Текст книги "Сердце моё"
Автор книги: Мануэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
–А еще я стихи сочиняю, пою немного...– дрожащий голос девчонки продолжал перечислять умения. Стеллина работа. Она ее как своё лучшее творение лепит. Не зря же педагогом оттарабанила двадцать лет.
–Угу– вырвалось у меня машинально. Ебать я умею поддержать разговор. Тот ещё собеседник. Да и эта девчонка действует на нервы– трясется как осиновый лист, я ее съем, что ли? Алёнка бы на ее месте меня уже раз сто спровоцировать на ругань попыталась или вывести из себя, а эта...мышка.
Злясь на себя, на девчонку, на долбаный ужин и жизнь, что иногда поворачивается к тебе задом, заставляя играть по её извращенным правилам, резко встал:
–Мне пора ...Приятно было познакомиться, Лера.
Я буквально кожей чувствовал, как с облегчением вздохнула темноволосая пигалица. Естественно, в мои 30 я кажусь ей старым скучным хреном, перед которым с какого-то перепугу нужно распинаться своими несуществующими, я уверен, талантами.
****
Наши последующие встречи проходили не лучше – я то нес ерунду невпопад, то молчал как рыба. Девчонка нервничала, тушевалась. Пару раз мы выбирались в город, где ходили в кино или на аттракционы. Но она лишь испуганно смотрела на меня своими огромными глазами, а я, сидя рядом, закрывал глаза, мечтая услышать стук любимого сердца, не видя ту , совершенно чужую, оболочку, в которой оно теперь бьётся.
С вялой улыбкой принимал ее картины, ловил полные испуга и чего-то, отдаленно похожего на восхищение, взгляды, пытался балансировать на грани вежливого интереса и одобрения, но как же она меня раздражала. Раздражала одним своим существованием! И, видимо, девчонка это чувствовала. Боясь до чертиков, трепеща от одного моего присутствия.
А нервировать ту, что ежедневно пьет горстями медикаменты, было как минимум неправильно.
Полгода гребаного театра абсурда, неловкости, моей злости и вымученных эмоций со стороны Леры.
После очередной такой идиотской встречи, где мы всей дружной семьей восторженных идиотов поперлись в зоопарк, а Лера расплакалась дважды– сперва от моего едкого замечания по поводу ее поведения, потом– при виде измученного и изможденного слона, над которым я тут же обязан был взять шефство, я плюнул на всё, поддавшись на уговоры Сокола, и улетел в Америку, налаживать бизнес лично. Нахуй мне этот детский сад!? Подрастёт – решим.
Под пару бокалов бренди в один из холодных осенних вечером мы с ним пришли к мнению, что нужно оставить девчонку в покое. Пока что я лишь треплю ей и себе нервы. Она боится всего, у нее нет и не может быть своего мнения. Вот подрастет– тогда и поговорим. Я расскажу ей правду, предложу помощь и поддержку на всю жизнь. Ей , ее детям, внукам. Взамен...взамен только позволить мне быть рядом. Этакий п...здануто-эксцентричный богатый дядюшка. Хоть она меня и бесит конкретно... Но выхода нет у каждого из нас. У меня его не стало с того момента, как этой малолетке пересадили сердце моей жены, а ей...ей я его просто не предоставлю.
News
Спустя 5 лет:
Святослав:
18-летие Леры я пропустил. И хоть подарком был дорогой комплект от Картье, но всё равно я ощущал себя предателем. Вот тебе и " всегда буду рядом".
Правда, с другой стороны, наше общение налаживалось– ее звонки мне становились чаще, чему я был несказанно рад– иногда мы болтали по телефону почти час. Она весело щебетала мне о своих успехах в школе или плакалась о мелких проблемах, а я как старый добрый дядюшка выслушивал, давал советы, хвалил или сопереживал. По скайпу созванивались пару раз, в самом начале, но я всегда чувствовал себя при этом извращенцем, что названивает ребенку. Поэтому такое общение быстро сошло на нет. А вот её звонков, признаюсь, ждал, затаив дыхание от каждой телефонной мелодии. Иногда она поражала меня глубиной рассуждений, иногда– злила до невозможности всё еще детской наивностью. Но равнодушным точно не оставляла.
