Текст книги "Новеллы о любви"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался порыв ветра вместе с маленькой растрепанной фигуркой.

– Хозяюшка! Проснулись наконец! Четыре дня без памяти лежали, я уж думал, пора гробовщика звать! – раздался визгливый голос.

Варвара отшатнулась, когда разглядела вошедшего. Это был... гном? Или карлик? Ростом чуть выше метра, с непропорционально большой головой и длинным крючковатым носом.

– Т-ты кто? – выдавила она.

Существо недоуменно захлопало глазами:– Как это кто? Шишка я, ваш мельничный домовой. Неужто память отшибло? Так то нечудно после такого-то удара! Мельничное колесо чуть не размозжило вас, когда вы с ним сражаться вздумали!

Варвара медленно опустилась обратно на кровать, пытаясь осознать происходящее.

– Где... где я нахожусь?

– Хозяйка, да вы точно заговариваетесь! – всплеснул руками Шишка. – На своей мельнице, где ж ещё! На Чёртовой мельнице, как её деревенские кличут.

Варвара закрыла лицо руками. В голове проносились обрывки воспоминаний, которые явно принадлежали не ей – образы мельницы, шум воды, шепот злых голосов за спиной. Чужие воспоминания, принадлежавшие, видимо, той женщине, чье тело она каким-то образом заняла.

– Агафьей меня зовут, да? – медленно произнесла она, выуживая имя из глубин чужой памяти.

– Ага, Агафья Никитична вы, – с облегчением кивнул домовой. – Вспоминать начали! Это хорошо!

Варвара, вернее, теперь уже Агафья, осторожно встала с кровати. Голова немного кружилась, но стоять она могла. Шатаясь, она подошла к маленькому окошку и выглянула наружу.

За окном открывался вид на запруженную реку, большое деревянное мельничное колесо и лес вдалеке. Типичный сельский пейзаж, словно из старинной сказки. Вот только это была реальность. Ее новая реальность.

– Шишка, – медленно произнесла она,– Арасскажи мне... про меня. Кто я такая?

Домовой странно посмотрел на неё, но потом пожал плечами:

– Вдова вы, Агафья Никитична. Четвертый год как овдовели. Мельником был ваш муж, Прохор Игнатьевич, царствие ему небесное. А как помер, так мельницу вы взяли. Деревенские шептались, мол, не дело это – бабе мельницей владеть, да еще на Чертовом Омуте которая стоит. А вам хоть бы хны – характер-то у вас ого-го какой! Никого не боялись, даже нечисти здешней.

– Нечисти? – слабым голосом переспросила Агафья. Вот те раз! И нечисть тут водится. Хотя, тот же самый Шишка, будто бы, не нечисть?

– А то! – гордо выпятил грудь Шишка. – Я ж не один тут. Есть еще водяной в пруду, русалки в заводи, лешак на бережку. Раньше они Прохора слушались, а потом и вас зауважали. За крутой нрав, видать.

Агафья, бывшая Варвара, опустилась на скамью у стола. Итак, она каким-то образом перенеслась из двадцать первого века в тело вдовы-мельничихи в какое-то... дореволюционное, судя по всему, время. Вокруг нее – сказочные существа, которых не существует. Или существует? Паника грозила захлестнуть с головой, но что-то внутри – возможно, частица настоящей Агафьи, заставило её успокоиться и взять себя в руки.

– А деревня? Как она называется?

– Овражки, хозяйка. Три версты отсюда. Сегодня, кстати, должны мужики муку молоть привезти. Вот и проверим, не забыли ли вы свое дело.

Агафья нервно засмеялась. Она, бывшая бухгалтер из Химок, должна будет молоть муку на старинной водяной мельнице. Ну и дела!

– А скажи-ка мне, Шишка, – она решила уточнить главное, – Какой сейчас год?

Домовой почесал затылок:

– А шут его знает! Кажись, тыща восемьсот восемьдесят шестой идет, коли не вру.

Агафья глубоко вздохнула. Девятнадцатый век. Россия. Водяная мельница. Сказочная нечисть. И она – хозяйка всего этого.

– Что ж, – пробормотала она, подходя к старому, потрескавшемуся зеркалу и внимательнее изучая свое новое лицо. – Не зря же говорят, что русские женщины коня на скаку остановят и в горящую избу войдут. Похоже, мне придется ещё и мельницу освоить, и с нечистью поладить.

