Текст книги "Секретный ингредиент Маргариты (СИ)"
Автор книги: Лия Джей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)
– Королева, на меня смотри.
Я беру ее за плечи.
– Сложно. Ты расплываешься, – она опять икает и глупо хихикает. – У тебя еще волосы белые. И тут все белое. Я не понимаю, куда смотреть!
Я застегиваю верхнюю пуговицу ее шубки, оттягивая момент. Я знаю, что должна сказать подруге правду, но мне чертовски сложно признаться. Когда мы с Антоном были вместе, Вика знала, что у меня есть парень. Мы обсуждали с ней его дурацкие подкаты, наши переписки, свидания, подарки и секс. Все по девчачьей классике. Но я никогда не говорила Вике, что он работает в «Абсенте». Сказала, познакомились в баре. Почти что не соврала. Вика не знала, как он выглядит. Интимки Антон присылал без лица. Как чувствовал, что не я одна их смотреть буду. В Telegram у Стархова аватарки нет, в ВК закрытый профиль. В жизни Антон с Викой не пересекались. Я делала для этого все возможное. Не хотела, чтобы он ненароком сболтнул чего лишнего про клуб. Моя жизнь была поделена на две части четкой линией, и все было хорошо.
Но хлынула волна проблем, и линию размыло. Не до конца, но существенно. Что ж, придется снова рисовать границу.
– Королева, только не влюбляйся в Антона, прошу.
Вика бросает на меня угрюмый взгляд. Разглядела-таки.
– Это еще почему?
– Он мой бывший.
Глава 11
Происшествие в библиотеке
Опускаю книгу на стол. В тишине, окутывающей библиотеку, это выходит слишком громко. Женщина с бейджиком отрывает глаза от компьютера и мило мне улыбается. Не знаю, откуда взялось клише, что все библиотекарши хмурые, вредные и нерасторопные. У нас в вузе они вполне приятные. Всегда рады подсказать, в каком издании и переводе лучше взять книгу, и отвесить пару шуток про сюжет. Прошлый раз, когда я брала «Фуэнте Овехуна»*, библиотекарша посмеялась, про какие это там «овечьи ху…» задают читать второкурсникам. Стоявший рядом завкафедрой посмотрел на нее так, будто она живьем съела лягушку, на что женщина лишь пожала плечами. А что такого? Все мы люди. Филологи не исключение.
– Сдаете?
– Да.
Я протягиваю читательский билет и придвигаю к ней «Фауста». Библиотекарша сканирует штрих-код на форзаце. На мониторе высвечивается информация о книге. Через пару секунд билет возвращается мне в руки.
Библиотека в нашем вузе – это рай на земле. Никакой бумажной волокиты, очередей и штрафов за просрочку. Все книги, даже старославянские тексты с ерями и юсами, есть в электронном виде. Открывай дома на ноутбуке и работай. Или приходи в коворкинг и садись за компьютер тут. Мониторы от Asus, последнее обновление Windows и личная учетная запись Microsoft у каждого студента. Мягкие кресла с регулировкой высоты, идеально белые столы и стены, в нишах диванчики цвета жареного миндаля и подвесные кашпо с папоротниками на перилах лестницы. На втором этаже прячутся стеллажи с книгами, которые можно брать без билета, и уютный читальный зал. Там всегда светло и пахнет кофе. В дальнем углу стоит автомат с напитками, рядом с ним принтер, с краю стеллажей пара столиков и ряд диванов, таких же, как внизу. Но на них редко кто сидит. Обычно все выбирают кресла-мешки, разбросанные по залу карамельными капельками. Подтаскивают их к внешней стене, полностью состоящей из стеклянных панелей, и романтизируют свою студенческую жизнь, представляя, что сидят по меньшей мере в пирамиде Лувра.
Панорамные окна – это красиво, не спорю. Но мне явно следует держаться от них подальше. Поэтому, когда мне удается выкроить в моем плотном графике свободный часок и прийти сюда почитать, я выбираю кресло как можно дальше от края. Не хватало еще во время чтения в обморок грохнуться.
– Брать что-нибудь будете?
Библиотекарша подпирает рукой подбородок и терпеливо улыбается. Следующий семинар по литературе только через две недели, так что по программе мне ничего не нужно. А вот для души можно.
– Я посмотрю на стендах?
– Конечно.