Мне даже начал нравиться такой формат – я не любил навязчивых людей, а Лера словно бы понимала это, и особо не лезла ни в жизнь, ни в душу. Да и нафига бы я ей сдался – даже мои деньги не привлекали её. Подарки, что я старался выбирать только самые лучшие, дорогие, удастаивались лишь короткого " спасибо". Зато, описывая, в какое красивое место ездили на экскурсию с классом элитной гимназии, где она училась, могла, захлебываясь от восторга, трещать минутами.
Несколько раз я отправлял к Тумановым водителя – забрать какую-то средней руки вышивку, картину или открытку, что стабильно делала мне в подарок на день рождения или Новый год Лера. Мелочь? Нет, я даже едва не прослезился, когда Сокол показывал мне все эти богатства по видео. Приятно, мать его.
Пару раз впрягал Соколова, когда в школе её обижали, а Стелла со своей врождённой интеллигентностью не могла разобраться, приходя к директору. После визита Алексея со своими бойцами Лера в течение недели обрела статус самой популярной девочки в классе.
Школу она закончила с одной четверкой, медаль серебряную в дом принесла. Я в тот вечер с дрожью в голосе поздравил Тумановых, а сам сел перебирать наши с женой фото, приговаривая как придурок, что Алена была бы счастлива, как эта малышка использует её сердце. Не зря живет.
В этот вечер и глупая ошибка врачей показалась мне перстом судьбы – она подарила жизнь и Лере, и мне. Новую, почти счастливую жизнь.
Институт я выбрал за неё – метания от " хочу быть педагогом как Стелла, помогать деткам" до " точно хочу стать врачом, лечить людей" мне порядком поднадоели. Да и место ей давно уже выделил, у себя. Под присмотром.
****
Лера поражала не только своей наивностью, но и добротой– много раз она просила меня помочь её детдомовским подружкам. Я-то был уверен, что все знакомства с ними оборвала, выбившись " в люди", ан нет. С упрямой периодичностью то и дело просила помочь какой-то очередной бедняжке. Я, хоть и понимал, что Леркой пользуются ( Алена, к примеру, сразу общение со всеми из детского дома прекратила, едва за меня вышла. И меня упрекала в дружбе с Соколом– бесил он ее мордой своей пролетарской, да и просто " не тот уровень", как любила она говаривать), но исполнял все просьбы, лишь бы не нервировать лишний раз. Да и просила Лера, надо сказать, действительно нужное: кому-то квартиру не давали, обманывая; кто-то влез в темные делишки по работе, от глупости и наивности – надо было словечко замолвить Соколу за несчастного; кто-то повторял сценарий родителей – спивался, едва вышел из школьного двора. Паре таких я сразу же после разговорах с Лерой оплатил рехаб, даже сам не замечая того, как ловко подсадила меня на благотворительность эта ушлая малышка .
В учебе Лера делала успехи. На первом курсе она вошла в тройку самых успешных студентов, а я, как долбаная мамочка, носился с этой новостью весь день по офису, заставляя сотрудников, вытянув лица в недоумении, поздравлять меня и " эту девушку", не ясно, кем мне приходившуюся.
Порой в мечтах, зависнув на переговорах или глядя на то, как одевается очередная любительница силикона и моих денег, представлял себя убеленным сединами стариком. Рядом – Лера, ее дети, внуки. Муж, конечно. Самый лучший– свою девочку я отдам только в самые лучшие руки.
"Ну, пздц, Соболь ты точно мамочкой стал"– долго ржал в трубку Леха, один раз услышав от меня размышления такого рода.
****
Лера:
–Ты серьезно? Так ...так нельзя... это же...– Лера едва могла говорить от сбивающегося дыхания. Обалдеть. Свят подарил ей машину на двадцатилетие. Порше Панамера! И пускай она даже не умела водить, но сам образ – блестящий новенький автомобиль с огромным зеленым бантом ( помнил и любимый её цвет!) на крыше– всё ещё стоял перед глазами, хоть она уже почти день провела то в ней, то рядом. Подруги восхищённо ахали, фотографируясь рядом с машиной.