Глава 2:

После разговора с Шишкой Агафья решила осмотреть свое новое "владение". Выйдя из избы, пристроенной прямо к большому деревянному срубу мельницы, она наконец смогла увидеть все хозяйство целиком.

Мельница стояла на живописном месте – там, где река, сжатая скалистыми берегами, образовывала небольшой водопад. Плотина и мельничное колесо были устроены так, чтобы использовать силу падающей воды. Сам сруб мельницы был внушительным – двухэтажным, с крепкими бревенчатыми стенами, почерневшими от времени. Над входом висел деревянный щит с вырезанной надписью "Мельница Прохора Игнатьевича", а под ней, более свежей резьбой, добавлено: "Агафьи Никитичны".

Вокруг мельницы был небольшой двор, окруженный частоколом. В углу двора – сарай для дров и инструментов, чуть поодаль – огородик со свежей зеленью и грядками.

– Неплохо, – пробормотала Агафья, оценивая хозяйство. Конечно, это был не её уютный мир современных технологий, но место выглядело ухоженным и крепким. А, значит, прорвётся как-нибудь, выживет.

Она подошла к берегу запруды. Вода в ней была темной, почти черной. Где-то в глубине ей почудилось движение – будто что-то большое и медлительное перемещалось под поверхностью.

– А вот и хозяюшка наша! Воскресла! – раздался вдруг булькающий голос из воды.

Агафья отшатнулась, когда посреди пруда показалась страшная голова – зеленоватая, с водорослями вместо волос, с рыбьими глазами навыкате и широким ртом.

– Водяной, я полагаю? – спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Негоже было обижать с самого начала знакомства его.

– Он самый, Кузьма Бултыхович! – водяной выбрался на берег, показав свое тело, напоминающее скорее лягушачье, чем человеческое, с перепончатыми лапами и покрытое илом. – Я уж думал, не увижу больше нашу грозную хозяйку! А ты, гляжу, мягче как-то– он окинул её любопытным взглядом– Стала, чтоль, после падения-то.

– Упала я сильно, память немного... помутилась, – осторожно ответила Агафья.

– Оно и видно! – хмыкнул водяной. – Прежде ты меня картофельными очистками не угощала, все жабами кормила, чтобы я колесо исправно крутил.

– Ну, времена меняются, – пробормотала Агафья, смутившись от того, что нечаянно перевернула ведро с очистками в пруд, а водяной, видно, решил, что это она его такой ерундой кормить вздумала. Вот только... Где ж ей жаб брать то?

– Эй, Кузьма, не болтай лишнего! – крикнул подошедший Шишка. – Хозяйке отдыхать надо, а не твои россказни слушать. И вообще, болтливый ты, что жуть! Хорошо, хозяйке, а если так всем секреты наши и повыдаёшь?

Водяной фыркнул, подняв фонтанчик брызг:– Больно нужны кому твои секреты, домовишко! А хозяйке и впрямь стоит отдохнуть. Завтра работы много – деревенские муку молоть повезут.

– Это точно, – кивнула Агафья, думая о том, как она, городской бухгалтер, будет управляться с водяной мельницей.

Шишка, похоже, уловил ее беспокойство:– Не тревожьтесь, хозяюшка, я вам всё покажу, напомню. Мельничное дело хитрое, но вы его знаете лучше многих.

"Я-то не знаю," – подумала Агафья. – "Но, видимо, настоящая Агафья знала...".

Весь оставшийся день она провела, изучая устройство мельницы. Шишка, к счастью, оказался терпеливым учителем. Он подробно объяснял, как регулируется подача воды на колесо, как работают жернова, как засыпать зерно и собирать муку. К вечеру Агафья уже имела некоторое представление о мельничном деле, хотя и понимала, что многому еще предстоит научиться.

Когда стемнело, она вернулась в избу. Шишка растопил печь, и помещение наполнилось уютным теплом.

– Хозяюшка, а ужинать-то будете? – спросил домовой.

– Буду, конечно, – кивнула Агафья, только сейчас осознав, что действительно голодна.

Шишка довольно засуетился вокруг печи, и вскоре на столе появилась глиняная миска с наваристыми щами, краюха черного хлеба и кринка с молоком.

