Текст книги "Подношение для истины (СИ)"
Автор книги: Margaret De Stefano
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)
Ася чувствовала жар от огня, легкое головокружение от запаха, и постепенно ее страх сменялся на благоговейное спокойствие. Ритмичный глухой стук по барабанам задавал тон, которому соответствовало все вокруг. Воцарилась атмосфера загадочного покоя и величественного умиротворения. Хотелось стать частью ритуала таинственности, прочувствовать всем телом безмятежность, которой не хватало такое долгое время.
Когда все наконец заняли свои места, собрание началось. Человек в маске шута ударил по каменному полу тростью, и стук барабанов тут же прекратился. Резкая тишина показалась оглушающей, не слышно было даже чужого дыхания, и Ася неосознанно постаралась дышать тише.
– Utatur motu animi qui uti ratione non potest [Кто не может следовать велениям разума, пусть следует за движениями души (с лат.)], – провозгласил смутно знакомый мужской голос. Он был приглушен из-за надетой маски, и звучал намного грубее. Человек вновь ударил тростью, глухой удар эхом разразился по залу. Девушки плавно опустились на колени, стоя спиной к окружающим их людям. – In magnis et voluisse sat est [В великих делах достаточно и одного желания (с лат.)], – очередной деревянный стук, и девушки склонили свои головы в коленям. Они неподвижно замерли в позе эмбриона.
Ася наблюдала за разворачивающимся действом также ошеломленно, как и другие в этом зале. Казалось, все послушники замерли и не смели даже вздохнуть, лишь бы не нарушить воцарившуюся атмосферу величия. Волшебство момента было непорочно и в какой-то степени трагично. Ритуал, громкие слова на латыни, выверенные движения девушек – все это гипнотизировало, приковывало взгляд и казалось невинно. Это было красивое представление в полумраке безразмерного зала, где пахло густыми маслами и на стенах играли дикие сполохи огня.
– Nemo sine vitiis est [Никто не лишен пороков (с лат.)], – продолжал мужчина, медленно прохаживаясь вокруг девушек и внимательно наблюдая за их застывшими телами. Очередной удар трости. Тишину разрезал стук барабанов, глухой и размеренный. – Nitinur in vetitum semper, cupimusque negata [Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного (с лат.)], – после этих слов девушки подняли головы. Они выпрямились и грациозно вытянули тонкие оголенные руки из-под накидок, сплетая пальцы друг с другом. Удар. – In venere semper certat dolor et gaudium [В любви всегда состязаются боль и радость (с лат.)], – рокот барабанов становился все громче и быстрее, из стен послышался неразличимый шепот. Девушки медленно поднялись на одно колено, не разнимая рук. Движения мужчины, что ходил вокруг них, становились все резче и нервознее. Он наполнялся энергией, которая раздирала его своей силой. Вновь удар тростью. – Omnia vincit amor, et nos cedamus amori [Все побеждает любовь, и мы покоряемся любви (с лат.)], – наконец девушки встали на обе ноги. Они расцепили руки и сложили их крестом у себя на груди. Грохот барабанов стал почти невыносимым, он приглушал голос Шута и мелодичный шепот. Последовал самый громкий и резкий удар тростью, отчего та, кажется, захрустела, переламываясь. Мужчина почти что прокричал, – Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus [Возвеселимся же, пока мы молоды! (с лат.)]!
После этих слов девушки ловко развели руки в стороны, и плащи слетели с их тел наземь. Они были совершенно раздетыми. Их тела в дрожащем свете огня переливались и блестели, будто были чем-то смазаны. Девушки стояли неподвижно, их кожа покрывалась испариной, длинные волосы покрывали спины. Ася шокировано приложила руку к приоткрытому рту, позабыв о маске на своем лице. Она не понимала, что произошло и почему вокруг алтаря стоят обнаженные женщины. Их тела были разными: чьи-то плечи – шире, чьи-то – уже, грудь разного размера, резкие ореолы сосков, точеная талия сплеталась с бедрами. Девушки стояли с гордо поднятыми головами и разведенными плечами, не ссутулясь. Они будто не только не стеснялись своей наготы, но и гордились ею.
