Текст книги "Секретный ингредиент Маргариты (СИ)"
Автор книги: Лия Джей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
Я промакиваю губы друг о друга. На долю секунды они слипаются, а затем раскрываются, как бутон, издавая искрящиеся звуки взрывной карамели. Где-то в глубине моего сознания довольно улыбается Текила, но я тут же себя одергиваю.
Нет-нет, сегодня никакой охоты на парней! Только встреча с Воронцовым.
Проверяю Telegram. С начала обеденного перерыва прошло уже десять минут, а Паша так ничего и не написал. Может, никакого разговора не будет? Может, он просто пошутил тогда про лекцию, чтобы для Вики наш диалог прозвучал правдоподобнее?
Если и так, в другой день мне все равно придется поговорить с ним про клуб и как-то заставить его сохранить мой секрет. Знать бы еще, как…
Королева подходит к зеркалу и снова принимается за свою челку. Причитая по недавно заблокированному Тиндеру, она приглаживает прядки рукой и закрепляет их невидимками. Сдалась. Не вынесла душа поэта позора лезущих во все стороны лохм. Готова поспорить, ближайший месяц так и будет ходить с заколками или ободком.
Дзынь! На экране высвечивается сообщение от Паши. Я записала его как «П». От слова «Проблема».
«Жду тебя внизу, Текила.»
Так и хочется сказать: «Ждать тебе еще долго. В университетском кафе текилу не подают.» Отмечаю сообщение прочитанным и докладываю Вике, что ухожу.
– Давай-давай, львица! Удачи на охоте! Помада не особо стойкая. Слишком активно не целуйтесь.
Я в сотый раз бурчу, что это лишь деловая встреча, однако стоит мне войти в кафе, как мои ожидания разбиваются в пух и прах.
– Все-таки пришла на свидание?
Паша приветливо улыбается, когда я подсаживаюсь к нему за столик. Там стоят два кусочка чизкейка и пара бумажных стаканчиков с кофе.
– Свидание? Когда это я успела стать твоей девушкой?
Я корчу презрительную мину, но кофе к себе придвигаю. Работа в «Абсенте» научила меня многим полезным вещам, в том числе принципу «Дают – бери».
– Воронцов, мы с тобой всего два дня общаемся. И вообще, ты меня звал на лекцию. Путаешься в показаниях.
– Мы так-то месяц уже на одном направлении учимся, – он внаглую игнорирует мое второе замечание. – А вчера даже ночь вместе провели, Теки…
Я шикаю на него, озираясь по сторонам. Ему доставляет особое удовольствие меня подставлять, да? Благо, выжившие после двух пар студенты сейчас заняты более важным делом, чем подслушивание наших разговоров. Столпившись на другом конце кафе, они пытаются выудить из автомата застрявший там онигири. Какой-то амбал в итоге не выдерживает, подходит к стеклянному шкафу и начинает лупить его по бокам.
Ну да, это определенно поможет.
Работница столовой, пожилая женщина в фартучке, охает и кидается на помощь несчастной машине. Та чуть не падает на нее, но амбал вовремя подхватывает автомат, спасая буфетчицу, как Эдвард Беллу. Уверена, уже завтра в подслушке универа появится по этому поводу мем.
У нас в вузе каждая, даже самая незначительная, мелочь превращается в новость международного масштаба. Поэтому я так и боюсь любого слова на «Т», которое слетает с губ сидящего напротив меня парня.
Весьма красивых губ, кстати. Не особо полных, слегка даже суховатых и местами потрескавшихся. Нижняя чуть больше верхней, и в том, как он ее прикусывает, определенно что-то есть.
Стоп! Он ее прикусывает?
– Воронцов, ты уточняй, пожалуйста, при каких обстоятельствах. А то звучит… весьма интересно.
Если бы у меня был термометр, который мог бы мерить теплоту голоса, ртуть бы в нем сейчас опустилась до самого нижнего деления. А потом, не выдержав, он и вовсе бы треснул и разлетелся на миллион ледяных осколков.
Паша проводит рукой по волосам, взъерошивая каштановые кудри, и бессовестно улыбается.
– Мне теперь каждый раз подробно расписывать, как ты танцевала передо мной практически в одном корсете?
– Нет!
