, но актер внутри него ликовал.
Когда Коэн знаком поднятой руки остановил поток вопросов, послушники вокруг умолкли. Он что-то сказал им и тут же двинулся в сторону кабинета. Отец внимательно осматривал ряды своих детей, и когда его взгляд коснулся Асиного лица, он снисходительно улыбнулся, жестом подзывая девушку к себе. Ася, конечно же, не могла не подчиниться. Она едва пробралась сквозь толпу и натянула на лицо улыбку, скрывающую холодную тревогу.
– Да храни тебя Великий, Екатерина, – начал старик. Он взглянул на Асин бокал, от содержимого которого девушка еще не успела избавиться. – Допивай и давай пройдем в мой кабинет.
– Конечно, – оторопело произнесла Ася, с ужасом скосившись на свой бокал. Ну почему она не вылила вино раньше? И почему Отец так пристально смотрит?!
Делать было нечего, и Ася, превозмогая отвращение, влила в себя темно-алую жидкость, вкус которой вполне мог сравниться с цианидом или мышьяком. Отец удовлетворенно кивнул и проследовал дальше, в свой кабинет. Девушка поплелась за ним, пытаясь сдержать рвотные позывы.
Когда тяжелые дубовые двери за спиной Аси закрылись, отрезая ее от внешнего мира, а Отец сел в кресло, он заговорил:
– Начну без лишний предисловий. На собрании их все уже наслушались.
Ася как-то резко улыбнулась на эти слова, нервно сжимая руки в кулаки под длинными рукавами плаща. Она понятия не имела, о чем собирается говорить Отец, и от воцарившейся неизвестности между ними хотелось в ужасе завыть.
– К сожалению, в последнее время я слишком занят, чтобы тесно общаться с послушниками. Поэтому я не смог узнать у тебя, как прошло твое первое особое собрание. Брат Андрей сказал, что ты осталась в восторге, однако я хочу узнать лично у тебя.
– Да… – протянула Ася, отводя глаза в сторону. «Что сказал Андрей?!» Если ужас, смешанный с отвращением, называется здесь восхищением, то он прав. – Я была впечатлена, – девушка едва подобрала подходящие слова. Она пыталась ухватиться за нить мыслей, но та ускользала прямо из ее пальцев.
– Это замечательно, – довольно кивнул Отец. – Потому что сегодня, спустя неделю, состоится вторая часть собрания.
Ася почувствовала, как мир вокруг странно наклоняется и идет кругом. Воздух вокруг накалился, обжигая кожу, и дышать стало так тяжело, будто легкие уменьшились до размеров сжатого под мантией кулака. Но стоило девушке проморгаться, пытаясь прийти в себя, как наваждение исчезло, оставляя вместо себя лишь цепкий взгляд Отца и его сложенные на столе руки. Он ждал ответа.
– Продолжение? – сипло переспросила Ася. – И что там будет?
– То, что определит твою жизнь, – хрипло засмеялся Отец, приложив ладонь к седой бороде. – А если не так поэтично – то, чего ты еще не видела.
– Ритуал?..
– Ритуал.
Ася вяло улыбнулась, стараясь не свалиться на пол. Под толстым плащом ее коленки дрожали от страха. Липкое грязное чувство ужаса пустило коготки в сердце девушки, покрывая его слоем непроницаемой черни. Нахлынули очередные воспоминания о прошлом собрании, рука, крепко сжатая Андреем, заныла. Неужели им не хватило одной подобной ночи?!
– Кажется, ты меня не поняла, – заговорил вновь Отец, наблюдая за растерянностью на лице послушницы. – Раз в месяц мы устраиваем особые собрания. Обряды, проводимые на них, священны. Они имеют более глубокий смысл и значение, чем ты можешь себе представить. И если тебя выбрали, ты не имеешь права отказаться, – голос Коэна вдруг ожесточился. Он впервые так строго заговорил с Асей. В его ласковых карих глазах пропали огоньки нежности, а снисходительная улыбка померкла. Сейчас перед девушкой сидел властный хозяин, который не терпел отказов и пререканий. Его слово здесь было нерушимо, и Коэн знал, как следует поступать с несогласными.
– Я-я совсем не отказываюсь, – поспешила оправдаться Ася. Она постаралась взять себя в руки и доиграть предначертанную роль. Ее страх восприняли как вызов.
– Вот и хорошо, – без тени улыбки ответил Отец. – Не подводи брата Андрея. Он много для тебя сделал, и цена уже слишком высока.
