Текст книги "Секретный ингредиент Маргариты (СИ)"
Автор книги: Лия Джей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
Бутылка скатывается с края циклорамы и падает на бетонный пол. Дзынь! Мечты разбиваются миллионом осколков. «Хорошая работа». Хорошая игра.
Всего лишь игра. Я прекрасно это понимаю, но уже не могу остановиться. Я стала зависима от поцелуев Воронцова.
И эту проблему срочно надо решать, ведь завтра – последний день наших «отношений».
*Home video – домашнее эротичекое видео.
**Love story – съемка влюбленной пары.
***«Yeah, my boyfriend’s pretty cool, but he’s not as cool as me.» – «Мой парень классный, но настолько, как я.»
Глава 14
Горячий вечер
– Убийца проник в дом через двор…
Я прибавляю громкость на ноутбуке, затем вылавливаю из молока три розовых колечка и отправляю их в рот. Шесть часов вечера. Придя после смены в «Абсенте», я забыла поставить телефон на зарядку, поэтому будильник благополучно не прозвенел. Пожалел меня и дал выспаться. Его счастье, что планов на этот вечер воскресенья у меня нет.
Ну, кроме того, чтобы пересмотреть все новые выпуски true crime, висящие у меня в очереди на YouTube, и сделать растяжку. Вчера я задержалась на съемке. Паша отменил тренировку в спортзале, подкинул меня до «Абсента», но я все равно пропустила репетицию и без разогрева пошла крутиться у шеста в шпагате. Теперь мышцы ног саднят при каждом шаге. Чувствую себя чертовой Русалочкой, идущей по дорожке из кинжалов. Хочется завалиться на кровать, накрыться с головой одеялом и не высовываться из-под него до завтрашнего утра. Но забитые мышцы – это тот случай, когда клин клином вышибают. Я должна пересилить себя, потренироваться, и все пройдет.
– Дверь на веранде была открыта, и ему ничего не стоило проникнуть внутрь…
На экране ноутбука появляется съемка с видеокамер. Причем с двух ракурсов. Хотите сказать, хозяева дома установили систему безопасности, как в Швейцарском банке, и не закрыли при этом дверь на веранду? Феноменальные люди! Хотя, прикрой они эту стекляшку, все равно от грабителей бы не спасло. В какой момент вообще человечество решило, что входную дверь надо делать пуленепробиваемой, с тысячью замков и засовов, а на веранде вполне хватит окна с ручкой?
Тук-тук-тук!
Я отрываюсь от кукурузных колечек. Ложка с надписью «cereal killer»* плюхается в молоко. Кажется, будто стук идет от моей двери. Приглушенный. Наверное, соседка, выходя из квартиры, ударила тростью. У нас очень узкий коридорчик, неудобно, понимаю. Но пусть тогда не жалуется консьержу, что я громко слушаю музыку – в середине дня – раз сама мне концерт на барабанах каждый вечер устраивает.
Тыдыщ-тыдыщ!
Звук повторяется, в разы настойчивее. Я ставлю видео на паузу. Хватаю из ящика нож, да покрупнее, для разделки мяса. На цыпочках пробираюсь к двери. Кому это я понадобилась в свой заслуженный выходной? Смотрю в глазок. Кромешная темнота. Точно, разбитую лампочку на лестничной площадке ведь так и не заменили.
Бац-бац-бац!
Я отскакиваю от двери. Еще чуть-чуть, и ее пробьют тараном.
– Каблукова! Ты там жива вообще?
Вика? Ой, у меня ведь не работает звонок. Курьеры вечно часами скребутся под дверью, пока не додумаются позвонить по телефону.
Я открываю дверь. В последнюю секунду бросаю нож на тумбочку, чтобы черноглазая ведьма случайно на него не налетела.
– Ты чего не позвонила?
– Я звонила! Раз пятьсот! – Вика вваливается в квартиру, возмущенно поправляя синюю шубку. – Ты где была? Я уже решила, тебя из клуба украли. Завязали рот, закинули в багажник и увезли на Кавказ.
Только теперь вспоминаю, что телефон я на зарядку поставила, а включить забыла. Черт…
– Да я спала просто. Необязательно было такой кипиш наводить.
– Я бы и не стала. Это все твой парень! Позвонил, сказал, ты пропала с радаров. А у него сегодня тусовка дома. С ребятами шашлыки жарят. Нас с тобой тоже позвал.