– А ты не будешь есть? – спросила Агафья, заметив, что домовой не присаживается к столу.

Шишка удивленно моргнул:

– Так я ж нечисть, хозяйка. Мне другая пища нужна. Я объедками живу да подношениями. Вы мне обычно за печку кашки немного оставляли.

– Прости, я забыла, – смутилась Агафья. – Сейчас положу тебе.

Она отделила часть своей еды и поставила миску за печь.

– Вы сегодня какая-то странная, – пробормотал домовой, принюхиваясь к подношению. – Обычно ворчите, что я много ем, а тут сами предлагаете.

– Говорю же, упала сильно, – отмахнулась она. – Может, и к лучшему. Начну новую жизнь.

Шишка пожал плечами и скрылся за печкой, где послышалось довольное чавканье.

Поужинав, Агафья с любопытством огляделась по сторонам. Внимательно осмотрела полки с немногочисленной посудой, пучки трав, подвешенные под потолком, старый сундук в углу. В нем обнаружилась одежда – несколько сарафанов, рубахи, платки.

На стене висел почерневший от времени образ Николая Угодника. Под ним – странный амулет из высушенных корней, сплетенных в виде человечка.

– Это что? – спросила она у Шишки, указывая на амулет.

– Так это ж корень мандрагоры! – всплеснул руками домовой. – От нечисти злой защищает. Сами же его и сделали, по мужнину науку. Прохор Игнатьевич, упокой Господи его душу, в травах и кореньях знатоком был.

Агафья кивнула и продолжила осмотр. В маленьком шкафчике она обнаружила несколько книг – потрепанную Библию, травник и запечатанный сургучом конверт. Заинтригованная, она аккуратно вскрыла конверт.

Внутри оказалось письмо, написанное уверенным мужским почерком:

"Дорогая моя Агафьюшка!Ежели читаешь ты это письмо, значит, нет меня уже в живых. Прости, что оставляю тебя одну с мельницей и всеми её обитателями. Знаю, непросто будет тебе, но верю в твою силу и твердость духа.

Помни главное: мельница наша на особом месте стоит, на перекрестке миров. Потому и нечисть тут водится, и чудеса случаются. С нечистью по-доброму обходись, но слабости не показывай – уважают они только силу. Особливо водяной – тот хитер и коварен, хоть и полезен.

Если совсем тяжко станет, загляни под третью половицу у печи. Там я тебе кое-что оставил на крайний случай.

Не поминай лихом.Твой Прохор."

Агафья перечитала письмо несколько раз, пытаясь вникнуть в его смысл. Что значит "перекресток миров"? И что может быть спрятано под половицей?

– Шишка, – позвала она, – А что Прохор Игнатьевич имел в виду, говоря о перекрестке миров?

Домовой выглянул из-за печки, вытирая усы:– А то и имел. Место здесь особенное. Иногда тут миры соприкасаются, и всякое чудное происходит. Потому мельница и слывет Чёртовой, что на ней не только зерно мелется, но и судьбы людские порой перемалываются. Недаром деревенские боятся сюда ходить после заката.

Агафья задумалась. Может быть, именно из-за этого "перекрестка миров" она и оказалась в теле мельничихи? Но как вернуться назад? И хочет ли она возвращаться?

Ей вспомнилась ее прежняя жизнь: однообразная работа в офисе, одинокие вечера перед телевизором, взрослая дочь, которая звонила раз в несколько месяцев... А здесь – новый мир, полный тайн и возможностей. Страшный, но интересный.

– Покажи мне все закоулки мельницы, Шишка, – решительно сказала она. – Хочу знать... Вернее, вспомнить, чем владею.

Домовой с готовностью вскочил:– Как скажете, хозяюшка! Только сперва ту половицу гляньте, о которой Прохор Игнатьевич писал. Любопытно же!

Агафья кивнула и подошла к печи. Третья половица действительно была чуть приподнята по одному краю. Она подцепила её ножом и вытащила.

В тайнике лежал небольшой холщовый мешочек. Развязав его, Агафья обнаружила внутри странный медальон на цепочке. Медальон был в форме мельничного колеса, с выгравированными на нем загадочными символами.

