Текст книги "Новеллы о любви"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Учитель удивленно поднял брови.

– Смелая идея, Елизавета Николаевна. Но средства...

– Я уже подсчитала. Мы можем себе это позволить, особенно учитывая долгосрочные выгоды.

Александра улыбнулась, вспоминая, как в прежней жизни организовывала благотворительные акции для поднятия своего имиджа. Только теперь всё было иначе – она действительно хотела помочь местной школе, где учились крестьянские дети.

Глава 5:

Благотворительный вечер в поместье Ольховка стал событием сезона. Александра приложила все усилия, чтобы привести в порядок главные комнаты дома. Не имея возможности сделать капитальный ремонт, она прибегла к творческим решениям – подсмотренным в дизайнерских журналах XXI века и адаптированным к реалиям 1870-х годов.

Свечи в красивых подсвечниках создавали теплую, уютную атмосферу, скрывая недостатки интерьера. Цветы из сада, искусно расставленные, добавляли свежести и цвета. Александра даже обновила свой гардероб, переделав старые платья Елизаветы – её навыки работы с модельерами наконец пригодились.

Главы местных семейств прибыли с женами, заинтригованные возрождением поместья, которое считалось почти разоренным. Городничий Тарханов, элегантный в парадном мундире, был среди почетных гостей.

– Вы превзошли себя, Елизавета Николаевна, – тихо сказал он, когда они на мгновение остались наедине. – Дом преобразился.

– Внешность бывает обманчива, – улыбнулась Александра.– Но для начала и этого достаточно.

Вечер включал музыкальную программу (Александра обнаружила, что Елизавета прекрасно играла на фортепиано, и ее пальцы помнили то, чего не помнил разум), благотворительный аукцион в пользу школы и изысканный ужин.

К разочарованию Александры, среди гостей появился и Стрельцов. Он вел себя подчеркнуто вежливо, но его холодные глаза следили за каждым ее движением.

Во время ужина разговор зашел о железной дороге, проект которой уже не был секретом.

– Говорят, линия пройдет через наш уезд, – заметил глава земства, седовласый Павел Петрович Лосев. – Это откроет новые возможности для торговли.

– И поднимет цены на землю, – добавила его супруга.

– Некоторым это особенно выгодно, – Стрельцов бросил многозначительный взгляд на Александру. – Тем, кто удачно владеет участками вдоль предполагаемой трассы.

– Вот только удача то или дальновидность? Да и вы, слышала я, начали активно скупать участки именно там. Тоже за удачей гонитесь? – спокойно парировала Александра, вызвав негромкий смех гостей.

После ужина, когда дамы удалились в гостиную, а мужчины остались за сигарами, Стрельцов сделал свой ход. Александра узнала об этом позже от Тарханова.

– Он намекал, что ваше состояние рассудка нестабильно, – рассказывал городничий, когда на следующий день приехал в поместье. – Говорил, что вы раньше были подавлены, избегали общества, а теперь внезапно устраиваете приемы. Что это признак... душевной болезни.

– И какова была реакция? – спросила Александра, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри все кипело.

– Неоднозначная. Лосев отнесся скептически к этим намекам, другие заинтересовались. Стрельцов предлагает пригласить доктора из Петербурга, специалиста по нервным болезням.

–То есть, он хочет объявить меня сумасшедшей и через суд назначить опекуна над детьми и имением, – медленно произнесла Александра. – И опекуном, конечно, станет он сам.

– Примерно так, – кивнул Тарханов. – Но я не допущу этого, Елизавета Николаевна.

Александра задумчиво посмотрела на него. За эти месяцы Тарханов стал ее ближайшим союзником и... кем-то большим. Она ловила себя на мысли, что думает о нем даже когда его нет рядом. Это чувство было новым для нее – не то поверхностное увлечение, которое она испытывала в прежней жизни, а нечто глубокое, основанное на уважении и доверии.

+ У меня есть план, – наконец сказала она. – Но он требует вашей помощи, Андрей Михайлович.

***

План созрел быстро. Если Стрельцов хотел войны – он ее получит. Но Александра играла не по правилам XIX века. Ее оружием стали методы будущего, адаптированные к реалиям прошлого.

Первым шагом было сбор информации. Тарханов, используя свое положение, начал негласное расследование дел Стрельцова. Александра через Ивана Семеновича, у которого были связи среди учителей соседних имений, собирала слухи и свидетельства.

То, что они обнаружили, превзошло все ожидания. Стрельцов не просто скупал земли по низкой цене – он доводил помещиков до разорения. Через подставных лиц давал займы под высокие проценты, а затем, когда долги становились неподъемными, скупал имения за бесценок. Более того, нашлись свидетельства, что его управляющий запугивал крестьян и выжигал посевы на соседних полях, чтобы вынудить владельцев продать земли.