–Можно, Валерия. Первый юбилей– дело серьёзное– усмехнулся в трубку Святослав– Завтра позвонит Алексей, он отвезет тебя в автошколу, оформитесь. Учить будут приезжать к тебе домой.
–Я ... Хорошо...Я тебе там фото отправила, с праздника – затаив дыхание, ждала ответа.
–Да. Я гляну чуть позже– стандартный ответ. Не глянет. Он никогда не смотрел ни фото, ни того, что она передавала ему. Вообще, его странное отношение к ней напоминало игру " жарко-холодно"– то отталкивал, то притягивал.
Едва увидев его впервые, Лера потеряла дар речи – таким родным он ей показался. Весь вечер не покидало ощущение, словно она уже была знакома с ним. А, может, виной тому была красивая холодная внешность– мощная фигура человека, что явно привык следить за собой, жесткие мужские черты лица, слегка смягчавшиеся редкой полуулыбкой. Особенно, почему-то, выделила большие сильные руки и взгляд, что будто прожигал насквозь. Аура силы и власти вокруг него казалась осязаемой. И та холодность, легкая небрежность , с которыми он общался с людьми, заставляли желать всеми способами привлечь его внимание, стать интересной, вызвать хоть подобие улыбки на суровом лице.
На какие-то пару минут пришла глупая мысль– а что, если эти руки, которыми она так любовалась, сойдутся на ее талии. Крепко, но в то же время нежно, станут ласкать...
Щеки тут же обожгло огнём, вилка со звоном выпала из рук, и весь вечер она просидела, сгорая со стыда и отвечая невпопад. И несказанно обрадовалась, когда Святослав засобирался домой.
Дальнейшие шесть месяцев, в течение которых он навещал ее время от времени, были не лучше– она то смущалась в его присутствии, нервничала, то погружалась в мир глупых девичьих грез, где Святослав– никакой не " дядя", а любимый человек. Где он видит в ней не угловатого нескладного подростка, а красивую женщину. Не усмехается в ответ на ее наивные вопросы, а с интересом слушает всё, что она говорит...
А потом....потом он улетел. И мир словно опустел, словно все краски жизни разом исчезли. Рисование она забросила сразу же. Да и зачем? Свят несколько раз присылал этого мордоворота, Соколова, забрать картины. Но сам даже не мог ответить, что же на них было изображено.
Переболела этой детской влюбленностью Лера не так быстро, как хотелось бы. Пару лет ушло на то, чтобы оставить все мечты, жить реальностью. Но так даже лучше – чувства, перекипев, трансформировались в глубокую благодарность и привязанность. К тому же Соболев никогда теперь не осуждал, не упрекал. Словно смирился с тем, что она больше не ребенок. Не навязывал жестко своё мнение, в отличие от опекунов, что на один манер заладили о поступлении в юридический– и-таки добились своего.
Святославу, а не Стелле с Эдуардом, она могла без боязни рассказать какую-то глупую мечту или поделиться планами на выходные. Он стал своеобразной службой психологической разгрузки по телефону.
*****
Святослав:
Большим пальцем я поглаживал фото жены, где совсем еще юная, пухлая и счастливая Аленка на пикнике сидит рядом со мной. В ее руках ветка с жареной картошкой и бутылка с газировкой. Я сижу рядом, улыбаясь во весь рот, показываю класс в камеру. Вокруг – ребята из нашей группы, тоже щерят лица в улыбках ....Какие мы были счастливые... беззаботные...
–Свят, ну ты скоро? Я заскучала – очередная жадная до денег силиконовая кукла, которыми я пытался хоть временно заглушить ту боль одиночества, что постоянно грызла изнутри, доводя до сумасшествия, недовольно насупилась, появившись в дверях.
–Едь домой, Ана, я сегодня не в настроении. Водитель отвезет тебя.
–Свят? Ты чего? – сексуально покачивая бедрами двинулась она ко мне, перерассчитав своё женское обаяние. Сбрасывая тонкий халатик, остается в чем мать родила. Призывно глядя на меня, начинает водить по своему телу руками. А меня словно током простреливает – так любила делать Алена. Так должна сейчас была делать она, а не эта блондинистая курица с мозгом размером с грецкий орех
–Едь домой, мать твою! – рычу я. Она испуганно отшатывается, едва не упав с высоких каблуков. Но тут же находится – хватает с пола халатик, наспех накинув его, и цокает к выходу.