Когда Шут в очередной раз ударил тростью по полу, женщины обернулись лицом к толпе. Абсолютно расслабленные, они ждали следующих указаний хозяина. Грохот барабанов поутих, сменившись ритмичным многослойным стуком. Шепот из стен плавно слился воедино с тихими разговорами послушников, которые не могли сдержать эмоций от представленной картины.
Мужчина в черном плаще отошел в сторону, отступая от оголенных женщин. Он несколько мгновений молчал, наблюдая за очнувшейся толпой. Люди в масках переминались с ног на ноги, переглядывались и жадно всматривались в блестящие сочные тела, в оголенные возбужденные груди, пышные бедра и ноги. Сложно было видеть этих девушек без лишних мыслей. Они приковывали к себе все внимание. Тем временем Шут продолжил. Он вновь заговорил:
– Impavide progrediamur! [Пойдем вперед без колебаний! (с лат.)] – после этой фразы, значение которой Ася в очередной раз не поняла, вперед вышел человек из толпы. Он стоял в первом ряду. На нем была грязно-красная маска с резкими выступающими чертами лица и раскрытым в крике ртом. Человек подошел к небольшому круглому алтарю с золотой миской и окунул в нее свои руки. Тут же по ним заструилась густая маслянистая жидкость. Он подошел к одной из женщин, что стояла слева, и положил на ее плечи свои ладони. По ее телу потекла блестящая влага, оставляя за собой мокрые дорожки. Человек, не снимая маски и плаща, начал плавно водить своими руками по женской коже. Он очерчивал ее силуэт, пальцами игрался с покрывшейся мурашками грудью и сжимал ее. Его движения становились напористее и резче, он задерживал руку на уровне шеи, пальцами проводил по выступающим сухожилиям, касался ключицы и ямки под горлом. Он властно сжимал девичью тонкую шею и тут же отпускал ее, оставляя красные легкие отпечатки. Человек чувствовал свое превосходство, он выражал его безжалостными сильными движениями, трогал все, что считал нужным, доставлял девушке наслаждение, перемешанное с болью. Но что бы не делал этот мужчина, как бы сильно не смыкались его пальцы на нежной кожи груди или шеи, девушка не двигалась. Она принимала его действия как данность и позволяла делать с собой все, что угодно.
Шут продолжал сыпать фразами на латыни, и по мере его монолога вперед выходили другие люди в пугающих карнавальных масках и красных плащах. Они также окунали руки в позолоченные сосуды и прикасались ими к женщинам, блуждали по их коже, изучали все их выпуклости и ямки, очерчивали своими грубыми жирными от масла руками силуэты.
Ася в ужасе стояла, не двигаясь. Она не могла оторвать глаз от того, что видела, происходящее завораживало ее. Страх и отвращение никак не могли одолеть ошеломляющий интерес. Ей хотелось видеть, что будет дальше, хотелось ощущать запах кипящего эфирного масла, греться в полыхающем огне. И одновременно хотелось бежать отсюда со всех ног, прекратить этот акт эротичной вакханалии.
Когда рядом с каждой девушкой появился мужчина, что умело исследовал ее тело, Шут вновь заговорил:
– Edite, bibite, post mortem nulla voluptas! [Ешьте, пейте, после смерти нет никакого наслаждения! (с лат.)] – и тогда мужчины, стоящие возле оголенных разгоряченных женщин, резко сбросили свои плащи. Они перестали себя сдерживать. Их нагие тела слились с женскими воедино. Это были разные мужчины: молодые и старые, худые и заплывшие жиром, высокие и низкие. Их кожа, покрытая блестящим потом, впитывала в себя влагу с женской. Они почти что вдавливали в себя женское тело, пытаясь прочувствовать всю их энергию на себе. Их руки спускались все ниже, пока не остановились в самом низу живота. – Так раскройте же Муладхару, корневую чакру! – наконец заговорил Шут на понятном Асе языке.