Я тяжело вздыхаю. Очень тяжело, будто пытаюсь прогнать через легкие всю атмосферу Земли. Может, это поможет выгнать из-под ребер какую-то острую, неприятно колющую частичку?
Сегодня последний день наших «отношений», и мне было бы куда проще пережить его одной. Пересмотреть все истории с букетами, всплакнуть над баночками с сухими розами, затем убрать их в старый хозяйственный шкаф и оставить там навсегда – вместе с моими чувствами к Воронцову. Наклеить под глаза патчи с авокадо, заварить крепкий зеленый чай и продолжить смотреть true crime истории. Привычно хладнокровно.
– Собирайся! Что стоишь? Такси под окном.
– Воронцов сам не соизволил приехать?
Вика скидывает шубу и проходит вслед за мной в спальню.
– Они с Мишкой уже немного… отдохнули, – Королева хихикает, щелкая ногтями по горлу. – Но он просил передать, что очень тебя ждет. Такси бизнес-класса заказал, кстати. Повезло же тебе богательного подцепить, Каблукова! Дери с него по полной!
По полной? Пожалуй, тут Вика права. У меня остался не всего лишь день, а целый день с Воронцовым. Напоследок можно и оторваться, да?
Еще один глубокий вдох. Ярко-розовые брюки. Полупрозрачный белый топ в обтяжку. Без лифчика. Тренч. Казачки. Текила-killer готова к финальной битве.
В машине я включаю телефон, и он с минуту бьется в конвульсиях от уведомлений. Все пропущенные смахиваю с экрана. Паше пишу, что мы едем. Захожу в Instagram проверить, кто лайкнул мою свежую фотку. Вчера я выложила селфи со съемок, не забыв указать аккаунт агентства и Feasy. Не выпендрилась, а просто поделилась достижением.
Итак, лайк от Воронцова есть. От главы переводчиц тоже, значит, уже весь вуз знает, что я модель. Лайк от Стархова на месте. А вот комментарий… Где комментарий⁈ Стархов всегда оставляет смайлики с глазами-сердечками у меня под фото. После расставания начал отправлять даже по пять штук вместо привычных трех.
Вы не подумайте, его внимание мне к черту не сдалось. Просто интересно, с чего вдруг он решил отступить?
Достаю из сумочки жвачку и закидываю ее в рот. Кисло-сладкий вкус лайма.
– Вам комфортно? Может, подогрев сидения включить?
Водитель бросает на меня обеспокоенный взгляд. Наверное, недовольство на моем лице слишком заметно.
– Нет, спасибо.
– Музыку потише сделать?
По панели управления бежит дорожка Supermodel – Daniel Blume.
– Не надо, спасибо.
Натягиваю улыбку, с которой я обычно отказываюсь от коктейля, предложенного в «Абсенте» очередным наровящим споить меня бегемотом. В меру вежливую с едва заметным подтекстом «Отвали». Водитель оказывается на удивление понятливым. Перехватывает руль и теперь следит исключительно за дорогой.
Скольжу взглядом по домам, медленно ползущим за окном. Московские пробки – это действительно ад. Ну, хоть Хамовники посмотрю. Когда еще в этом элитном районе побываю?
На самом деле, ничего необычного: все те же серые многоэтажки, что и у меня на задворках ВДНХ. Иногда попадаются здания поприятнее, с песочно-персиковыми стенами. Но эти вензеля на карнизах все равно меня не прельщают. Бриллиантовый блеск Москвы-Сити куда приятнее. Я замечаю его в узком просвете домов, когда мы останавливаемся на перекрестке. Небоскребы стоят на другом берегу реки. Отсюда видны только их очерченные огнями силуэты. По краям синим облачком парят сумерки. Пытаются окутать город, но не выходит. Москва никогда не спит.
– Марго, смотри, это же ты! – Вика дергает меня за плечо и поворачивает к окну с ее стороны. – О май гад, моя подруга – знаменитость!
Бросаю взгляд на билборд на фасаде дома. Действительно, на фото я с Пашей, а в левом верхнем углу – логотип Feasy. Святые шпильки… Нет, я, конечно, хороша, но я до последнего не верила, что для рекламы выберут нашу пару. Мы с удачей не владах, это я давно уяснила.
