Текст книги "Мой муж меня не заказывал (СИ)"

Автор книги: Лизирин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Его Высочество, кронпринц Эйден.

Он вышел. Высокий. Светловолосый. Собранный.

Лицо – слишком правильное, слишком спокойное, как у человека, которого с детства учили держать на себе не просто взгляд зала, а взгляд целого королевства. Двигался он уверенно, без спешки, и в каждом шаге было то особое качество, которое не купишь ни воспитанием, ни красивым костюмом: ощущение, что пространство само заранее освобождает тебе дорогу.

И в ту секунду, когда он поднял глаза, всё внутри меня оборвалось.

Нет.

Не так.

Не оборвалось.

Сдвинулось.

Будто до этого момента во мне существовала какая-то едва заметная, тихая трещина, о которой я и сама не знала. И вот теперь, от одного взгляда, от одного короткого, невозможного столкновения глаз, сквозь эту трещину вдруг хлынуло что-то такое, что я не могла объяснить ни разумом, ни памятью.

Я знала его.

Не знала.

Но… знала.

Сердце пропустило удар. Дыхание сбилось. По коже прошёл холодок, не страшный, а оглушающе ясный, и в груди появилось ощущение, которое невозможно было ни назвать, ни оттолкнуть.

Не интерес. Не восхищение. Не влечение.

Что-то родное. Потерянное...

Как будто я много лет жила с тихой, постоянной пустотой внутри, даже не осознавая её, и вдруг на другом конце зала увидела именно то, чего всё это время не хватало.

Он тоже замер. Совсем чуть-чуть.

Настолько, что любой придворный, не знающий, куда смотреть, этого бы не заметил.

Но я заметила.

Взгляд Эйдена задержался на мне дольше, чем следовало. Не на платье, не на украшениях – на мне. И в его спокойствии на мгновение мелькнуло то же самое, что чувствовала я: короткий, почти болезненный сбой, как будто перед ним внезапно возникло что-то невозможное, но до странного правильное.

Потом всё исчезло.

Лицо его снова стало тем, каким и должно было быть на глазах у двора.

Кронпринц. Наследник. Собранная, прекрасная маска власти.

Но того мгновения было достаточно.

Более чем.

Я не поняла, как напряглась рядом рука Диона, пока не почувствовала это кожей. Его пальцы чуть крепче легли на мой локоть, не грубо, не собственнически, но так, будто он тоже уловил этот странный обмен взглядами и, разумеется, истолковал его самым удобным для себя образом.

Конечно. Что ещё он мог подумать.

Я не отвела глаз сразу. И Эйден тоже.

Между нами не было ничего, кроме расстояния, музыки, света, людей и невозможной, необъяснимой уверенности в том, что это не случайность.

Потом он двинулся дальше. И только тогда я вдохнула по-настоящему.

Зал снова ожил. Шум вернулся. Голоса, движение, шорох ткани.

Музыка начала подниматься из-под потолка, как будто ничего не произошло.

Только всё уже произошло.

– Вам нехорошо? – тихо спросил Дион, и в его голосе не было нежности, но было внимание. Осторожное, настороженное, почти жёсткое.

Я медленно повернула голову к нему.

– Нет, – ответила я. – Наоборот.

Он смотрел на меня так, будто хотел спросить что-то ещё. Не о моём самочувствии. О другом. О том, что именно только что промелькнуло между мной и кронпринцем и почему ему это, похоже, совершенно не понравилось.

Но он промолчал.

И это было даже лучше.

Потому что я сама пока не знала ответа.

Глава 13

Глава 13

Музыка вернулась в зал так, будто ничего не произошло.

Будто только что не было этого взгляда, который прошёл сквозь меня, оставив после себя странную, почти болезненную ясность, как если бы кто-то тихо постучал изнутри и напомнил о том, что я давно не проверяла. Люди снова заговорили, задвигались, зашуршали тканями и голосами, и всё вокруг вновь стало тем, чем и должно было быть – балом, где каждый играет свою роль, где каждая улыбка имеет цену, а каждый шаг может стать ошибкой.

Я вдохнула медленно. Один раз. Потом второй. И заставила себя двигаться.

Рядом со мной уже оказался Лейрон.

– Полагаю, сейчас самое подходящее время, чтобы воспользоваться своей привилегией, – сказал он, протягивая мне руку, и в его голосе была та лёгкость, за которой обычно прячется очень внимательное наблюдение. – Пока вы окончательно не растворились в собственных мыслях и не оставили меня танцевать в одиночестве.

Я посмотрела на него. Он видел.

