Текст книги "Секретный ингредиент Маргариты (СИ)"
Автор книги: Лия Джей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
– Ну, хочешь, я?..
Вика чешет нос, думая, чем бы еще таким меня прельстить. Божечки, она реально думает, что может мне чем-то помочь! Просить что-то у Королевой себе дороже. Надеюсь, конспект она делала через GPT, иначе позора мне все же не избежать. Ошибок будет больше, чем слов в файле. Я хочу уже сказать подруге, что все сделаю сама, лишь бы она не путалась под ногами, но тут меня подзывает к себе Кристен.
– Маргарита, у меня будет к Вам одна просьба.
О, нет… Такие речи ничем хорошим не заканчиваются.
– Можете взять под свое крыло Воронцова? У него столько пропусков и почти нет баллов. Не закроет семестр такими темпами. А ведь он умный паренек, ленивый только.
Воронцов? Он ведь в другой группе. Почему это мы должны работать вместе? Ах, точно… Лингвострановедение – потоковый предмет.
– Без проблем, – я выдавливаю улыбку, думая о проблемах, которые мне это дело прибавит.
– Да ладно, не кривитесь так, – преподавательница совершенно неподобающе своему статусу хлопает меня по плечу и усмехается. – Мы же обе знаем, что обычно вытекает из таких совместных проектов. Воронцов с Вас глаз на моих парах не сводит. И не только на моих, уверена.
Серьезно? Опять, что ли, Мишка нас к себе позвал? Только не сегодня, умоляю! У меня еще столько домашки, а глаза слипаются, хоть спички вставляй.
– Для Вас могу сделать исключение и внести бар в список разрешенных мест.
Ох, поздно мне с Пашкой в бары ходить! Уже в клуб разок сходили… Поскорее, пока Кристен не отправила нас на программу «Давай поженимся», я соглашаюсь работать с Воронцовым. Впрочем, быть с ним в паре мне уже не привыкать.
– Это нож в спину, Каблукова! – воет Вика, когда я рассказываю ей новость. – Я бедная одинокая женщина! Как ты могла так со мной поступить?
Как же мне хочется сказать Вике, что я сама не в восторге от этой затеи. Но высказать ей – даже ей, своей лучшей подруге – свое «фи» я не могу. Пашка – ведь мой «парень». С чего бы мне бунтовать?
Вика заставляет меня «загладить свою вину», купив ей кокосовое латте в нашем вузовском кафе. Королева клянется, что потом вернет мне деньги, но я-то знаю, что нет. Она никогда не возвращает. Порой меня это подбешивает, но в этот раз я спокойно прощаюсь с деньгами. Все-таки Вика спасла мою репутацию. Заслужила. Себе я беру сэндвич, чашку зеленого чая, и мы с подругой садимся за столик. Королева отвоевывает его, согнав оттуда какого-то прыщавого историка. После этого она еще и протирает все салфеточкой, видимо, боясь, что прыщи могли осыпаться и теперь так и норовят прыгнуть со стола ей на нос.
– Как ты ешь и не толстеешь?
Я отрываюсь от сэндвича и бурчу что-то про природную стройность. Знала бы Вика, сколько мы с девчонками тренируемся, не спрашивала бы, куда деваются калории.
– Будешь? – я протягиваю ей сэндвич.
– Нет. Я села на диету.
– И при этом сегодня утром выпила энергетик?
– Да там всего 55 калорий!
– Это в 100 миллилитрах. Объем банки 450 миллилитров. Всего…
– Не грузи, Каблукова!
– А вообще, если хочешь похудеть, тебе нужно не калории считать, а питаться нормально: мясом, овощами…
– Ой, все-все, поняла! Хватит!
Вика прячет взгляд в кружке с латте. Я победоносно вгрызаюсь в булку, но тут чувствую, как кто-то дергает меня за косичку.
– Утро доброе, дорогая!
В щеку мне впечатываются Пашкины губы.
– Уже обед.
Я стряхиваю крошки с блузки и бросаю недовольный взгляд на своего «бойфренда». На нем каштановый свитер с крупной вязкой. Если бы в воротник не были вставлены колечки, я бы спросила, в каком из бабушкиных сундуков он это откопал. А так выглядит вполне стильно. Сочетается с цветом его глаз. Взгляд нежный. На миг мне даже чудится, что я вижу в нем нечто большее – желание. Желание меня поцеловать. По-настоящему, а не игриво, в щеку.