– Это серьезные обвинения, – заметил Тарханов, когда они обсуждали собранные доказательства. – Но недостаточно для суда. Нужны письменные свидетельства, документы.

–.Они будут, – уверенно сказала Александра. – Я заметила, что у него есть слабость – молодой секретарь, который смотрит на него преданными глазами. Наверно, рассчитывает на покровительство и помощь.

– Константин? – удивился Тарханов. – Да, он предан Стрельцову. Но как это поможет?

– Иногда преданность можно поколебать, если показать истинное лицо того, кому предан, – Александра вспомнила, как в модельном бизнесе часто использовала личные слабости конкурентов. – У меня есть идея.

Через неделю молодой секретарь Стрельцова был приглашен в поместье по делам якобы предстоящей продажи земель. Александра приняла его не в официальной обстановке кабинета, а в уютной гостиной, за чаем. Она была особенно приветлива и внимательна к юноше, который явно не привык к такому обращению.

– Константин, мне кажется, вы умный молодой человек с большим будущим, – сказала она, наливая ему чай. – Жаль только, что сейчас ваши таланты... не полностью оценены.

– Что вы имеете в виду, Елизавета Николаевна? – напрягся юноша.

– Просто размышляю вслух, – легко ответила Александра. – Знаете, многие думают, что я не в себе, – она усмехнулась. – Но я прекрасно знаю, что происходит вокруг. Например, знаю, что Дмитрий Александрович поручил вам составить документы для суда о моей недееспособности.

Константин побледнел и чуть не пролил чай.

– Я... это неправда!

– Полноте, – Александра мягко улыбнулась. – Я не сержусь на вас. Вы выполняете поручения. Но задумывались ли вы когда-нибудь, что будет с вами, когда вы станете... ненужным?

– Что вы имеете в виду? – уже тише спросил юноша.

– Вспомните семью Колокольцевых. Их управляющий верно служил Стрельцову, помогал разорить имение. А где он теперь? Исчез после того, как всё было завершено.

Константин молчал, глядя в свою чашку.

–У меня есть доказательства многих... неблаговидных дел Дмитрия Александровича, – продолжила Александра. – Включая то, что случилось с молодым человеком из Березовки, которому Стрельцов обещал покровительство, а потом бросил.

Это был выстрел вслепую, основанный на предположении, но попал в цель. Глаза Константина наполнились болью и гневом.

– Он и мне клялся, что поможет поступить в университет, – глухо сказал юноша. – А потом просто забыл об обещании.

– Люди вроде него используют других и выбрасывают, – мягко сказала Александра. – Я предлагаю вам шанс. Помогите мне разоблачить его, и я обещаю поддержку в получении образования.

***

Через две недели скандал потряс уезд. Анонимно в губернскую газету были переданы копии документов, показывающие махинации Стрельцова. Одновременно несколько бывших жертв его схем внезапно нашли в себе храбрость публично выступить с обвинениями.

Решающим ударом стало прибытие из Петербурга не того доктора, которого ждал Стрельцов для освидетельствования "душевнобольной" Елизаветы Николаевны, а правительственного чиновника, расследующего коррупцию при строительстве железных дорог. К его приезду Александра и Тарханов подготовили подробное досье о попытках Стрельцова незаконно завладеть землями вдоль будущей трассы.

Развязка наступила быстро и драматично. Стрельцов был арестован по обвинению в мошенничестве и подкупе должностных лиц. Его имение конфисковали, а сам он ожидал суда в губернской тюрьме.

Константин, сыгравший ключевую роль в разоблачении, получил от Александры обещанную помощь – она использовала новые связи для устройства юноши в Московский университет.

Вечером после ареста Стрельцова Тарханов приехал в поместье с новостями.

– Вы победили, Елизавета Николаевна, – сказал он, когда они остались наедине в кабинете. – Губернатор в восторге от разоблачения коррупционной схемы. Вас даже упомянут в докладе министру.

– Мы победили, Андрей Михайлович, – мягко поправила Александра. – Без вас ничего бы не вышло.

Они стояли у окна, глядя на засыпающий сад. Осеннее солнце золотило верхушки деревьев.

– Я должен кое-что сказать вам, – тихо произнес Тарханов. – Всё это время я наблюдал за вами, и... – он замялся, подбирая слова. – Вы изменились, Елизавета Николаевна. Так сильно, словно стали другим человеком.

Сердце Александры замерло. Он догадался?

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросила она.

– Ваша манера говорить, ваши идеи, даже взгляд... Всё изменилось после той болезни весной, – Тарханов смотрел на нее с нежностью и беспокойством. – Порой мне кажется, что в вашем теле... другая душа.

Александра молчала, не зная, что ответить. Часть ее хотела рассказать правду, но разум подсказывал, что в XIX веке такая история будет воспринята как бред сумасшедшей.