Умница. Понятливая. Хоть и не с первого раза, но и не за ум выбирал – за ненавязчивость и готовность ублажить в постели. И не только в ней– на любой поверхности, горизонтальной или вертикальной. Умения Аны в этом плане с лихвой компенсировали отсутствие ума и даже отблеска чувств, эмоций. Но, правда, ненадолго – кроме секса от нее не было никакого толку. Заглядывать в глаза, предвосхищать желания, улыбаться невпопад и мило поддакивать– весь этот ее набор профессиональной шлюхи подвешивал, делая ее похожей на породистую собачку, готовую ради хозяина на всё.
Так, успокойся! Она не виновата в твоем херовом настроении!
Перевожу внушительную сумму на банковский счет Аны, отчего из коридора доносится сперва пищание мобильника, а потом её удивлённое " спасибо".
Слышу, как дверь за ней захлопывается. И вот я снова один. Один, мать твою! Пора возвращаться – с тем неудавшимся покушением на меня разобрался, ниточки вели далеко наверх. Парочка масштабных ответных действий– и вот мы уже подписали несколько крупных, выгодных лишь мне контрактов. Будут еще попытки– пущу их по миру. Но вряд ли они теперь рискнут.
Об обещании, данном Алёне, всегда быть рядом, я помнил. И думал, как это организовать. Думал каждый день, понимая, что чем больше тяну – тем больше отдаляюсь от Леры. У нее появляется своя жизнь. А теперь и повод был– через несколько дней Лере 21, совершеннолетняя по меркам Запада. Да и Стелла позвонила сама, что на неё совсем непохоже. Дрожащим голосом просила приехать, поговорить. Срочно приехать.
Наверно, опять накрутила себя– привязавшись к девчонке, стала жить её жизнью, забросив свою. Хоть и я, и муж не раз пеняли ей за это.
Я решил сделать сюрприз Лере– заехать за ней в универ. Поэтому после приземления приказал водителю поменять маршрут. Тут же набрал Соколу, которого попросил уточнить все детали– сам я все больше доверял Тумановым, что стали считать Леру родной. Выбор школы, затем института. Я ограничивался лишь переводами.
–Ты знаешь, че....она как бы ..получается– мямлил в трубку Сокол, но я оборвал– времени на дамские ужимки не было.
–Сокол, говори как есть, я уже почти на месте.
–Да она по документам отчислилась, почти год назад.
–Чтооо?– сказать, что я охуел...Это как? Тумановы, сука!? Это они парили мне мозги, а сами запустили ребёнка?! Уже и не ребенка даже. Что происходит? Выходит, всё, что Стелла красиво причесывала мне и про учебу, и про успехи– враньё?
–Да, она не учится уже почти год– повторил, словно умственно отсталому, Сокол.
–Какого хера? – я все еще не мог поверить услышанному.
–Ну да– раздалось укоряющее на том конце трубки– Ты же сам сказал, что хватит за ней таскаться. Я и снял своих парней.
–Сука! Я к Тумановым, мне нужно пару твоих ребят– посадим этих блаженных всех вместе, поспрашиваем, чего это моя драгоценная племяшка решила жизнь свою просрать?
–Тут такое дело...– вновь замялся Сокол– она там тоже не живёт. Давно уже... Года полтора...
П...здец. Занавес.
****
Happy birthday
Валерия:
–Лерка! – Тоня бросилась мне на шею, а я, захлебываясь слезами, похлопывала ее по спине– спасибо, что п-пр-пригласила.
–Тонь, Тонь. Ну ты чего, все хорошо– шмыгала носом я, пытаясь успокоить подругу.
–Да, да...– всё еще дрожавшим голосом произнесла Тоня, отстраняясь– тут вот это... тебе – протянув мне коробку в ярко-синей с розовыми медведями упаковке.
–Спасибо, пойдем, все заждались уже– смахнув слезы, проводила Тоню в комнату, где уже, за накрытым столом, сидели ребята.
–Это моя подруга, Тоня– представила всем ... пустое место подле себя.
