Текст книги "Секретный ингредиент Маргариты (СИ)"

Автор книги: Лия Джей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Ну теперь-то уж точно будет поцелуй! Давай, Воронцов, хватит с меня романтики для четырнадцатилеток!

– Да отвали ты от меня!

Вопль доносится с веранды. Противный писклявый Дианкин голос. Она выбегает на плитку в одних тапочках, без куртки. Пайетки на топе повернуты в разные стороны, блестят сиреневым и желтым. Волосы мокрые, липнут ко лбу.

– Ты куда? Стой! Я же просто пошутил!

За ней выскакивает Миша. Хватает ее за предплечье и пытается втащить в дом, но Диана выдергивает руку.

– Пошутил? Повторишь мне это завтра на трезвую голову, когда я покажу тебе синяк на груди!

– О, так все-таки дашь посмотреть?

Хлопок. Диана злобно пыхтит. Мишка потирает щеку, куда секунду назад впечаталась ее ладонь.

– Кретин! Чтоб больше ко мне не прикасался! Я вообще-то… У меня парень есть!

– Этот хлюпик Егорка? Да что ты в нем нашла?

– Эй, Мишастик, спокойно, хватит! – Воронцов в пару прыжков преодолевает ступеньки и оттаскивает пьяного друга от Дианы. – Ты в порядке?

– Ну как сказать…

Диана бросает грозный взгляд на Мишу. Убирает со лба мокрую кудряшку и стирает с подбородка размазанную помаду. Интересно, что между этими двумя произошло. Надо будет потом устроить Королевой допрос с пристрастием.

Я поднимаюсь на веранду, по пути застегивая куртку. Огонек внутри погас с уходом Паши, и теперь вечерняя свежесть неприятно щекочет горло.

– Может, в доме решим все вопросы?

Диана зыркает на меня так, будто я украла палетку ее любимых ядрено-зеленых теней.

– Я не зайду в дом, пока там будет он! – она тыкает пальцем в Мишу.

– А я сегодня здесь ночую.

– Миш, давай не в этот раз…

– Нет, я тут ночую!

Миша с вызовом сжимает челюсть, глядя на Пашу. В воздух вонзаются иголочки напряжения. Воронцов резко выдыхает, хватает друга за руку и тянет внутрь.

– Идем поговорим! Мы будем на втором этаже. Марго, Диана, зайдите в дом, не мерзнете.

Я пропускаю Диану вперед. Тапочки оставляют мокрые следы на веранде, переступают порог, продолжают хлюпать по кухонной плитке. Да она мокрая вся с ног до головы! Как бы не заболела. Думаю предложить ей кофе с коньяком, но потом вспоминаю, что мы, вообще-то, враги. Намазывая клеем мою шубку, Диана не думала, как я по холоду буду возвращаться домой. Так что и я теперь ей сочувствовать не собираюсь.

Сажусь на диванчик рядом с Королевой. Та листает паблик с гороскопами, закинув ноги на гору декоративных подушек. Она порвала колготки. Из дырки выглядывает ноготь с крупными синими блестками. Вика шевелит пальцем в такт песне, льющейся из колонок. Burning desire – Lana Del Rey. Знаю ее наизусть. Королева таким похвастаться не может, но все равно пытается подпевать. Получается откровенно плохо, ведь ко всему прочему она еще подпирает подбородок бутылкой. Какая это уже по счету? Четвертая?

– Овны, сегодня вы сделаете шаг, который перевернет ваш мир с ног на голову.

– Надеюсь, это не про то, что ты перепьешь и тебе станет плохо, – усмехаюсь.

– Ты за кого меня принимаешь? Я мастер алкоспорта! Стабильно практикуюсь каждую неделю.

Я качаю головой. Королева делает вид, что не замечает моего осуждения. Достает из декольте ашку и самозабвенно затягивается. Выдыхает струйку с запахом кокоса.

За нашими спинами щелкает чайник. Звон кружки и столешницу, шуршание чайного пакетика. Каждое движение Дианы отдает злостью и обидой. Она подходит к раковине и с резким вздохом выжимает волосы.

– Марго, не знаешь, где тут полотенце можно взять?

Хочу уже было бросить безразличное «нет», но потом вспоминаю, что я Пашина «девушка», а значит, должна разбираться, где что лежит у него в доме. Не признаваться же, что я тут первый раз!