Испугавшись, я кусаю сэндвич. Правда ли это или мне просто кажется, но теперь Воронцов точно ко мне не полезет.
– Да, обед. И я думаю провести его с тобой. Ты не против?
Не дожидаясь моего согласия, Паша садится к нам за стол. На сторону Вики, потому что со своей я вовремя успеваю поставить на стул сумку с ноутбуком. Паша расстегивает рюкзак, достает оттуда розовую коробочку, перевязанную салатовой лентой, и протягивает ее мне.
– Это что?
– Подарок.
– Ты же мне подарил утром цветы.
Я оставила их внизу под охранной гардеробщиц – в самом надежном месте. Предварительно сфоткала и выложила в историю. Мишка посмотрел ее в числе первых, о чем я уже хочу было доложить Воронцову, но вовремя сдерживаюсь.
– Ну, а это еще один. Открывай.
Пашины брови выгибаются уж очень как-то развязно. Чувствую подвох и все же придвигаю к себе подарок.
– Что? Что там?
Вика пародирует крысу из мема, противно пища и пытаясь засунуть нос в коробку вперед меня. Снимаю крышку и, хмурясь, поднимаю двумя пальцами черный кусочек ткани. Черт! Это кружевной лифчик. Мой кружевной лифчик, забытый у Паши в машине после тусовки у Мишки. Конечно! По-другому он мне его вернуть не мог!
Кошусь по сторонам. На нас, не скрываясь, пялятся девчонки с другого конца кафе. Среди них я узнаю Диану. Этот липкий змеиный взгляд ни с чьим не спутаешь. Чуть поодаль перешептываются переводчицы. Одна наводит на меня камеру.
Ну все, мама, я знаменитость! Жди завтра снимки в Getty Images.
Политологи за соседним столиком тоже бросают косые взгляды. Святые шпильки! Даже политологи! А ведь чтобы отвлечь их от умных бесед, должно случиться что-то воистине грандиозное!
– Оу, это так мило, что ты купил мне белье, дорогой.
Я возвращаю лифчик в коробку. Приторно улыбаюсь, под столом наступая Пашке на ногу. Тот на секунду показывает истинные эмоции – Думал, каблуки девушкам только для красоты нужны? – но быстро возвращает беспечное выражение. Выдергивает ногу из-под моей туфли и встает со стула. Опираясь руками на стол, он наклоняется ко мне. Борюсь с собой, чтобы не вдохнуть поглубже пряный аромат его парфюма.
Не выходит. Вдох. Сладкий запах дурманит голову. Темные кудри, спадающие на лоб, плывут перед глазами, как шоколад на солнце. По телу разливается тепло. Лето. Где-то вдалеке стрекочут сверчки. Очень далеко. Еще дальше…
Так, приходим в себя, Марго! Возвращаемся в реальность, ну же!
Откидываюсь назад, на спинку стула. Складываю руки на груди. Кривлю губы. Защитный режим включен. Я в безопасности.
Но карие глаза продолжают бесстыдно пялиться на меня из-под пышных ресниц.
– Как же ты без примерки покупал? На на себя прикидывал?
– Вспоминал тебя голой. Уверен, с размером не ошибся. Но если что, сегодня вечером проверим. Ты ведь наденешь его ко мне, дорогая?
Паша подмигивает мне, подхватывает рюкзак и направляется к выходу.
– У нас с тобой еще совместный проект по лингвострановедению, Воронцов! – кричу ему вслед. Студенты, не успевшие на шоу с лифчиком, оборачиваются на мой голос. Теперь мы точно в центре внимания.
– Вот как раз повод встретиться. Спишемся, дорогая!
Пашка посылает мне воздушный поцелуйчик. Я ловлю его и прижимаю к сердцу. Имею право поломать комедию. Все равно к завтрашнему дню весь вуз узнает про наши «отношения». А то и к концу сегодняшнего. Связям переводчиц может позавидовать ФБР.
– У-у-у, кого-то ждет вторая бессонная ночка!
Вика потирает руки, провожая взглядом Воронцова. Я вспоминаю количество несделанной домашки: эссе по литературоведению, пять страниц заданий по грамматике, две статьи для конспектирования по фонетике и на десерт – дочитать-таки «Фауста».