– Оберег мельничий! – благоговейно прошептал Шишка. – Редкая вещица! С таким вам никакая нечисть не страшна, даже самая зловредная!

Агафья надела медальон на шею, и ей показалось, что он слегка нагрелся, словно приветствуя новую хозяйку.

– Ну что ж, – сказала она, чувствуя непривычную уверенность, – Пойдём-ка, посмотрим, что за мельницу я унаследовала.

Глава 3:

Первый луч солнца, пробившийся сквозь маленькое окошко, разбудил Агафью. Она с трудом открыла глаза, несколько секунд не понимая, где находится. Затем воспоминания вчерашнего дня нахлынули на нее, и она села на кровати, обхватив голову руками.

–Значит, это не сон, – пробормотала она. – Я действительно в теле какой-то мельничихи из девятнадцатого века.

– Доброе утро, хозяюшка! – раздался жизнерадостный голос Шишки, который уже хлопотал у печи. – Как почивали?

– Нормально, – ответила Агафья, поднимаясь. – Что на завтрак?

– Каша овсяная да молоко парное, – отрапортовал домовой.– Кузьма Бултыхович поутру передал. Да ещё говорит, мужики из Овражков уже в путь тронулись, будут к обеду.

Агафья кивнула, чувствуя, как нарастает тревога. Сегодня ей предстояло впервые показать себя в роли мельничихи перед людьми.

После завтрака она решила еще раз проверить механизмы мельницы. Шишка следовал за ней по пятам, давая советы и комментарии.

– Вот это рычаг водослива, – показывал он. – Им воду на колесо пускаем. А вот это – управление жерновами. Верхний камень поднимается и опускается, чтоб помол регулировать.

Агафья внимательно слушала и запоминала. Она никогда не думала, что ее знаний по физике из школьной программы когда-то пригодятся для управления водяной мельницей.

– А это что за рычаг? – спросила она, указывая на странный механизм в углу.

– А, это особое устройство!– глаза Шишки загорелись. – Прохор Игнатьевич придумал. Если нужен особо тонкий помол, для господских булочек, этот рычаг дергаем. Только он тяжелый, обычно сам хозяин его тянул.

Агафья попробовала сдвинуть рычаг, но он даже не шелохнулся.

– Да, тяжеловат, – признала она. – Ну, будем надеяться, что никто особо тонкий помол не закажет.

Разобравшись с основными механизмами, Агафья вышла во двор. На улице стояла прекрасная летняя погода. Солнце отражалось в запруженной реке, птицы щебетали в ветвях деревьев. Как будто и не было никакой мистики, никаких потусторонних существ – просто идиллическая сельская картина.

Но иллюзия длилась недолго. Из зарослей камыша на берегу вдруг выглянуло странное создание – девушка с длинными зелеными волосами и бледной, почти прозрачной кожей. Увидев Агафью, она махнула рукой и исчезла под водой.

– Это еще кто? – тихонько спросила Агафья у Шишки.

– А, это Малуша-русалка, – махнул рукой домовой. – Безобидная, в основном. С ней Прохор Игнатьевич договор имел – она от утопленников мельницу оберегает. Раз в месяц ей ленту яркую отдаем, она и довольна.

– А откуда у нас утопленники? -забеспокоилась Агафья.

– Так разное бывает! – пожал плечами Шишка. – То пьяный кто в воду свалится, то от горя кто руки на себя наложит. Место тут такое – тёмное, глубокое. Недаром Чёртовым Омутом прозвано.

Агафья поежилась:– Надеюсь, сегодня никто тонуть не соберется.

– Авось обойдется, – философски заметил домовой. – О! Слышите? Едут!

Агафья прислушалась. Действительно, откуда-то издалека доносился скрип колес и конское ржание.

– Идите, хозяюшка, наряжайтесь, – засуетился Шишка. – Негоже мельничихе в таком виде гостей встречать.

Агафья спохватилась и быстро вернулась в избу. В сундуке она нашла относительно приличный сарафан темно-синего цвета и белую рубаху с вышивкой. Одевшись, она заплела косу и повязала голову платком, как, судя по воспоминаниям, обычно делала настоящая Агафья.

Чужое тело было непривычным – более крепким и сильным, чем её собственное, но и более грузным. Поясница чуть побаливала – видимо, последствие того самого падения, которое, если верить Шишке, привело к "потере памяти".