Не всё, конечно. Но достаточно.

– Я бы не стала лишать вас такого зрелища, – ответила я, вкладывая пальцы в его ладонь. – Это было бы жестоко.

Он усмехнулся и мягко повёл меня в центр зала, туда, где уже выстраивались пары.

Музыка подхватила нас почти сразу. Шаг. Поворот. Ритм.

Тело отозвалось легче, чем я ожидала. Урок с Грегором не прошёл зря, но дело было не только в нём. В этом движении было что-то, что я знала глубже, чем правила придворного танца. Не сами шаги – их форму, да, но не смысл. Смысл был другой, и он жил где-то под кожей, в памяти тела, в привычке двигаться так, будто пространство – это не препятствие, а продолжение тебя.

– Вы сейчас танцуете, – негромко сказал Лейрон, чуть склоняясь ко мне, – но думаете о чём-то, что явно не имеет ко мне никакого отношения. Это немного оскорбительно или мне стоит воспринимать это как комплимент?

Я едва заметно улыбнулась, продолжая движение.

– Зависит от того, насколько вы уверены в себе, лорд Варден. Некоторые люди считают, что их присутствие автоматически должно занимать все мысли окружающих.

– Я стараюсь не быть настолько самоуверенным. Это быстро становится утомительным даже для самого себя.

– Тогда воспринимайте это как… временное отвлечение. Ничего более.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– И всё же, – продолжил он мягче, – вы вошли в зал совершенно собранной, спокойной, почти равнодушной к тому, кто на вас смотрит, а затем на мгновение потеряли это состояние. Я не настолько слеп, чтобы не заметить разницы.

Я не ответила сразу. Сделала поворот. Шаг назад.

Его рука на моей спине была уверенной, но не давящей. Он вёл легко, как человек, привыкший контролировать ситуацию, но не нуждающийся в том, чтобы это доказывать каждую секунду.

– Вы наблюдательны, – сказала я наконец.

– Это часть моей работы.

– Тогда вам должно быть известно, что не все наблюдения требуют немедленного объяснения.

Он чуть приподнял бровь.

– И вы не собираетесь делиться?

– Не сегодня.

– Жаль. Я уже начал надеяться, что вы становитесь более… откровенной.

Я тихо усмехнулась.

– Не спешите разочаровываться. Я становлюсь более честной. Это не одно и то же.

Музыка усилилась, пары закружились быстрее, и в этот момент, на одном из поворотов, я снова увидела его.

Эйден.

Он стоял чуть в стороне, рядом с группой придворных, но его взгляд… его взгляд был направлен туда же, куда и раньше.

На меня.

В этот раз я была готова. Почти. И всё равно внутри что-то сжалось.

Не так резко, как в первый раз, но глубже. Осознаннее. Как будто между нами протянулась тонкая, невидимая нить, которую невозможно было увидеть, но невозможно было не чувствовать.

Я сбилась на долю секунды.

Совсем чуть-чуть. Но Лейрон это заметил.

– Осторожнее, – тихо сказал он, поддерживая меня на повороте. – Вы снова исчезаете.

– Простите, – ответила я, выравнивая шаг.

– Не извиняйтесь. Мне просто становится всё интереснее, что именно отвлекает вас настолько сильно, что вы готовы пожертвовать идеальным танцем.

Я посмотрела на него.

– Возможно, когда-нибудь вы узнаете.

– Надеюсь, это случится до того, как я окончательно потеряю терпение.

– Вы производите впечатление человека, у которого его много.

– Вы переоцениваете мои добродетели.

Музыка начала стихать. Танец подходил к концу. Я сделала последний поворот, остановилась, и он отпустил мою руку, чуть склонив голову.

– Благодарю, леди Изель. Это было… неожиданно приятно.

– Взаимно, – ответила я.

Он отступил. И в тот же момент рядом оказался Дион. Как будто ждал.

– Теперь моя очередь, – сказал он.

Не вопрос. Не предложение. Факт.

Я посмотрела на него.

– Разумеется, милорд. Было бы странно, если бы вы решили уклониться от своей супружеской обязанности.

Он не ответил. Просто взял мою руку. И повёл.

С ним всё было иначе. Не мягче. Не жёстче. Просто… плотнее.

Как будто в этом танце было больше, чем движение. Больше, чем музыка. Больше, чем просто необходимость выглядеть красиво перед чужими глазами.

Его ладонь легла на мою талию увереннее, чем раньше. Не грубо. Но уже без той осторожной дистанции, которая была между нами до этого вечера. И я вдруг очень ясно почувствовала, насколько он близко.