Поднимаюсь по лестнице и попадаю в отдел современной литературы. Настолько современной, что большинству авторов этих книг можно написать в Telegram. Миную пособия по саморазвитию от диванных психологов – это по Викиной части. Нахожу полочки с сентиментальной прозой – а вот это уже мое guilty pleasure**. В глазах пестреют знакомые корешки. Первое издание «Падающей звезды» Даны Делон, дилогия Аси Лавринович про Полину Ковалеву, история Кострова от Ксюши Левиной… А «Принцесса Намонаки» Марии Сакрытиной что тут делает? В любовных романах! Купились на миленькое название? Решили, где принцессы, там же принцы и любовь? Наивные. Да в этой книге все герои, кроме главного, – злодеи. Кровь хлещет из каждой строчки. Романтикой и не пахнет. Срочно переставить в фэнтези!
Вытаскиваю книгу. Соседние предательски подкашиваются, и я еле успеваю их поймать, прежде чем они свалятся с полки. Черт! Начинаю запихивать их обратно и тут через проем в стеллаже замечаю знакомые кудряшки. За столом спиной ко мне сидит Пашка. Воронцов? В библиотеке? Неужели наконец-то вспомнил про долги по учебе?
Переставляю «Принцессу Намонаки» в фэнтези и тихонечко, на цыпочках, выхожу из-за стенда. Паша почти лежит на столе, опустив голову на руки. Широкая спина обтянута водолазкой цвета заварного крема. На краю дивана черный пиджак. Хорошо, что Пашка его снял. И не потому что теперь мне виден рельеф его мышц, а потому что можно сделать…
Цап за плечи!
Пашка резко выпрямляется, впечатывая затылок мне в нос.
– Ой, Марго, прости! – Он вскакивает из-за стола, огибает диван и подбегает ко мне. – Ты меня напугала. Извини, пожалуйста. Ты как?
– Как Волан-де-Морт!
Я сжимаю пальцами переносицу. Глаза сами собой начинают слезиться.
– Дай посмотрю.
Воронцов пытается убрать от лица мою руку. Браслет часов холодит кожу, пальцы нежно касаются тыльной стороны ладони, и на секунду я забываю о боли. Ловлю обеспокоенный взгляд карих глаз. Шоколадная глазурь с орехами. Сладкий запах мечты, будто я вдруг оказалась на фабрике Вилли Вонки. Может, Воронцов – одно из его изобретений? Самое удачное. Марципановая кожа, кофейная сахарная вата вместо волос и вязкий сироп обворожительности на губах.
Так и хочется попробовать их на вкус.
– Может, к медсестре сходить?
Моя рука слабеет, и Паше все же удается ее убрать.
– А она у нас в вузе есть?
– Нет, по-моему.
– Вот и я о том же.
Я вытираю рукавом набежавшие слезы. На светло-зеленой блузке остаются разводы туши. Ну что за глупость? Нервы, вы там совсем с ума посходили? Коленку разбила – не плакала, потеряла все костюмы – не плакала, а тут… Уже жду, когда Пашка опять с усмешкой назовет меня девчонкой.
– Стой, размажешь.
Паша несколько раз проводит пальцем по моей щеке, вытирая тушь. Святые шпильки! Я думала, так только девочки делают. Может, у него еще и мицеллярные салфетки в рюкзаке найдутся?
Идеальный парень.
Фальшивый парень, Марго! Мозг не выключай! Это все игра и только!
Я заставляю себя не смотреть на Воронцова пожирающим взглядом. Вдруг он и правда из марципана? Еще почувствует угрозу, убежит.
Паша отстраняется. Пару секунд мы неловко топчемся на месте, потом Воронцов обходит диван и возвращается на свое рабочее место. Я сажусь на подлокотник, убирая с него Пашин пиджак. Он огромный, черный, с атласной подкладкой цвета карамели. Смотрю на бирку. Vetements. Подношу поближе. Все еще пахнет моими духами. Паша накидывал этот пиджак мне на плечи в вечер нашего первого любовного шоу. Первого поцелуя…
Первого и последнего, Марго!
Я принимаюсь задумчиво болтать ногой. Розовые туфли поблескивают в солнечных лучах, украдкой заглядывающих в окна. Те самые туфли, которые Паша подарил мне вместе с платьем. Вчера я налила в них спирта, надела шерстяные носки и проходила так дома несколько часов. Королева сказала, это поможет их растянуть. Я взглянула на Викино подобие челки, вспомнила, к чему обычно приводят ее лайфхаки, но все же решила попробовать. Барабанная дробь… Это сработало! Туфли разошлись и стали мне как раз.