– О, да, ночка однозначно будет бессонной.
Викин телефон крякает уткой. Раньше у нее на уведомлениях стояли стоны, так что это еще не худший вариант. Королева открывает сообщение и с интересом принимается его читать. На мой телефон тоже приходит уведомление. Смотрю на экран, ожидая увидеть пост в подслушке вуза со своей фотографией, но это оказывается всего лишь рассылка от «Абсента». Видимо, француженки еще не выбрали, какую подпись поставить: «Шок! Староста филологов охомутала мажора, опасаясь остаться безработной!» или «Вакансия девушки Воронцова официально закрыта. За платочками подходите в туалет на третий этаж.»
Нажимаю на иконку почты, разворачивая письмо. Анонс на 14 октября – «День всех невлюбленных». Не читаю дальше, потому что и так уже знаю: это техно-вечеринка для одиночек, готовых с горя напиться в хлам. Извините, прийти в «Абсент» и отдохнуть в компании открытых и позитивных единомышленников. А еще насладиться авторскими шотами от нашего бармена Леши. Он придумал и вправду вкусный рецепт, а главное быстродействующий: водка, малиновый сироп и энергетик. Первым ста пришедшим шот на входе бесплатно. Спонсор этой невиданной для «Абсента» щедрости – E-ON. В обмен на рекламу компания предоставила нам несколько палет энергетиков. Стоят теперь на складе, соблазняют персонал. Говорят, Лонг с Лешкой с десяток банок уже осушили. Водку тоже на днях закупили – самую дешевую, едва отличимую от этилового спирта. Сразу видно, готовятся к наплыву подростков. От такой вечеринки танцовщицам ждать нечего. Папики не придут. Хорошо, что у меня на этот день выпал выходной. Поваляюсь перед ноутом с ведерком мороженого…
– Марго-о-о…
Вика тянет это коварным голоском змея-искусителя. Ой, не к добру!
– А что ты делаешь 14 октября?
Глава 8
День всех невлюбленных
– Что было прежде, то и тут:
Весь мир, любя лишь игры и забавы,
В конце концов – один огромный шут.
Я переворачиваю страницу и смотрю на Вику. Та лежит на кровати с семью электронными сигаретами, склеенными между собой скотчем, и по очереди подносит их ко рту, как губную гармошку. Когда она вдыхает, ашки светятся, и Королева радуется, как ребенок. А я качаю головой, глядя на ее убийственное изобретение. Клубы пара поднимаются к потолку, ловя отблески синей светодиодной ленты. Она идет по периметру комнаты и спускается по стене, сворачиваясь в сердечко над второй кроватью. Это уголок Лейлы, Викиной младшей сестры. Стол завален мотками пряжи, к пробковой доске приколоты схемы для вязания. На тумбочке стоит клетка с хомяком. Когда я только пришла, он еще бегал в колесе. Теперь же, нанюхавшись приторно-сладкого пара, лежит в углу и откисает. Лишь изредка поднимает голову, чтобы хлебнуть воды из поилки. Бедолага.
Вика проводит по губам никотиновой гармошкой и расплывается в довольной улыбке. Затем переворачивается на спину, закидывает ноги на стену и начинает напевать надоедливую трендовую песенку из reels.
– Королева! Я читаю тебе величайшее произведение всех времен и народов. Гете там, наверное, сейчас в гробу уже не просто ворочается, а, как шаурма, вертится.
– Марго, не будь занудой! Ты серьезно ехала ко мне час, чтобы теперь готовиться к семинару по литре? – Вика скидывает ноги и приподнимается на локтях. – Суббота ведь! До пар еще как до китайской Пасхи, расслабься!
Ага, вот только сегодня у меня выходной, а завтра вечером опять смена в «Абсенте». Середина дня тоже будет занята. Паша написал, что купил нам билеты на какое-то «очень культурное» мероприятие для проекта по лингвострановедению. Кажется, концерт классической музыки. Зная Воронцова, готова поспорить, что там посреди шоу из оркестровой ямы выпустят салют. Или вылезет стриптизерша. Или и то, и другое разом. С ним никогда ничего ровно не проходит.
– Блин, хочу шаурму теперь. Спасибо, заюш!