Широкие мужские ладони властно легли между женских ног. Их толстые покрытые маслом пальцы бесцеремонно проникали в девушек, что молча поддавались, лишь опрокидывая свои головы на плечи партнеру. Это было невообразимое представление: резкие ритмичные толчки ладоней, мокрое сияние кожи, громкое прерывистое дыхание – все это сводило с ума разгоряченную толпу. Сначала сцена происходила беззвучно под музыкальные удары барабанов и тихое потрескивание огня. Но стоило одной из женщин едва слышно застонать, как Шут воскликнул:
– Varietas delectat! [Разнообразие доставляет удовольствие! (с лат.)]
Это было безумие. Ася чувствовала, как оставшиеся кусочки здравого рассудка покидают ее тело вместе со спадающими с людей накидками. Они были на пределе, больше не могли терпеть возбуждение, охватившее их сознание. Послушники с животной яростью оглядывали толпу, искали тех, с кем отдадутся жару и станут частью священного ритуала. Мужчины властно хватали женщин за руки и бесцеремонно ублажались ими. Некоторые девушки падали на колени перед оголенными мужскими телами. Они покорно открывали рты и отдавались желанию. Другие опускались прямо на пол, удобнее устраиваясь в откровенных позах. Здесь не было места смущению или страхам, люди вокруг забыли о таких понятиях. Они не думали ни о чем, кроме своей жажды до чужого тела. Их руки резко хватались за женскую грудь или мужские плечи, плащи раскрывали затаившуюся наготу. Блестящие мокрые тела сливались воедино в жарких танцах, они изучали друг друга, бесстыдно кричали, стонали и охали. Воздух душного зала наполнился ароматом страсти и похоти. Он стал единым организмом, который искал утешения в собственном лоне.
Одна лишь Ася осталась в своем плаще. Она потрясенно оглядывалась по сторонам, не веря собственным глазам. Это не могло быть правдой. Должно быть, это просто страшный сон. Люди вокруг не замечали ее, скрытое под тканью накидки тело никого не интересовало. От нее не исходили ни жар, ни почти физически ощущаемое желание. Она не цеплялась в мужские мышцы, не блуждала руками по чужой голой коже. Лишь беспомощно вертелась из стороны в сторону, пытаясь осознать, что происходит вокруг.
Непроницаемая маска веселого Шута спала с лица Отца. Он опустился на деревянный трон, что стоял на пьедестале у стены, и отдался искушению с одной из женщин, которые выступали в самом начале. Его покрытое морщинами лицо в блаженстве растянулось, добрые карие глаза закрылись, губы вытягивались в тяжелых вздохах. Ася испуганно поняла, что не видит единственного интересующего ее человека – Пашу. Она боялась вглядываться в мужские силуэты вокруг не потому, что рисковала увидеть их наготу, а потому, что могла узнать в них его.
«Нужно уходить отсюда», – мозг работал на пределе. Он был покрыт густой дымкой ароматных масел, а тяжелое неповоротливое тело изнывало от жара огня.
Когда Ася наконец сделала первые неуверенные шаги к выходу, стараясь не наступить на какую-нибудь пару у себя под ногами, сзади ее кто-то схватил за руки и прижал к широкому телу. Девушка почувствовала стальную хватку на своей коже, из которой было невозможно выбраться, и попыталась извернуться, чтобы понять, кто ее схватил. Это явно был мужчина. На его лицо была надета широкая маска стального цвета. Ее массивный удлиненный подбородок больно упирался в затылок, а в круглых черных дырах мелькнули ярко-синие глаза.
– Как тебе мой подарок? Эту маску я выбрал специально для тебя, – зашептал человек в самое ухо. Ася с ужасом осознала, что это был Андрей. Он не выпускал ее из своих железных объятий. – Это Вольто, – продолжил мужчина, – Самый распространенный карнавальный образ. Я не хотел, чтобы на тебя смотрели. Я хотел, чтобы тебя оставили только для меня.
– Отпусти меня! – воскликнула Ася, продолжая бесполезные попытки вырваться. Она резко трясла плечами, тянула вперед и размахивала руками, но ничего не помогало. – Андрей!