–Гуля!– взвигнув, Тоня бросилась теперь уже к Гуле, что недовольно поморщилась при виде подруги, но обняла в ответ.
Я же, отложив подарок к небольшой стопке уже подаренных на стареньком трюмо, улыбнулась:
–Ну, давайте праздновать?
Миша, мой однокурсник, и, если у кого-то из нас хватит смелости сегодня признать обоюдную симпатию– мой будущий парень, тут же схватил бокал шампанского, поднял бокал:
–Поздравляем с днём рождения, так сказать, юбилеем. Желаем всегда быть такой...– он занервничал, замявшись, отчего милые ямочки на его щеках стали ещё заметнее.
–Да " горько" уже– пробасил двоечник Пашка, главный по юмору в нашей группе. Все вокруг засмеялись, поднимая бокалы.
–Спасибо– краем глаза зацепила Гулю. Насупилась, но в бокале сок, а выздоровление идёт полным ходом– Гуль? – подняла бокал в её сторону, улыбнувшись. Она кисло улыбнулась в ответ, отпивая из своего.
****
–А вот смотрите, нет здесь ничего – громогласно объявил Пашка, повторяя фокус с исчезновением монеты на бис. Всеобщие ахи и вздохи польстили начинающему фокуснику:
–Это ещё мелочи, а сейчас я открою вам самый страшный секрет одного румынского графа– замогильным голосом стал вещать он– для этого мне потребуется доброволец– он обвел взглядом всех, остановившись на давно нравившейся ему отличнице, Эмилии Семёновой– вот, например, эта юная дева...
Шум в прихожей заставил меня отвлечься от представления – кто-то еще пришёл? Но больше никого не ожидали. Гуля!
–Стой– поймала её почти у выхода– ты куда?
Гуля, одетая в уличную одежду, огрызнулась, прислонившись к косяку:
–Воздухом подышать, или тоже, нельзя ?! Охрану натравишь свою !?
–Гуль, ну зачем ты так? – меня и саму порядком утомили перепады её настроения, но цель была важнее всего. Вытащить подругу из этого ада. Подарить ей жизнь. Так, как когда-то подарили её мне. Сорвав три с половиной курса реабилитации от наркозависимости, Гуля должна была находиться под присмотром в ожидании следующего. В клинику ложиться она наотрез отказывалась, хоть и не употребляла ничего сильнодействующего уже несколько месяцев. Мы договорились с ней– я буду рядом. Не дам сорваться. Но быть строгой мамой для взрослой девушки становилось всё тяжелее.
–Как?! Как, Лера?! Тебе не надоело играть ебаную мать-Терезу? Думаешь, сама стала богатенькой куклой– И нас, убогих, до своего уровня поднимешь? – со злостью прошипела она, стряхивая мою руку с плеча– иди, празднуй. Я покурить просто – не дожидаясь ответа, вышла из квартиры, что я снимала нам обоим, направляя туда все заработанные за заказы картин и карманные деньги.
Оперевшись спиной о стену, постояла несколько минут в тишине, приходя в себя.
–Эй, Лер, ты чего?– раздался Мишин голос позади. Обернувшись, словно ангела увидела – светловолосый, улыбчивый, голубоглазый. Мечта любой девчонки.
–Пойдем, а то все тебя потеряли уже?– он ждал моего ответа, улыбаясь.
–Хорошо, я только Гулю дождусь – потерялась в его улыбке, тая как снег весной.
–Ну ты всерьез за неё прям взялась. Ладно, жду тебя, мы сюрприз подготовили. Перед клубом, а то там негде будет развернуться – таинственно округлил глаза, уходя в зал, откуда доносился смех.
Гуля зашла обратно, мазнув по мне кислым взглядом:
–Ты тут ещё? – сухо констатировала факт, обходя меня– мне надо отъехать– стала нервно перебирать что -то внутри сумки.
–Тебя ждала– не стала поддаваться на ее провокацию, зная подругу наизусть– какие-то проблемы?
–Нет, говорю же, мне надо отъехать. Вернусь через час.
–Хорошо, я позвоню Роману, пускай поедет с тобой
–Ты задолбала!– не выдержала Гуля, повернувшись – Я что, ребенок?! Я сказала тебе– я завязала! Не надо мне твоих долбаных охранничков. Пускай за тобой, таким золотком, следят– чтою не украли! Нравится самоутверждаться засчет нас? Играть в Пигмалиона? Да пошла ты! Ненавижу тебя!