Вика делает затяжку и убирает гармошку в коробку с другими ашками. Их у Королевой целая коллекция, под любое настроение и положение звезд на небе: с голубикой, кокосом, пломбиром, ментолом. И все голубые или синие. Такое ощущение, что Вика на вкусы и не смотрит, только из-за любимого цвета покупает.
Королева запихивает коробку на полку с вырезками из журналов и распечатками из Pinterest. Они наклеены в особом порядке, по золотому сечению, и сплошь украшены блестящими голубыми сердечками. Вика называет этот коллаж картой желаний, и свято верит, что, если она прилепит на стену фотку Тома Эллиса*, однажды он свалится на нее с небес. Вернее, вырастет из-под земли с учетом его наиболее популярной роли. Как и где именно это случится непонятно, ведь Королева никогда не пыталась начать актерскую карьеру, стать визажистом или стилистом, чтобы иметь возможность познакомиться с кинозвездой. Но даже если однажды Вика встретится со своим многообожаемым Томом, он обратит на нее внимание и пригласит в свой особняк в Лос-Анджелесе, она просто не сможет его понять. Уровень ее английского – «О май гад», и исправлять это в ближайшее время она явно не собирается.
Вика никогда ничего не делает, чтобы осуществить свои мечты. Она хочет влиятельного, богатого и знаменитого мужа, но ходит на свидания с идиотами с Дайвинчика. Хочет жить в роскоши, но не работает. Она хорошая подруга, но иногда меня просто убивает ее инфантильность и лень.
– Может, сходим за шаурмой, а?
– Ты же на диете.
– Да я за целый день один только бананчик съела!
Сдерживаюсь, чтобы не сказать, что банан – самый калорийный фрукт. Иначе Вика тогда совсем перестанет есть. Будет питаться одними энергетиками, ашками и медитациями.
Вика заваливается на кровать и принимается искать в телефоне ближайшую шаверму. Я откладываю «Фауста» и подползаю ближе к подруге. От чего-нибудь вкусненького я бы сейчас тоже не отказалась. У Вики дома, как всегда, мышь в холодильнике повесилась. У них в семье четверо детей, и все младше Вики. Родители работают допоздна. Мать приходит уставшая, готовит, но эта орава подчищает все в тот же день. Вике бы научиться держать в руках сковородку, но она считает, что проще заказать доставку.
Проще-то проще, вот только ее нытье о том, что у нее закончились карманные деньги, потом выслушивает кто? Правильно, я. И кормлю ее тоже я. Ну и ее бабушка, к которой она мотается чисто ради домашних хинкалей.
– Заюш…
Голос Вики звучит так, будто она вдруг осознала, что никогда не выйдет замуж за Тома Эллиса. Даже хомячок в клетке замирает в ожидании драмы.
– А какое сегодня число?
– 14 октября.
Королева вскакивает с кровати, подлетает к шкафу и без объяснения причины начинает выкидывать оттуда вещи. Наверное, вспомнила, что по гороскопу сегодня – идеальный день для наведения порядка. Решая ей не мешать, открываю «Фауста», но не успеваю прочитать и страницы, как в меня прилетает какая-то тряпка.
– Ты чего сидишь, Каблукова? Мы едем в клуб!
– Что?
– В клуб на техно-тусу! – Вика разворачивается ко мне, прикладывая к груди пушистый белый топ. – Как тебе?
Я кривлюсь.
– Будто кто-то ободрал болонку.
– Эй, это один из моих любимых!
Я расставляю руки и качаю головой.
– Я сказала правду. Так куда ты хочешь меня затащить?
– В «Мама, я absent». Помнишь, я говорила про День всех невлюбленных? Это вечеринка для поиска пары. Ну, типа 14 февраля, только 14 октября. Прикольно, да? Давно хотела туда сходить, а у них сегодня как раз скидка студентам.
– Невероятно!
Я падаю лицом в подушку. Святые шпильки, серьезно? Из всех клубов Москвы моя лучшая подруга решила пойти в «Абсент»⁈ И как она вообще вспомнила про эту тусовку? За всю неделю ведь про нее словом не обмолвилась!
– Мы идем, возражения не принимаются! – Королева хватает меня за ноги и пытается стянуть с кровати. – Это ты у нас с парнем, а я все еще хочу мужика! У меня по гороскопу сегодня, между прочим, судьбоносная встреча!