Слишком близко, чтобы делать вид, что это ничего не значит.

– Вы сегодня слишком часто смотрите в сторону трона, – сказал он негромко, ведя меня в поворот.

Я подняла на него взгляд.

– А вы, значит, слишком внимательно это отслеживаете.

– Это моя работа.

– Следить за тем, куда я смотрю?

– Следить за тем, что может стать проблемой.

Я чуть наклонила голову.

– И я, по-вашему, сейчас проблема?

– Я пока не уверен.

Музыка мягко обтекала нас, движения становились плавнее, медленнее, и в этой замедленной близости было что-то почти опасное. Его дыхание, едва уловимое, касалось моей щеки, его пальцы на моей талии чувствовались слишком отчётливо, и я вдруг поняла, что между нами впервые нет той холодной стены, за которой можно было спрятаться.

– Вы изменились, – сказал он.

– Это мы уже обсуждали.

– Нет, – он чуть сильнее притянул меня на повороте, – не так. Я не понимаю, что именно изменилось.

Я посмотрела на него.

– И это вас раздражает?

– Это меня… не устраивает.

Я усмехнулась.

– Простите. Я не планировала согласовывать с вами свою личность.

– Вы моя жена.

– Формально.

– Этого достаточно.

– Для вас – возможно.

Он замолчал. На мгновение. Потом сказал тише:

– Вы смотрели на него.

Вот оно. Я не отвела взгляда.

– На кого?

– Не играйте со мной.

– Я и не играю.

Пауза. Музыка почти стихла.

– Вы смотрели на кронпринца так, будто… – он не договорил.

Я чуть приподняла бровь.

– Будто что?

Он сжал губы.

– Будто он вас интересует.

Я тихо выдохнула.

– А если бы это было так?

Его взгляд стал холоднее.

– Это было бы неразумно.

– С точки зрения кого?

– С точки зрения человека, который не хочет создавать себе проблем.

Я наклонилась чуть ближе.

– Тогда вам стоит начать волноваться, милорд. Я, как вы уже заметили, не всегда веду себя разумно.

Музыка закончилась. Мы остановились. Он отпустил меня не сразу. Всего на секунду позже, чем нужно. Но этого оказалось достаточно, чтобы я снова это заметила. И чтобы он, скорее всего, тоже.

Остаток вечера прошёл в странном, натянутом равновесии.

Мы двигались, говорили, улыбались, выполняли всё, что требовал от нас этот вечер, но внутри всё уже было не таким, как раньше. Я чувствовала на себе взгляды, ловила отголоски разговоров, замечала, как Лейрон время от времени возвращается взглядом ко мне, как другие мужчины становятся внимательнее, а женщины – холоднее.

И время от времени… я снова ощущала его.

Не взгляд даже. Присутствие. Где-то рядом.

Слишком близко, чтобы это было случайностью. Слишком далеко, чтобы это можно было объяснить.

Когда мы наконец вышли из зала, воздух снаружи показался холоднее и чище.

Карета ждала. Дион помог мне сесть. Снова эта рука. Снова это тепло. Снова эта странная, почти неуместная близость.

Он сел напротив. Дверца закрылась. Колёса тронулись.

Несколько секунд мы ехали молча. И в этой тишине уже не было ни вежливости, ни осторожности. Только напряжение.

Он наклонился чуть вперёд. И сказал тихо, но уже без привычной холодной дистанции:

– Что это было?

Я посмотрела на него. Он не отводил взгляда.

– Что именно?

Он выдохнул сквозь зубы.

– Не надо, – сказал он. – Не сейчас. Я видел. Я видел, как ты на него смотрела.

Тишина. И вот оно.

Он больше не говорил «вы».

Я почувствовала это почти физически.

– Ты хочешь сказать, что тебя это волнует? – тихо спросила я.

Он сжал пальцы.

– Я хочу понять, какого чёрта это было.

И в его голосе впервые за всё время не было ни идеального контроля, ни холодной вежливости. Только раздражение.

И что-то ещё. Гораздо более опасное.

Глава 14

Глава 14

Карета тронулась мягко, почти бесшумно, и на какое-то короткое, почти обманчивое мгновение мне показалось, будто всё, что произошло в зале, осталось там – под светом люстр, среди чужих взглядов, музыки и чужих эмоций, которые всегда легче переживать, чем свои собственные.

Но это ощущение исчезло почти сразу.

Потому что напротив меня сидел Дион.

И он уже не собирался делать вид, что ничего не произошло.

– Что это было? – повторил Дион.