Схватив пальто, Гуля пулей выбежала из прихожей, даже не переодев тапки. Я рванула следом, но тут же ощутила на своем плече крепкую мужскую руку:
–Не нужно– Миша сочувствующе смотрел на меня. Боже, он все слышал. Пылая со стыда, обводила взглядом край старенького плинтуса, не решаясь поднять глаза.
–Дай ей успокоиться. Остынет– и поговорите– он нежно поднял мой подбородок пальцами, глядя прямо на меня, отчего мои ноги сделались будто ватными, а внизу живота разлилось томительное тепло– нужно ведь не только кнут использовать, но и пряник– усмехнулся.
Да, пряник. Сладкий, как твои губы– предательские мысли опережали чувства– невольно облизнув губы, перевела взгляд на его полный чувственный рот. И Миша не заставил себя ждать– обхватив одной рукой меня за талию, он нежно поцеловал меня. Словно сотни маленьких фейерверков взрывались перед моими глазами, я тонула в нежности этого поцелуя, растворяясь без остатка.
–Опа.... пардон – послышался пьяный смешок, а затем шаги в обратную от коридора сторону. Я отпрянула от Миши, но он удержал:
–Все хорошо. Пойдем праздновать– прижался он губами к моему виску– а потом нам нужно будет поговорить.
"Нам нужно будет поговорить"– это мысль звенела в моей голове весь вечер, наполняя предвкушением счастья. Я знала, что он хочет предложить мне встречаться. Но само ощущение ожидания, волнение – о, это просто убойный микс из чувств
****
–Прости, пожалуйста, я всегда тебя любила. Ты– моя единственная подруга, ближе, чем сестра – плакала в трубку Гуля. А это означало лишь одно– она опять сорвалась! Снова! Слезы сами собой потекли из глаз – все бесполезно. Сколько раз мы ругались с родными, что не понимали моего стремления помочь, осуждали. Уговаривали отдать все на откуп профессионалам, специалистам. Напоминали, что пока человек сам не захочет, ничего не изменится.
–Слышь, красавица. Харэ трепаться, иди сюда– раздались на том конце грубые мужские голоса.
–Ты где? Я сейчас вызову такси ....-опасность для Гули заключалась не только в зависимости, но и в тех компаниях, у которых она брала эту дрянь.
–Никуда она не поедет – раздался в трубке пьяный мужской голос– А хочешь– присоединяйся к нам, клуб " Ракета", Полярная 16....Давай, конфетка, чао– короткие гудки....
Времени на раздумья не было. Пока не случилось худшее, нужно действовать. Позвонила Роману, охраннику, но он был вне зоны. Отправила СМС, где я. А сама бросилась к машине– я не пью вообще, поэтому даже в свой день рождения подрабатывала водителем для друзей.
Пока они празднуют, быстро съезжу, заберу Гулю Возможно, Роман успеет нас там перехватить, ему и отдам на поруки. Да и всяко– с охраной безопаснее.
" Ракета" оказался не клубом, а районной алко– забегаловкой. Пьяные лица как по команде вскинулись от бара и бильярдных столов, когда я вошла. В коротком платье из серебристых пайеток я смотрелась здесь чужеродно. Повернутые мне вслед головы и свист были тому подтверждением.
Гули нигде не было. Это шутка? Или я не успела. Но тут из небольшой двери у барной стойки выглянул высокий темноволосый парень в растянутом свитере и черных джинсах:
–Это ты -Лера– осклабился он, лапая меня взглядом.
–Да, я. Где Гуля?– решила сразу перейти к делу.
–Пойдем– кивнул он на дверь, заходя внутрь. С мгновение поколебавшись, последовала за ним. Длинный полутемный коридор, несколько дверей по правую и левую сторону. Кажется, помещение по ту сторону зала было гораздо больше него самого. Тусклый свет синих ламп, мигая, освещал путь. Мне стало немного страшно, но я успокоила себя– забираю Гулю и уезжаю. Да и Роман должен с минуты на минуту быть, скорее всего. По крайней мере, я очень на это надеялась. Наконец, мой провожатый открыл большую дверь в конце коридора, и посторонился, пропуская меня вперед.