– Вика, ты же понимаешь, что стрип-клуб – не лучшее место, чтобы искать серьезные отношения, – я отрываю лицо от подушки. На ней розовым пятном отпечатался мой блеск для губ. – Там немного другой контин…
Вика запрыгивает мне на спину, выбивая весь воздух из легких.
– Не занудствуй, Каблукова! И вообще, помнишь я тебе конспект давала? По лингвострановедению. Все, я использую свой шанс. Отдувайся!
Вика кричит мне это в самое ухо. Жесточайшая пытка. Но с борьбой здравого смысла и чувства долга все равно не сравнится. Ну не могу я просто взять и провести эту болтушку в свой тайный мир!
С другой стороны, почему нет? Она ведь не узнает, что это мой мир. Мы давно никуда не выбирались вместе, и, если сейчас я ей откажу, она, наверняка, все повесит на Пашку. Скажет, променяла подругу на парня. Пойдет еще к Воронцову права качать, делить мое свободное время: по четным дням я с ним, по нечетным с ней. И все воскресенья тоже с ней, потому что Королева в моей жизни появилась первой и как одинокая женщина нуждается в большем внимании. Пашка покрутит у виска, возьмет и раскроет ей мой секрет: «Никаких у нас отношений нет. И вообще, она в клубе работает. Ты знала?»
Нет уж, лучше разок рискнуть и сходить с Королевой в «Абсент».
– Ладно, погнали.
– Есть!
Вика подпрыгивает на кровати – чуть ли не до потолка. Потом кидается к шкафу, и мы принимаемся перерывать его в поисках «того самого» наряда. Я выбираю оливковое платье со шнуровкой на спине. Вика надевает синий топ с рукавами-фонариками и джинсовую юбку. Но потом… О, потом наступает черед ее феноменальной челки, и мы застреваем у зеркала еще на час. В конце концов Вика, с овечьими кудряшками на лбу, и я, с обожженными о плойку пальцами, выходим из дома. Аллилуйя!
Над входом в зал горит неоновая реклама E-ON. На столике справа от дверей стоит поднос с шотами. Его караулит официант в черной форменной рубашке. Я благодарю свою богиню Ланочку Дель Рей за то, что это не Антон. Паренек меня узнает, приветливо улыбается, но Вика не замечает ничего подозрительного. Хватает шот с малиной, опрокидывает его в себя и выдыхает громкое «Хо!», как заправский алкоголик. Официант посмеивается над ней. Я беру Вику под руку и затаскиваю в зал, пока коллега не решил заговорить со мной или ненароком назвать меня по псевдониму.
Завидев бар, Королева тащит меня прямиком туда. Он украшен розовым дождиком и бумажными сердечками, порванными на две части. На доске светящимся маркером написано: «На все розовые коктейли студентам скидка 30%!». В левом верхнем углу виднеется значок E-ON. Интересно, сколько они отвалили за рекламу? Вряд ли бартером отделались.
Вика берет два шота с малиной, такие же, как стоят у входа, и выпивает их залпом. На глазах тут же появляются розовые очки, на губах – беззаботная улыбка. Все, поплыла подруга. Немудрено, с одним бананчиком-то в желудке!
Вика сбегает на танцпол, а я остаюсь ждать мой коктейль. Облокачиваюсь на барную стойку и осматриваюсь. «Абсент» недовольно мигает зелеными огнями торшеров. Он явно не рад видеть это сборище малолеток в своих элитных бриллиантово-черных стенах. Зеркала дребезжат от басов. Кажется, будто древний могущественный дух, по ошибке попавший в ловушку, пытается теперь из нее выбраться. Еще чуть-чуть, и он одержит победу. Розовая мишура спадет, и зал затопит привычное пламя страсти. «Абсент» будет мстить. Долго и отчаянно, пока все не признают превосходство похоти над призрачной, ванильной, слабой любовью.
Вскоре Леша, наш бармен, подает мне клубничную «Маргариту». Брать сегодняшние шоты я не осмеливаюсь.
– Сейчас, секундочку.