– В ванной посмотри.

Диана кивает и выходит из кухни.

– Львы, сегодняшний вечер обещает быть горячим, – Вика поигрывает бровями.

Я не верю в гороскопы. Эти паблики с предсказаниями ведут наши сверстницы, пишут первую пришедшую на ум фразу и публикуют в сеть с мыслью «Нехай так! У кого-нибудь да сработает». Главное – составить как можно более общее, расплывчатое, ниочемное предложение, добавить капельку таинственности и надежды на светлое будущее. И вот девчонка вроде Вики уже подгоняет факты из жизни под нелепое предсказание Вселенной. Самовнушение чистой воды!

Но в этот раз мне очень хочется, чтобы гороскоп оказался правдой. Горячий вечер с Воронцовым… Было бы славно, но я согласна даже на один горячий поцелуй. Просто чтобы поставить точку в наших фиктивных отношениях. И сжечь им все наивные мечты о продолжении.

Но пока из горячего на нашем вечере только споры. Миша с Пашей пылко обсуждают что-то на втором этаже. А ощущение будто прямо перед нами, у плазмы, как два оживших героя Mortal combat. До нас с Викой то и дело долетает Пашино жесткое «Придурок!» и Мишино «Бро!», давящее, надменное. Того и гляди крикнут «Fatality».

Не выдержав, я срываюсь с места и иду к лестнице.

– Вика, последи за шашлыком!

Королева недовольно цокает языком, бурчит что-то, но я уже не слышу. Скользя рукой по перилам, поднимаюсь на второй этаж. В коридоре свет выключен. Только люстра в лестничном проеме отбрасывает блики на паркет цвета молочного шоколада. Подвески-птички крутятся на леске, вместе с ними шевелятся и тени на полу.

Голоса парней доносятся откуда-то справа. Я открываю первую попавшуюся дверь. Не здесь. Но мне все же приходится зайти в комнату, чтобы поднять листки, уроненные со стола сквозняком. Из приоткрытого окна сочится ночная прохлада и мягкий лунный свет. Чуть колышутся шторы с тонкими бронзовыми нитями.

Всматриваюсь в текст. Он напечатан и в некоторых местах исправлен ручкой.

«Серый ворон» – моя первая работа, увидевшая свет софитов. Я благодарен всем, кто пришел сегодня сюда, чтобы познакомиться с моим творчеством. Эта пьеса – история человека, который ищет свой путь в мире, где каждый уже знает свое место. Он мечется, как пойманная птица. Боится стать белой вороной, но и черной, как все, быть не хочет. Родные заняты своими проблемами. Им некогда поддерживать героя, да и в целом они не считают это нужным. У него ведь роскошная жизнь. Он живет в золоте, а то, что оно в форме клетки, их не волнует.

«Серый ворон» – это моя история.

Последняя строчка тщательно заштрихована ручкой, но мне все равно удается рассмотреть буквы на свет.

– Я говорил тебе не лезть! Какого черта⁈

Вздрагиваю и прячу листок за спину. Запоздало осознаю, что эта Пашина фраза предназначалась Мише, а не мне. Собираю в стопку другие листки, тоже исписанные ручкой, и аккуратно опускаю ее на стол. Пробегаю взглядом по монитору от Apple, открытому футляру с очками в тонкой оправе, кожаному креслу, стеллажам с книгами. Похоже на кабинет.

– Расслабься, бро! Я просто развлекался! Ты же с Марго…

– Не приплетай сюда Марго! Я сейчас говорю о тебе и Диане!

Выхожу из комнаты, тихонько прикрывая дверь, и направляюсь в соседнюю.

– Да что ты с ней ко мне прицепился? У тебя своя деваха есть. Или тебе Дианка нравится? Нахрена тогда в рыцаря играешь? Нашелся защитник для принцессы! Удали видео, удали! – Миша передразнивает Пашу, меняя голос.

Видео? Какое он имеет в виду? Не то ли из «Абсента»? Неужели Паша его Мишке перекинул?

– Бро, она не принцесса, а клубная шлюха! Думаешь, ты один с ней спишь? Думаешь, ей так важно, чтобы никто больше не увидел ее зад? Да она только рада будет, если я этот видос выложу, поверь. Такие, как она, обожают мужское внимание. Жить без него не могут!

– Заткнись!

Судя по звуку, Паша пытается ударить Мишу, но тот уворачивается.