Жаль, что ситуацию с Воронцовым так просто не исправить.
– Болит?
– А ты как думаешь?
Я цокаю языком. На самом деле, переносица ноет уже не так сильно.
– Это тебе кара за любопытство.
– Да я даже подсмотреть ничего не успела!
Я спрыгиваю с дивана и подхожу к столу с противоположной стороны. Опираюсь на него руками и только теперь обращаю внимание на разложенные перед Пашей распечатки. Текст местами исправлен ручкой, какие-то абзацы вычеркнуты, что-то написано поверх. Интересно, чем это занят Воронцов? Это явно не домашка. Никто из педагогов не просит предоставлять задания в распечатанном виде. Все рефераты, тесты и статьи мы отправляем на почту.
– Но хотела подсмотреть, признайся.
– А тебе есть что скрывать?
Я осторожно подтягиваю ноготком один из листков.
– Что? Нет, конечно!
Воронцов смущенно ерошит волосы. Затем выхватывает у меня распечатку и принимается собирать остальные в неровную стопку.
– Просто ищу информацию… для нашего проекта по лингвострановедению.
Охотно верю! Там и искать ничего не нужно. Просто подготовить презентацию-отзыв о мероприятии. И вообще, ее делаю я, мы договорились. Что-то тут нечисто… У Воронцова даже ноутбука на столе нет. Только распечатки и пара ручек.
– И ради этого ты пришел в библиотеку? Информацию из книг вручную выписываешь, что ли? А на компе посмотреть не судьба? В наши-то времена.
– Ну ты ведь зачем-то пришла в библиотеку. В наши-то времена.
Воронцов вскидывает бровь, передразнивая меня.
– Я пришла за книгами. Больше печатные люблю. С ними ты буквально можешь прикоснуться к истории героев.
– Все равно, пока герои живут на страницах, они нереальные.
– А где реальные? В фильмах?
– Нет, там тоже все в 2D, – Воронцов опускает стопку перед собой и складывает руки поверх нее. – В театре. Там персонажи оживают.
Я неопределенно веду плечом. Пусть каждый останется при своем мнении.
В дальнем углу начинает жужжать принтер. Кто-то проходит за моей спиной, оставляя мерзкий запах клубники. Так пахнут самые дешевые духи из «Магнит Косметик» и освежители воздуха в туалетах. Я непроизвольно кривлюсь. Затем тянусь к Пашиной руке и смотрю на часы. С начала обеденного перерыва прошло 20 минут. Вика, ждущая меня внизу, наверное, уже порчу на меня навела. Собираюсь попрощаться с Пашкой, но он останавливает меня, хватая за запястье.
– Что бы ты сделала, если бы тебе пришлось рассказать всем о чем-то сокровенном? Твоим родителям, друзьям, просто знакомым – всем вокруг.
Паша отпускает мою руку, поправляет и без того ровно лежащий ворот водолазки. Затем вытаскивает из-под нее подвеску-перышко и принимается водить ее по цепочке из стороны в сторону.
– К примеру, о том, что ты работаешь в клубе.
– Сгорела бы от стыда.
Я внимательно смотрю на Пашку. Тот оставляет подвеску в покое, берет со стола ручку и начинает ее крутить. Воздух разрезают противные щелчки. Нервы мои испытывает? Не собирается же он сливать мое видео? А может, оно уже куда-то утекло?
– Почему? Это же часть тебя – твои танцы. По сути, ты просто раскрылась бы целиком.
Я не выдерживаю и припечатываю его руку к столу. Мне порядком надоело это клацанье. Паша поворачивает ладонь кверху и проводит большим пальцем по моим костяшкам.
По телу прокатывается волна тепла, успокаивая. На душе становится так сладко, будто я только что съела банку розового варенья. Нет, я упала в нее, увязла в сиропе и начала тонуть. Иначе почему еще мне не хватает воздуха? Сердце сжимается. В него вонзаются иголочки, как тогда во время поцелуя с Пашей. И откуда им взяться в моем розовом варенье? Может, это шипы? Но по рецепту его делают только из лепестков. Похоже, мой растяпа-кондитер ошибся и все же бросил в банку пару колючих стеблей.