В небольшом помещении было накурено. На диване перед низеньким столиком сидело трое парней, неподалеку на кожаном кресле развалился четвертый, светловолосый, с наглым взглядом. Гули нигде не было видно. Я занервничала:
–Гуля сейчас подойдет, не волнуйся. Мы только с виду такие страшные – начал светловолосый – садись, подожди.
Не зная, верить ли им, всё же присела.
–Говорят, днюха у тебя сегодня?– пытливо продолжал изучать меня взглядом блондин. В ответ на мой утвердительный кивок, оскалился в улыбке – Че, поздравляем. Правда, пацаны?
Те грубо засмеялись в ответ, кивая головами. Липкие щупальца страха поползли вдоль позвоночника:
–Я наверно.... пойду.... скажите, что я на улице жду её. В машине – попыталась было встать, но тут же меня удержали несколько рук, стараясь ухватить за грудь или огладить бедра.
–Не, ты че. Кто ж уходит со своего праздника? Мы ж только начали....
****
–На, держи– это бонус за подгон– маленький юркий тип передал пакетик с белыми кристалликами Гуле, что пьяно стряхивала пепел с сигареты.
–С ней точно всё будет хорошо? – заплетающимся языком спросила, теряясь между реальностью и наступающим кайфом.
–А кому с нами плохо было?– ухмыльнулся тип, и тут же посерьёзнел– но смотри– ляпнешь что, вон там– кивнул он на мусорку– по частям найдут, усекла?
Гуля кивнула, ощущая, как голова становится невесомой, а ноги отрываются от земли. Заметив ее остекленевший взгляд, тип оглянулся по сторонам, проверил отсутствие камер наверху, а затем придвинулся к ней поближе:
–У меня тут еще с собой есть, хочешь?
Гуля вновь кивнула, пытаясь стряхнуть оцепенение.
–Хорошая девочка, пойдем в машину, я тут недалеко парканулся. Поработаешь ротиком– отблагодарю– он помахал перед ее носом ещё одним маленьким прозрачным пакетиком, направившись к машине.
И Гуля послушно поплелась следом.
***
"Пей давай, сучка!"
"Да нос ей, нах..й, зажми и всё!"
Громкие голоса доносились будто откуда-то издалека, вызывая головную боль. Реальность плыла перед глазами – вместо мужского лица, нависавшего надо мной, мне мерещился волчий оскал. Узкие красные щелочки глаз, длинные острые зубы, с которых капала слюна, черная взлохмаченная шерсть...На задворках угасающего сознания мелькнуло воспоминание– такой волк был вышит на джинсовой безрукавке одного из уродов.
" Давай, тут вот подпись поставь".
Я послушно, безвольно, словно сломанная кукла, выполняла всё, что от меня требуют.
"молодец, хорошая девочка" – меня больно потрепала по щеке чья-то холодная рука.
"Ну, кто первым будет, парни?"– раздалось пьяное. Гул в ушах усилился, будто огромный самолет, нависая, кружил надо мной. Сердце учащенно забилось– всё, умираю. О нежелательности любого вида сильных эмоций все годы дружно твердили врачи и опекуны. Поэтому Стелла так плакала, когда я решила жить отдельно, с Гулей.
Боже, Гуля! Где она, что с ней?!
Но тут меня подхватив на руки, куда-то понесли. Умом я понимала, что должна сопротивляться, сражаться. Я понимала, что сейчас произойдет непоправимое....а телом...я была не то, что обездвижена– я словно откуда-то сверху наблюдала за всем происходящим, паря в легкости и расслабленности. Эмоции притупились, но сердце все равно продолжало неистово биться, раненой, пойманной в силки, птицей.
The man
Святослав:
Я смотрел на Валерию. Такую тоненькую, бледную. Кажущуюся неестественно маленькой на этой огромной медицинской кровати. Кожа прозрачная, вся в синих прожилках вен, утыканных иглами капельниц. Волосы заплетены в длинную косу, ну прям херувимчик, сука! Кто бы ни взглянул– ни за что не поверил бы, что перед ним – наркоманка со стажем. Да ещё и собой приторговывающая за эту херню!