– Ты чего, бро? Сдурел? Я ж как лучше для тебя хочу! Она транжирит твои деньги, очнись! Просто тобой пользуется!

– Она моя девушка! И я люблю ее! Еще раз скажешь о ней что-то плохое, я засуну твой грязный язык тебе в задницу!

– Быстро же ты переобулся… Начинал ведь по приколу. За неделю уломаю, посмотрим кто кого, – снова меняет голос. – Что, так хорошо сосет?

С ноги открываю дверь и с гордо поднятой головой вхожу в комнату.

– Ты никогда не узнаешь, не надейся.

Бросаю испепеляющий взгляд на убожество в рубашке с ананасами. Ублюдок. Чтобы у него… хвостик отвалился!

– А ты, – я поворачиваюсь к Паше, – какого черта ты скинул ему видео⁈ Ты обещал никому не рассказывать! Это было главным условием нашего договора!

– Марго, ты не вовремя…

– Стоп, какого договора? – Миша прищуривается.

– О фиктивных отношениях.

Едко улыбаюсь. Воронцов раскрыл мой секрет, значит, мне незачем больше хранить его.

– Паша шантажом заставил меня стать его девушкой. Он не выиграл ваш спор, Миш. Все это время мы только притворялись, что встречаемся.

– Твою мать, Марго…

Паша закрывает лицо руками и глубоко вздыхает. Опускается на край кровати, взъерошивает волосы.

– Я знал, что что-то тут нечисто, – Миша переводит самодовольный взгляд с Паши на меня и обратно.

– Миш, оставь нас, пожалуйста, – Воронцов трет пальцами переносицу.

– Нет уж, пока я не пойму, где собака зарыта…

– Пошел. Вон.

Слова лезвием разрезают воздух. Даже мне становится не по себе. Миша обиженно сопит и выходит из спальни, громко хлопнув дверью. Паша складывает руки в замок, поднимает глаза на меня. В полумраке комнаты они кажутся темнее горького шоколада.

– Я не скидывал ему видео. Это Миша снял тебя в клубе. Чтобы он его удалил, я на спор должен был затащить тебя в постель в течение недели. У Миши проблемы с юмором, знаю… Было очевидно, что ты дорожишь своей репутацией. Ты так испугалась, когда я узнал тебя в «Абсенте». Да и в вузе никому о работе не рассказываешь. В общем, не хотел, чтобы у тебя были неприятности. И решил помочь.

– Просто так?

Я складываю руки на груди. Все еще не верю, что Воронцов – нахальный мажор Воронцов – может просто так совершить благородный поступок. Должна же ему быть от этого какая-то выгода!

– Нет, не просто так.

Паша прикусывает губу, отводит взгляд в сторону.

– Ты мне сразу понравилась. В первый день, как я увидел тебя в вузе. Твои белые косички и холодный взгляд. Умная. Уверенная в себе. Такие девчонки так просто к себе не подпускают.

– Поэтому ты решил подобраться ко мне обманом?

– Да. Извини, это было глупо, наверное. Но это был шанс начать с тобой общаться, и я не мог его упустить.

Усмехаюсь, чтобы скрыть волнение. Я ему понравилась? Сразу? В голове всплывают слова Воронцова, которые он обронил в машине, подъезжая к модельному агентству. Признался мне в любви. В шутку.

Или все же всерьез?

И в разговоре с Мишей тоже сказал про чувства. «Я люблю ее». Действительно любит или просто умело притворяется, чтобы сделать наши фиктивные отношения чуточку реальнее? Чтобы выиграть спор.

Ради меня.

Он все это делал ради меня.

Поглядываю на Воронцова. Тот водит по цепочке из стороны в сторону подвеску-перышко. Ключицы, грудь, торс. Скольжу по ним взглядом. Вспоминаю, как Паша впопыхах скинул куртку на входе в дом и, как щенка, поволок Мишу на второй этаж. Похоже, идиот с хвостиком приставал к Диане, и Паша за нее вступился. Еще один благородный поступок? И опять по доброте сердечной? А что, если она ему нравится? Он бы тогда сказал об этом Мише, верно?

Цепляюсь взглядом за отвернутый уголок покрывала. Оттуда выглядывает кремовая простынь. Как и весь дом, комната светлая, с деревянными балками, отделяющими спальный уголок от рабочего. Тяжелые шторы почти полностью закрыты. Через узкую щель видно крыши домов напротив и яркий диск луны над ними. Из-за светового шума небо кажется багровым. Как розы, которые мне дарил Паша весь этот месяц.