На экране Воронцов держит меня за талию. В моей руке искрится бутылка газировки. Зум. Теперь видно только горлышко и наши лица. Губы приоткрыты. Их разделяет одно мгновение. Напряжение. Страсть. Желание. По экрану пробегают пузырьки, высвечивается слоган Feasy, и загорается новая реклама. Светофор мигает зеленым, и водитель сворачивает в переулок.
А я все думаю о том, как хорошо на той фотографии видно мои эмоции – даже слишком. Смотрю на Пашку как влюбленная дура. С обожанием и легким испугом. У Воронцова тоже получился взгляд что надо – чарующе горячий.
Букер с клиентами будут довольны. Прекрасная игра.
Игра и только. Сегодня она завершится. Я эффектно уйду с поля боя и больше никогда не пущу Воронцова в свой тыл.
Таксист с миллионом извинений высаживает нас у въезда в кооператив. Говорит, за ворота не пропустят. Королева вылезает из машины, бурча под нос проклятья.
– Пешком? Ты мои сапоги видела?
Вика подтягивает на коленках голубой латекс и с грозным видом направляется к будке охраны.
– У тебя каблуки и выше есть, Королева, не ной.
– Да не в каблуках дело! Я эти сапоги для свиданки брала. Потом, как обычно, в магазин верну. По чеку еще пару дней есть. Решила сегодня напоследок выгулять. Чиркну, без пяти косарей останусь!
На Викины вопли из окошка высовывается охранник. Мы называем адрес, который Паша отправил мне в сообщении. Мужчина окидывает нас недоверчивым взглядом. Блондинка в розовых брюках, мерно жующая жвачку, и матерящаяся направо и налево брюнетка в ярко-синей шубе, едва прикрывающей юбку. В его глазах мы наверняка выглядим как две проституки. Видимо, поэтому он и не задает лишних вопросов. Ныряет обратно в будку, и через пару секунд ворота отъезжают в сторону. Внутри нас встречает идеально симметричная улица. По обеим сторонам возвышаются одинаковые белые дома с шоколадной крышей, стеклянными эркерными балконами и ухоженными лужайками. Отличаются только марки машин, стоящих у крыльца, и номера на металлических табличках на фасадах. Вскоре мы находим нужный. Бросаю жвачку под колеса бронзового «Мерса» и поднимаюсь по ступенькам. Дверь оказывается открыта. Сразу видно, кто true crime не смотрит.
– Всем привет!
Я выжидательно топчусь на коврике. А почему это нас никто не встречает? Осматриваясь. Мебель в прихожей из светлого дерева. По кристально-белым стенам вглубь коридора тянется узор необработанного камня. Следующая комната – кажется, это кухня, совмещенная с залом – тоже белая. Оттуда льется музыка и смех.
– Эй, народ! Мы приехали! – Вика стягивает сапоги и по-хозяйки закидывает шубку в шкаф, зеркальный, во всю стену.
Визг. Скрежет. Из-за угла выскакивает крошечный поросенок в свитерочке. Вслед за ним Воронцов, в домашних штанах и с голым торсом.
– Афанасий, стой! Стоять, кому сказал⁈
Поросенок, и не думая слушаться, мчится прямо на нас.
– Омагад!
Вика отскакивает назад, чуть не впечатав меня в зеркальный шкаф. Паша подхватывает Афанасия прямо у ее ног, проскальзывая животом по плитке.
– Дверь, – пыхтит Воронцов. – Дверь закрой, а то сбежит.
Я поспешно выполняю его просьбу. Воронцов встает с колен, сжимая поросенка подмышкой. Поправляет кудри. Я стараюсь смотреть на них и в глаза, а ни в коем случае не ниже.
– Знакомьтесь, минипиг Афанасий.
Свинка недовольно хрюкает.
– Стоп, это же свитер Лейлы! Она его в прошлом месяце вязала, – Вика всматривается в узор. – Я помню этот персик на попе! Подумала еще, кто мог такое для своего чада заказать. Воронцов, ну ты и пошляк, конечно!
Пашка усмехается, прикусывая губу.
– Это не наш минипиг. Соседка попросила присмотреть. Они с мужем на неделю в Марсель улетели. Какие-то срочные дела по работе. Обычно они Афанасия с собой берут, но в этот раз документы не успевали оформить, отдали мне, – Паша чешет свинку за ухом. Та поддается ласкам и уже не кажется такой хмурой. – Ему больше четырех часов одному нельзя быть. В депрессию впадает.