В замешательстве Леша проводит рукой по волосам, подстриженным ежиком. На меня не смотрит, шарит рукой по баночкам на барной стойке. Фух, значит, не узнал! Наконец он протягивает мне трубочку в виде члена. С совершенно спокойным видом. Я вставляю ее в коктейль и невольно задаюсь вопросом: парням тоже такие выдают?
Становлюсь к стеночке. Сегодня я планирую выступать в роли Викиного секьюрити. Буду следить за тем, чтобы никто не увез мою пьяную подругу за МКАД. А то ведь потом деньги на такси у меня просить будет.
Королева уже таким грешила. Было дело, на первом курсе мы решили пойти группой в кафе – отметить успешно закрытую сессию. Поели пиццу, чинно-благородно поговорили об учебе, немного покрысили про преподавателей. А потом кто-то предложил поехать в бар. Согласились все, кроме меня и еще пары тихонь. Я сослалась на занятие с ученицей и для пущего эффекта добавила, что не люблю ночные развлечения. С тех пор за мной окончательно закрепилось звание дотошно правильной отличницы. Знали бы они, чем я на самом деле занималась тем вечером…
В «Абсенте» проводили БДСМ-вечеринку. Меня выносили на сцену в клетке. Пришлось задействовать Дамира, потому что Лонг один не справлялся – называл меня перекормленной свинкой Пеппой и ныл, что Пину поднимать легче. Но хореограф настоял на своем, и вишенкой на торте нашего шоу все же стала я. Мне сшили костюм, полностью состоящий из кожаных ремней, и с ног до головы обмотали цепями. Превратили меня в рабыню, чтобы каждый напыщенный индюк в штанах от Armani мог почувствовать себя кем-то вроде Массимо из «365 дней». Купюр в клетку мне тогда накидали немало. Самое приятное – мне даже ничего делать для этого не нужно было. Я просто посидела пару песен внутри, прикованная цепями к прутьям, а потом парни занесли меня обратно в гримерку. Дамир тут же сбежал по своим важным менеджерским делам, а Лонг остался вызволять меня из заточения. Точнее, он просто открыл клетку, ядовито улыбнулся и вышел из гримерки, развязно помахивая фиолетовой плеткой, похожей на облезлый крысиный хвост.
Как бы отчаянно я ни крутилась, цепи распутать сама не могла. Даже зубами их от прутьев отстегнуть пробовала. Только разодрала губу. А еще все это время из моей сумочки доносилась нетерпеливая трель звонков. Я сразу поняла, что это Королева. Помимо особых уведомлений в Telegram, она поставила на свой контакт другую мелодию – «Императрицу» Ирины Аллегровой. Я бы, наверное, умерла от потери крови, которая лилась из моих ушей, если бы не Сангрия, вскоре вошедшая в гримерку. Она освободила меня, и я тут же кинулась к телефону. Он разрывался от очередного звонка. Настойчивости моей подруги могли бы позавидовать сотрудники «Орифлейм». У Королевой явно что-то случилось.
Выслушав ее испуганный шепот, я выяснила, что Вику занесло в Мытищи. Королева клялась и божилась, что парни, которые туда ее увезли, – знаменитый диджей и топовый продюсер, и искренне не могла понять, почему у них в квартире отваливались плинтусы и по дивану бегали тараканы. Вика сказала, что парни заказали ей пару коктейлей в баре, потом дали выкурить какую-то странную сладкую сигарету. Как она оказалась у них «на хате», Королева толком не помнила. Пыл, подаренный алкоголем, угас. Парни перестали казаться симпатичными. В нос, помимо перегара, ударил запах затхлости и гнили. Сонным голосом Вика бурчала в трубку что-то о грязных ногтях диджея. «Может, полить спину водкой? Ну, царапины… А то вдруг глисты заведутся. Или как их там? Хламидии!»
Сангрия с решительным видом отобрала у меня телефон и парой фраз выбила из Королевой адрес. На такси ушла половина моего заработка за тот вечер. Про деньги я Вике ничего не сказала. Съездила к этой дуре утром, привезла ей энтеросгель и таблетку от неприятностей. Королева утверждала, что с теми парнями у нее ничего не было, но говорила как-то не очень уверенно, поэтому противозачаточное я в нее все же впихнула.
Словом, Вика – еще та шальная императрица.
– Ну, потанцуй со мной, Марго!