– Почему ты в одежде? – удивленно спросил мужчина, когда его сильные руки проникли под накидку. Он сжал небольшую девчачью грудь в своих ладонях, и Ася тут же ощутила спиной его возбуждение. Он был словно голодный лев, которого только выпустили из клетки.
Резким ударом ноги Ася попала по колену Андрея, и на секунду он ослабил хватку. Этого хватило, чтобы выпутаться из его объятий, но запястье девушки по-прежнему находилось в его власти.
– Сука! – прорычал он, стиснув от боли зубы. – Ты не имеешь права мне отказывать, раз пришла сюда! Ты нарушаешь священный ритуал!
– Отпусти! – упрямо повторяла Ася, продолжая вырывать руку. Страх за свою жизнь резко отрезвил, и у девушки вновь появились силы на сопротивление, однако хватка Андрея все равно была сильнее.
– Я научу тебя слушаться старших по рангу… – гневно прошипел мужчина, стягивая с лица маску. Его черные кудрявые волосы беспорядочно растрепались по лицу, ярко-голубые глаза покрылись мутной пеленой, а губы растянулись в гневе. Он остался совершенно без одежды, и Ася упрямо глядела ему в лицо. Она старалась не опускать свой взгляд, чувствуя резкие приливы волн отвращения и тошноты. Еще никогда ей не было так омерзительно мужское тело.
Вдруг на плечо Андрея легла мужская рука. Он вздрогнул от неожиданности и обернулся, чтобы в этот же момент пропустить резкий удар в челюсть. От боли Андрей схватился обоими руками за щеку, отпуская Асю. Он чуть было не свалился на пол, но успел выровняться на подкашивающихся ногах. Однако прийти в себя сразу не получилось. Он застонал от обжигающей боли, пока Асю за руку не схватил Павел и не потащил ее за собой.
Девушка сразу узнала Пашу, несмотря на черную полумаску с серебряной росписью. Мужчина тащил Асю за собой уверенно, но его прикосновения не были обжигающе болезненными, они, наоборот, согревали и успокаивали. Ася ловко перепрыгивала через чужие руки и ноги. Люди вокруг не обращали никакого внимания на сбегающую парочку в красных плащах. Они полностью отдались друг другу, позабыв обо всем на свете. От их тел исходил жар, пот капельками стекал по спинам и груди. Некоторые из них объединялись в группы, коллективно ублажая друг друга, другие же забыли о половых различиях и нашли страсть в представителях собственного пола. По потолку струился горячий густой пар, ароматы масел смешались с запахом пота и выделений. Сквозь гул вожделенного шепота, стонов и криков было трудно услышать даже собственное дыхание.
Как только Ася с Пашей оказались на лестничном своде, девушка почувствовала бешеное биение сердца. По ее щекам безвольно стекали жгучие слезы, а прерывистое дыхание лишало легкие кислорода. Паша даже не заговорил. Он упрямо тянул Асю вперед и вывел ее из подвала в пустующий мрачный холл. По ощущениям прошло несколько часов, на охране никого не было, и они смогли незамеченными пройти в кабинет Павла. Когда дверь за ними захлопнулась, мужчина провернул ключ в замочной скважине, изолируя их от остального мира, что за одну ночь сошел с ума. Паша включил торшер и светильник на столе, пока Ася устало прижималась к стене. Она никак не могла справиться с нахлынувшими чувствами.
Павел снял свою маску и небрежно кинул ее на стол. Он медленно подошел к девушке и, аккуратно подцепив край личины пальцем, сделал тоже самое. Ася проморгалась, пытаясь привыкнуть к виду, не разделенному полукругами глаз. Лишившись маски, она будто избавилась от ручника, что сдерживал ее эмоции, и слезы потекли с новой силой.
– Ася… – сочувственно прошептал Паша. Девушка резко подалась вперед, уткнулась в его широкую грудь и разрыдалась. Мужчина успокаивающе гладил ее по спине теплой ладонью. Он что-то шептал, но Ася совсем не разбирала его слов из-за громких всхлипов.
– Какого черта ты мне не сказал?! – воскликнула девушка, отстраняясь, когда неконтролируемый поток слез прекратился.