– В депрессию скоро впаду я, если мне сейчас же не дадут выпить!
Королева сдвигает с прохода Пашу и уверенным шагом направляется на кухню. Всю дорогу до дома Воронцовых она активно с кем-то переписывалась. Наверное, с очередным «режиссером» с сайта знакомств. Не получилось раскрутить его на свиданку в «Cloud 9», видимо, пошла запивать горе.
Паша отпускает Афанасия, и тот, стуча копытцами, бежит за Викой. Визгливо похрюкивает, а я в сотый раз убеждаюсь, что богатых не понять. Вот кто в здравом уме, будучи успешным предпринимателем, ездящим заключать сделки во Францию, заведет себе дома свинью? Еще и свитерок для нее закажет!
Воронцов помогает мне убрать тренч в шкаф. Я тем временем любуюсь его широкой спиной. Ой, то есть с презрением пялюсь на этого выпендрежника и думаю, что в доме не так жарко, чтобы он ходил без футболки. Видимо, уже не один бокал выпил. Присмотревшись, замечаю между лопаток подвеску-перышко. Наверное, перекрутилась, пока Паша ловил минипига. Подхожу ближе и перекидываю ее вперед. Застываю. Между нами десять сантиметров, один миг и последняя капля разума. Хочется уткнуться ему в шею, запустить руку в густые кудри, вдохнуть поглубже пряный запах шоколадного печенья. И укусить его.
В голове истерично мигает красным кнопка WARNING. Ты только зашла в его дом, Марго-Текила, а уже плывешь, как дешевая помада на солнце! Соберись!
Делаю резкий шаг назад. До Воронцова полметра, так-то лучше.
– Покажешь дом?
Не уверена, что это тактичный вопрос для гостя, но мне нужно как-то отвлечься и согнать с лица румянец, прежде чем войти в холл, где собрались остальные ребята. К тому же мне правда интересно посмотреть, чем еще может похвастаться семейство Воронцовых, помимо эксклюзивного «Мерса» и шикарного пресса их сына.
Список оказывается длинным. Ванна с джакузи и зеркальным потолком, домашний кинозал с новейшей стереосистемой, гостевая комната с личным санузлом, уютная домашняя библиотека с коллекционными изданиями – и это только на первом этаже.
– Не знала, что врачам так хорошо платят.
– Отец работает в частной клинике. Там зарплаты выше, чем в государственных. Раза так в два.
Паша останавливается у лестницы и проводит рукой по перилам, кажется, из кедра. В проеме между этажами сверкает люстра, состоящая из множества маленьких белых птичек. Крепления прозрачные, и создается впечатление, будто птицы парят в воздухе, как настоящие.
– А вообще, у него основной доход с инвестиций. Успел вовремя вложиться, когда курс доллара был низким. Этот дом – тоже своего рода инвестиция. Хотели его отделать и перепродать. Но вот пригодился. После развода мы с папой сюда переехали, а мама в квартире на ВДНХ осталась.
– Скучаешь по ней?
Паша опирается спиной на перила и опускает взгляд. Нервно потирает браслет часов. Я становлюсь напротив у стены. Хочется сказать ему какие-то слова поддержки, признаться, что у меня в семье тоже не все гладко. Что я росла в страхе получить ремнем за четверку по контрольной. Что в панике прятала телефон под учебник каждый раз, когда отец заходил в комнату проверить, как я делаю уроки. Что закрывалась в ванной, когда он отслеживал по трафику сети, что я открывала мессенджеры в учебное время, и делала вид, что не слышу, как они с матерью спорят, стоит ли меня за это лишить сладкого на две недели или всего на одну.
Мне хочется рассказать Паше о всех своих проблемах, но отец научил меня не выносить сор из избы. Не показывать свои изъяны и быть «хорошей» девочкой. Ведь любят только таких – правильных и сильных.
– Знаешь, эти часы мне подарил отец на совершеннолетие. Вместе с машиной.
Паша стучит пальцем по циферблату. Не хочет отвечать на мой вопрос? Ладно, не давлю.
– Сказал, волшебные. Если ошибусь в чем-то очень важном, можно будет переодеть их на другую руку и повернуть время вспять.
– И как, работают?
Скрещиваю руки на груди, едва сдерживая снисходительную улыбку.
