Текст книги "Секретный ингредиент Маргариты (СИ)"
Автор книги: Лия Джей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
– Попрошу без оскорблений, – шиплю я, стиснув зубы.
– А я и не оскорбляю. Я правду говорю, – бородатый криво улыбается. – Вот ты думаешь, кто ты, раз работаешь здесь? Ты ж только тереться жопой о шест да сосать умеешь. Шалава!
Я сама не замечаю, как даю ему пощечину. Зеленый свет торшеров на мгновение гаснет, будто «Абсент» зажмуривается, не желая видеть, что будет дальше. Клиент замирает от неожиданности, и этих пары секунд Антону хватает, чтобы оттащить меня от стола.
– Ты что творишь?
Шепот Стархова отрезвляет. Бутылки из-под абсента снова горят неоном. Грозно. Укоризненно. И вправду, что я творю? Мало мне было костюмов, сейчас еще один выговор сделают!
– Ах ты сука!
Бегемот злобно пыхтит, приподнимаясь из-за стола. Лучи софитов бьют по глазам. Руки Антона хватают за плечи, талию. Ноги неумело топчутся в чужих стрипах, будто пару минут назад я не выделывала в них кульбиты на шесте. Антон буквально переставляет меня себе за спину. А в следующий миг в нашу сторону уже летит бокал с «Маргаритой».
Мимо. В меня попадают только брызги, но я все равно испуганно выпучиваю глаза.
– Да ты кого из себя возомнила⁈ – гремит бородатый, перекрикивая музыку.
Он пытается выбраться из-за стола, но пространство между ним и диваном слишком узкое. К нам уже бегут охранники. Антон направляется им навстречу, а я понимаю, что настало время спасаться бегством.
Молясь Ланочке Дель Рей, мчусь через весь зал от 15 столика к коридору для персонала. Огибаю сцену и задаю себе вопрос: «Какого черта меня вообще сегодня понесло на второй этаж?». Тут всегда собираются самые мерзкие и привередливые мужланы. Простите, избирательные клиенты, как говорит Дамир.
И один из этих избирательных клиентов сегодня закатил истерику, требуя меня. Приятно, конечно.
Было бы, если бы я не стояла прямо у него перед носом и, как дура, не доказывала, что я это я. Да как можно было меня не узнать? У каждой танцовщицы ведь есть фирменные движения, свой стиль. Допустим, он не разбирается в танцах, но фигуры-то у нас тоже разные. А мои пепельные волосы? Неужели не запомнил?
«Она в розовом».
Killer в розовом и никак иначе. Здесь это мое главное составляющее. Мой главный ингредиент, без которого Текила тут же превращается в дешевое, никому ненужное пойло.
Дамир находит в меня в гримерке. Его разнос по поводу сцены с бокалом и моих «потерянных» костюмов я выслушиваю с гордо поднятой головой. Лишь чуть заметно киваю, обещая возместить ущерб. Дамир, как нашкодившего котенка, закрывает меня в гримерке.
– Сиди тут, пока гость не уйдет. Я кое-как замял конфликт. Сказал, что тебя уволю, – Дамир хмурит брови, иссиня-черные, будто кто-то мазнул два раза углем по его потному лбу. – Нос высунешь, реально уволю. Последнее время от тебя одни проблемы, Текила.
Дверь хлопает, оставляя меня наедине с тоской и досадой. Я подхватываю с пуфика кардиган Сангрии и набрасываю его на плечи. Черно-красная пряжа, аромат вишневого «Чапмена», вина и тяжелых духов. Сангрия всегда заносит верхнюю одежду в гримерку, несмотря на то что в комнате персонала для нее есть специальные шкафчики. Сегодня ее привычка оказывается весьма кстати. Я сильнее закутываюсь в кардиган. Он дарит обманчивое ощущение тепла, будто кто-то родной касается моих плеч, успокаивая.
Но мне все еще хочется, чтобы меня обняли по-настоящему. Кто-то с задорной улыбкой на потрескавшихся губах, с растрепанными каштановыми кудрями и с родинкой на правой щеке, похожей на капельку шоколада.