– Ты не должна была приходить, – серьезно ответил Паша, придерживая подбородок Аси двумя пальцами и заглядывая ей в глаза. – Я же сказал тебе.
– Но ты не объяснил, почему! – девушка гневно сжала кулаки. – О таком обычно предупреждают! Типа: «Знаешь, там будет оргия. Не приходи, если не хочешь стать ее частью».
– Я думал, ты послушаешься меня! – в тон ответил мужчина, закипая. – Ты должна была!
– Ты не можешь вечно ограждать меня от опасностей, – огрызнулась Ася. – Если бы ты просто сказал, я бы не стала обузой в очередной раз!
– Я хотел тебя защитить, – процедил Паша, нахмурившись. – Кто же знал, что ты такая упрямая?!
– А ты – недоверчивый болван! Вечно скрываешь от меня что-то! – прокричала Ася, сморщившись. Она едва сдержалась, чтобы не ударить мужчину куда-нибудь побольнее, чтобы он прочувствовал ту же боль, что испытывала она. Но когда ее взгляд опустился на мужские губы, все гневные мысли почему-то вылетели из головы. На несколько секунд между ними возникло молчание. Они оба, тяжело дыша, упрямо глядели друг на друга, и их мысли потекли в совершенно другое русло.
Одно резкое движение, и их губы оказались вместе. Это был поцелуй, полный злости, невысказанных оскорблений, страха и горечи. Они вылились в неконтролируемую страсть, что поглотила собой два измученных силуэта. Их губы скользили друг по другу неосторожно и несдержанно, руки сжимали ткань плащей до побеленных костяшек, словно искали в них спасение. Ася забыла обо всем на свете, будто весь ее ужас Паша забрал с этим поцелуем. Она чувствовала лишь горячее дыхание на своем лице, мягкие губы и властные руки на талии. Ей хотелось забыться в этих объятиях, раствориться в возникшем желании.
Когда тягучий узел внизу живота стянуло до предела и ноги безвольно подкосились, Паша отстранился от девушки, придерживая ее за талию. Он взглянул Асе в глаза, пытаясь найти в них ответ на случившееся. Он не понимал, как резко ссора перетекла в неумолимое желание оказаться рядом и почувствовать вкус чужих губ. Однако девушка выглядела такой же растерянной, как и он сам.
– Присядешь? – прошептал он, аккуратно поглаживая спину Аси. Она кротко кивнула, отводя взгляд. Ее разгоряченные щеки покрылись стыдливым румянцем. Казалось, она ждала этого момента миллионы лет, но при этом ужасно его боялась.
Несколько минут прошли в молчании. Ася дрожащей рукой стянула с головы парик и скинула с плеч плащ, который будто провонял грязной похотью и чужим потом. Медленно сознание прояснялось, страх отступал, и на его место приходило осознание. Осознание того, насколько все здесь сумасшедшие. Паша, откинувшись на спинку дивана, задумчиво смотрел на завешанное окно. Он сидел в этом ужасном красном плаще, и Ася вдруг вздрогнула:
– А ты… – неуверенно начала она, красноречиво глядя на накидку. Паша неожиданно тихо рассмеялся, прикрыв рот кулаком.
– Конечно нет, – он снял с себя плащ, под которым показалась черная футболка и широкие штаны цвета хаки. Ася облегченно выдохнула.
– И что это было? – наконец собралась с мыслями девушка.
– Один из ритуалов неотантры, – неохотно заговорил Паша. – Ритуальное соитие, если говорить простым языком.
– Это вообще не грех? – скептически поинтересовалась Ася. Увиденное ею едва походило на священное действо.
– В общих чертах неотантра лишена религиозности. Это духовный путь к саморазвитию. Весь смысл в слиянии мужского и женского начал.
– В конце я явно увидела не только мужские и женские начала… – задумчиво ответила Ася, пытаясь выкинуть из головы навязчивые образы. Кажется, перед сном ей теперь о многом предстоит вспомнить.
– Здесь ритуал извращают, – безразлично пожал плечами Павел. – Сначала может и соблюдаются определенные каноны: например, йони-массаж, некоторые тантрические упражнения. Но под конец собрание неизменно превращается в неконтролируемый бал Сатаны.