– Возможно, смерть мужа и все испытания изменили меня, – наконец ответила она.– Заставили пересмотреть жизнь.

Тарханов внимательно смотрел на нее, словно видел насквозь.

– Знаете, – медленно произнес он, – Когда-то моя бабушка рассказывала мне старую легенду. О том, что иногда души путешествуют через время, чтобы выполнить предназначение. Или исправить ошибки прошлой жизни.

Они стояли так близко, что Александра чувствовала его дыхание. В его глазах не было осуждения или страха – только понимание и что-то еще, от чего ее сердце билось быстрее.

– Кем бы вы ни были, Елизавета Николаевна, – тихо сказал он, – я... я полюбил вас.

В этот момент все маски спали. Александра почувствовала, как по щекам текут слезы – не фальшивые, вызванные специальными каплями для фотосессий, а настоящие, идущие от сердца.

– Даже если бы я рассказала вам правду, вы бы не поверили, – прошептала она. – Это слишком невероятно.

– Попробуйте, – он взял ее руки в свои.

И она рассказала. Обо всём – о своей прежней жизни, о карьере модели и блогера в XXI веке. О том, как была эгоистичной, лицемерной, использовала людей. Как не пришла на похороны матери, а затем получила странное зеркальце и оказалась здесь, в теле Елизаветы.

Тарханов слушал, не перебивая. На его лице отражались удивление, недоверие, но постепенно они сменились задумчивостью.

– Это звучит безумно, – наконец сказал он. – И все же... это многое объясняет.

– Вы верите мне? – неуверенно спросила Александра.

– Не знаю, – честно ответил он. – Но я верю в вас. В ту, кто сейчас передо мной – неважно, откуда вы пришли и как оказались здесь.

Он осторожно коснулся ее щеки, стирая слезы.

– Я не знаю, что будет дальше, – прошептала Александра. – Смогу ли я когда-нибудь вернуться в свое время. И хочу ли.

– А чего вы хотите сейчас? – спросил Тарханов.

–Остаться, – неожиданно для себя ответила она. – Здесь у меня есть настоящая жизнь. Дети, которые мне дороги. Дело, которое имеет смысл. И... вы.

В этот момент Тарханов наклонился и поцеловал ее – нежно, осторожно, как подобало джентльмену XIX века. Но в этом целомудренном поцелуе было больше чувства, чем во всех страстных объятиях, которые Александра помнила из своей прошлой жизни.

Глава 6:

В рождественские дни поместье Ольховка преобразилось. Впервые за много лет здесь царила атмосфера праздника и счастья. Александра с детьми и слугами украсили дом еловыми ветками и свечами, пекли имбирное печенье по рецепту, который она смутно вспомнила из кулинарного шоу, виденного когда-то в прошлой жизни.

Петр и Мария расцветали на глазах. Мальчик проявлял интерес к управлению имением и с гордостью помогал Александре в делах, а девочка, раскрепостившись, обнаружила талант к рисованию. Александра нашла для неё учителя – молодого художника из города, который приезжал три раза в неделю давать уроки.

Финансовые дела поместья постепенно налаживались. Проект железной дороги был официально утвержден, и часть земель вдоль трассы Александра продала по выгодной цене, сохранив основное имение и самые плодородные поля. Этих средств хватило на погашение всех долгов, ремонт дома и вложения в усовершенствование хозяйства.

В отношениях с Тархановым после признания наступила новая фаза. Они не афишировали свои чувства, соблюдая приличия эпохи, но все в округе видели особую связь между молодой вдовой и городничим. Слухи ходили разные, но с возросшим уважением к Елизавете Николаевне никто не осмеливался осуждать её открыто.

В канун Рождества, когда дети уже спали, а слуги готовились к праздничной службе, Александра и Тарханов сидели у камина в малой гостиной.

– Я получил письмо из Петербурга, – сказал он, глядя на игру огня. – Мне предлагают должность в министерстве.

– Это... замечательно, – Александра постаралась скрыть внезапную тревогу. – Повышение. Вы заслужили.

– Я еще не решил, – он повернулся к ней. – Многое зависит от вас.

– От меня?

Тарханов встал и опустился на одно колено перед ее креслом.

– Елизавета Николаевна, я знаю, что прошло немного времени со смерти вашего супруга, и по обычаям траур еще не закончен. Но я не могу более скрывать своих чувств. Я люблю вас и хочу предложить руку и сердце.

Александра замерла. Никогда в прежней жизни, полной мимолетных интрижек и расчетливых отношений, она не слышала такого искреннего признания.

– Если вы согласитесь, – продолжил Тарханов, – Мы могли бы венчаться весной. Я получил бы назначение в Петербург, мы переехали бы туда вместе с детьми. Им открылись бы новые возможности для образования.

– Андрей Михайлович... – она взяла его руки в свои. – Я... я не знаю, что сказать.