Подхожу к нему и медленно провожу рукой по плечу.

– Зачем тебе нужен был этот шанс?

Чтобы узнать меня получше, влюбить в себя и сделать своей настоящей девушкой? Или чтобы просто затащить в постель? Только чуть позже, чем предлагал Миша.

– Чтобы ты стала моей.

Воронцов обхватывает меня за бедра и притягивает к себе. С обожанием смотрит снизу вверх. Внутри у меня все сжимается, уменьшается до размера крошечной частички и взрывается ярко-розовым салютом. Сердце бьется с неистовой силой. Меня пьянят его слова, но я все еще не могу понять, что именно они значат.

Стать его навсегда? Или на одну ночь?

Воронцов стирает последние миллиметры между нами. Легонько касается носом моего живота. Сквозь тонкую ткань я чувствую его горячее дыхание.

Да к черту разум! Я устала думать. Устала быть прилежной, рассудительной Марго! Я приехала, чтобы оторваться напоследок, и я это сделаю. Текила, твой выход!

Хватаю Воронцова за плечи и толкаю его на кровать. Нависаю над ним. Учащенное дыхание. Искры безумия в глазах. Поцелуй. Жадный, неистовый. Его губы мягкие, как лепестки роз, и пленительные, как сироп. Я тону в его объятьях. Чувствую, как рука скользит по моей спине, норовя снять топ. Не то чтобы я против, но…

– А если кто зайдет?

Воронцов закусывает губу. Нехотя встает с кровати и поворачивает замок на двери. Везет же некоторым! У меня в комнате никогда не было щеколды. Даже просто прикрывать дверь было строго-настрого запрещено. Ведь так отец не смог бы контролировать, чем я занимаюсь. Не был бы уверен, что я учусь, как правильная домашняя девочка, а не «страдаю фигней».

Вот только я никогда не была правильной.

– Трахни меня, Воронцов.

Паша на секунду замирает, а в следующую уже обхватывает меня за талию. Скользит языком по губам, углубляет поцелуй. Его прикосновения и пряный запах дурманят голову. Горячие пальцы оставляют на коже искры. Те прожигают ее насквозь, вызывая мурашки, а затем иголочками прошивают все тело. Скапливаются внизу живота. Я довольно улыбаюсь. Откидываю голову, позволяя Паше покрыть поцелуями шею. Он прикусывает мочку уха, проводит по нему языком. Антон никогда так не делал. Странно, но чертовски приятно.

– Это все по-настоящему? – шепот обжигает.

– Нет, конечно, – смеюсь. – Завтра ты проснешься и поймешь, что все было сном.

– Тогда это будет лучший сон в моей жизни.

Паша заставляет меня приподняться. Стягивает с меня топ, убирает с груди светлые локоны. Когда на нее опускаются ладони, я вздрагиваю. Пальцы медленно изучают тело, скользят вниз, расстегивают розовые брюки. Я снимаю их сама. Во взгляде Паши столько дикого желания, что я не удивлюсь, если он их разорвет. Скажет еще потом: «Все, ты больше не моя девушка, ущерб возмещать не буду».

Что-то звякает об пол. Кажется, это мой браслетик. Да, его нет на ноге. Хочу поднять талисман и хотя бы положить на тумбочку, чтобы забрать утром, но Воронцов целует меня, и я обо всем забываю. Подтаскивает меня к изголовью кровати. Дорожкой поцелуев спускается от губ к низу животу. Оттягивает рукой резинку стрингов. Благо, я додумалась надеть красивые. Те самые черные из комплекта, который Воронцов «подарил» мне в кафе. Похоже, он их узнает, тихонько усмехается.

А затем находит языком клиттер. Я резко вдыхаю и следующие две минуты отчаянно кусаю губы, боясь испустить стон. Только негромкие вздохи.

– Тебе не нравится?

Он ловит мой затуманенный взгляд. Должна признать «Воронцов между моих ног» – прекрасная картина.

– Нравится, просто… Вдруг услышат?

– Не услышат. Там музыка.

Он прав. На первом этаже действительно играет музыка, но мне кажется, недостаточно громко.