Я хлопаю себя по лбу, заливаясь краской. Краем глаза вижу, что на нас уже с интересом поглядывает компания девчонок за соседним столом. Шоу с онигири закончилось, и они тут же нашли себе новое. Не дай бог француженки!
– Через раз, значит?
Паша продолжает испытывать мое терпение. Он делает глоток кофе, затем опускает стакан на стол и принимается крутить крышку. Такими темпами у меня скоро начнется нервный тик.
– Окей, как только выйдем в коридор, буду каждому второму рассказывать, как классно блестели твои бедра в неоновом свете. Не подскажешь, каким это маслом вас мазали?
– Это глиттер, придурок, – последнее слово я бурчу себе под нос, но Паша все же слышит его и не сдерживает улыбки. – И вообще, ни через раз, ни через два, никому рассказывать не надо! Пожалуйста, – добавляю я мягко, хотя внутри все кипит.
Воронцов отодвигает кофе и тарелку с чизкейком, кладет на стол руки, перекрещивая их между собой. Ворот бордовой рубашки – О, да, он наконец-то ее сменил! – сгибается, приоткрывая ключицы.
Святые шпильки… Моя слабость.
– Ладно, рассказывать не буду…
Я уже собираюсь обрадоваться, но тут он добавляет:
– Но тогда ты согласишься быть моей девушкой.
Что-что⁈
Представляю, как будет смеяться надо мной Вика, когда я ей это расскажу. Долго и громко, с ее любимым победоносным «вуа-ха-ха», похожим на рев титанов, наконец вырвавшихся из недр земли и свергнувших Зевса.
Я снова бросаю взгляд на Пашины ключицы, затем на кудряшки и наконец смотрю в кофейно-карие глаза. Да, он обаятельный. И абсолютно бесцеремонный. С таким не соскучишься. Но проблема с клубом все еще остается проблемой. И еще кое-что…
– А разве у тебя нет девушки?
– Нет.
– Точно?
– Точно-точно.
Воронцов усмехается под моим пристальным взглядом. Он отвечает просто и уверенно, сложно не поверить. Но я все еще прекрасно помню тот диалог в клубе.
– Была бы у меня девушка, разве бы я предложил тебе встречаться?
– Паш, да какое «встречаться»? Ты в своем уме? Я тебя практически не знаю! Какие отношения?
Я всплескиваю руками. Мой стакан с кофе чуть не падает. Я подхватываю его на самом краю и возвращаю на стол. Воронцов еще пару секунд сверлит меня серьезным взглядом, а затем заливается смехом.
– Да расслабься, Марго, – Паша поддевает вилкой кусочек чизкейка, медленно его пережевывает и только после этого объясняет: – Фиктивные. Я с другом поспорил, что уломаю тебя встречаться. Поможешь?
Я оторопело хлопаю ресницами, приходя в себя. А я уж тут надумала!
– Сразу сказать правду нельзя было?
Я снимаю со стакана крышку и отпиваю кофе, успокаиваясь. Он в меру сладкий, судя по запаху, с фисташковым сиропом. Пузырьки густой пенки потрескивают, как дрова в камине. Идеально! Я готова молиться на наше вузовское кафе. В раскрученном Stars, бывшем Starbucks, кофе подают в разы хуже, клянусь!
– Ну, так неинтересно, – Паша пожимает плечами и продолжает разминать вилкой чизкейк. – Я хотел по правилам все сделать, но ты оказалась крепким орешком.
Мне слышится «с крепким орешком», и я прикусываю губу, чтобы не засмеяться.
Интересно, про персик тогда у ресепшена тоже он сказал? Не удивлюсь, если да. То персик, то орешек… Сколько метафор! Сразу видно, мастер своего дела – настоящий филолог. Отлично умеет работать с языком. И просто языком, вероятно, тоже.
Черт, Текила, а ну отставить пошлости!
Смех все же пробивается наружу. Совершенно неженственно я выплевывая кофе обратно в стакан. Вика умерла бы сейчас на месте от испанского стыда. Уже слышу ее голос: «Каблукова, я ушла копать тебе могилу, не благодари. С таким позором – да еще и на первом свидании – тебе не жить.»
– Ты чего? Подавилась?
Паша тянется ко мне, вероятно, собираясь похлопать меня по спине, но я вовремя уворачиваюсь. Ненавижу, когда так делают. Мне никогда это не помогало.