– Не пробовал пока. Папа сказал, только один раз использовать можно. После развода думал проверить, но не стал. Я хотел бы жить, как прежде, но мне кажется, родителям по отдельности лучше. Мать не страдает оттого, что отец недостаточно ее любит, недостаточно проводит время с семьей и недостаточно следит за сыном-бездельником. Позором семьи, который пошел на филолога, а не по стопам родителей – в мед, – Паша взъерошивает волосы, печально усмехается. – Отец не гадает, есть ли у нее любовник или нет. Точно знает, что есть. У него самого недавно женщина появилась. Уехал сегодня к ней. Так что дом на всю ночь наш. Развлекаемся!
Воронцов хлопает в ладоши, пытаясь приободриться, но во взгляде все равно сквозит грусть.
– Злишься на эту женщину?
– Нет, почему? Это ведь мать первая к другому ушла. Если уж злиться, то на нее. Но я не могу. Мама все-таки. И, да, я по ней скучаю, – Паша отводит взгляд, смущаясь. – А эта женщина очень даже приятная. По характеру многим на маму похожа, кстати, только не такая импульсивная. Кажется, отец ее любит. Теперь все на своих местах, вот я часы и не трогаю.
Заставляю Воронцова протянуть мне руку. Рассматриваю часы. Шестеренки медленно крутятся под стеклянным куполом циферблата.
– Такой взрослый мальчик, а веришь в сказки, – цокаю языком.
Задумавшись, веду ногтем по запястью, вверх по венам, повторяя их узор. Паша перехватывает руку и притягивает меня к себе. Взгляды пересекаются. Паша переплетает наши пальцы, и я с ужасом признаю, что готова стоять так вечно. До самого конца света. Пока серебристые шестеренки не остановятся, вместе со всей планетой не взорвутся миллиардами частиц и не утонут в бездне космоса.
– Я верю в любовь. Почему бы мне в сказки не верить?
Любовь? Любовь бывает только в книгах.
И чем же тогда объяснить мои чувства к Воронцову?
Гормонами. Все это – химические вещества, текущие по венам, размягчающие мозг и заставляющие сердце учащенно биться. Мне нужно их выплеснуть, и все пройдет. Один – последний – поцелуй с Воронцовым все исправит, верно?
Я наклоняюсь к Паше еще ближе. Ловлю отблески огней в карих глазах.
– Обман и только.
– Ты о чем? – выдыхает Воронцов мне в губы. Запах коньяка. Взгляд пьянящий и томный.
– О сказках. Тот, кто в них верит, ходит в розовых очках.
– А что плохого в розовых очках?
– Они делают тебя наивным…
Придурком. Слепым котенком, который снова и снова суется носом в прокисшее молоко, думая, что перед ним не жестяная миска, а молочная река с кисельными берегами. Как в любимой сказке.
– Они делают тебя оптимистом, – Воронцов мягко улыбается. – Помогают посмотреть на проблемы с другой стороны.
– Да, но проблемы при этом остаются проблемами.
– Не спорю. И решать их проще, веря в любовь.
Да верь, во что хочешь! Только поцелуй меня уже, Воронцов!
Его рука опускается мне на талию. Секунда, подобная пытке, и…
Из зала с истошно визжащим Афанасием на руках выскакивает Королева. Черт бы ее подрал! Хотя нет, в Викином случае это, скорее, поощрение, чем наказание. Она бы с радостью подставила спинку своему дорогому Люциферу.
– Каблукова, сфоткай меня с минипигом! На свой телефон, у тебя камера лучше.
Я с плохо скрываемым сожалением отстраняюсь от Паши.
– И пойдем уже в зал! Мишка с Дианой за углями следят, мне чокаться не с кем. Пью одна из горла, как монашка-отшельница.
– Монашки не пьют «Честер», Королева.
– Да мало ли чем они занимаются в своих кельях! Не знаешь, не утверждай, заюш!
Вика подхватывает меня под руку, Афанасия зажимает подмышкой. Поросенок еще разок страдальчески хрюкает и, смирившись с участью, затихает. Мы проходим на кухню, просторную настолько, что тут могло бы поместиться два танцпола «Абсента». Белые стены, обработанные морские коряги в качестве украшений на стенах и плетеные светильники в стиле греческих таверн. Кремовый диван, плазма и пара сабвуферов в правой части комнаты, в левой – глянцевый кухонный гарнитур с барной стойкой. За ней деревянный стол с прожилками эпоксидной смолы. Два стакана с коньяком. На их гранях – карамельные отблески света с веранды.