– Марго, расслабься. Здесь только ты и я. Больше никого. Хоть раз не думай о мнении окружающих. Просто сделай то, что хочешь сама. Чего ты хочешь, Марго?

Я? Я хочу чертова секса!

Заставляю Пашу встать с кровати. Сама сажусь на край. Ремень его джинсов оказывается у меня перед глазами. Расстегиваю пряжку, следом ширинку. Джинсы падают на пол. Боксеры отправляются следом. Я довольно ухмыляюсь. Приятно видеть, как ты возбуждаешь парней. Как сильно ты их возбуждаешь. Особенно приятно, когда стоящий перед тобой парень нравится тебе до чертиков. До сухости во рту, которую так и хочется исправить поцелуем.

Это я и делаю, и мы снова падаем на кровать. На этот раз я сверху. Сдвигаю подвеску-перышко и целую марципановую кожу. На вкус она оказывается не такой сладкой, как я ее себе представляла. Но сдавленные вздохи Воронцова это компенсируют. Смотря ему в глаза, облизываю пальцы, нарочито медленно. Касаюсь члена, и вздохи становятся чаще. Чуть позже накрываю его губами, беру в рот. Паша находит мою руку и сжимает пальцы на предплечье. Нравится? Я знаю, что нравится. В гримерке «Абсента» у нас только и говорят, что о деньгах и о сексе. А я умею хорошо слушать. Собрать все полученные советы, так мне можно будет собственные курсы минета открывать.

– Марго… Подожди. Помедленнее… А то я сейчас кончу.

Отстраняюсь и вытираю губы ладонью.

– Тогда давай. Трахни меня.

– Все еще не верю, что ты это говоришь.

Да когда он уже перестанет болтать? Может, стоило оставить его между ног? Там он работал языком куда эффективнее.

Ложусь на спину, потянув Пашу за собой. Кровать king-size, удобно. Когда я делала так у Антона, голова тут же свешивалась с края. Зато оргазм получить было проще. Горло будто бы сдавливало, глаза застилала дурманящая темнота. Асфиксия, кажется, так это называется.

– Секунду…

Паша тянется к тумбочке, достает смазку и презерватив. Открывает его зубами. Я закатываю глаза. Выпендрежник! Неисправим! Провожу по члену рукой, помогая расправить резинку. Паша прожигает меня взглядом и, как только я справляюсь со смазкой, подтягивает меня ближе к себе.

– Скажи, если будет больно, – шепчет, не отрывая взгляда.

Больно только вначале, и то слегка. С моих губ срывается пара стонов, а потом я расслабляюсь. Космически приятно чувствовать его всюду. Пальцы скользят по телу, сжимают шею. Губы целуют губы, ключицы. Я наслаждаюсь каждым мгновеньем. Вдыхаю каждый его выдох, запах коньяка и шоколадного печенья, пропускаю темные кудри сквозь пальцы. Я знаю, это больше не повторится.

И от этого мне больно. Ужасно, невыносимо больно, тоскливо и обидно. Вонзаю ногти в ладонь, чтобы не разрыдаться. Не испортить вечер, который…

Больше не повторится. В этом я более чем уверена.

Но у меня появляется глупая, наивная, розовая надежда, когда, обнимая меня, ближе к утру неразборчиво и сонно Паша произносит:

– Я люблю тебя.

*«Cereal killer» – дословно переводится как «убийца злаков», то есть сухих завтраков; созвучно с выражением «serial killer» – «серийный убийца».

Записка королевы Виктории 2

30 окт 2023

Почему нет уголовной ответственности по кодексу женской дружбы? Требую! Требую оторвать Каблуковой голову за то, что пришли мы на тусовку вдвоем, а ушла я одна. В мокрой шубе со следами поросячьих копытц на подкладке. Спасибо Афанасию и Диане. Она, конечно, уверяла, что открытая дверь – не ее рук дело. Мол, Марго последняя выходила. Вот поросенок за ней и сбежал. А она пошла его ловить. И шубу мою уронила на пол, конечно же, тоже не Диана. Это все Марго. Верю!

Когда Марго ушла к Пашке следить за шашлыками, Диана приволокла на кухню грязного минипига. Попросила меня помочь его отмыть. Я фыркнула и вскинула руки, показывая, что я этим заниматься не намерена. Афанасий милый, конечно, но все же свин. Мне и так многого стоило смириться с тем, что на нем свитер Лейлы. Я ее вязаных шмоток не касаюсь. Хотела и Марго отговорить носить кроп-топ, купленный у моей бизнесвумен-сестрицы, но она ни в какую. Любимый цвет, и все тут!