Едва она закончила с приготовлениями, как во дворе послышались голоса. Выйдя из избы, Агафья увидела трех мужиков, которые выгружали мешки с зерном из телеги.

– Здравствуйте, Агафья Никитична! – поклонился самый старший из них, бородатый мужчина лет пятидесяти. – А мы уж боялись, что мельница не работает. Говорили в деревне, что вы захворали сильно.

– Было дело, – кивнула Агафья. – Но ничего, выздоровела. Привезли молоть?

– Так точно, – кивнул мужик. – Пять мешков ржи да три пшеницы. Как обычно, за десятую часть помелем?

Агафья задумалась. Видимо, это была стандартная плата – десятая часть муки оставалась мельнице в качестве оплаты. Но что-то внутри нее, то ли память настоящей Агафьи, то ли собственная деловая хватка, подсказывало, что можно просить больше.

– Восьмую часть, – твердо сказала она. – Цены нынче растут, а мельница не сама крутится.

Мужики переглянулись.

– Многовато будет, Агафья Никитична, – заметил второй, помоложе. – Всегда ведь десятину брали.

– То раньше было, – не уступала Агафья. – А сейчас такие времена, что за восьмую часть – и то дешево. В Заречье, говорят, уже шестую берут.

Это был блеф чистой воды – Агафья понятия не имела, где находится Заречье и сколько там берут за помол. Но её уверенный тон произвел впечатление.

– Ну, коли так, – нехотя согласился старший, – Пусть будет восьмая. Только смотрите, чтоб помол был хороший!

– За качество не беспокойтесь, – улыбнулась Агафья. – Шишка, помоги господам мешки занести!

Домовой, который до этого момента незаметно маячил в сторонке, выступил вперед. Мужики, к ее удивлению, совершенно не испугались его вида – видимо, привыкли, что на Чертовой мельнице водится нечисть.

Пока перетаскивали мешки, Агафья запустила водяное колесо, как учил её Шишка. К её удивлению, механизм работал на удивление плавно и бесшумно, несмотря на свой возраст. Видимо, Прохор хорошо ухаживал за мельницей.

– Глядите-ка, – заметил молодой мужик, когда колесо начало движение, – А ведь вертится как часы! А в деревне болтали, что с мельницей что-то неладно стало после вашей хвори.

– Наговаривают лишнего,– отмахнулась Агафья, радуясь внутренне, что запустить мельницу оказалось не так сложно, как она опасалась.– Люди болтать всегда горазды.

Работа закипела. Мужики засыпали зерно в лари, Агафья регулировала подачу на жернова, а Шишка помогал отгребать готовую муку и насыпать ее в мешки. К удивлению Агафьи, все шло как по маслу – словно её руки помнили то, чего не помнила голова.

– Знатная мука получается, – одобрительно кивнул старший мужик, растирая между пальцами белый порошок. – Тонкая, без комков.

– Мельница Агафьи Никитичны всегда славилась качеством, – гордо заявил Шишка, и Агафья мысленно поблагодарила домового за рекламу.

Пока шел помол, мужики разговорились, и Агафья узнала много интересного и о деревне Овражки, и о своей "предыдущей" жизни.

– А помните, Агафья Никитична, как в прошлом году к вам барин приезжал? – спрашивал молодой мужик. – Хотел мельницу купить, богатство сулил.

– Как не помнить, – осторожно ответила Агафья, не имея понятия, о чем идет речь.

– Вот тогда вы себя показали! – восхищенно покачал головой мужик. – "Не продается родовое гнездо", – говорите. А барин-то настаивать стал, так вы его вилами со двора прогнали! До сих пор в деревне об этом вспоминают.

Агафья улыбнулась, представив эту картину. Похоже, у настоящей Агафьи действительно был характер не из робких.

Работа продолжалась до вечера. Когда последний мешок был наполнен мукой, мужики рассчитались – оставили Агафье восьмую часть помола, как и было договорено, плюс небольшой кулек с сахаром и пачку чая в качестве дополнительной благодарности.

– Завтра еще приедем, – сказал старший, усаживаясь на телегу. – Еще пять мешков есть. И соседи просили свое зерно привезти.