– Это дикость, – замотала головой Ася. – Те девушки, неужели они пошли на это по собственной воле?
– Отчасти. Ты же знаешь, какие методы здесь используются.
– Их накачали чем-то? – с ужасом спросила девушка.
– Изначально они дают свое согласие. Но для лишения их страха или сомнений используют таблетки.
– Мы должны уничтожить это место, – вдруг решительно сказала Ася. Паша, взглянув на нее, грустно улыбнулся. Его янтарные глаза сияли в полумраке, на скулах и носу залегли тени, отчего его лицо выглядело еще утонченнее и прекраснее.
– Мы сделаем это, Ася.
Глава 13: amicus Plato, sed magis amica veritas
Платон мне друг, но истина дороже.
Всю оставшуюся ночь Асю тревожили кошмары. Ей снились люди в масках, под которыми скрывались голодные звери. Они танцевали вокруг костра, их движения, сначала плавные и легкие, все больше перерастали в резкие ломаные взмахи, удары и приступы. Они кричали что-то на латыни, извивались в ярости, шипели и кидались на Асю, которая вновь оказалась лишь наблюдателем. Она не могла сделать совершенно ничего, кроме как беспомощно глазеть на представление и подставлять свое тело разъяренной толпе, что раздирала ее на маленькие кусочки. Лишь перед самой своей смертью она увидела перед глазами Андрея. Он медленно подошел к ней, сел на корточки и грустно улыбнулся.
– Надо было стать моей, – нежно прошептал он, проводя рукой по окровавленной щеке. – Я бы смог защитить тебя. А кто это сделает теперь? Есть ли до тебя дело этому хитрому лису, Ася?
Ася очнулась. Она резко раскрыла глаза и вперилась бездумным взглядом в потолок. Ее тело взмокло от пота, и одеяло стало удушливой клеткой. Девушка резко откинула его ногами к изножью кровати, но кожа тотчас покрылась мурашками от холода. Алла мирно посапывала в своей кровати. Ее рыжие кудри растрепались по подушке и скрыли своими прядями бледно-желтое лицо женщины. Оставалось пол часа до подъема, и Ася решила встать пораньше. Все равно, сон уже как рукой сняло. После таких кошмаров единственное, чего хотелось, – это забыть ужасный выдуманный мозгом сюжет. Асе могло присниться что угодно: щенки, полеты в небе, дом, да хоть родной университет, но почему-то ее сознание решило, что самым лучшим будет напомнить о произошедшем и лишить девушку единственных нескольких часов покоя.
Ася, сонно потирая глаза, зашла в ванную комнату и встала напротив умывальника. Она вгляделась в свое лицо, совершенно обычное для человека, который стал частью ритуального соития. По ней так и не скажешь, что прошлой ночью девушка наблюдала за возбужденной схваткой чужих тел. Одно радовало – она не присоединилась к ним, хотя и туго соображала в этот миг. Если бы не Паша, Андрей бы с легкостью взял свое… «Есть ли до тебя дело этому хитрому лису?» Вспомнились чужие ненастоящие слова.
«Он поцеловал меня», – смущенно вспомнила девушка. – «Или я его… Но он не оттолкнул. Ему есть дело».
«А если он просто использует тебя?»
«Тогда не стал бы с кулаками лезть к старшему служителю», – это был резонный аргумент, и Ася откинула от себя лишние тревожные мысли. Последнее, что ее сейчас должно было волновать, – это любовные интриги.
Вдруг следом в ванную медленно прошагала Алла. Ася удивленно выплюнула воду изо рта и заговорила с соседкой, которая вытянула руки вверх и заскрипела, потягиваясь:
– Ты проснулась.
– Ты меня разбудила, – не без недовольства отметила женщина. – Всю ночь проскулила. Что тебе там снилось?
– Кошмар, – отмахнулась Ася, скрывая свою нервозность за резкими движениями.
– Ну и что было на собрании? – кокетливо протянула Алла, пристраиваясь у соседнего умывальника. – Ты пришла не в крови, это уже радовало. Но и лица на тебе не было.