Воронцов? Ты сдурела, Марго-Текила? Это что еще за мысли такие⁈
Пытаясь от них спрятаться, я захожу в костюмерную. Полумрак и запах пыли заползают в душу, добивая меня окончательно. Отлично. Идеальное место, чтобы пострадать. Прислоняюсь спиной к стене, затем медленно сползаю по ней и сажусь на пол. Устремляю взгляд в пустоту. Точнее туда, где должны висеть мои костюмы. Рукой провожу по ноге, нащупывая браслетик-талисман. На месте. Но почему он больше не спасает меня от неприятностей? Может, порвавшись, он выпустил из себя всю магию? Сжимаю пальцами кварцевое сердечко. Мне так нужна сейчас твоя помощь. Пожалуйста, работай!
Но волшебные искры не появляются, и мои костюмы тоже.
И почему я вечно отдуваюсь за то, чего не делала?
Взять, к примеру, случай, когда отец отчитал меня за «украденную» булавку для галстука. В тот день, когда она пропала, мы с подругой закапывали во дворе секретик. Мама рассказывала, что в детстве они делали такие тайники, пряча в песке под стеклышком всякие красивые безделушки, чтобы потом откопать и забрать их через пару лет. Стеклышка мы с подругой не нашли, поэтому решили положить свои сокровища в жестяную коробку из-под печенья. Я выбрала самое ценное из того, что нашла в завалах игрушек в моей комнате: розового зайчика из «Киндер-сюрприза», голографическую наклейку с Винкс и браслет с сахарными драже. Мама как раз купила мне два – Невиданная щедрость! – и я решила закопать один на черный день.
Кто же знал, что этот день наступит уже тогда?
Когда я вернулась с прогулки, на пороге меня ждал отец с ремнем руках. Свежеотглаженная рубашка была расстегнута, внизу все еще красовались заляпанные домашние штаны. Я помнила, что к этому времени он уже должен был выехать на какое-то очень важное совещание. Я не ожидала встретить его дома и неосознанно попятилась обратно на лестничную клетку. Когда папа опаздывал, он всегда жутко злился. И даже в 9 лет я прекрасно осознавала, что в такие моменты под горячую руку ему лучше не попадаться.
Отец затащил меня в квартиру за шкирку и прорычал над ухом:
– Это ты ее утащила, да? Мою булавку для галстука! Для своей херни этой забрала? Она золотая! Совсем сдурела?
Я испуганно косилась на ремень в его руке. Металлическая пряжка предупреждающе дрожала. Мне казалось, еще чуть-чуть, и он ударит.
– Иди откапывай! Живо!
Он толкнул меня в сторону выхода. Ремень вылетел из рук, а я впечаталась затылком в дверной косяк. Ударилась несильно, но слезы все равно брызнули из глаз. Скорее от обиды, чем от боли. Надрывно всхлипнув, я выскочила из квартиры.
Вдвойне обиднее мне стало, когда вечером отец узнал, что булавку взяла не я, и даже не извинился.
– Дорогой, ну не сердись, – мама поглаживала его по спине, пока тот с хмурым видом наворачивал борщ. Я сидела в дальнем углу стола, прижавшись к стене. Спасалась от свекольных брызг, летящих во все стороны. – Их семья потеряла кормильца. С деньгами совсем все плохо. А парню в этом году поступать. Я с ним второй год уже занимаюсь. На пробниках еле порог переползает. На бюджет точно не пройдет. Хорошо, если на платку возьмут. Ты представляешь, какие будут расходы?
– А мы тут причем, Кать? Я благотворительностью заниматься не вызывался. Я что, днями и ночами работаю, чтобы ты потом мои деньги «нуждающимся» раздавала? – он скривился и вытер рот тыльной стороной ладони. – Если этому твоему ученику нужны деньги, пусть идет и работает!
– Сереж, ну нельзя же так! – мама всплеснула руками. – У них в семье правда тяжелая ситуация. Я не могла не помочь. Тем более ты все равно эту булавку не носил.
– Так, может, как раз сегодня я ее собирался надеть, откуда ты знаешь? – отец уронил ложку в суп и бросил на жену грозный взгляд. – Разрешения даже не спросила.
– Ну, так-то это мой дед нам ее оставил. По сути, это была моя булавка, – пролепетала мама, но тут же стушевалась. – Я куплю тебе новую с зарплаты, идет?