– Все в порядке! – я защищаюсь от него подвернувшейся под руку пластиковой вилкой. – Просто, знаешь, любая адекватная девушка при такой тактике дала бы тебе от ворот поворот. Надо было хотя бы недельку поухаживать, цветы подарить, в кино сводить, поговорить нормально хоть разок. А потом уже штампы собственности друг на друга ставить. Начинать прямо-таки отношения, – я рисую в воздухе круг руками, пытаясь передать всю значимость этого слова. – Но со мной все равно бы не прокатило.
– Особенная, что ли?
Паша издевательски вскидывает брови.
– Да! – я задираю нос, больше стараясь убедить в этом себя. – Я умная, ответственная, в совершенстве знаю английский. У меня красивый цвет волос, большие глаза и еще есть родинка посреди солнечного сплетения. Чем тебе не особенная?
– А у меня сердце справа, и что дальше? – Паша усмехается, затем качает головой. – Вы, девчонки, так плоско мыслите. Никто из вас не особенный, все вы одинаковые. «Мерс» покажи, сразу на шею вешаетесь.
– Попрошу без обобщений! – я злюсь, но где-то на подкорке сознания отмечаю, что слухи про машину, переданные теми переводчицами, правдивы. – И без оскорблений! Если ты думаешь, что для завоевания женского внимания парню достаточно одних лишь денег, ты глубоко ошибаешься.
– Да? А правила вашего клуба говорят об обратном, – Воронцов, не скрываясь, смеется надо мной.
– А ну прекрати! – шиплю я. – Ты обещал ничего не говорить о моей работе.
– Да, если ты согласишься мне помочь.
Помочь ему? После того, как она втоптал в грязь разом всех женщин⁈ Сказал, что нам важны только деньги?
Безусловно, деньги важны. А как он хотел? Это ключ к счастливой жизни. Но заработать их мы и сами можем, не вешаясь никому на шею.
Ух, как же мне хочется сейчас стать Ленским и кинуть этому засранцу перчатку!
– А если не соглашусь, то что? Будешь ходить по универу и кричать на каждом углу, что видел старосту потока в боди? Вот так свершение! Хотя для тебя, может, и свершение. Вряд ли перед тобой когда-либо раздевались дальше.
Паша прыскает и одаривает меня снисходительным взглядом. Затем достает из кармана телефон, пару раз проводит по нему пальцем и разворачивает экраном ко мне.
Неужели интимки бывших показывать будет?
О, так это не фото! Видео даже! Божечки, только не домашнее порно! В «Абсенте» я, конечно, многое повидала, но это не значит, что теперь мои глаза можно насиловать при всяком удобном случае!
Я пытаюсь увернуться, но Воронцов впихивает телефон мне в руки. Я ненароком бросаю взгляд на экран. И тут же узнаю «Абсент». Из-за кальянного дыма, заполняющего зал, картинка кажется нечеткой. Тем не менеее в темноте танцпола, расцвеченного неоновыми лучами, отчетливо видно высокую стройную блондинку в ярко-розовом костюме. Одной рукой она обхватывает пилон, другой – грациозно проводит по бедрам. Затем наклоняется ближе к камере – судя по ракурсу, она стояла на столе – и плавно заводит руку за голову. Маска с перьями слетает с лица.
Я зажмуриваюсь, сжимая пальцами переносицу. Мне не нужно смотреть дальше, чтобы понять: я влипла.
– Удали. Откуда вообще у тебя это видео? У нас в клубе запрещено снимать!
На входе гости обычно сдают телефоны в камеру хранения. Тем, кому ну очень надо пронести с собой, закрывают объектив наклейкой-пломбой. Отдерешь раньше времени – штраф. Попадешься на съемке повторно – добро пожаловать в черный список «Абсента».
– Дашь на дашь, Текила, – Паша пожимает плечами. – Ты выполняешь мою просьбу, я выполняю твою.
Шантажист хренов! Да как он смеет? Да я!… Да я…
А что я сделаю? Максимум пожалуюсь менеджеру, и Воронцова с его дружками больше не пустят в «Абсент». Но это в лучшем случае, если Дамир поверит мне на слово. Видео-то у меня нет. Не поведу же я Пашу за ручку в клуб, чтобы показать руководству его галерею!
Да, Марго-Текила, ты в ж… жутко невыгодном положении.