Помочь вымыть Афанасия вызвался Мишка. Они с Дианой ушли в ванну. Я врубила музыку погромче, чтобы не слышать поросячьих визгов. Или это Диана кричала? У нее такой тонкий голос, извините, не смогла различить.

И сама она тонкая, худенькая. Нос острый, тоже тонюсенький и прямой. Жало. Как она на первом курсе вообще смогла конкурс красоты выиграть? Наверное, соревновалась с нашими пятидесятилетними преподшами.

Правильно я все-таки тогда сделала, что измазала наши с Марго куртки клеем и свалила все на Дианку. Зачем Марго такая стремная подруга? С писклявым голосом и кудряшками, как у барана. А ведь Диана хотела ей стать, я знаю. Все время ошивалась около наших аудиторий, звала в актив или просто на мероприятия. Да хоть куда уже, лишь бы просто с Марго пообщаться!

Но я ее обыграла. Стала лучшей подругой самой умной, самой красивой и самой успешной девчонки на потоке. Чем круче твои друзья, тем круче ты, так ведь? Блогеры, психологи, да и мои родители – будь они неладны со своими советами – всегда говорят: надо тянутся к лучшим.

Хорошо, что у меня есть Марго. Или уже правильнее сказать «была»? Она ведь променяла меня на парня! Меня, лучшую подругу! Весь вечер крутилась вокруг Пашки. То ему коньяка подольет, то по плечу пальчиками проведет. Аккуратно так, будто их отношения – вселенская тайна, о которой никто не должен знать, даже они сами. А со мной и пяти минут не поговорила! Села на диван и тут же вскочила, понеслась на второй этаж. Оставила меня выслушивать Дианкин «душещипательный» рассказ о том, как Миша приставал к ней в ванной. Зажал в углу душевой кабинки и начал мять грудь. Там и мять-то нечего.

– Ты чего не подошла? А если бы он там меня изнасиловал?

– Ну, не изнасиловал же.

Я закатила глаза. Какая же она тупая. Наивное дитя, которое взрослой жизни не знает. Подумаешь, парень полез целоваться! Расслабься, поцелуй в ответ. Может, Миша и не Том Эллис, но в целом ничего так парень. Рубашка с ананасами не устраивает? Ну так сними. А Дианка все: «Да он мне не нравится! Я другого люблю!». Дура! Знала бы она, какая у него хата. Мне Марго рассказывала. Радуйся, пискля, что на тебя богатый парень клюнул!

Я уж думала сама его охомутать. Но из комнаты Воронцова он вернулся не в настроение. Тут же вызвал такси и уехал. Диана постирала свитер Афанасия, повесила на батарею, налила минипигу воды и убрала все на кухне. Тоже мне, хозяюшка! Мне надоело следить за ее попытками впечатлить окружающих, и я пошла на второй этаж. Замерла у двери, из-за которой доносились стоны. Думала постучать, но только тяжело вздохнула. Развернулась и поплелась к лестнице.

Про-ме-ня-ла!

Ладно, не спорю, Воронцов хорош. Я весь вечер украдкой любовалась прессом этого мажора. Но исключительно с эстетической точки зрения. На Пашу я не претендую. Для меня он все же слишком смазливый. Люблю мальчиков побрутальнее.

Как Антон, например. Широкие плечи, мощные руки, голубые глаза с лукавым прищуром. В ВК у него закрытый профиль, но он добавил меня в друзья после той вечеринки в «Абсенте», и я пересмотрела все его фотки. Раз по сто. Парочку даже сохранила: ту, где он на байке в черной кожанке, и ту, где у бара с бокалом «Маргариты» в руках. Красный свет подчеркивает угловатые черты лица. Кадр профессиональный. Наверное, снимал клубный фотограф на одном из мероприятий. Я с трудом поборола желание поставить фотку на обои. Мы с Марго знаем пароли друг друга. Увидит, проблем не оберешься.

Она четко дала мне понять: к Антону ни ногой. Ни взглядом, ни даже мечтательным вздохом. Он ее бывший. Запретная зона по кодексу женской дружбы.