– Приезжайте, – кивнула Агафья. – Только учтите, если больше десяти мешков, то беру уже седьмую часть.

Мужики недовольно заворчали, но спорить не стали. Видимо, им все равно было выгоднее везти зерно на Чертову мельницу, чем куда-то еще.

Когда телега скрылась за поворотом, Агафья с облегчением выдохнула и присела на крыльцо.

– Ну, как я справилась? – спросила она у Шишки.

– Славно, хозяюшка! – радостно закивал домовой. – Даже лучше прежнего! Раньше-то вы с мужиками больше ругались, а сегодня – словно по маслу все пошло. И деньгу лишнюю содрали, и улыбались им, будто на праздник приглашали!

Агафья усмехнулась:– Называется "клиентоориентированность", Шишка. В моем... в смысле, в нынешнем мире это ценится.

День оказался тяжелым, но успешным. Агафья чувствовала приятную усталость и гордость за то, что смогла справиться с непривычной работой. Более того, она даже получила некоторое удовольствие от процесса.

Когда стемнело, и они с Шишкой поужинали, Агафья решила подойти к пруду. Сидя на берегу и глядя на отражение луны в темной воде, она размышляла о своей судьбе. Могла ли она действительно начать новую жизнь здесь, в этом странном мире? Что стало с ее настоящим телом? И главное – хочет ли она вернуться?

– Тяжкие думы тебя гложут, мельничиха, – раздался вдруг булькающий голос из воды.

Агафья вздрогнула. Из пруда, по пояс высунувшись из воды, на нее смотрел водяной.

– Добрый вечер, Кузьма Бултыхович, – поздоровалась она.

– И тебе не хворать, – прохрипел водяной. – Вижу, освоилась уже. Мельницу крутила сегодня, с мужиками торговалась.

– Стараюсь, – пожала плечами Агафья.

–Но ты ведь не та, что прежде, – неожиданно сказал водяной, пристально глядя на нее своими рыбьими глазами. – Я чую. В твоем теле – другая душа теперь.

Агафья замерла:– Что ты имеешь в виду?

Водяной хрипло рассмеялся:– Не бойся, не выдам тебя. Мне все равно, кто хозяйничает на мельнице, лишь бы договор соблюдался. А насчет того, о чем ты думаешь... Есть способы вернуться в свой мир, коли пожелаешь. Но торопиться не советую. Сначала узнай, зачем ты здесь оказалась. Просто так на Чертовой мельнице ничего не происходит.

С этими словами водяной нырнул, оставив Агафью в еще большем смятении, чем прежде.

Глава 4:

Следующие несколько дней прошли в работе. Как и обещали мужики из Овражков, они привезли ещё зерна, а с ними приехали и другие крестьяне. Слух о том, что Агафья выздоровела и вновь принимает помол, быстро распространился по окрестностям.

Агафья постепенно привыкала к своей новой роли. Её руки словно сами знали, что делать с механизмами мельницы, а тело, несмотря на усталость, оказалось выносливым и привычным к тяжелой работе. По вечерам она изучала травник, оставшийся от Прохора, и расспрашивала Шишку о свойствах местных трав и кореньев.

Однако слова водяного не давали ей покоя. "Зачем ты здесь оказалась"... Это вопрос мучил её постоянно. Был ли её перенос в это тело случайностью или за этим стояло что-то большее?

На пятый день после её "пробуждения" в теле Агафьи произошло нечто необычное. К мельнице подъехала богатая карета, запряженная парой гнедых лошадей. Из неё вышел холеный господин средних лет в дорогом сюртуке и цилиндре.

– Вот мы и встретились снова, Агафья Никитична, – произнес он с неприятной улыбкой.

Агафья напряглась. Судя по реакции Шишки, который при виде гостя мгновенно спрятался, и по обрывкам воспоминаний в её собственной голове, это был тот самый барин, который пытался купить мельницу.

– Здравствуйте, – осторожно ответила она. – Чем обязана визиту?

– Неужели не узнаете? – притворно удивился барин. – Сергей Павлович Дрёмин, помещик здешних мест. В прошлый раз мы расстались не слишком дружелюбно, – он потер бок, словно вспоминая удар вилами. – Но я человек незлопамятный и решил дать вам еще один шанс.

– Шанс на что? -спросила Агафья, уже догадываясь об ответе.