– Ты хоть когда-нибудь спишь? – с раздражением поинтересовалась Ася.
– Когда рядом нет лишних источников шума, – с намеком произнесла Алла. – Так что?
– Не было ничего, – слишком резко ответила девушка и на удивленный взгляд соседки продолжила. – Скука смертная с каким-то непонятным ритуалом. Никого ни убивали, ни ели.
– Мда, – озвучила Асины мысли Алла. Этим словом можно было действительно охарактеризовать все ночное собрание.
Вскоре девушки сидели за завтраком. Алла болтала с двумя послушницами, которые уселись напротив, а Ася медленно проглатывала кашу, предвкушая очередной поход в туалет. Она уже привыкла к подобной практике, но спокойнее от этого не становилось. Да и ее мысли не покидала прошлая ночь. Нельзя было так просто взять и стереть из памяти целую толпу голых людей. Хочешь-не хочешь, а ненароком все равно увидишь всю их подноготную, которая потом никак не выходит из головы. За испорченную психику явно кто-то должен был заплатить. Но с кого требовать? Непонятно.
Ася без интереса слушала обсуждения послушниц о каких-то духовных практиках и походах в горы. Они делились своими воспоминаниями и планировали новые путешествия, Алла с воодушевлением предлагала свою кандидатуру и высказала собственное видение этих вылазок. Кажется, она очень хорошо играла свою роль. Ася бы ей поверила, если бы не жила с ней в одной комнате.
Но больше всего на свете сейчас Ася хотела увидеть Пашу. Она с трепетом вспоминала его губы на своих, умопомрачительный аромат его сладкого насыщенного парфюма, властные руки на своем теле… Щеки невольно загорелись. Возможно, было немного странно отдаваться собственному желанию после посещения религиозной оргии, но Ася никак не могла справиться с нахлынувшими чувствами. Паша, кажется, никогда особо и не старался, но каким-то образом у него вышло заполучить все мысли девушки в свое распоряжение. Однако с горечью Ася думала и о том, что вряд ли скоро увидит Павла. В выходные, а сегодня был как раз таки прекрасный субботний день, большую часть времени девушка была предоставлена самой себе. Послушаний не было, оставались лишь очередные собрания. Ася, конечно, могла попытать удачу и попытаться проникнуть в кабинет Павла незамеченной, но вряд ли он сидел там и терпеливо ждал девушку. Сам Отец как-то обмолвился, что его сын совершенно не занимается делами ни библиотеки, ни всего общества. Оставалось лишь надеяться, что мужчина покажется на дневном или вечернем собрании. Тогда, хоть издалека, Ася сможет увидеть человека, что в миг занял все ее мысли.
Когда завтрак заканчивался, и собеседницы Аллы покинули опустевший стол, на их место опустился Андрей. Он подкрался почти незаметно, и Ася заметила его лишь тогда, когда он сел на скамейку и вытянул руку, привлекая внимание рассеянной девушки.
– Екатерина? – вкрадчиво прошептал он. – Мы можем отойти и поговорить? – он выглядел совершенно спокойно, лишь необычно высокий тембр голоса выдавал волнение. От одного его вида Асю бросило в жар, тошнота подкатила к горлу и захотелось сбежать отсюда как можно скорее.
– Нет, – резко ответила девушка. – Я с тобой никуда не пойду.
Боковым зрением Ася заметила, как в шоке округлились глаза Аллы. Она бы точно присвистнула, если бы не сидящий напротив Андрей. Он медленно перевел взгляд на соседку и красноречиво взглянул на выход.
– Не оставите нас? – предельно вежливо спросил он, однако в его тоне явно слышалась угроза.
– Конечно… – послушно пролепетала Алла и уже привстала со скамейки, как Ася резко схватила ее за руку и потянула обратно.
– Нет, – упрямо повторила она. – Она никуда не пойдет.
– Ка… – испуганно проблеяла Алла. Она действительно растерялась, и из голоса исчезли привычные издевка и сарказм.