Паша подхватывает один из них и подносит к губам.
– «Честер», «Блан», что покрепче?
– Мне «Честер», – Вика сажает Афанасия на барную стойку. – Предыдущая бутылка подозрительно быстро закончилась. Признавайся, это ты ее выпил, мелочь пузатая?
Королева треплет минипига за бока. Вязаный персик испуганно пятится к краю. Я подхватываю бедное животное и спускаю его на пол. Почувствовав свободу, Афанасий бросается к дивану и под огорченное Викино «Куда? А как же фотосессия?» ныряет под журнальный столик.
Я забираюсь на стул у барной стойки и закидываю ногу на ногу. Вика садится на соседний.
– А тебе, Марго?
– Что покрепче.
– Вызов принят!
Паша достает из холодильника «Честер» для Королевой, затем бутылку текилы. Из шкафа на стол опускается бокал на тонкой ножке, похожий на перевернутое платье. Мне не нужно следить дальше за руками Воронцова, чтобы знать: он приготовит «Маргариту».
Но я все равно слежу. Слишком уж красиво скользят тени по его запястьям. Полумрак. Плетеные лампы спят, горит только ряд бледных огоньков над плитой. С тихим хрустом в бокал падают кубики льда. Пузырится газировка. Пару капель сока лайма. Ликер «Трипл Сек». Текила. Я знаю рецепт наизусть. Это все ингредиенты, но Паша добавляет что-то еще. Что именно, я не успеваю заметить. Помешивает длинной ложечкой коктейль и протягивает мне.
– Ну как?
Я делаю глоток и удивленно вскидываю брови.
– Очень даже неплохо! Если… Точнее, когда тебя уволят из школы за роман с восьмиклассницей, «Абсент» с радостью тебя примет. Наш Лешка – конечно, хороший бармен, но до твоей «Маргариты» ему далеко. По вкусу как в «Cloud 9». Ты разгадал их секретный ингредиент?
– Просто сделал с любовью.
Пашка подмигивает мне, вытирая ложку о бумажное полотенце. Королева закатывает глаза и нарочито громко вздыхает. Заваливается на меня, чуть не разлив коктейль.
– Угли готовы, бро! – из приоткрытой двери на веранду высовывается раскрасневшаяся физиономия. Миша шмыгает носом и проходит внутрь. – Насаживайте мясо, а то я скоро сам изжарюсь!
– А я в край окоченею, – Дианка приветствует нас стуком зубов. В такт им подрагивают сережки-дискошары. – Я-то, в отличие от тебя, столько не пила.
– Да мне не от алкоголя жарко, – Мишастик заглядывает ей в глаза, – а от тебя.
Диана фыркает и пихает Мишу кулаком в плечо.
– Фанфары! Дно пробито. Это был худший подкат, который я когда-либо слышала! Больше так не делай, Миш. Лучше принеси мне пива.
Диана скидывает ярко-красную куртку. Под ней оказывается сиреневый топ, расшитый переворачивающимися пайетками. Святые шпильки! Кто-нибудь ей скажет, что такие уже лет пять как не в тренде?
Что вообще здесь забыла Диана? Неужели они с Пашей так близко общаются? Или это Миша ее позвал? Чтобы было перед кем новой рубашкой с ананасами похвастаться? Да, такое только Диана оценит…
Паша достает из холодильника кастрюлю с маринованным мясом. Миша кладет на стол шампура, и мы принимаемся нанизывать кусочки. Диана хватает сразу несколько. С воинственным видом накалывает их на шампур, все время посматривая на мой, будто соревнуясь в сноровке. Выкуси! У нас в семье за шашлык всегда отвечала я. Папа покупал мясо и решал, что этого вклада в семейный ужин на даче с него хватит. Мама разделывала и заправляла соусом. А вся остальная работа ложилась на мои плечи, так что теперь я профи.