Он сказал это тихо, но в этом голосе не осталось ни привычной вежливости, ни холодного равнодушия, ни той аккуратной дистанции, за которой он так долго прятался, будто это была единственная безопасная территория в нашем странном, неудачном браке.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него, позволяя паузе растянуться ровно настолько, чтобы это начало раздражать.

– Уточни, – ответила я спокойно, без намёка на оправдание или попытку сгладить углы.

Он резко выдохнул, провёл рукой по лицу и наклонился вперёд, упираясь локтями в колени, словно ему было физически неудобно сидеть дальше и делать вид, что этот разговор можно отложить.

– Не играй со мной, – сказал он уже жёстче, и на этот раз в его голосе прозвучало не просто раздражение, а настоящая злость, сдержанная, но от этого только более плотная. – Я видел, как ты на него смотрела. И я видел, как он смотрел на тебя.

Я чуть приподняла бровь.

– И?

Он на секунду замолчал, как будто не ожидал такой реакции, а потом усмехнулся – коротко, зло, без тени веселья.

– И ты серьёзно сейчас будешь делать вид, что ничего не произошло?

– А ты серьёзно сейчас будешь делать вид, что имеешь право задавать мне такие вопросы? – ответила я, слегка наклоняясь вперёд, почти зеркаля его позу.

Его взгляд стал жёстче.

– Вообще-то, да, – сказал он, и на этот раз в его голосе не было ни тени сомнения. – Потому что ты моя жена.

Вот оно. Я даже не вздрогнула.

Только медленно вдохнула, чувствуя, как внутри поднимается не обида даже – усталость, смешанная с раздражением.

– Правда? – спросила я тихо, глядя прямо на него. – Ты решил вспомнить об этом именно сегодня?

Он сжал челюсть.

– Не переводи разговор.

– Я его не перевожу, Дион, – сказала я уже жёстче, и на этот раз не было ни мягкости, ни игры, ни попытки сгладить. – Я просто не даю тебе сделать вид, что эта роль появилась у тебя только тогда, когда тебе стало удобно.

Он резко подался вперёд, и в этот раз его рука схватила меня за запястье быстрее, чем я успела отреагировать.

Не грубо. Но сильно.

Слишком сильно, чтобы это было случайностью.

– Я спрашиваю не об этом, – сказал он сквозь зубы. – Я спрашиваю, какого чёрта это было.

Я опустила взгляд на его пальцы, затем медленно подняла глаза обратно на него, не пытаясь вырваться, не дёргаясь, просто фиксируя момент.

– Отпусти, – сказала я тихо.

Он не сразу это сделал. На секунду дольше, чем нужно.

И в этой секунде было больше правды, чем во всех его аккуратных фразах за последний месяц.

Потом он всё-таки разжал пальцы.

Я медленно убрала руку, провела большим пальцем по коже, где осталась лёгкая память о его хватке, и снова посмотрела на него.

– Ты хочешь услышать что? – спросила я, уже без всякой мягкости. – Что я внезапно решила очароваться кронпринцем? Что я, как и раньше, готова кидаться на любого мужчину, который посмотрел в мою сторону?

– Я хочу понять, что между вами было, – сказал он резко.

Я усмехнулась.

– Между нами ничего не было.

– Тогда почему ты так на него смотрела?

– А почему ты так на меня смотришь сейчас?

Он замер. На секунду. Потом нахмурился сильнее.

– Не сравнивай.

– Почему? – я чуть наклонила голову, и в голосе моём появилось почти ленивое любопытство. – Потому что тебе не нравится ответ?

Он резко отвернулся к окну, потом снова посмотрел на меня, и в этом движении было слишком много напряжения для человека, который привык держать всё под контролем.

– Ты играешь, – сказал он. – Ты специально это делаешь.

– Ты правда думаешь, что я трачу своё время на такие сложные схемы, чтобы вывести тебя из равновесия? – ответила я тихо, и на этот раз в голосе моём прозвучало что-то холодное, почти равнодушное.

– Поверь, если бы я хотела этого добиться, мне бы не пришлось так стараться.

Он сжал губы.

– Тогда объясни.

– Нет.

Это снова прозвучало спокойно. И окончательно его выбило.

– Чёрт возьми, Изель—

– Не называй меня так, когда злишься, – перебила я, и голос мой стал резче, чем я ожидала от себя. – Ты делаешь это так, будто это даёт тебе право говорить всё, что угодно.

Он замолчал. На этот раз дольше. И в этом молчании уже не было только злости. Там было что-то ещё.

Гораздо хуже.