Королева обхватывает меня за талию и вытаскивает в центр зала. Я едва успеваю поставить бокал на ближайший столик. За ним никто не сидит. Как я и ожидала, все отдыхают у бара и на танцполе. Такие клиенты не резервируют столы. Несладко сегодня придется девчонкам.
Из колонок льется The Hills – The Weeknd. Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не начать вилять бедрами. Просто переступаю с ноги на ногу, как это делают на дискотеках стесняшки в американских фильмах. Я не должна привлекать лишнего внимания. Вдруг кто-нибудь из персонала меня узнает и начнет говорить со мной при Вике? И что тогда? Сказать подруге, что я тут частый гость? Но я ведь уже ей соврала, что ни разу не была в «Абсенте».
– Каблукова, не прикидывайся доской! Я же знаю, ты хорошо танцуешь! – Вика наклоняется ко мне, пытаясь перекричать музыку, но, не справившись с управлением, врезается мне носом в щеку. Надо сказать бармену при случае, что шоты можно бодяжить посильнее. – Ты меня в Just Dance всегда обыгрываешь!
Пф, Just Dance! Видела бы ты, Королева, как я танцую на самом деле.
Вика сменяет тягуче-медленные движения излишне резкими. Наверное, в ее голове это выглядит как чередование стилей, по факту же – просто странно. Пьяная. Все понимаю, но как профессиональный танцор не могу не отметить ее ошибок. По заверениям Королевой, она посещает мастер-классы по jazz-funk и порой даже high-heels. Правда, проводятся они онлайн. То есть Вика просто танцует дома перед ноутбуком. Потом скидывает мне записи. На них у Вики всегда такое выражение лица, будто она чемпионка мира или как минимум главная фитоняшка на районе. И неважно, что следом приходят кружочки, где она курит ашку и запивает никотин энергетиком. Я отправляю дежурное «Круто!», три огонечка, а сама думаю, как бы уже занять Королеву чем-то действительно полезным.
С затуманенным взглядом Вика водит руками по моей талии, похоже, представляя на моем месте кого-то другого. Кого-то высокого, крепкого, с ног до головы облитого Hugo Boss. Люцифера как минимум.
– Давай, Марго! Оторвись! Или ты как с Пашкой начала встречаться, теперь только для него танцуешь?
В ушах отдаются слова песни: «When I’m fucked up, that’s the real me». Когда я под кайфом, я настоящий. Мой кайф – это танцы. Это сплетение музыки, движений и чувств. Когда я танцую, я растворяюсь в пространстве и в то же время становлюсь его центром. Я чувствую взгляды и бросаю в ответ свои: холодные, как лед, и обжигающие, как текила. Я становлюсь Текилой, собой, настоящей.
К черту осторожность!
Тут полно отдыхающих. Все веселятся. Персонал занят своим делом. Кому придет в голову ко мне подойти? Да если и решат, что такого в том, что я пришла провести тут вечер с подругой? Хочу и танцую!
Я поднимаю руки вверх и, скользя ими по телу, медленно приседаю. Волна, поворот налево, восьмерка бедрами, и больше я не задумываюсь, о том, что делаю.
– Офигенно! – Вика выпучивает глаза так, будто только что увидела второе явление Христа. – Я и не знала, что ты так умеешь! Это сколько пацанов мы сейчас с тобой нацепляем!
– Не-не, это без меня.
– Ну, Марго! Давай хотя бы с одним познакомимся! – она кладет руки мне на плечи и заговорщицки кивает в сторону бара. – Как тебе вот тот? С краю, в черной рубашке.
Я следую за взглядом Вики. Там с подносом в руке, облокотившись на барную стойку, стоит Антон. Приглаженные гелем волосы сияют розовым в неоновых лучах.
Божечки, Королева, ради всех святых шпилек, только не он! Только не Стархов!!
– Так это же официант.
– Какая разница? Миленький ведь! – она поворачивается и в открытую пялится на моего бывшего. – Ты посмотри, какие руки!
Я бросаю взгляд на закатанные рукава Антона и тут же себя одергиваю. Ну вот зачем тебе это, Марго? И так ведь знаешь, что руки красивые. И умелые…
Антон бифштекс хорошо готовит. Все дело в этом. Исключительно в этом.
Но того, что он козел, это не меняет.
– Ой, кажется, он меня заметил!