Я смотрел – и чувствовал почти вселенскую ненависть. Будто вся злость мира в этот момент сконцентрировалась во мне, грозя выплеснуться в любую минуту.
Свернуть бы эту тонкую шейку своими руками!
"Чертова шлюха! Стерва! Дешёвка!" – не подбирало эпитетов бушующее подсознание.
Чего ей не хватало?! Хоть я и сам был детдомовским, но сейчас почти разделял раньше ненавидимое мной мнение о генах. "Кровь-не вода"– говорили люди, недовольно качая головами. Люди, что не знали своей родословной и до второго колена, но смели утверждать, верить, что вот они– достойные и чудесные, а " эти детдомовские"– сплошь будущие преступники и шантрапа.
Я до сих пор помню, как к нам в детский дом однажды приезжали спонсоры. Старый полный бизнесмен с огромным трясущимся животом и двумя подбородками и его молоденькая жена, как по классике жанра– силиконовая блондинка в ярком красном костюме. Женщина лишь недовольно морщила нос при виде детей, но тут же ощеривалась в лицемерной улыбке, стоило заработать вспышке фотокамер – их " тайное спонсорство" приехали запечатлеть аж 4 личных фотографа. Которых глупая дамочка, шипя, распекала полушепотом, если те посмели её снять " с нерабочей стороны". А ещё сообщала всем и каждому, что они с мужем жертвуют и много не просто так– хотят, чтобы и их Бог " ребеночком наградил". На вопрос одного из преподавателей, почему они не хотят усыновить ребенка, блондинка скривилась словно съела целый лимон без сахара, а её боров-муженёк пустился в пространные рассуждения о том, что никогда не решится взять кого-то чужого. " Гены– штука серьезная"– вещал он-" А вдруг алкаши родители? Шизики? Потом всплывет-оно мне надо?".
Наша воспитательница дала мне и еще нескольким мальчишкам поручение – отнести в кабинет директора часть подарков, предназначавшихся ей лично.
"-Если она занята со спонсорами – не ломитесь, дождитесь, пока освободится"– напутствовала нас Юлия Сергеевна, воспитательница.
Занятием со спонсорами оказалась банальная пьянка– сквозь приоткрытую дверь всё было слышно.
И как по мере опьянения боров становился всё агрессивнее, и как нападал на жену, упрекая в том, что это она неспособна родить, а от бывших любовниц и жён у него куча детей. И что он подобрал её в притоне, где она " ноги раздвигала перед каждым встречным за деньги– и с радостью туда вернёт её обратно". И как, разойдясь от ее тихих ответов, ударил, а потом – еще раз, и как в страхе визжала всегда казавшаяся такой невозмутимой Тамара Степанова, директор....
Уносила его совсем в невменяемом состоянии его охрана, а следом прихрамывала женушка, стыдливо завесив рабочую сторону копной обесцвеченных волос.....
Но эта?! Ей дали всё – новую жизнь, сердце, деньги, заботу. Разве не я волновался о ее будущем больше нее самой? Разве не Стелла обожала и носилась с ней? И разве не она рыдает сейчас у дверей реанимации? Я велел не впускать их с Эдуардом, к черту пошли! Если бы они не побоялись сказать мне с самого начала, что происходило....
Мой взгляд коснулся тонкого шрама на её груди, едва прикрытой тонкой тканью больничной рубашки. Ненавижу! Сука! Я отдал тебе самое ценное, а ты похерила всё.
"Теперь всё зависит не от нас"– многозначительно кивнул наверх врач– " организм молодой, должен выдержать, но..."
Я мерил палату шагами– что?! Что, мать твою, мотивировало отнюдь не бедную девочку из достойной семьи, свалить из дома, употреблять наркоту, отдать машину в качестве оплаты за неё. Сокол предоставил мне выписки со счета ее подружки– не раз она переводила нехилые суммы в рехабы. А деньги? Деньги переводились аккурат со счета некой " Таловой Валерии". Тайно лечилась? Что ж не до конца?!
Настораживали и другие суммы, переводимые ею явно за дурь. Она плотно сидела. Давно. Весь этот гребаный год– так точно!