Вот тут я уже рада, что уголовной ответственности за него нет. Идиотское правило – не мутить с бывшим лучшей подруги. А что делать, если ну очень-очень хочется? Если улыбка сама собой расцветает на губах, когда на экране загорается его сообщение. Когда он кидает дурацкий мем про хинкали или новую песню Макана. Когда выпытывает мой любимый вкус ашки, называет свою любимую марку сигарет, а затем признается, что год уже пытается бросить. Делится мечтами о том, как хотел бы объездить всю Европу на байке. Но сначала хотя бы доехать до Питера в белые ночи и посмотреть, как разводят мосты.

Я думала – и боялась – что все это так и останется в переписке. Мы больше никогда не пересечемся, ведь в «Абсент» меня не взяли. Караулить Антона у клуба, делая вид, что я тут ради Марго, глупо. Каблукова точно заподозрит неладное. А написать ему и предложить встречу самой… Я не могу. Набираю сообщение и стираю. Снова и снова.

Я королева, красотка, богиня, черт побери! Сколько раз я кадрила парней в сети, вытаскивала их в дорогие рестораны и бары. Пару слов, и они у моих ног.

Но в этот раз я даже одного отправить не осмеливаюсь. Вдруг Марго права, и это просто игра? Вдруг Стархов, общаясь со мной, всего лишь хочет потрепать нервы бывшей? В другой раз я бы плюнула и бросилась навстречу приключениям. Без лишних самокопаний. Хочешь эмоций? Вот тебе развлечение, пожалуйста! Какая разница, что нужно парню? Бери, что нужно тебе, и уходи.

Уходи. Опять. Как мне это надоело! Хочется стабильности, мужского плеча и члена, который будет только моим. Хочется, чтобы утром на ушко шептали «Останься, любимая», а не «Я закажу тебе такси. Классно повеселились, да?». Хочется цветов, пышных голубых гортензий. И чтоб возили на машинке по крутым кафешкам, как Паша возит Марго. Чтоб целовали ручку и, заглядывая в глаза, говорили «Моя королева».

Ну что мне сделать, чтобы это стало правдой? Научиться варить борщ? Я могу!

Ладно, с борщом я переборщила. Ограничусь пельменями. Пожарю в соевом соусе, как учила Марго. Это чертовски вкусно! Бабушка говорит, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, так что я более чем уверена: сработает.

Осталось пробраться к Стархову на кухню, чтобы провернуть мое коварное дельце. Первый шаг уже сделан. Мы все-таки встретились – вчера, когда я возвращалась с тусовки. Выйдя из метро, я минут на двадцать застряла на остановке. Ночные автобусы редко ходят. Телефон сел, и мне пришлось коротать время, как доисторические люди – изучая местность. Было скучно. Я и без того отлично знаю свой район с его облезлыми домами, сквером справа от метро, пяточком с шавермами и круглосуточную табачку прямо у храма. У нее и остановился черный байк. Парень в кожанке снял шлем и нырнул в киоск. Я толком не успела рассмотреть лица, но фигура показалась знакомой, и я решила рискнуть. Перебежала дорогу перед носом у посигналевшей мне машины. Показала водителю фак. Задолбали. Мини-юбку уже надеть нельзя! Хочу и буду «светить жопой»! Моя жопа, мое право!

Распахнула шубку, чтобы было видно глубокий вырез топа, и встала у байка. Вскоре над дверью звякнули колокольчики. Антон замер, затем чарующе улыбнулся, и я поплыла. Короткий диалог об удачном стечении обстоятельств. Комплимент моим сапожкам. Кокетливый взгляд в ответ. Когда он предложил подкинуть меня до дома, я сразу же согласилась. Никогда не каталась на байке…

И представляла это себе в разы романтичнее. Огни города, горячая спина, запах мужского парфюма, ветер, развивающий локоны.

На деле же огни проносятся перед глазами разноцветными полосами, не давая тебе уловить ни единой красивой картинки. Ах, да! И видишь ты их сквозь узкую щель шлема, пахнущего потом и резиной. Мужская спина нифига не горячая! Кожанка стоит колом. Ветер задувает под юбку, колет бедра и руки, которые ты судорожно сжимаешь на талии парня. Потому что боишься слететь на скорости и оставить мокрое пятно на асфальте, а не потому что парень тебе нравится и ты хочешь быть к нему ближе.