Ася вышла из кабинета Отца, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Она едва успела добежать до туалетов, чтобы вывернуть желудок не на глазах у Зайчиков. Девушка, кашляя и давясь слюной, устало припала к стене спиной. Она обтерла рот бумагой и обессиленно взглянула перед собой. Нервное истощение давало о себе знать уже физически. Очередное собрание не сулило ничего хорошего. Что на нем должно было произойти? Чего девушка здесь еще не видела? Радовало то, что это будет не оргия. Однако и пугало одновременно. Это будет что-то явно хуже группового занятия любовью.
Отец наконец приоткрыл завесу тайны своей личности, сбросил маску приторной всепоглощающей доброты. Он усомнился в Екатерине, в ее вере и желании здесь быть. Ася выдала себя своим ошарашенным взглядом и молчаливой задумчивостью.
«Что значат его последние слова?» – задумалась девушка, продолжая сидеть на холодном полу кабинки. – «Цена слишком высока… Это была угроза? Что мне придется дорого заплатить за непослушание? Или заплатить придется Андрею?»
Вскоре Ася все-таки вернулась в комнату. Она стянула с себя плащ и неаккуратно швырнула кусок ткани на кровать, куда рухнула следом. Чувство оглушительной опустошенности вновь заполнило собой безвольное тело. Очередное собрание, очередной ужас, жестокость, дикость… Девушка могла надеяться лишь на то, что Павел окажется и на этом собрании и сможет быть рядом. Хотя бы с другой стороны баррикад, на каменном подъеме за троном своего отца, но в одном зале.
– Что с тобой опять? – поинтересовалась Алла, наблюдая за тихими мучениями соседки.
– Со мной – ничего. С этим местом.
– Что с этим местом опять? – наигранно повторила соседка.
– Особое собрание.
– Опять? И ты идешь? – изумилась женщина.
– Мне четко дали понять, что выбора нет.
– Одной ночи натрахаться им не хватило, – задумчиво подытожила Алла.
– Отец сказал, там будет что-то другое, – поднимаясь, ответила Ася.
– Вот как, – поджала губы женщина. – Что же?
– Даже представить боюсь.
– Постарайся уйти оттуда, – вдруг серьезно заговорила Алла. Тонкие рыжие брови свелись к переносице, покрывая узкий бледный лоб паутинкой морщин. – Как в прошлый раз.
– Постараюсь… – прошептала Ася. Такая редкая забота соседки оказалась на удивление приятной.
Спустя несколько часов после отбоя Ася встала с кровати. Поглощенная в вереницу мыслей и раздумий, она не могла закрыть глаза ни на секунду. Перед первым особым собранием девушка чувствовала воодушевление: она была полна энтузиазма и желания очутиться в самом сердце «Истинного пути». Для Аси это была возможность сделать что-то действительно важное, помочь Паше не только на словах, но и на деле. Сейчас же девушка чувствовала лишь липкое напряжение от ожидания. Ладони покрылись холодными капельками пота, а грудь будто сдавливало прессом. Неизвестность убивала.
Когда Ася, скрывая свою фигуру под плащом, спустилась на первый этаж, она тут же была сопровождена одним из Зайчиков к люку под лестницей. Девушка подогнула голову и аккуратно на ощупь спустилась вниз. Винтовая каменная лестница ни капли не изменилась. Она таким же резким шлейфом уходила глубоко под землю. За ней ввысь тянулись широкие серые колонны, обрамляющие бесконечный темный зал. На своих местах остались и каменные солдаты с мечами наготове. За прошедшую неделю зал ничуть не изменился. Его холодные бетонные стены все также были обиты бархатом, вдоль них стройными рядами тянулись железные плоские канделябры, обставленные толстыми свечами. Лишь их неуверенные огоньки освещали просторный зал.
В центре помещения в ожидании стоял каменный алтарь, а вокруг его окружили три пьедестала поменьше. Ася вдруг рассмотрела на них странные символы, что не заметила в первое собрание.
В зале было тихо. Послушники выстроились плотным полукругом возле алтаря и высокого каменного возвышения у стены напротив. Массивный деревянный трон, на котором в прошлый раз восседал Отец, сейчас пустовал. Он, как и все люди здесь, с предвкушением ожидал появления хозяина.
Сейчас в зале почти не пахло. Ася помнила густой сладкий аромат масел и свечей, наполнивший плотной дымкой зал неделю назад. Сейчас едва можно было различить слабый запах ладана. Видимо, сегодня ароматы играли не ключевую роль в ритуале.