Отец пробормотал что-то про «дуру», которую ему «подсунули в жены». Затем зыркнул на меня и на ровном месте запретил общаться с той подругой. Я была послушным ребенком. Мой браслетик с сахарным драже так до сих пор и лежит где-то в песочнице.
Я слышу шуршание в гримерке и заставляю себя подняться. Думаю, что это Дамир пришел, чтобы вызвонить меня из заточения, но натыкаюсь на Сангрию. Похоже, тот гость решил скурить все запаса табака в «Абсенте», и к столикам я сегодня так и не выйду.
Сангрия роется в сумочке, нервно выкидывая оттуда вещи на трюмо. Первой на усыпанный пудрой стол приземляется расческа, следом летит томик Эдгара По, за ним – крем для рук. Наконец она замечает меня и вскидывает бровь.
– Ты что тут делаешь? У тебя же сольный номер на втором этаже.
Я тяжело вздыхаю, думая о шелестящих красивеньких купюрах, которые могла бы собрать на проходке, а затем рассказываю подруге о случившемся. Сангрия слушает меня, поджав губы.
– Неуважение к танцовщицам всегда было, есть и, к сожалению, будет, – она грустно улыбается. – С этим надо смириться, – Сангрия находит на трюмо тюбик с кремом и выдавливает немного на руку.
– Да почему? Это ведь несправедливо! – в зеркале я замечаю, как яростно подскакивает мой хвост на макушке. – Люди сами приходят в клуб, платят нам большие деньги, любуются танцами. Они восхищаются нами! И при этом втаптывают в грязь при любом удобном случае. Это что еще за биполярка? Чертово лицемерие!
– Да, – Сангрия с невозмутимым видом размазывает крем по тонким пальцам. – Возможно, это не твое – работа в клубе. Не думала попробовать что-нибудь другое?
– Другое? Но я не хочу уходить. Я люблю танцы!
– А еще деньги и внимание. И их куда больше, чем танцы, верно?
Я неопределенно веду плечами. На самом деле, я люблю их одинаково: танцы, мужское внимание и деньги. Это то, что делает меня счастливой. Можете считать меня меркантильной и самовлюбленной. Мне ни капельки за это не будет стыдно, потому что я Текила. Сейчас я Текила. А когда я буду Марго… об этом никто не будет знать.
– Мне недавно листовку дали, – Сангрия придвигает к себе книгу и вытаскивает оттуда брошюру. – Пригласительное в модельное агентство. Мне уже поздно, а вот тебе, думаю, стоит попробовать.
Я скептически посматриваю на рекламку и все же забираю ее. Точнее, пытаюсь, но Сангрия в последний момент отдергивает руку.
– Не-а! Сначала ты вернешь мне кардиган. И сигареты. Они в правом кармане. Иначе за свое спокойствие я не ручаюсь.
Я усмехаюсь и меняю вещи на брошюру. А потом бездумно пялюсь на нее всю дорогу домой. Вагон мерно покачивается и свистит, проносясь сквозь тоннель метро. Несмотря на раннее утро, почти все места заняты. Люди с полуслипшимися глазами едут на работу, а я уже возвращаюсь, везя в своей фисташковой Jacquemus столько, сколько они едва ли получат за неделю. Хоть мне и не удалось сегодня отдоить папиков за столиками, деньги я все же получила. Спасибо тому щедрому гостю, решившему вложить мне десяточку в букет. Просто за красивые глаза.
И как после такого думать о смене работы? Да это чудо, что год назад мне удалось сюда устроиться! Незнакомый город, общага с клопами и пятнадцать тысяч на карте. Отец все еще думает, что мне хватает их на месяц. Уже в сентябре я поняла, что не вытерплю такой жизни. Пришла в «Абсент» по объявлению на место хостес, но мне сказали, что сейчас набирают только танцовщиц. Я рискнула, и вот я здесь.
И я никому не позволю согнать меня с моего облюбованного местечка. На подаренные деньги куплю стрипы. А еще широкий сверкающий чокер. Отлично подойдет к тому платью от Chanel, которое оставил мне Пашка. Первое время похожу на работу так, а потом сошью себе самые роскошные, умопомрачительные, феерично розовые костюмы!
Еще посмотрим, кто кого, заноза золотая!