Вика быстро выходит из нашего круга хозяюшек. С виноватым «Ой!» роняет шампур на стол, тот самый с эпоксидными вставками. Сразу видно, цену не знает, иначе бы дышать боялась. Паша поскорее, пока она не разгромила полкухни, забирает у Королевой мясо. Диана отпускает язвительную шутку про Викины ногти, на которых «шашлыки можно без шампура жарить». У самой на днях сломались, вот и завидует. Королева тоже это замечает и с фирменной ведьминской улыбкой советует Дианке салон, на который прошлый раз жаловалась глава переводчиц. Весь туалет на третьем этаже слышал ее нытье по поводу того, что ей сделали слишком мягкий квадрат и слишком толстый слой геля. «А цветочек! Цветочек поплыл аж на двух пальцах!»
Мы с Королевой по-крысиному переглядываемся и в один голос заявляем, что свои шикарные ногти делали именно в этом салоне. О, да, идеальная женская месть!
Убеждаюсь в том, что мы не зря решили насолить Дианке, когда она втюхивает Воронцову свой шампур. Еще так мило похлопывает змеиными глазенками. Тяжело, видите ли, ей! И Воронцов поддается, предатель! Забирает мясо, и Диана на радостях упархивает на диван. Встает с него, только когда мы заканчиваем работу и Паша собирает все шампуры, чтобы отнести их к мангалу.
– Я с тобой! Помогу крутить.
Я остаюсь протирать стол от соуса. Заляпали все-таки. Королева в это время сидит у барной стойки, мирно попивая третью бутылку «Честера.» Еще и ножками вальяжно болтает. Стучит ногтями по экрану телефона. Опять с каким-то хахалем переписывается.
Мишка разбирается с приставкой. На плазме загораются буквы «Mortal combat», и через пару секунд начинает играть тематическая музыка. Еще через пару подключаются звуки резни. Ну правильно, чем еще может заняться мужчина? Не помогать же женщине наводить порядок!
Вскоре мне надоедает следить за битвой, цедя полурастаявший лед. Я оставляю бокал из-под «Маргариты» на стойке и иду к выходу. Достаю из гардероба Пашину «старую» куртку. Ну как, старую… «The North Face» из коллекции позапрошлого года, кажется. Для богачей вроде Воронцова, может, и старая. Он сказал взять ее, если решу подойти к огню, чтобы не прожечь тренч.
На улице свежо и пахнет березовыми дровами. Запах чувствуется даже перед домом, хотя мангал стоит во дворе. Прохожу мимо машины, мигающей красным огоньком сигнализации. Ныряю за угол в проход, засаженный туями. Запах дыма усиливается, и вместе с ним становятся лучше различимы голоса.
– Спасибо, что позвал меня на тусовку.
– Тусовку? Да это так, вечер с близкими друзьями.
– Тогда спасибо, что считаешь меня одной из них. У меня не так много друзей.
Не гадила бы из зависти, может, друзей больше было бы.
Я прислоняюсь к стене и тихонько выглядываю из-за угла. Паша помахивает кусочком картона, распаляя угли. Диана стоит на опасном от него расстоянии. Искры так и норовят лизнуть красную куртку.
– Прозвучит не очень корректно, но я заметил. Ты в вузе все время одна ходишь. Ты же в активе состоишь. Неужели там ни с кем не общаешься?
– Близко нет.
– А в группе? Я ваш поток плохо знаю, но там вроде есть приятные девчонки. Мишка говорил.
– Мне с девчонками сложнее находить общий язык, чем с парнями. А вообще, откуда Мишка про наших знает? Он же из МИСИС.
– Так он ходил со мной на квиз от вуза, где ты ведущей была. Забыла? Я ему стол третьекурсниц показал. Мишка сказал, хорошенькие, но ты вне сравнения.
Конечно, вне сравнения! Такой наряд больше никто ни за что в жизни не надел бы. Коктейльное платье дешевого красного цвета, кислотно-зеленые туфли и россыпь блестящих крабиков на всклокоченных кудрях. Смотреть на Дианку было больнее, чем на прожектор за ее спиной.
– Точно, был, – Диана испускает противный смешок. – Мишка, когда ко мне подошел знакомиться, заявил, что я как скрутка с марихуанной в пачке «Некста». Скажи честно, подкат вместе придумывали?
– Нет. Зачем мне ему помогать? Он же на тебя запал, не я.
– Жаль, – едва слышно.
Я высовываюсь чуть сильнее. Теперь мне видно, как Диана пытается отобрать у Воронцова картонку. Смеется и сжимает его руку.