Паша крепче сжимает мою ладонь.
– Ты боишься. Почему?
– Не хочу быть уязвимой.
За моим плечом кто-то картинно кашляет, и я отдергиваю руку.
– Не потревожу?
На край стола садится Диана. Красная кожаная юбка издает унылый скрип. Одной рукой Диана поправляет ее на талии, другой – крепче прижимает к груди ярко-желтую папку. Среди кудряшек я замечаю сережки в виде дискошаров. На скулах сияет по три стразинки. Удивлена, что нет зеленых теней или помады-металлик. Сдает позиции. Еще чуть-чуть, и сольется с серой массой, бедняжка.
– Так мило и романтично – свидание в библиотеке! Жаль, правда, это вам не какая-нибудь американская школа. Судя по сериалам, их проектирует по принципу «Чем больше закоулков для томных обжиманий, тем лучше». Русский универ таким не похвастается, да. Но можете заглянуть в каморку для швабр.
– Спасибо за совет, – Воронцов выдавливает улыбку.
Диана испускает смешок в стиле Ниф-Нифа. Сережки издевательски вздрагивают. Затем она наклоняется ко мне и шепчет на ухо:
– Тебе, Марго, там будет вполне комфортно. Среди твоих белобрысых сестричек.
Я улыбаюсь, делая вид, что это невероятно забавная шутка. На деле же мне так хочется впечатать в стол ее самодовольную морду! Или как минимум оттолкнуть Дианку от себя, чтобы не задохнуться от ее приторных духов. Клубничных.
Паша пару раз стучит пальцами по циферблату и переводит выжидательный взгляд на Диану.
– Что-то важное?
– Да, очень! – она спрыгивает со стола и кладет на него папку. – Мы с ребятами из студактива ищем желающих войти в команду института для участия в новогоднем конкурсе. Готовим постановку. В жюри будут преподаватели с кафедры сценарного дела, и даже пару знаменитых актеров обещали пригласить, – Диана открывает папку и достает оттуда стопку брошюр. – Вот, объявления напечатала.
– Давай возьму несколько, – я протягиваю руку. – Раздам ребятам с потока.
– Ой, да не утруждайся, я сама, – Диана отпихивает меня локтем, затем дает одну листовку Паше. – У меня есть идея поставить «Колобка» в современном прочтении, с элементами эротики и саундтреками из «Пиратов Карибского моря». Я буду играть Лису Патрикеевну, а ты, Паш, отлично бы подошел на главную роль.
– Правда? Вроде в спортзал три раза в неделю хожу.
Воронцов проводит рукой по бицепсу, затем по груди и прессу. Кубиков сквозь ткань не видно, но я отлично помню, как он выглядит без водолазки. Невольно сглатываю.
В бассейн с Воронцовым больше ни ногой! Здравый рассудок категорически запрещает!
Диана смотрит на Пашу, противно хихикает и начинает объяснять ему свою гениальную задумку. Я проверяю время на телефоне. Уже полпервого. Нет, ну теперь Королева меня точно проклянет. Пошлет в ад, причем в самый дальний котел от своего любимого Люцифера, чтобы я ни дай бог не взяла его в заложники и не заставила ее выпустить меня из преисподней. А все потому что у Королевы вечером кастинг в «Абсенте» и я ей там край нужна – для поддержки штанов.
– Я пойду. У нас сегодня две пары. Это вам еще на латыни мучиться.
Машу Дианке ручкой. Надеюсь, Нелли Олеговна будет в плохом настроении и отыграется на ее «неподобающем» внешнем виде.
– А со мной не хочешь попрощаться, дорогая?
Паша вылезает из-за стола, и мне приходится остановиться. Отправляю ему воздушный поцелуйчик, но мой «парень» решает, что этого недостаточно. Он подходит ближе. Рука скользит по моей шее. Дыхание и взгляд обжигают. В глазах тает шоколад, а я таю от его прикосновений.
Приклеить бы ему на лоб табличку «Осторожно, горячо!», как на стаканчиках из автомата. Предупреждение для впечатлительных девчонок вроде меня.
– До встречи, Текила.