– На выгодную сделку, разумеется! – воскликнул Дрёмин. – Я по-прежнему желаю приобрести вашу мельницу. И готов заплатить вдвое больше прежнего. Пять тысяч рублей! Подумайте только, с такими деньгами вы могли бы переехать в город, купить дом, жить как барыня!

Агафья задумалась. Пять тысяч рублей для конца XIX века были огромной суммой. Но что-то подсказывало ей, что за настойчивым желанием помещика приобрести именно эту мельницу кроется какая-то тайна.

– А почему вам так нужна именно моя мельница? – прямо спросила она. – В округе есть и другие, не менее добротные.

Дрёмин на мгновение замялся:– Ну как же... Место хорошее, река полноводная... И потом, я планирую модернизацию – паровые машины поставить, производство расширить.

Его объяснение звучало неубедительно. Агафья решила надавить:– И только-то? А я слышала, что Чертова мельница славится не только своим помолом.

Глаза Дремина сузились:– Что вы имеете в виду?

– Да так, слухи разные ходят, -небрежно повела плечом Агафья. – О перекрестке миров, о тайнах, которые здесь скрыты...

– Вздор!– слишком уж поспешно возразил помещик. – Бабьи сказки! Меня интересует исключительно коммерческая сторона вопроса.

Но его реакция только подтвердила подозрения Агафьи. Он явно знал о необычных свойствах этого места и хотел заполучить мельницу именно поэтому.

– Боюсь, я не могу принять ваше предложение, – твердо сказала она. – Мельница не продается. Ни за пять тысяч, ни за десять.

Лицо Дремина исказилось от злости:– Вы упрямая женщина, Агафья Никитична! И глупая! Подумайте еще раз – такой шанс выпадает раз в жизни!

– Я уже все решила, -спокойно ответила Агафья. – И если у вас нет зерна на помол, прошу покинуть мою территорию.

Дрёмин сжал кулаки, но сдержался:– Хорошо, я уйду. Но помните, вы отказались от очень выгодного предложения. И я ещё вернусь! И больше не буду так лоялен к вам!

С этими словами он развернулся, сел в карету и уехал, подняв облако пыли.

Как только карета скрылась из виду, из-за мельницы выскочил взволнованный Шишка:– Ох, хозяюшка, опять вы его прогнали! А он злой, ох злой! В прошлый раз, как уехал, так в ту же ночь на мельницу напасть пытался!

– Как это – напасть? – встревожилась Агафья.

– А так! Привел с собой двух головорезов, хотели вас напугать, может, и прибить даже, а мельницу поджечь. Да только Кузьма Бултыхович их в омут затянул, еле выбрались, насилу ноги унесли!

Агафья покачала головой:– Похоже, этот Дрёмин не остановится. Но что ему нужно на самом деле? Что такого особенного в этой мельнице?

Шишка огляделся по сторонам и понизил голос:– Есть тут одна тайна, хозяюшка. Прохор Игнатьич перед смертью мне наказал молчать о ней, но вам, думаю, знать нужно.

Он поманил Агафью за собой, и они прошли внутрь мельницы. Там, в самом дальнем углу, Шишка откинул старую тряпку, прикрывавшую странный механизм, похожий на часы с множеством стрелок.

– Вот!– прошептал домовой. – Прохор Игнатьич сам смастерил. Он ведь не просто мельник был, а ученый человек. В Петербурге обучался, книги разные читал.

– Что это? – спросила Агафья, разглядывая причудливый механизм.

– Это... как бы сказать... измеритель перехода, – с трудом подбирая слова, объяснил Шишка. – Прохор Игнатьич говорил, что на Чёртовой мельнице раз в год, в ночь летнего солнцестояния, граница между мирами истончается. И если знать, как и что делать, можно перейти в другой мир. Или что-то оттуда к нам притянуть.

Агафья внимательно осмотрела механизм:– И он работает?

– Еще как! – закивал Шишка. – Прохор Игнатьич трижды переходил. Говорил, чудные миры видел, где железные повозки без лошадей ездят и люди по небу летают...

Агафья замерла. Судя по описанию, Прохор путешествовал в ее родной мир – в будущее!

– И зачем он туда ходил? – спросила она.