Я не могу не принять Пашиных условий. Я годами работала над своим великолепным образом пай-девочки и теперь не позволю одному дурацкому случаю все испортить. Запихиваю протестующих чертиков на задворки сознания и выдавливаю:
– Ладно, я согласна. Что нужно делать?
– Так-то лучше.
Паша одергивает ворот рубашки. Ключиц больше не видно. Мое внимание целиком переключается на физиономию Воронцова. Как же мне сейчас хочется смыть с нее эту самодовольную ухмылку! Желательно, кислотой.
– В воскресенье у Мишки будет тусовка. Мишка – это тот друг, с которым я поспорил. Пойдешь со мной в качестве девушки. Договорились?
– Договорились.
Я сминаю в руке стаканчик. Остатки кофе выплескиваются мне на рукав.
Черт! Черт-черт-черт!
– Вот и отлично!
Паша встает из-за стола и заботливо протягивает мне салфеточку. Я промакиваю ей блузку. Уже чувствую, как добавленный в кофе сироп стягивает кожу. Хотела сладкой банальщины? Пожалуйста!
Паша хлопает меня по плечу и напоследок бросает:
– Чизкейк-то хоть съешь. Тебе ж брал, дорогая.
Дорогая? Ох, ты за это дорого заплатишь, дорогой!
Я провожаю своего «бойфренда» хмурым взглядом и, как только он скрывается за дверьми кафе, со злостью вонзаю вилку в десерт. Война войной, а чизкейк по расписанию.
Мой любимый – классический, кстати. Интересно, Паша знал или это просто совпадение?
Впрочем, неважно. Вопреки моей воле, в списке признаков идеального парня с подзаголовком «Воронцов» вспыхивает новая «галочка».
*RP – Received Pronunciation, британское нормированное произношение.
Глава 4
Любовное шоу
Стою у подъезда, постукивая зубами и каблуками кожаных казачков. Я все-таки купила их в рассрочку. Похоже, надеть сегодня вязаный топ и тонкие светлые джинсы было не лучшей моей идеей. Для домашней вечеринки самое то, вот только на улице 1 октября! И чем я думала? Блондинка крашеная, а мозгов…
Паша обещал подъехать еще пятнадцать минут назад. Я кручу головой направо, налево, но своего «парня» нигде не вижу. Может, это какой-то розыгрыш, и я давно уже могла спокойно сидеть дома и смотреть YouTube? С домашним заданием на ближайшие дни я разделалась, «Шестое чувство» дочитала. Самое время открыть новое true crime видео, что-нибудь легкое – про серийного убийцу-социопата, похороненную заживо школьницу или бесследно пропавшую мать-одиночку – достать из закромов пакетик соленых фисташек и погрузиться в полнейший релакс.
Но, видно, не судьба мне отдохнуть на больничном. Конечно, ведь теперь у меня есть «бойфренд», которого я обязана ублажать!
Наконец во двор заезжает «Мерседес», темный с карамельным отливом. Он останавливается у моего подъезда. Водительское окно медленно опускается, и оттуда с пафосным видом кивает Пашка. Ой, выпендрежник! Ему для полноты картины еще сигары и развязанного галстука не хватает.
Я фыркаю и забираюсь на переднее сидение. В машине пахнет кожей и чем-то сладким. Панель управления с деревянными вставками отполирована до блеска. На торпеде лежит футляр с очками. Не видела, чтобы Воронцов их носил. Видимо, забыла одна из жертв его шикарного авто и непомерных понтов.
Ладно, машинка правда хороша.
Вместо приветствия Паша протягивает мне бутылку вина, уже открытую.
– Будешь?
– Нет.
Я скептически кошусь на этикетку с надписью на французском и цифрой «1973» под ней. В обычном супермаркете такое не купишь.
– Вообще?
Паша вскидывает брови так, будто я только что отказалась от выигранного в лотерее миллиона. Это он такую цену за себя с вином ставит?
– Ты ж на вечеринку едешь. Весь вечер будешь трезвенницей ходить?
– Ну, на вечеринке, может, и выпью.
Я включаю подогрев сидения и засовываю руки под бедра. Райское наслаждение!
– Ну ты и зануда, Марго! – Паша вздыхает и опускает вино в подстаканник около ручки переключения передач. – Я бутылку уже открыл.
– Вот именно, что открыл, – ворчу я. – Мало ли, подсыпал мне туда чего!