Ну все! Текила больше не намерена скрываться в тени.
Выхожу из-за дома с деловитым покашливанием. Но ребята не обращают на меня внимания, потому что в тот же миг на веранду с бутылкой пива в руке выскакивает Миша.
– Бро, как там шашлычки? Может, их, как стейки, в прожарке raw съесть, а?
Он спускается со ступенек, пересекает лужайку с редкими пожушлыми листьями и забирает у Паши картонку. С деловитым видом начинает ей размахивать. Вместе с искрами из мангала поднимается пепел. Перестарался. Диана испускает недовольный писк. Похоже, все же обожглась.
– Становись за моей спиной. Буду защищать тебя от огня, принцесса.
Диана одаривает Мишку снисходительным взглядом и молча направляется к дому. Уже у двери бросает:
– Последний раз предупреждаю, Мишастик.
Стеклянная дверь захлопывается за ее спиной, и я решаю, что пора подойти к парням.
– О, у нас смена!
Миша отбрасывает картонку и принимается крутить шампуры. Руки при этом держит так, будто сжимает джойстик. Гики неисправимы. Паша подходит ближе к мангалу и подставляет ладони жару. Уже замерз? Нечего было куртку на голое тело надевать, идиот.
– Марго, ты не знаешь, Диана какую музыку любит? – Миша задумчиво теребит косичку на затылке.
– Без понятия.
– Я просто один трек записал. Думаю ей дать послушай.
– О чем песня?
– Да там без слов. Но она такая, качевая, – Миша улыбается своим мыслям.
– Ну, попробуй, – неопределенно веду плечом.
– Тогда я это… Я сейчас!
Миша поворачивает шампур, берется за следующий, бросает и идет к дому. Мы с Воронцовым остаемся вдвоем. Тихо потрескивают угли. Издалека доносится гул машин.
– И давно Мишка музыкантом заделался?
– С месяц назад, – Паша поправляет шампур, который Миша впопыхах чуть не уронил в мангал. – Правда, музыкантом его назвать пока сложно. Он просто скачал приложение для чайников и теперь развлекается. Пропускает через него все понравившиеся композиции. Ставит эффект «Slow + Reverb» и думает, что он великий диджей, – Пашка усмехается. – Все думаю, как его спустить с небес на землю, но не хочу крылья обламывать. Лучший друг, все-таки.
– Скажи правду. Пусть на какие-нибудь курсы запишется. А то так и будет в облаках витать.
Как Королева. После неудачного кастинга она больше не пыталась искать работу. Сложила ручки и снова принялась слушать аффирмации про успешный успех. Понимаю, отчасти я виновата в ее провале. Могла бы и остановить Сангрию, но мне кажется, она права: Вике не место в море алкоголя и разврата под названием «Абсент». Нырнет и утонет. Вряд ли ей, в отличие от меня, однажды хватит сил оттуда уйти.
А я уйду, когда-нибудь обязательно. Когда создам себе подушку безопасности хотя бы на ближайшие пять лет. А там, может, свой бизнес открою…
– Мишка и так на курсы запишется. Мать уже обзвонила лучшие школы и PR-агентства. Смотри, через год действительно станет знаменитым диджеем. Здорово, наверное, когда родители поддерживают тебя во всем.
– Наверное.
Я ловлю взгляд Воронцова, задумчивый и грустный. «Позор семьи,» – так он сказал? Знал бы мой отец, чем я занимаюсь ночами, такими словами я бы не отделалась.
Шмыгаю носом. Святые шпильки, что это? Слезы? Нет-нет! Тушь потечет! Марго, ты в своем уме⁈
– Замерзла?
– Ага.
Лучше списать все на холод, да.
Паша обходит мангал. Расстегивает куртку. Не будет же он на меня вторую надевать, а сам в конце октября стоять на улице с голым торсом?
Хотя так я бы точно быстро согрелась.
Но Воронцов расстегивает и мою куртку. А затем запускает под нее руки и притягивает меня к себе. Через тонкую ткань топа я слишком хорошо чувствую тепло его тела. Ладони скользят вверх по моей спине, и она покрывается мурашками. Просто ветер задувает, в это все дело? Воронцов проводит носом по моей щеке. Я задерживаю дыхание, спасаясь от сладкого запаха его кудрей. «Маргарита» и так ударила в голову. Не хочу пьянеть еще сильнее.