В общем, с байка я слезла с кислой миной, запутавшимися волосами и подгибающимися ногами. Стархов посмеялся надо мной, черт голубоглазый! Потом щелкнул по носу. Я попыталась сделать то же самое, но он перехватил руку, сжал вторую и заломил их за спину. Касаясь губами моего уха, прошептал:

– Встретимся завтра?

Адреналин, которого я ждала всю поездку на байке, наконец ударил в кровь. И я сказала «да».

Да! Да, черт побери, ДА!

А утром пожалела об этом. Вскочив с кровати, запустила в Лейлу подушкой. Она делала зарядку и опять смотрела свой испанский сериал без наушников. В семь утра! И, да, я проспала. Пары начинаются в восемь, ехать мне до вуза час, а значит, на сборы оставалось не больше тридцати минут. Голова грязная, ноги небриты, между ними тоже. Мы с Антоном не договорились о точном времени, и я молилась всем богам, чтобы он не решил за мной заехать после вуза. Или, что еще хуже, сразу в вуз. Он ведь наверняка знает, где учится Марго. Набрала Антону сообщение о том, что смогу встретиться не раньше шести вечера, и с облегчением выдохнула, когда он ответил, что на столько и ориентировался.

Ну как «с облегчением»… Успокоилась я только на время, пока клеила под глаза патчи. Потом пришла завтракать – и попала в жерло вулкана под названием «моя семья». Давид с Рустамом носились по кухне с дикими воплями, споря, кто из них наденет в школу новую красную бабочку, а кто пойдет в галстуке в горошек. Как по мне, оба варианта – отстой. У мамы проблемы с чувством стиля, но помогать их решать я не намерена. И так, вернувшись вчера с тусовки, убирала за нее комнату этих мелких оболтусов. Лейла заявила, что помогать не будет. На днях ей предложил сотрудничество какой-то польский блогер, заказал серию мерча. Весь вечер Лейла просидела за компом, готовя презентацию «эксклюзивных шапок из шерсти альпаки». За завтраком отец просмотрел ее раза три и расхвалил Лейлу так, что она засияла, как жирный хайлайтер. Я слушала, хмуро сдвинув брови. Хотелось кого-нибудь убить, но все, что я смогла сделать, – это яростно вонзить вилку в долму. И получить за это замечание от мамы. Отец потом еще разослал презентацию всем родственникам и вплоть до того момента, как я с грохотом захлопнула за собой входную дверь, зачитывал их ответы с поздравлениями и пожеланиями успеха моей дорогой сестрице.

В вузе легче не стало. Я опоздала на сорок минут и решила вовсе не идти на первую пару. Наверное, не стоило прогуливать ее в туалете на том же этаже, где была аудитория. Но об этом я догадалась, только когда Нелли Олеговна зашла помыть тряпку. Из всех преподов она единственная, кто пользуется обычной доской, а не интерактивной. Пишет на ней непонятные каракули, называя их транскрипцией. В общем, влетело мне за пропуск по пятое число, хоть я и сказала, что плохо себя чувствую и в туалет зашла, чтобы умыться.

Думала, встречу Марго, день наладится. Куда там! Только я вышла из аудитории, как увидела ее с Воронцовым. В руках букет алых роз, как обычно. Вот только Марго на Пашку смотрела как на инопланетянина, который к тому же знает русский и умеет танцевать лезгинку. С недоверием и легким испугом. Когда я спросила, в чем дело, она лишь отмахнулась. Вручила мне цветы, попросила поставить в вазу у гардеробщиц, а сама пошла в деканат отнести какие-то бумажки. В лифте я ехала с двумя переводчицами и Воронцовым.

– Отдала букет тебе? Не понравился? – усмехнулся он.

– Ага, если бы! А вообще она вроде больше Эсперанс любит. Знаешь, такие салатовые с розовой каймой.

– Буду иметь в виду.

Переводчицы вышли, оставив нас с Пашей вдвоем.

– Слушай, а что бы ты делал, если бы тебе понравился бывший… бывшая твоего лучшего друга? И вы, ну… начали мутить. Сказал бы другу об этом?

– Да. Если Мар… то есть мой лучший друг узнает об этом сам, будет только хуже.

Черт! Да я сама догадывалась. Но не могу же я прийти к Марго и в лоб ей заявить: «Мне нравится твой бывший!». Она ж меня закопает. И землю на могиле заботливо каблучками притопчет.