Мы останавливаемся на светофоре. Подвешенный к зеркалу заднего вида ароматизатор покачивается, играя стеклянными боками в лучах заходящего солнца. Воронцов провожает взглядом пешеходов, спешащих в сторону ВДНХ. Они минуют тень, отбрасываемую «Рабочим и колхозницей», головы даже не поднимают. Сразу видно: москвичи. Я этот памятник вижу каждое утро перед парами – мой вуз находится на соседней улице – и все равно невольно любуюсь стальными изгибами фигур. Платье женщины будто развивается на ветру, взгляд устремлен вперед. В руках она сжимает серп – с виду безобидное орудие для жатвы. Но стоит кому-то стать на пути к ее успеху, и они сильно пожалеют. Будет активирован режим «killer».
Конечно, я знаю, что у скульптора замысел был совершенно другой. «Рабочий и колхозница» – символ труда, эмблема Советского Союза. Но разве произведения искусства создаются не для того, чтобы каждый мог найти в них частичку себя?
Воронцов включает «Parking», поворачивается ко мне и произносит серьезным тоном:
– Я никогда бы так не поступил с девушкой. Особенно с тобой, Марго, – на его лице расцветает мягкая улыбка. – Ты мне сегодня нужна в адеквате. И при параде, – он окидывает оценивающим взглядом мой наряд и недовольно поджимает губы. – Перелазь назад. Я купил тебе платье и туфли. Переоденешься.
– Я и так нормально выгляжу.
Чем это его не устроил мой прекрасный топ? Ручная работа, бешеных денег стоит, между прочим! Хорошо, что вязала мне его Лейла, Викина младшая сестра, и отдала по себестоимости. Еще и пряжу подобрала моего любимого оттенка – цвета лайма.
– Вот именно, что нормально. А должна как секс-символ сегодняшнего вечера, – Паша перегибается через меня и открывает пассажирскую дверь. В салон врываются звуки оживленной улицы. – Давай быстрее. До зеленого 10 секунд осталось.
Я закатываю глаза, но все же пересаживаюсь назад. В бумажном пакете – явно из какого-то дорогого бутика – нахожу розовое платье на лямках. Оно ультракороткое, вырез на бедре украшен цепочками. Да уж, шла бы я потом на смену в «Абсент», можно было бы не переодеваться. Папики бы оценили.
Кое-как, пытаясь не стукнуться головой о потолок, втискиваюсь в платье. Голые ноги неприятно липнут к обтянутым светлой коже сидениям. Про колготки Пашка, конечно же, забыл. А еще он забыл про мою ссадину на коленке, которая теперь будет у всех на виду.
Спасибо, хоть на одной ноге, иначе косых взглядов на сегодняшней вечеринке нам с Воронцовым было бы не избежать.
Хотя мы ж теперь «парочка». Может, ради этих косых взглядов он и заставил меня сменить наряд? Зараза!
В коробке с эмблемой Rendez-vous меня ждут туфли, розовые в цвет платья, с расширяющейся к низу шпилькой. Смотрю на стельку и вымученно вздыхаю. С размером Паша ошибся, на один меньше взял. Плакали мои пяточки!
Скрепя сердце натягиваю туфли. Застегиваю ремешок на щиколотке и выпускаю из-под него свой браслетик-талисман. Он серебряный с подвеской-сердечком из розового кварца. Я выиграла его в шесть лет на мини-диско в Турции. Сама я этого не помню, но мама рассказывала, когда объявили конкурс, я выбежала на сцену без приглашения и начала танцевать еще под слова ведущего. На мне был милый розовый костюмчик с монетками, который мы купили там же, в Турции, на рынке в старой части города. Ведущий тогда по-доброму посмеялся надо мной, назвал маленькой Шакирой и вручил подарок. Браслет был большеват для моей детской ножки, и носить я его начала лет в десять. В день, когда я первый раз его надела, у меня был отбор в танцевальный коллектив. В рабочую группу взяли только пять человек из шестнадцати, меня в том числе. Моему счастью не было предела. Я буду выступать на сцене? Я?
Танцами я прозанималась до 11 класса. Нам ставили в основном народные. Потом пришел молодой педагог, и в наш репертуар добавился контемп. Я не была фанаткой ни того, ни другого, но на занятия ходить любила. По большей части из-за компании подруг, которой там обзавелась, поездок по городам с гастролями, кубков и медалей, которые нам выдавали за победы.