Вика аж подпрыгивает от радости. Я смотрю на Антона. Тот натягивает свою самую соблазнительную улыбку и машет рукой. Очевидно, мне, а не Королевой, но я решаю не тратить время на объяснения. Тем более что Антон уже оставляет поднос у бара и направляется в нашу сторону.
– Идем!
Я хватаю Вику за руку и тащу в холл. Музыка тут такая же громкая, как на танцполе. Двери не закрываются ни на секунду. Посетители снуют из зала в холл и обратно. У стойки администрации какой-то паренек заигрывает с Анфисой. У гардероба прихорашиваются девчонки: поправляют прически и красят губы. В темном углу за статуей Давида, облитой флюоресцентной краской, целуется парочка. В «Абсенте» все идет своим чередом.
– Куда? А тот красавчик?
Вика тянет меня обратно к бару.
– Он придурок последний.
– Откуда ты знаешь?
– У меня чутье хорошо развито.
– Марго, хватит! – Вика вырывает руку и сверлит меня протестующим пьяным взглядом. – Думаешь, тебе одной романтики хочется? Думаешь, я недостойна любви, потому что не так хороша, как ты? Не учусь на отлично, не умею готовить, покупаю паленые бренды на рынке, потому что на нормальные шмотки родители деньги не дают? Не работаю, потому что для репета у меня фиговый английский, а выходить какой-нибудь продавщицей на целый день…
– Эй, Королева, ты чего? – я беру ее за плечи и оттаскиваю с прохода в угол холла. Та пытается избавиться от меня, размахивая руками. Того и гляди свалит Давида с постамента или расшибет одну из бутылок-плафонов. – Я не считаю тебя недостойной любви. Как тебе вообще такое в голову пришло? Я просто хочу, чтобы ты действительно нашла любовь, а не подбирала каждого первого встречного.
– Первого встречного? Да я уже столько испробовала, Марго! Ты же знаешь, я каждую неделю на свиданки хожу. И каждый раз, еб твою мать, с новым парнем! Неужели, я такая стремная, заюш?
Последнее слово она провывает уткнувшись мне в грудь. Я вздыхаю и глажу подругу по голове, заодно укладывая поровнее ее наполовину распрямившиеся кудри. И вот что с ней делать? Пожалеть и пустить к Антону, чтобы она уже хоть с кем-нибудь поцеловалась и успокоилась? Но разве это поможет? Ведь если на гнойную рану наклеить пластырь, она так просто не заживет.
– Ой, ладно.
Вика поднимает голову и вытирает ладонью разводы туши. Точнее пытается, но только сильнее их размазывает. Я вздыхаю, натягиваю на запястье рукав платья и помогаю подруге поправить макияж.
– Я постираю потом.
– О май гад, расслабься, Каблукова! Думаешь, у меня дома машинки нет, что ли?
Она всхлипывает последний раз, затем машет ладошками, пытаясь убрать красноту со щек. Рукава-фонарики дребезжат как эльфийские крылышки. Беспомощно и тоскливо. Но сама Вика вовсе так не выглядит. Она, скорее, похожа на кровожадную королеву фейри, которая не успокоится, пока не перережет всех, кто стоит на пути к ее возлюбленному.
– Все, идем пить!
Вика берет меня под руку и ведет в сторону зала. Но, проходя мимо ресепшена, я вдруг слышу:
– Марго! Маргарита!
Это Анфиса. Рыбка, которая не помнит ни наших смен, ни того, что танцовщиц в клубе называют исключительно по псевдонимам.
– Маргарита!
Делаю вид, что ничего не слышу. Музыка громкая, извините. Басы действительно сильно бьют по ушам. Новомодные диджеи с техно, видимо, приедут позже, а пока играет плейлист «Абсента». За год с лишним я успела выучить название всех треков и даже частично слова. Играет 22s – Koko, Nina Chuba, Dillistone. «Ain’t no matter what I do, keep on catchin» twenty-twos**,' – кажется, это мой девиз если не по жизни, то последних двух недель точно. Что бы я ни делала, я попадаю в нескончаемые передряги.
Вот и сейчас в дверях кто-то роняет коктейль, и в проходе образуется давка. Мы с Викой не успеваем занырнуть в зал. Чрезмерно преданная своему делу администраторша выскакивает из-за стойки и нагоняет меня.