Он шепчет это мне это на ухо, а затем целует в уголок губ. Задерживается чуть дольше, чем следует. Я делаю над собой усилие, чтобы не поддеть языком его верхнюю губу и не углубить поцелуй. Рядом Диана. Отличный повод для любовного шоу. Если Паша спросит, зачем я его поцеловала, спишу все на нее.
А себе я что скажу?
Что чертовски хочу второго поцелуя с Воронцовым!
Святые шпильки! Марго-Текила, ты влипла!
*«Фуэнте Овехуна» – пьеса испанского драматурга Лопа де Вега, название дословно переводится как «Овечий источник».
**Guilty pleasure – «постыдное удовольствие» с англ., увлечение, которое нравится человеку, но которое он предпочитает скрывать от окружающих.
Глава 12
Цветы в болоте
– С дороги, смертные!
Лонг проносится мимо ресепшена с голым торсом и со шваброй, зажатой между ног. Грязные патлы подскакивают, открывая бархатный чокер на шее, и исчезают за дверьми зала. Вика запоздало отшатывается, чуть не отдавив мои начищенные до блеска казачки.
– Ты опять заставила его драить полы?
Я вопросительно смотрю на Сангрию, стоящую за ресепшеном. На ней черная шелковая рубашка с китайскими карпами. Нить вышивки горит красным в свете роящихся под потолком ламп. Рубашка полностью расстегнута, видно кружевной топ, больше похожий на лифчик, витиеватые тату и массивный крест с чернением. Она выглядит как матушка, уставшая от приходских дел, сбежавшая в глухую деревушку в горах Тянь-Шань и нашедшая там истинную гармонию с собой и природой. Умиротворенность во плоти.
Сангрия отнимает сигарету от губ, накрашенных винно-алым, и с невозмутимым видом стряхивает пепел прямо на стойку. Дамир строго запрещает персоналу курить в холле, хотя датчиков дыма здесь нет. Но до открытия клуба три часа, менеджер приедет в лучшем случае через два, а значит, ни о чем не узнает. Сдать Сангрию никто из нас не посмеет. Кроме Пины.
Но она сейчас занята кастингом. Пина вызвалась помочь хореографу провести отбор новых танцовщиц. Тот побоялся отказать. Урежут еще и без того маленькую зарплату! Уверена, ему не дадут права голоса и при оглашении результатов. Наша «золотая королева» сама выберет, кого нужно: бесхребетных девчонок с посредственным уровнем подготовки. Будут у Пины на подтанцовке и побегушках. Конкурентками при всем желании никогда не станут. Очень удобно.
И зачем сегодня пришла Королева? Как только я узнала, что в жюри будет Пина, я доложила Вике, что у нее нет шансов. Вика танцует посредственно, но бесхребетной ее точно назвать нельзя. От Королевой пышет самоуверенностью, которую Пина терпеть не может, если она исходит не от нее самой. И выглядит Вика потрясающе. Упросила меня дать ей мои стрипы, надела топ с самым глубоким вырезом и даже челку нормально уложила: прикрепила ее двумя заколками с синими сердечками и залила лаком. Вопреки моим предупреждениям, свято верит, что ее возьмут. Всю дорогу до «Абсента» Королева придумывала себе псевдоним. Остановилась на Виски. «Привет, киски! С вами Вика-Виски!»
Глаз дернулся? Вот и я чуть не упала в люк на подходе к «Абсенту», когда это услышала. Но против ничего говорить не стала. Королева идет устраиваться на работу – впервые в жизни, да еще и с таким энтузиазмом! Не буду же я ей шпильки обламывать! Может, и повезет.
Сангрия тушит сигарету о черный мрамор стойки и кидает бычок в вазу. Вместо той разбитой Анфиса заказала новую – перламутровую с жемчужинками. Она смотрится нелепо на фоне стен цвета обсидиана и растущих из них когтистых лап торшеров. Слишком мило и воздушно. Таким вещам не место в «Абсенте». Надеюсь, когда она опрокинется от первого же букета, Сангрия выберет вазу понадежнее.
– Лонг готовится к Хэллоуину, – Сангрия устало взъерошивает волосы и собирает часть маленьким крабиком. – У него созрел гениальный план: надеть плащ, ведьминскую шляпу и дай бог трусы. Уже показал мне номер. Зажал ногами швабру и минуты две просто крутился, держась за спин одной рукой… Извините, летал. Развлекается мальчик.
– У нас что, планируется вечеринка на Хэллоуин?