Но самым ценным было чувство эйфории, которое накрывало меня волной каждый раз, когда я выходила на сцену. Пыльные тяжелые кулисы, черные, исчерканные каблуками помостки, красные и белые крестики – кусочки изоленты, обозначающие центр, линии и колонки. Детали, которые видны только артистам. Несовершенства, творящие искусство. Я выходила на сцену с трепетом, скрытым за сияющей улыбкой. Я знала, что в те моменты я была центром внимания. Я не видела лиц зрителей, только черную массу с редкими цветными всполохами там, куда нечаянно падал луч софита. Но я знала, что эти люди следят за мной, восхищаются мной. Я чувствовала особую бурлящую энергию, заполнявшую зал, и купалась в ней.
Неудивительно, что, уйдя из коллектива, без танцев я долго не продержалась. Правда, из-за подготовки к выпускным экзаменам времени мне хватало только на редкие мастер-классы. В наш маленький городишко порой заезжали педагоги из московских и питерских школ, и я посещала все их уроки. Поначалу было сложно переключиться с народных танцев на jazz funk и dancehall, но со временем я вошла во вкус. А потом открыла для себя high-heels.
Идя на собеседование в «Абсент», я особенно тщательно проверила застежку на браслете-талисмане. Он всегда приносил мне удачу, и в тот раз тоже помог. Меня взяли после одного танца-импровизации.
Конечно, я не настолько наивна, чтобы думать: все дело в безделушке из Турции. Я прекрасно понимаю, что помог мой опыт, усердие, грация и отличная фигура. И все же с браслетом мне спокойнее.
Последние три дня я была без него. От времени звенья цепочки истерлись, и она порвалась прямо перед выходом на работу – в тот злополучный день, когда я встретила в клубе Воронцова. По пути в «Абсент» я отнесла браслет в ремонт и забрала его только сегодня.
Нельзя было починить его пораньше? До того, как меня накроет шквал неприятностей? Ощущение, будто Вселенная, почувствовав лазейку, решила отыграться и свалить на меня все проблемы, от которых талисман оберегал меня годами.
Пару дней без браслета, и я уже в рабстве у нахального мажора. Превратилась в его эксклюзивную куклу, которую он может одевать, как хочет, а потом демонстрировать друзьям.
Ну ладно, я готова поиграть. Ради спасения моей репутации.
На входе в квартиру нас встречает Миша. Оказывается, это тот самый парень, который строил глазки новенькой администраторше. Он под два метра ростом, худой и жилистый. На острых плечах болтается гавайская рубашка, на шее – несколько рядов жемчужных бус. Из-под фиолетовых очков выглядывают раскрасневшиеся глаза. Похоже, наш организатор тусовки успел неплохо отдохнуть еще до прихода гостей.
Миша пожимает Паше руку, затем притягивает его к себе и дружески ударяет плечом о плечо. После этого он приветливо кивает мне. Мой «парень» знакомит нас, тут же превращаясь из последнего нахала в самое милое существо на свете. Паша забирает мою сумочку и предлагает помочь снять пиджак. Он накинул мне его на плечи, чтобы довести от машины до подъезда.
Тоже мне, заботушка. Лучше бы джинсы вернул.
– Я сама, спасибо.
– Какая самостоятельная! Будто и не твоя девушка, Пашка.
Миша усмехается, протягивая мне вешалку. Не успеваю я ее забрать, как Паша обнимает меня. Рука сжимает талию крепко, но аккуратно. На долю секунды мне даже становится приятно, но я вовремя вспоминаю, что это все из чистой выгоды.
– Моя. Губу закатай, Мишастик.
Мишка смеется. Я тоже выдавливаю улыбку, стараясь пропитать ее как можно меньшим количеством яда.
Терпение, Марго, терпение. Всего одно маленькое шоу, и ты будешь свободна. Паша удалит то видео, и ты забудешь все, как страшный сон.
Высвобождаюсь из Пашиных объятий, накидываю на вешалку пиджак и заворачиваю в гардеробную. Она размером с мою спальню, вся уставлена стеллажами с дизайнерскими туфлями и фирменными кроссовками. Одежда развешана по цветам, как в новомодном шоуруме. Похоже, у Мишиной мамы очень много свободного времени. И денег. По-белому завидую.