Но мой решительный настрой держится недолго. Я убираю брошюру в сумку и перевожу взгляд на парочку, сидящую напротив. Девушка спит на плече у парня. Он то и дело поправляет ее сползающий на бок берет. В какой-то момент ему это надоедает, он снимает берет и целует девчонку в макушку. Я чуть заметно улыбаюсь, а затем резко грустнею. Вот вроде бы все у меня есть: работа, квартира, брендовые вещи, надаренные гостями клуба… Но иногда хочется просто нежности и любви, настоящих отношений, а не фиктивных, как у нас с Пашкой.
– Станция «ВДНХ».
Так, Марго, подбираем сопли, выходим.
Следующие полчаса я трясусь в автобусе под Art Deco – Lana Del Rey. Прислонившись к окну, слежу за тем, как мимо пробегают панельные дома, серые от дождя. На улице rain*******, на душе pain********. В голове сами собой всплывают фрагменты счастливой жизни с Антоном. Я терпеть его не могу, но скучаю по ощущениям, которые он мне дарил.
Вот я еду на байке, вцепившись в широкую спину своего парня. Ветер приглаживает его светлые волосы и развевает мой пепельный хвост, выглядывающий из-под шлема. Антон всегда напяливал его на меня, сколько бы я ни возмущалась по поводу испорченной прически. А сам ездил без шлема, заверяя, что у него голова крепкая. Как-то раз в начальной школе он играл с одноклассниками в догонялки и сбил лбом угол в коридоре. Кусок стены действительно отлетел. Вызвали скорую, но у Антона даже сотрясения не было. Ссадина зажила. На черепе осталась небольшая вмятина, но ее не видно под волосами. Гоняя на байке, Антон смеялся, что это не он должен асфальта бояться, а наоборот.
Вот я сижу на набережной в его кожанке, слушаю его дурацкие шутки и истории из жизни. Почти все об армии: о том, как он красил траву, складывал снег кубиками и сбегал из части за шаурмой. Про детство и учебу Антон рассказывать не любил. Я знаю только, что после техникума он поступил в Синергию. На инженера-теплоэнергетика, кажется. Точно не помню. Но это и неважно, диплом он не получил – отчислили за неуспеваемость. Было забавно думать, что мы та самая парочка отличницы и двоечника. Помню, после этой мысли я его впервые поцеловала. Сердце замерло. Кожанка упала с плеч, а я и не заметила.
Вот через пару недель я уже сижу голая у него на столе и смотрю, как он готовит свой любимый бифштекс с розмарином. Мне нравился этот запах. А еще нравилась его спина, покрытая капельками воды. Антон никогда не вытирался после душа. Я любила подходить к нему сзади и слизывать эти капельки. Затем мои губы плавно перемещались к плечам, шее и наконец находили его губы. Антон подхватывал меня на руки и нес в спальню. Бифштекс подгорал. Антон ругался на меня. Я хохотала, пока он с серьезным видом отдраивал сковородку. Антон затыкал мне рот поцелуем, и мы снова уходили в спальню.
Да, сопли подобрать не получилось…
Но стоит мне подойти к подъезду, как нос высыхает сам собой, а глаза чуть ли не вываливаются из орбит. Вика⁈ Нервно покуривая ашку, она топчется у двери. Замечая меня, Королева вскидывает брови.
Давай, сделай вид, что удивлена больше меня!
– Каблукова, ты где была?
– Я…
Сжимаю сумочку и отвожу взгляд. Вспоминаю, что на лице у меня до сих пор красуются метровые стрелки. Если присмотреться, на шее наверняка можно заметить глиттер. Соврать, что я ходила в магазин? Королева всегда так размалевывается, даже чтобы просто выйти за хлебом. Может, и поверит… Вот только сейчас часов 6 утра, и все супермаркеты еще закрыты!
– Я… эм… была у Паши.
*«No makeup» makeup – макияж «без макияжа», который делают с помощью косметики естественных тонов, чтобы добиться эффекта натуральной красоты.
**Materialistic, yes, that’s me – строчка из песни Materialistic – aCATnamedFELIX, Zack Gray.
***«Хабаровск» – пятитысячная купюра.
****Тейбл-дэнс – танец у стола.
*****Лэп-дэнс – танец топлес в паре метров от клиента.
******Крейзи-меню – список дополнительных услуг.
*******Rain – дождь.
********Pain – боль.
Глава 7
Нож в спину
– Я знала! Я знала, что вы встречаетесь!