Я кладу на стойку чехол с платьем. Пакет со стрипами с тяжелым вздохом и предостерегающим взглядом протягиваю Вике. Заберу после кастинга. Надеюсь, Королева не свалится с моих двадцатисантиметровых каблуков. Сама-то ладно. Сломает нос – не видно будет, все равно горбатый.
Просто подшучиваю, любя.
Но поймите: мои прелестные туфельки ни за что не должны пострадать! На вторую пару я пока не накопила. Все деньги, что заработала на прошлой недели, ушли на продукты, свежий розовый маникюрчик и пошив нового костюма. Мерки сняты. Ткань выбрана. Швея обещает к выходным закончить. Наконец-то у меня будет удобное боди без лишних рюшей и ужасных бантов, как на макушке у пекинеса! Только мелкие блестки, шнуровка по бокам и небольшой пушап. «Золотая фифа» расплавится от злости!
Наверняка, опять напомнит про долг клубу. И где мне взять такую сумму? Да чтобы ее выплатить, мне придется как минимум до Нового года каждый день крутится у шеста! Проще сразу в «Абсент» переселиться… Или к кому-нибудь из клиентов-папиков. Тогда можно будет вообще больше не работать.
Звучит заманчиво, но я еще не настолько отчаялась, чтобы продаться скользкому сморчку и порадовать Пину своим проигрышем. Представляю, как ее перекачанные губы расплывутся в желчной улыбке, аж дурно становится! Тем более точного срока для выплаты штрафа мне не назначили. Вот как скажут, тогда и начну активные поиски.
Решения проблемы, а не папика!
– В «Абсенте» каждую ночь Хэллоуин. Шабаш на Лысой горе и рядом не стоял, – Сангрия вытаскивает из-за стойки список кандидаток на кастинг и отмечает в нем Вику. – Так что дважды подумай, куда идешь.
Она бросает на Королеву свой фирменный взгляд, одновременно заботливый и строгий. Затем протягивает номерок, который Вика должна будет примотать скотчем к ноге. Такие выдают всем пришедшим, чтобы потом было проще узнать их на видео и провести отбор. Я свой во время кастинга потеряла. Бумажка отклеилась, когда я танцевала импровизацию в партере, но это было неважно. Как только хореограф увидел мой переворот в шпагате, тут же объявил, что я принята в группу.
Королевой вряд ли так повезет – объективно – поэтому я помогаю ей покрепче закрепить на лосинах номер. Вика оставляет свою синюю шубку в гардеробе. Я перекидываю тренч через руку, позже занесу в комнату персонала.
– Виски не пугают риски! – Вика сжимает в руке ашку, затем, не удержавшись, нервно затягивается. – Нет, даже так… Виски любит риски! Нормально же звучит – Виски?
Я объясняю Сангрии, что это Викин псевдоним. Та скептически вскидывает брови, потом, совладав с собой, растягивает губы в мягкой улыбке.
– Можно выбрать название любого алкогольного напитка. Так что теоретически пойдет.
– Супер! – Королева прячет ашку в вырез топа. – Кстати, если любого, почему ты не оставила свое имя, Марго? Все равно бы никто не знал, что это твое настоящее. Маргарита и Маргарита…
Из зала высовывается голова с белыми афрокосичками, забранными в пучок. Пина скользит по мне взглядом и морщит нос, будто целиком проглотила лимон. Поправляет пирсинг и подзывает к себе Вику. Точнее, она просто говорит ее номер, и Королева мчится к ней с тревожным «Омагад!».
В кои-то веки я рада появлению Пины. Не хочу отвечать на Викин вопрос, потому что вспыхнувшая в голове мысль заставляет задуматься. Я взяла псевдоним, чтобы поделить свою жизнь надвое. Поделить себя надвое. Хорошая девочка Марго не лезет в дела развратницы Текилы. Хваткая и смелая Текила не трогает скучную Марго. Каждая работает в своей сфере, решает свои проблемы и не беспокоится о чужих.
Но что делать, когда эти сферы пересекаются? Например, сейчас кто я: Марго или Текила? Я в «Абсенте», но пришла сюда с подругой-однокурсницей. А рядом с Пашей? Кому уступать место, когда от его взгляда в сердце вонзаются иголочки? Текиле, готовой в любую секунду сделать шаг вперед и раствориться с ним в жарком поцелуе, или Марго, желающей лишь одного – убежать как можно дальше и как можно скорее?