Вернувшись в прихожую, замечаю в нашей компании пополнение. Рядом с Пашей, положив руку ему на плечо, стоит худенькая девушка с мелкими темно-русыми кудряшками. Расшитая сине-серебристыми пайетками кофта и ярко-красная юбка с бахромой. Делаю над собой усилие, чтобы не скривиться. Так безвкусно не одевают даже нас в «Абсенте».
– Приветик!
Девчонка подскакивает ко мне с наигранной радостью на лице и чмокает воздух рядом с моей щекой. Помада с металлик-эффектом сжуривается на ее губах, как фольга. Я киваю. На большее меня не хватает, ведь это Диана – третьекурсница, с которой у нас давняя холодная война. Началась она с тех пор, как Вика забрала у Дианки звание иконы стиля. А та в отместку в один прекрасный обеденный перерыв измазала изнутри наши шубы суперклеем. Вика тогда вопила, как ненормальная, а я тихо-мирно обдумывала наш ход. На следующий день все стены универа были обклеены дурацкими детскими фотками Дианы. Да еще и с комментариями ее бабушки вроде «А тут моя внученька первый раз села на горшок».
Интересно, как мне удалось их раздобыть? О, Дианиной бабушке тоже тогда было очень интересно, когда написавший ей в WhatsApp редактор женского журнала «Липа» уже объявят итоги конкурса «Лучшая хранительница семейного очага».
После этого случая Диана сменила тактику: открытое наступление на пассивную агрессию. А еще принялась носить экстравагантные наряды вроде сегодняшнего. Но чаще всего у нас с Викой – как и у всего универа – это вызывало только кровь из глаз.
– Миленький наряд.
– Спасибо! – Диана сияет как начищенный таз. – Вчера только купила. А у тебя платье классное. От Chanel, если я не ошибаюсь?
– Не знаю. Паша подарил.
Дианины брови взлетают вверх со скоростью света. Я довольно улыбаюсь. Хоть какая-то выгода от этих фальшивых отношений – можно Дианку побесить.
– Пашенька, ты теперь занимаешься благотворительностью? – Она хлопает ресницами, поворачиваясь к моему «бойфренду». – Похвально.
Диана проводит рукой по плечу Воронцова. Тот делает шаг в сторону, и ее наращенные ногти зависают в воздухе.
– Это подарок на третье свидание, – Паша переводит на меня взгляд и подмигивает. – Мы с Марго встречаемся.
– А, вот как! – Дианкины глаза того и гляди выпадут из ее пустой черепушки и покатятся по полу. – Очень за вас рада.
Она заправляет кудри за оттопыренные уши, затем делает пару неуверенных шагов назад и скрывается за стеклянными дверьми зала. Мишка провожает ее недоуменным взглядом, почесывая затылок. Волосы у него подстрижены ежиком, но сзади я замечаю пару хлипеньких волосинок, стянутых в хвостик. Выглядит это очень комично. Я еле сдерживаю смешок, когда Миша оборачивается и снова смотрит на нас.
– Ты проиграл, солнце мое.
Пашка прикусывает губу и довольно качает головой. Миша усмехается, принимая свое поражение, и предлагает нам присоединиться к всеобщему веселью. Я подхватываю с тумбочки мою фисташковую сумочку, и мы заходим в зал.
Первым делом я обращаю внимание на панорамные окна. Нервно сглатываю. До жути боюсь высоты. Причем не расстояния до земли как такового, а скорее просто края. Мне страшно стоять у него, потому что всегда кажется, что вот-вот что-нибудь обломится и я полечу вниз. Поэтому я выбираю диванчик подальше от окон и опускаюсь на него, закидывая ногу на ногу. Лакированные туфли сверкают в свете разноцветных лент, приклеенных по углам комнаты. Мишка так заморочился с этой тусовкой, что раздобыл не только музыкальную установку, но и украшения для зала.
– Хей-йоу, как вам вечер? – кричит Миша в микрофон.