– За знаниями, – пожал плечами домовой. – Возвращался с чертежами разными, с книгами. Потом по ним новые механизмы для мельницы делал. Оттого у нас и помол лучший в округе, и колесо крепче, и жернова особенные.

Агафья задумалась. Если Прохор мог перемещаться между мирами, может ли и она вернуться домой? Но захочет ли? И что тогда станет с настоящей Агафьей, чье тело она занимает?

– А Дрёмин знает об этом? 6спросила она.

– Не знает точно, но догадывается, – кивнул Шишка. – Он ведь тоже не простой барин. Говорят, алхимией увлекается, книги древние собирает. Наверняка прослышал о странностях вокруг мельницы и решил на этом нажиться.

– Понятно, – протянула Агафья. – А когда следующее солнцестояние?

– Через месяц ровно, – ответил Шишка. – Середина июня по-нашему.

Агафья кивнула. У нее есть месяц, чтобы решить, хочет ли она остаться здесь или попытаться вернуться в свой мир. И месяц, чтобы защитить мельницу от посягательств Дремина.

– Спасибо, Шишка. Это очень важная информация. Но давай пока никому о ней не говорить, даже Кузьме Бултыховичу.

– Само собой, хозяюшка! – закивал домовой. -Я– могила!

Вечером, когда работа была закончена, Агафья отправилась к пруду. Она хотела расспросить водяного о предстоящей опасности, но не упоминая о тайне перехода между мирами.

Водяной появился, как только она позвала его:– Что, мельничиха, тревожит тебя что-то?

– Дрёмин приезжал сегодня, -сказала она– Опять мельницу купить предлагал.

–А, этот... – булькнул водяной. – Плохой человек, темная душа. В прошлый раз едва его подручных не утопил, да пожалел – грех на душу брать не хотел.

– Шишка говорит, он может вернуться и наделать бед.

– Может, – согласился Кузьма Бултыхович. -!Он упрямый, своего добивается. Но не бойся, мы защитим мельницу. Я в пруду, Шишка в избе, русалки в заводи... Да и сама ты не промах, судя по тому, как управляешься.

– Но все же хотелось бы быть готовой, – настаивала Агафья. – Есть ли способ узнать, когда он нападет, и что именно замышляет?

Водяной задумчиво почесал заросший тиной затылок:– Есть одно средство... Ты когда-нибудь слышала о гадании на мельничной воде?

Агафья покачала головой.

– Это старый обряд, – объяснил водяной. – Нужно в полночь, при свете полной луны, зачерпнуть воду из-под мельничного колеса в серебряную чашу. Добавить каплю своей крови и каплю масла. Затем произнести имя того, о ком хочешь узнать, трижды. В воде появятся образы, показывающие, что он замышляет.

– Звучит... магически, – заметила Агафья.

– А ты как думала? – хмыкнул водяной. – На Чёртовой мельнице все не просто так. Но учти – такое гадание можно проводить только в полнолуние, иначе беды не оберешься. И серебро должно быть чистым.

– А где мне взять серебряную чашу? – спросила Агафья.

– У Прохора была, – ответил водяной. – Поищи в сундуке под кроватью. Там его особые вещи хранятся.

Поблагодарив водяного, Агафья вернулась в избу. Она действительно нашла в сундуке под кроватью небольшую серебряную чашу, покрытую странными символами. Рядом лежала толстая книга в кожаном переплете – дневник Прохора.

Агафья с жадностью погрузилась в чтение. Дневник оказался настоящей сокровищницей – Прохор подробно описывал свои путешествия между мирами, то, что он видел в будущем, и как использовал полученные знания. Он писал о "перекрестке миров" на Чертовой мельнице, о том, как научился управлять переходами, и о своих экспериментах.

Но самое поразительное ждало ее в конце дневника. Последние записи Прохора, сделанные незадолго до смерти, говорили о тревожном открытии:

"Я понял, что перемещения между мирами не проходят бесследно. Каждый переход ослабляет границу, и если продолжать в том же духе, однажды граница может рухнуть. Что тогда будет? Сольются ли миры воедино? Или один поглотит другой? Этого я не знаю, но рисковать не могу. Решил прекратить эксперименты. Но боюсь, что уже поздно – граница истончилась сильнее, чем я предполагал. На последнем солнцестоянии я почувствовал это особенно остро.