– Скажите, что чувствуете, – просто ответил он.

– Я люблю вас, – слова, которые она никогда не произносила искренне в прошлой жизни, теперь легко слетели с губ. – Но есть кое-что, что меня тревожит.

Она встала и подошла к своему секретеру, вынула из потайного ящика маленькую шкатулку.

– Это зеркало, – Александра открыла шкатулку, показывая старинное серебряное зеркальце, – причина моего... перемещения. Я боюсь, что однажды оно может вернуть меня обратно.

Тарханов внимательно посмотрел на зеркало.

– Эти символы... Они похожи на древние руны, – заметил он. – Моя бабушка знала такие вещи. Она говорила, что некоторые предметы связывают миры, но активируются они только при определенных условиях.

– Каких условиях? -заинтересовалась Александра.

– Когда человек проходит испытание. Усваивает урок, который должен был усвоить.

Александра задумалась. Что было ее уроком? Что изменилось в ней за эти месяцы?

– Я была эгоисткой, – медленно произнесла она. – Использовала людей. Лгала. Никого по-настоящему не любила. А теперь...

– Теперь вы другой человек, – мягко закончил Тарханов. – Вы заботитесь о детях, которые даже не ваши по крови. Помогаете людям. Создали школу для крестьянских детей. Любите искренне, без выгоды.

– Да, – она улыбнулась. – Возможно, в этом и был смысл. Научиться жить для других, а не только для себя.

Она осторожно взяла зеркало, впервые с момента перемещения решившись взглянуть в него. На мгновение в отражении мелькнуло другое лицо – красивое, с идеальными чертами, но холодное и пустое. Лицо Александры Верницкой. Затем оно растаяло, и в зеркале она увидела только себя нынешнюю – Елизавету, с простыми чертами, одухотворенным взглядом и мягкой улыбкой.

– Я не вернусь туда, – уверенно сказала она. – Моё место теперь здесь.

Она положила зеркало обратно в шкатулку и закрыла её.

– Это значит "да"? – спросил Тарханов, поднимаясь с колен.

– Да, – просто ответила Александра. – Я выйду за вас, Андрей Михайлович.

***

Весна в Петербурге 1880 года выдалась на редкость теплой и солнечной. Венчание Елизаветы Николаевны Ольховской и Андрея Михайловича Тарханова состоялось в апреле, в небольшой церкви, где присутствовали только самые близкие. Петр и Мария, нарядные и счастливые, стояли рядом с матерью.

Новый дом семьи Тархановых на Фурштатской улице стал центром притяжения для прогрессивной интеллигенции. Александра, используя свои организаторские способности и коммуникабельность, быстро завоевала место в петербургском обществе. Но в отличие от прежней жизни, где социальные связи служили только ее тщеславию, теперь она использовала своё положение для благотворительности и содействия образованию, особенно для женщин.

Мария поступила в лучшую женскую гимназию Петербурга, где её художественный талант получил дальнейшее развитие. Петр готовился поступать в престижный лицей, мечтая о карьере инженера.

Поместье Ольховка не было продано. Александра наняла честного управляющего и регулярно приезжала туда с семьей на лето. Она основала там школу для крестьянских детей и небольшую больницу.

Зеркало в серебряной оправе хранилось в сейфе их петербургского дома. Иногда Александра доставала его, проводила пальцами по древним символам и думала о своем удивительном путешествии во времени. О том, как эгоистичная, пустая женщина из XXI века получила второй шанс и обрела настоящую жизнь, наполненную любовью и смыслом.

Однажды, спустя почти два года после свадьбы, Александра обнаружила, что беременна. Новость о предстоящем пополнении семья встретила с радостью. Петр и Мария с нетерпением ждали брата или сестру.

В день, когда она почувствовала первые движения ребенка, Александра достала зеркало и в последний раз заглянула в него. На мгновение ей показалось, что она видит Москву XXI века – небоскребы, машины, сияющие витрины. Но всё это казалось таким далеким, чужим, словно кадры из фильма, не имеющие отношения к реальной жизни.

– Прощай, Александра, – прошептала она. – Ты осталась в прошлом.

Она закрыла шкатулку и отнесла её на чердак, где та затерялась среди других старых вещей.

В её новой жизни, в которой она стала Елизаветой не только телом, но и душой, не было места для эгоистичной, пустой Александры. Здесь, в XIX веке, она нашла то, что никогда не смогла бы обрести в мире гламура и фальшивых ценностей – настоящую любовь, семью и смысл существования.

И много лет спустя, когда её внуки нашли на чердаке странную шкатулку со старым серебряным зеркальцем, она лишь загадочно улыбалась, так и не рассказав им удивительную историю своего преображения. Некоторые тайны должны оставаться тайнами, а некоторые уроки каждый должен усвоить сам.