Девчонки, танцующие под ТикТок-версию песни Go Girl – Pitbull, ненадолго замирают и восторженно визжат. Я окидываю их изучающим взглядом. Судя по всему, они помладше меня, наверное, ученицы выпускных классов. Счастливицы! В их времена я днями и ночами сидела над КИМами, чтобы успешно сдать экзамены и поступить в вуз на бюджет. Вариант платного обучения отец рассматривал только в нашем маленьком городке, и то в худшем случае. Я же всю жизнь хотела переехать в Москву. И вот я здесь – кисну на вечеринке у какого-то парня с хвостиком.
А что это я кисну, действительно? Паша сбежал к своим приятелям, но неужели я не могу повеселиться и без моего «парня»? Подхожу к столику и беру пару стаканов пунша. Один выпиваю залпом, другой уношу с собой на диванчик. Однако, вернувшись к моему облюбованному месту, вдруг замечаю какого-то рыжего паренька. Прямо там, где пару минут назад лежала моя фисташковая Jacquemus. Надеюсь, он не раздавил ее своей квадратной попой? А то мои ногти всегда готовы к мести. Уйдет отсюда без глаз.
Фух, нет, сумка цела! Он просто переставил ее на журнальный столик. Забираю свою прелесть и сажусь на диван.
– Эй, красотка! – парень поворачивается ко мне и пытается свистнуть, но количество выпитого алкоголя его подводит. – Какие планы?
Рыжий подползает ближе и закидывает руку мне на плечо.
– Попрошу без касаний, – произношу я дежурную фразу из «Абсента». Убираю с себя его волосатую лапищу и чуть отодвигаюсь.
– Может, ко мне на хату, а?
– И чем же тебя эта хата не устраивает? – я пренебрежительно хмыкаю и отпиваю пунш. Осматриваю комнату, примечая на стенах несколько холстов с размазней в стиле модернизма и диковинных статуэток, которые наверняка не доживут до конца сегодняшнего вечера. – Дизайн не нравится?
– Типа того. У меня лучше. Спорим, тебе понравится?
Рыжий бесцеремонно опускает руку мне на бедро. Я скидываю его ладонь и снова отползаю, на этот раз на самый край дивана.
– Попросила же не трогать.
– Да ладно тебе! Что, манерная типа?
Год назад я бы уже психанула и накричала на этого парня, но работа в клубе научила меня быть терпеливой с разными людьми в разных обстоятельствах.
– Да поехали, красотка…
– Никуда она не поедет.
Пашин голос звучит твердо, руки сложены на груди, глаза разве что искры не мечут. Вот он, супергерой! Плаща не хватает.
– Не тебе решать, чел!
Рыжий поднимается с дивана и толкает моего «бойфренда» в грудь. Тот не остается в долгу, заряжая парню кулаком в нос. Я вздрагиваю и тихо выругиваюсь.
– Я ее тут первый нашел! – гундит рыжий, зажимая пальцами льющуюся из ноздрей кровь. Другой рукой он уже замахивается для нового удара.
По привычке чуть было не зову охрану, но вовремя прикрываю рот ладонью, выдыхая только «Ох!».
– Она моя девушка, кретин! – бросает Паша, уворачиваясь от кулака, который должен был прилететь ему в печень.
Если бы не пунш, который рыжий пригубил явно не один раз, Пашка бы уже точно валялся на полу. Мой нежеланный ухажер ниже Воронцова на полголовы, но шире чуть ли не в два раза, и, судя по рельефу тела, вся эта разница – чистые мышцы. Сейчас «шкаф» с рыжими патлами протрезвеет от адреналина, и Воронцову явно не поздоровится.
Заметив драку, Мишка сбавляет музыку и кричит в микрофон:
– Эй, брейк! Пацаны, брейк!
Но парни и не думают останавливаться. Рыжий хватает Воронцова за плечи и нацеливается лбом ему в лоб. Пашка в последнюю секунду уворачивается, и пустая, но весьма увесистая голова впечатывается ему в скулу. Воронцов шипит и бьет с правой. Рыжий удара будто и не чувствует, продолжает напирать на моего «бойфренда», как робот-пылесос со сломанным датчиком определения препятствий.
Отважившись, я вскакиваю с дивана, кидаю сумку на столик и иду разнимать двух идиотов. Из толпы выбегает еще пара человек. Среди них хрупенькая Дианка, которая толком и помочь не может, зато несется к Паше впереди всех. В руке у нее стаканчик с коктейлем. Он разливается мне на платье, стоит Диане добраться до эпицентра взбучки. Черт! Оставить его на столе она не могла додуматься?