Вика победоносно лыбится, как Сатана наконец соблазнивший Еву вкусить запретный плод. Я тяжело вздыхаю и продолжаю пытаться попасть ключами в замочную скважину. У нас и так на этаже темно – кто-то разбил лампочку – а теперь еще и Королева нависает надо мной, закрывая последний свет.
– Рассказывай, какой у него…
– Дом?
– Да, дом-то, понятно, элитный! Я про…
К счастью, я успеваю затащить Вику в квартиру прежде, чем она произносит слово, которое вряд ли стоит слышать с утра пораньше моей неврастеничной соседке, жалующейся консьержу на каждого, кто просто дышит рядом с ее дверью.
– Что ты так хмуришься, будто тебе не понравилось?
Вика скидывает у входа кроссовки на платформе и по-хозяйски направляется на кухню.
– Просто спать хочу.
Я скольжу взглядом по обоям, серым с золотыми вензелями. Дизайн в квартире, конечно, оставляет желать лучшего, но зато ремонт свежий, и до вуза недалеко. Да и цена относительно приемлемая. Каждый месяц где-то треть заработка мне удается откладывать.
Удавалось. Теперь моя жизнь уже не будет такой вольготной. Спасибо Пине.
– Бессонная ночь была, значит? – Вика поигрывает бровями. Затем открывает холодильник и засовывает туда свой длинный нос. – А энергетиков не осталось?
– Ты прошлый раз еще подчистила все запасы.
– Ну, мало ли, ты еще купила.
– Я ж их не пью. Только когда ты приходишь, и покупаю.
– Ну вот я пришла, а «Монстра» моего нет! Нестыковка, заюш!
Я отодвигаю Королеву и изучаю полки. Да, хозяюшка из меня так себе… Контейнер с парой слипшихся макаронин и банка малинового варенья. Мама прислала ее по почте вместе с коробкой конфет, видимо, подаренной в школе. Будто тут, в Москве, я купить конфеты не могу!
А вот за домашнее варенье я действительно благодарна. В столице эту роскошь если и найдешь, то только по двойной цене. А тут к баночке еще и приятная мелочь прилагалась – пара тысяч, закрепленных под крышкой резинкой. Распаковав посылку, я рассмеялась и тут же позвонила маме доложить, что сейчас существует система переводов с карты на карту и ей необязательно было так заморачиваться. Она скинула трубку, потому что рядом был папа, потом прислала мне сообщение в Telegram: «У отца есть доступ ко всем моим счетам. Скинула бы так, вычел бы сумму из твоего лимита на месяц. Купи себя вкусняшек. Целую.» Не успела я дочитать, как сообщение исчезло.
Эти деньги вряд ли сильно мне помогут. Улетят из кошелька с первым же походом в продуктовый. И это без «излишеств», как сказал бы отец, вроде фисташек и моего любимого, но жутко дорогого мороженого Mövenpick. Но я все равно отправила маме «Спасибо» с розовым сердечком. Для нее это серьезная сумма, наверняка, подаренная кем-то из учеников. Зарплата у нее небольшая, премии в школе редко дают. Ей на себя-то денег едва хватает, а она еще и мне умудряется присылать. Я говорила маме, что работаю репетитором и в силах обеспечивать себя сама – ей не нужно отрывать от сердца последнее. Но она на это лишь кивает и советует мне помалкивать. А то отец и те несчастные пятнадцать тысяч давать не будет.
Открываю морозилку. Она, в отличие от холодильника, забита до отказа. Полуфабрикаты с моим образом жизни – незаменимая вещь. Ставлю на плиту глубокую сковородку. Масло, соевый соус, немного воды. Следом на дно с бульканьем и брызгами летят пельмени. Пятнадцать минут, и можно будет насладиться не очень полезным, зато вкусным и сытным завтраком.