Паша – проблема. Я – проблема. Моя жизнь – одна большая проблема. Одна, а не две. И я одна. Марго и Текила – это все я, один человек. Одна. Одинока. А внутри столько чувств и мыслей!
Так и с ума сойти недолго… Не думать! Нужно просто ни о чем не думать!
Я резко выдыхаю, натягиваю сияющую улыбку и хватаю со стойки чехол с платьем. Хочу уже было направиться вглубь коридора, в комнату персонала, но меня останавливает Сангрия.
– Зачем она пробуется?
Я останавливаюсь у статуи Давида и оборачиваюсь. Сангрия выходит из-за ресепшена. Оказывается, на ней халат-кимоно, а не рубашка. Внизу широкие штаны из той же атласной ткани и черный кожаный ремень. С него на тонких цепочках спускаются подвески-кинжалы и крошечные красные кристаллики. Слегка чудаковато – впрочем, как все наряды Сангрии – но ей идет. Она достает из брюк пачку «Чапмена» и закуривает новую сигарету. Огонек зажигалки на секунду выхватывает из полумрака нахмуренные брови.
– Вика? Из-за денег, думаю. Карманные особо не дают. У нее в семье четверо детей. Она старшая. В целом, может и поработать.
Давно пора. А то все ноет и ноет.
– Только из-за денег? – Сангрия выдыхает облачко дыма и резко меняет тему. – Мне кажется, она приглянулась Антону, твоя Вика.
– Стархову? Локоть оближет, тогда мы с ним об этом и поговорим.
– Не хочешь делиться бывшим? – Сангрия тихонько усмехается.
– Не хочу делиться подругой. Это ради ее же блага. Она слишком влюбчивая. Поведется на его показушные ухаживания, потом соплей не оберемся.
– Почему же сразу показушные? Может, она всерьез ему понравилась?
– За один вечер? Именно моя лучшая подруга и именно после того, как я его с позором бросила?
Предпочитаю говорить, что это я бросила Стархова, а не наоборот. Технически я первая его послала. Он мне изменил, но инициатором расставания была я. Антона до нашего скандала, в целом, все устраивало. Тихо-мирно спал с другой. Ну, с кем не бывает? Главное, что я не знала. Значит, все были счастливы, верно?
– Мало ли, влюбился… – Сангрия пожимает плечами. Тонкие пальцы стряхивают пепел, на этот раз на пол. – У тебя-то как на личном? Видела, тебя подвозил какой-то паренек на «Мерсе».
– Когда?
Я прижимаю к груди чехол, пытаясь спрятать за ним лицо. Не получается. Бросаю взгляд в щель между дверьми в зал. Оттуда доносится счет и негромкая музыка. «Никто не увидит» – Markul. Плейлист с разминки, под такое мы не выступаем. Недостаточно горячо. Эта песня, скорее, подойдет для танцев в домашних шортах и с полотенцем на голове. Я иногда так развлекаюсь, тщательно зашторив окна и на всякий случай еще выключив свет, чтобы никто из соседей ненароком не получил психологическую травму. Потом открываю пачку фисташек и сажусь за true-crime или сладкий любовный романчик… Эх, сейчас бы такой вечер, а не это все!
Как минимум не разговоры о Воронцовом. Прошу.
Но Сангрию наигранно-удивленным тоном не обманешь.
– В тот день, когда ты вышла с больничного. И на прошлой недели пару раз было. Пина обсуждала с девочками в гримерке. Точнее, вешала им на уши лапшу о том, что ты после Дубая пошла во все тяжкие и теперь мутишь со своим съемщиком.
Ну, отчасти она права. Я занимаюсь эскортом – сопровождаю парня всюду, где ему заблагорассудится. Только мне за это не платят и полный спектр услуг пока с меня не требует. «Пары объятий и поцелуев будет вполне достаточно», – так Воронцов говорил?
– Мы не вместе, – я прислоняюсь спиной к стене. Надо мной поблескивают зелеными искрами бутылки-плафоны. – Просто иногда видимся для общей выгоды.
– И зачем тебе такие отношения?
Я шмыгаю носом. Сангрия секунду-другую смотрит на недокуренную сигарету и выкидывает ее в вазу. Затем снимает крабик и мотает головой, придавая волосам объем. Одна черная прядь прилипает к губам. Сангрия поддевает ее ногтем, проводит пальцем по щеке, и там остается красная полоса от помады.