– Ты смотришь на другого мужчину так, будто он для тебя что-то значит, – сказал он наконец тише, но от этого только опаснее. – И после этого говоришь мне, что я не имею права спрашивать?

Я медленно выпрямилась.

– Я говорю тебе, что ты не имеешь права требовать.

– Я твой муж.

– А где ты был, когда это что-то значило? – спросила я, и теперь уже не отводила взгляд. – Когда я действительно была твоей женой, когда я делала всё, чтобы ты хотя бы посмотрел в мою сторону, когда я унижалась до того, что ты сам считал это жалким?

Он дернулся, как будто я ударила его.

– Не надо—

– Надо, – перебила я. – Потому что ты сейчас ведёшь себя так, будто между нами всегда было что-то, что я обязана уважать. А этого не было, Дион. Был договор, была обязанность и было твоё полное нежелание иметь со мной хоть что-то общее.

Я сделала паузу. Дала словам лечь.

– И теперь, когда я перестала играть в эту игру, ты вдруг решил вспомнить, что я твоя жена?

Он смотрел на меня. И впервые за всё время не нашёл, что ответить сразу.

– Это не одно и то же, – сказал он наконец.

– Для тебя – возможно.

– Для нас – нет.

Я усмехнулась.

– У нас нет «нас», милорд. Есть ты. И есть я. И пока ты не поймёшь разницу, никакие слова про брак тебе не помогут.

Тишина повисла тяжёлая, плотная, почти физическая.

Карета остановилась. Мы не сказали больше ни слова.

Он вышел первым. Подал руку. Я приняла её.

И это касание было последним, что осталось между нами в этот момент – тёплым, коротким, и совершенно не соответствующим тому, что только что произошло.

Мы вошли в замок.

Разошлись. Без взгляда. Без слова. Без попытки исправить. И именно это делало всё ещё хуже.

Я закрыла дверь спальни за собой и только тогда позволила себе выдохнуть.

Тихо.

Так, будто до этого момента держала воздух в лёгких.

– Ну? – раздалось от окна.

Я повернулась.

Морр сидел на подоконнике, хвост лениво обвивался вокруг лап, а взгляд был слишком внимательным для существа, которое притворяется просто котом.

– Ты устроила там что-то интересное или просто слегка расшатала основы придворной жизни? – добавил он.

Я прошла к нему, опустилась на край кровати и устало провела рукой по лицу.

– Я, кажется, расшатала одного конкретного человека, – сказала я.

Он спрыгнул, мягко, бесшумно, и в следующую секунду уже устроился рядом, уткнувшись лбом в мою ладонь, как будто это было его законное место.

– Он взбесился, – продолжила я, машинально начиная гладить его по спине. – Увидел, как я смотрела на кронпринца, и решил, что между нами что-то есть. Или было. Или должно быть.

Логично, лениво отозвался Морр.

– Спасибо, ты очень поддерживаешь.

Я просто констатирую. Люди редко выбирают сложные объяснения, когда есть удобные.

Я усмехнулась. Потом замолчала. Пальцы всё ещё двигались по его шерсти, но мысли уже ушли дальше.

– Это было странно, – сказала я тише. – Не так, как он думает. Совсем не так.

Морр не ответил сразу. И это было необычно. Потому что он обычно отвечал всегда.

– Ты что-то почувствовала? – спросил он наконец, и голос его стал чуть глубже, чем обычно, будто он сам не до конца решил, стоит ли продолжать.

Я замерла. Потом кивнула.

– Да.

Пауза.

– И он… – я нахмурилась, подбирая слова, – он тоже.

Морр медленно моргнул. И на секунду, очень короткую, в его взгляде мелькнуло что-то, что я не успела разобрать.

Не сарказм. Не насмешка. Знание.

Слишком старое. Слишком спокойное. Слишком… уверенное. Но уже в следующую секунду он снова лениво прищурился.

Это неудобно, сказал он.

– Неудобно? – я усмехнулась. – Это всё, что ты можешь сказать?

Пока – да.

Я покачала головой, но не стала давить.

Слишком много всего произошло за один вечер, чтобы ещё и вытаскивать из него ответы, которые он, очевидно, не собирался давать.

Я откинулась на подушки, не отпуская его, и закрыла глаза на секунду.

В голове всё ещё звучала музыка.

Свет. Голоса. И этот взгляд. Который не давал покоя.

– Мне это не нравится, – пробормотала я.

Мне тоже, ответил Морр.

Но в его голосе было слишком мало удивления для того, кто действительно не понимает, что происходит.