Этому рецепту меня научил Стархов. Мы приехали к нему после смены. Было раннее утро, как сейчас. Первые лучи окрашивали небо клубнично-розовым, очерчивая силуэты многоэтажек на горизонте. Во дворе лениво потягивались липы, скидывая ночную тень и готовясь к новому июльскому дню. У Стархова красивый вид из окна, не то что у меня, где взгляд, как ни смотри, упирается в дом напротив. Я любовалась рассветом. На сковородке шкварчало масло, весело и игриво. Антон пытался нацепить на меня фартук. Я уворачивалась и смеялась, в перерывах успевая помешивать пельмени. Наконец он сдался и завязал фартук у себя за спиной. Вы только представьте парня под два метра ростом с перекачанными бицепсами, голым торсом, массивными цепями на черных джинсах – и в фартуке с Пикачу. Вот и я подумала, что это идеальная картина, когда покупала ему подарок на 23 февраля. Отчасти я правда хотела угодить Антону. Знала, что он любит аниме, и была полностью уверена, что Пикачу – что-то из той сферы. Когда Стархов развернул фартук, усмехнулся и снисходительно потрепал меня по волосам, я заподозрила неладное.
Хорошо, что помимо шуточного подарка, я купила и нормальный – ремень Tommy Hilfiger. Семья Стархова, как и моя, никогда не отличалась большим достатком. В «Абсенте» официанты получали значительно меньше танцовщиц, поэтому, когда месяц был урожайным на папиков, я не упускала возможности порадовать себя и своего парня. Делала дорогие подарки, заказывала нам под фильмы тигровые креветки, сыр Шевр и старое вино. Антон ругался на меня, говорил, что чувствует себя неловко и обещал отдать за все с зарплаты. Я отмахивалась и никогда ничего не брала. Несомненно, я люблю принимать ухаживания от парней, но к тому времени мы с Антоном уже перешли рубеж. Он добился меня, и я решила, что теперь мы оба должны вкладываться в отношения. Я витала в облаках из сладкой ваты и подумать не могла, что все так резко кончится. Хлынет ливень неприятностей, и сахарные надежды на совместное будущее растают, будто их и не было.
Ливень хлынул в то утро. Рассвет затянули мрачные тучи. За окном начало накрапывать. Серые капли предупреждающе били по подоконнику и зеленым, слишком ярким и неестественно красивым листьям липы. Завтрак был почти готов. Стархов открыл окно и закурил сигарету. В кухню заползли сырость и дым. Я подозвала Антона к себе, притянула его за ремешок фартука и поцеловала. Пьянящий вкус первой любви и горечь табака.
К тому времени слухи об измене Стархова уже ходили по «Абсенту», лукаво шелестя юбками. «Это все Пина с ее приспешницами, – успокаивала я себя. – Очередная глупая попытка мне насолить.» Переживала ли я? Да. Но доказательств не было, и я с неумолимым упрямством продолжала есть свою сладкую вату, не веря, что кто-то мог засыпать в автомат вместо сахара стекло.
Грянул гром. Антон вздрогнул. Он с детства боится грозы. Отпрянул от меня и зацепил рукой сковородку. Грохот. Пятна соуса на моей кофте. Благо, обошлась без ожогов.
Но потом мне все же стало больно. Так, как еще никогда не было. Ни когда я разбила губу. Ни когда упала с пилона на первом выступлении. Ни когда получила от папы дневником по затылку за то, что села посмотреть сериал, не сделав уроки на три дня вперед.
Я зашла в ванну, чтобы застирать кофту и увидела женский гель для душа. Красненький, с клубникой. Даже открыла и понюхала зачем-то. С тех пор я ненавижу этот запах. Разревелась и, не желая показывать свою слабость, выскочила из квартиры Антона в чем была. Он кинулся за мной, кричал что-то вслед, кажется, чтобы я подождала, пока он обуется. Идиот. Любил бы, босиком помчался. Но все, на что способен Стархов, – вешать на уши лапшу и лживые извинения.
Вот так мы и расстались.
Я накрываю крышкой пельмени, пытаясь спрятать под ней неприятные воспоминания. Есть больше не хочется. Завариваю чай, зеленый с жасмином, и сажусь напротив Вики.
– Королева, а ты что забыла тут в такую рань?