– Знаешь, какие пять слов самые употребляемые в мире?
– «Я тебя люблю» и что-нибудь про еду, наверное… «Хочу пиццу»?
– Нет, это «я», «еда», «вода», «секс» и «деньги». Все, о чем думают клиенты «Абсента». И большинство его работников. Мы увязли в болоте. Наши корни сгнили, остались только лепестки, которые мы пудрим и посыпаем глиттером, пытаясь придать им свежести. А ты молоденький цветочек. Сильная умная девушка. Многого добьешься. Тебе нужно уходить из «Абсента». Иначе не видать тебе ни успешной жизни, ни нормальных отношений. Мы, танцовщицы, для мужчин всего лишь развлечение. Красивое тело, и все тут. Парни из нашей сферы, может, видят нас чуточку глубже. Но скажи я при них эту фразу, у них со словом «глубже» была бы одна единственная ассоциация, – Сангрия ухмыляется и закутывается в кимоно. – Ты достойна большего, чем быть просто Текилой.
Я прищуриваюсь. Кладу чехол и тренч на столик у входа в зал – тут обычно стоит поднос с аперитивами. Скрещиваю руки на груди.
– Зачем ты мне это говоришь? Ты ведь тоже достойна большего. Ты роскошный цветок, но сидишь со мной в этом «болоте».
– Не достойна.
Сангрия бросает взгляд на приоткрытые двери зала, потом на гардеробщицу. Та сидит в наушниках, уткнувшись в экран телефона. Наверное, смотрит фильм. Первые клиенты придут часам к десяти, но из-за кастинга бедной пришлось начать работу раньше обычного. Сангрия заходит за стойку, взмахом руки подзывая меня к себе. Садится на принесенный сюда из зала барный стул, закидывает ногу на ногу. Я облокачиваюсь на холодный мрамор столешницы и терпеливо слежу за тем, как Сангрия достает очередную сигарету. Не закуривает, просто принимается вертеть ее в руках.
– Не достойна, потому что вовремя не смогла дать себе пинка. Я пришла в клуб, как и большинство из нас, за деньгами. В девятом классе попала в неприятную ситуацию. Мягко говоря. Пошла гулять с друзьями постарше, попробовала меф. Не подсела, к счастью. Мне не понравилось действие. Все скатилось в панику, а не в приятное расслабление, как мне обещали. Плохо себя чувствовала, в общем, долго отходила… А потом оказалась должна баснословную сумму, потому что всю закупку повесили на меня и дилеру дали мой номер для связи. Когда я через три дня не вернула долг, меня подкараулили за гаражами у школы – я срезала там путь до дома – и сильно избили. Один мудак чуть не изнасиловал, но, к счастью, в это богом забытое место зашла какая-то женщина. Они испугались свидетелей и сбежали.
Я сжимаю кулак, вонзая ногти в кожу. Мне так хочется обнять подругу, но не думаю, что моя жалость будет ей приятна. Она рассказывает свою историю так, будто это было не с ней, а с какой-то маленькой хрупкой девочкой, которая давно уже обернулась вампиром, стала бессмертной, всесильной и самодостаточной. Такие не нуждаются в сочувствии.
– Мать у меня работала на кассе в «Магните». Она и сейчас там, все в том же магазине. Сама понимаешь, какая зарплата. Отец пил. Ему порой денег даже на банку огурцов для закуски не хватало. Животное, – Сангрия вставляет сигарету обратно в пачку и с презрением захлопывает ее. – Сдох два года назад. В общем, денег просить не у кого было. Старшая сестра моей подруги работала в клубе. Не в «Абсенте», в другом, дешевом, задрипанном. Я устроилась туда, отдала долг. Потом просто для себя зарабатывать начала. Суммы были в разы больше, чем у матери. От отца деньги прятала, про клуб не говорила. Оправдывалась работой на складах в ночную смену. Когда он узнал правду, был лютый скандал. Я к тому времени уже накопила приличную сумму. Мы с матерью съехали в съемную квартиру. Я почувствовала себя самостоятельной. Ушла из школы. Ни колледжа, ни вуза не окончила, как понимаешь. Подумала, зачем мне образование, если и так деньги идут?