– Как пожелаете, – голос Андрея на секунду стал холодным и отчужденным, но тут же вернул себе прежние нежные нотки. – Я хотел попросить прощения за вчерашнее.
– Мне ничего не нужно, – сжимая спрятанные под столом ладони в кулаки, ответила Ася. Она старалась держать маску безразличия, но голос предательски дрожал.
– Я все же должен объясниться, – настойчиво продолжил Андрей. Он инстинктивно потер затекший синяк на скуле.
«Паша хорошо постарался, но мог бы выбить ему глаз своим перстнем», – с неожиданной иронией подумала Ася.
– Не знаю, кто так постарался. И вряд ли Вы мне скажете, но… Я этого не хотел, – заговорил Андрей. – Все дело было в свечах, в запахе, в звуках. Они опьяняли. Как меня, так и остальных.
– Но меня – нет, – Ася не могла остановиться. Глубоко в душе она знала, что нужно принять покорный вид и молча согласиться со всеми словами старшего служителя. Но та часть, что сначала говорила, а только потом думала, негодовала. Вчера она достаточно намолчалась и настоялась в стороне. Сейчас была возможность свести счеты, хоть и лишь словесно.
– Вы – это совершенно особый случай, – с каким-то странным восхищением ответил Андрей. Он одной рукой взъерошил свои пушистые волосы. – Вы просто не прониклись духовностью так, как остальные. Я ошибся, когда уверил Отца, что Вам нужно прийти. И раскаиваюсь за это.
– Это ты предложил? – шокировано прошептала Ася.
– Я думал… Думал, что Вы готовы, – слабо оправдался Андрей. – Я всегда в Вас верил и буду верить дальше. Просто не отворачивайтесь от меня.
– Вы очень много просите для человека, который хотел… – Ася не договорила, резко оборвав себя на полуслове. Она чуть обернулась, наблюдая за соседкой, которая усердно сверила взглядом дыру в своей тарелке, но по лицу которой можно было прочитать все ее мысли. Неконтролируемая злость резко испарилась, уступив место усталости. Хотелось поскорее избавить от Андрея, уйти в свою комнату и больше никогда в жизни его не видеть. Поэтому Ася решилась сказать то, что он хотел услышать. – Просто давайте забудем об этом. Я больше не хочу ничего слышать.
– Я дам Вам столько времени, сколько потребуется, – просиял мужчина, когда послушница поддалась на компромисс. – Екатерина, помните, что Вы всегда можете мне довериться. Я искуплю вину.
Не дожидаясь ответа, Андрей встал из-за стола и стремительно скрылся в широких дверях. Ася прерывисто выдохнула, мысленно удивляясь настойчивости служителя. Почему он так добивался ее прощения? Неужели действительно из чистых побуждений? После этой ночи в подобную мысль верилось с трудом. Андрей сполна доказал, что он далеко не святой благоразумный человек.
– Теперь ты точно обязана мне все рассказать, – ошеломленно проговорила Алла, медленно приходя в себя. Хоть на ее вытянутом лице и отражалась растерянность, в черных непроницаемых глазах загорелись огоньки едва сдерживаемого любопытства. Ася в очередной раз поняла, что вляпалась.
***
– Твою мать, – Алла повторила это уже раз десять. И еще в два раза больше по мере рассказа Аси. А он был очень подробным и не скупился на яркие описания, красивые метафоры и самые сочные эпитеты. Женщина достала из-под матраса блок сигарет и взобралась на подоконник. Несколько секунд она колебалась, а потом приглашающе протянула пачку Асе. Та, к собственному удивлению, неожиданно согласилась.
Девушки уместились на узком подоконнике и высунули лица в небольшую форточку. Теплый весенний ветер приятно холодил щеки. Ася уже и забыла, каково это – курить, оставив этот бунтарский период в старшей школе. Теперь тонкая белая сигарета в руках казалась единственным способом расслабиться. Девушка подставила ее кончик под маленькое пламя зажигали и затянулась. Тут же горло разрезало едким дымом, а легкие запылали. Ася едва сдержала кашель, чтобы не показаться соседке неопытной школьницей, но та все равно засмеялась.