Вика заправляет за ухо прядь, выбившуюся из пучка. Только теперь я замечаю, что волосы у нее всклокочены, под глазами следы туши, тональник лежит неровно. Свежим ее макияж не назовешь, как и в целом вид. Голубая майка на тонких лямках помята. Обычно поверх нее Вика надевает укороченный пиджак в цвет. Вчера она кидала мне фотку образа на оценку. Доложила, что собирается так идти на свидание, после чего мы и созвонились. Неужели Вика все же пошла на встречу с тем придурком? Еще осталась у него на ночь? Секс на первом свидании⁈
Хотя чему я удивляюсь? Это же Королева.
И все же, святые шпильки, когда она уже поумнеет?
– Да я… у бабушки ночевала. Она ж у меня на соседней улице живет, ты знаешь. Решила к тебе заглянуть. На пары вместе поехать.
Вика барабанит ногтями по краю стола. Врет. Наверняка, к тому парню ездила. Но допрашивать Королеву у меня нет сил. Да и нечестно это будет. Сама ее обманываю постоянно. Про клуб вру, теперь еще и про Пашку.
И что у нас за дружба такая?
– Я возьму у тебя косметику? У бабушки помады хуже штукатурки! И заскочим потом за энергосом, ладно?
Свой любимый голубой «Монстр» Вика умудряется растянуть на две пары. Уже к концу первой я подумываю, не отпить ли у нее глоточек. Чтобы хоть как-то перебить пресный вкус воды, которую я хлещу литрами каждое утро после работы. Сегодня не исключение. Я допиваю уже вторую бутылку. Энергетики мне никогда бодрости не прибавляли, а вот вода – да. Самое простое и надежное средство, чтобы смыть с лица сон и мешки под глазами.
Кристина Николаевна, преподавательница по лингвострановедению, что-то вещает за кафедрой. Каждую минуту – стабильно – она по-мальчишески поправляет челку. Ее короткие волосы, мелированные зеленым, и привычка закусывать губу известны всему универу. Француженки прозвали ее Кристен-Принстон, умело совместив ее сходство с Кристен Стюарт и неудержимую любовь к Принстонскому университету. О нем она говорит так же часто, как поправляет челку. В самом Принстонском университете она не училась, окончила какой-то вуз в Нижнем Новгороде, кажется. Но в подростковом возрасте жила в Принстоне. Это были те времена, когда русские без особых трудностей могли получить рабочую визу в Америку. Ее семья провела там года два. Отец устроился экономистом в крупную фирму, мать официанткой в кафе, где зарабатывала в три раза больше, чем до этого на госслужбе в России. Кристен ходила в частную школу неподалеку от Принстонского университета и все свободное время проводила прогуливаясь у его стен. Как она сама рассказывала, пыталась познакомиться с истинным американцем. Судя по тому, что теперь она преподает в нашем вузе и все еще ходит без кольца, план-капкан не удался.
Переводчицы говорят, у нее был какой-то парень в Принстоне, но их отношения продержались недолго. Парень отказался брать ее в Клуб питания – место, где элита Лиги плюща обменивается новостями и крекерами из ланч-боксов – и они расстались. Но это неточная информация, потому что те же переводчицы распускают слухи о том, что в Клуб питания Кристен рвалась, чтобы сблизиться одной особо симпатичной чирлидершей. Эта теория, в целом, тоже оправдывает тот факт, что на пальце у Кристен все еще нет кольца. Но я думаю, дело в другом. Кристен-Принстон просто слишком активно закусывала губу.
Вот и теперь она, задумавшись, принимается есть сиреневую помаду. На проекторе горит поставленное на паузу видео про достопримечательности Лондона. Я смотрела такие классе в восьмом. В тот год мама вела английский у нашей параллели, и я всегда изучала материал дома заранее, чтобы в классе получать только пятерки. Так что, когда Кристен вновь принимается рассказывать про Трафальгарскую площадь, я особо не вслушиваюсь. Делаю домашнее задание на завтра, лишь изредка для приличия поднимая голову из-за ноутбука и миленько ей улыбаясь.
– Конспект статьи про особенности культуры Великобритании все сделали? Я сейчас создам папку на диске. Вам, Маргарита, ссылку отправлю. Опубликуете в общей группе. Жду ваши файлы.
– А до какого числа нужно скинуть?
Я тереблю рукой косичку. Коспект я не сделала. Оставила его на вечер воскресенья. Мне хватило бы и получаса перед выходом на работу, но из-за Воронцова с его двойным свиданием все пошло кувырком. Я забыла! Я, лучшая ученица группы, забыла! Сделать! Домашку!
– Скинуть надо сейчас. Я поставлю баллы и отпущу вас с миром.
Кристен поправляет челку и наклоняется к компьютеру. Я поворачиваюсь к Вике. Та, оперев телефон на экран ноутбука, листает TikTok. После блокировки она стала сидеть там даже чаще. Пользуется тем, что на андроиде не нужно вытаскивать симку, достаточно скачать плагин. На моем айфоне так не прокатывает. Сначала Вика просто надо мной смеялась, чувствуя свое превосходство, потом стала скидывать мне записи экрана. Одной смеяться разонравилось, видимо.
– Вик, ты сделала домашку?
Королева достает наушник и выпучивает глаза.
– Это ты меня спрашиваешь? Ты? Каблукова, ты не заболела?
Вика тянется ко мне, чтобы в шутку проверить, нет ли у меня температуры. Я перехватываю ее руку, косясь на Кристен. Конечно, я могу попросить отправить конспект позже. Уверена, мне даже баллы за это не снимут. Но я не могу себе позволить пасть в глазах преподавателя. И в глазах группы. Что, если Кристен начнет проверять наличие конспектов в папке уже сейчас и недосчитается моего? Скажет об этом на всю аудиторию, и… Это будет позор! Позорище!
– Можешь скинуть мне, пожалуйста, конспект? Я быстренько поменяю шрифт и заголовки. Я вчера весь вечер с Пашкой была, не успела сделать.
– Я с тебя в шоке, Каблукова.
Вика качает головой, но конспект все же отправляет. Я чувствую себя ужасно неловко. Вика ведь тоже вчера вечером была занята, и все же сделала задание. Чуть ли не первый раз за семестр, но сделала. Обычно это я скидываю Вике свои записи и упражнения. Я всегда готова ко всем предметам, даже элективам. И тут так оплошать!
– Спасибо-спасибо, Вика! – я сдерживаюсь, чтобы не расцеловать Королеву прямо на паре. – Проси, что хочешь!
– Будешь мне должна, я запомню.
Звенит звонок. В воздухе повисают острые иголочки нетерпения. Проходит еще несколько минут, и, судя по тому, как мои одногруппники начинают елозить на скамейках, эти иголочки уже впиваются им в пятые точки.
– Задержитесь еще на секунду, – Кристен стучит по столу ручкой. – Я хотела поговорить об аттестации. Напоминаю, у нас недифференцированный зачет. Нужно набрать всего 51 балл. Из них 10 баллов идут за посещение, 10 – за работу на семинарах, а все остальные – за проект, который вы должны представить в конце семестра. Его сейчас и обсудим. Маргарита, запишете основные пункты? У нас в программе стоит отдельным блоком Россия. Но давайте я вам лучше на этих парах расскажу про Лигу плюща, идет? А Россию возьмете на самостоятельное изучение. Задача – рассказать о любом культурном мероприятии, достопримечательности или просто интересном месте Москвы. Нужно будет разбиться на пары, сходить… – В аудитории поднимается гул, проходит шепоток со словом «Принстон». Кристен не выдерживает и на этот раз уже стучит по кафедре ладонью. – Нет, Королева, бар культурным местом не считается, даже если вы там очень «культурно» посидите. Презентацию нужно будет представить на английском языке. Рассказывать наизусть, по бумажке не…
– Ишь что захотела, заюш! – шепчет мне на ухо Вика.
Английский она знает на уровне A0, как бы не A-1. Поступая на филолога, она была твердо уверена, что иностранного здесь не будет, но составители программы решили иначе. Проверить заранее учебный план Вика, конечно же, не удосужилась. Не ее королевское дело.
Как только Кристен дает нам вольную, Вика складывает руки в просительном жесте и с мольбой в голосе шепчет:
– Марго-лапочка-солнышко, мы же с тобой в паре, да? Сделаешь презентацию? А я тебе что-нибудь приготовлю, хочешь?
– Не надо! – я запихиваю ноутбук в сумку и направляюсь к двери. – Учитывая твои кулинарные способности, а точнее их отсутствие, есть я буду угли.
