Текст книги "Секретный ингредиент Маргариты (СИ)"
Автор книги: Лия Джей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)
– Прости-прости!
Диана виновато дует губки, но по ее змеино-зеленым глазам я вижу, что сделала она это специально. Вот же гадюка!
– Ничего страшного, – кривлюсь я. Надеюсь, Пашка не заставит меня отдавать ему деньги за этот розовый чулок на лямках, именуемый платьем.
Когда парней наконец растаскивают и волнение стихает, я подхожу к Воронцову. Опираюсь коленкой о диван, наклоняясь ближе, и осматриваю пострадавшее лицо моего «парня». На левой скуле ссадина, нижняя губа слегка припухла. Беру Пашу за подбородок, чтобы повернуть голову и оценить ущерб на другой стороне лица.
Но замираю, поймав его взгляд. Карие глаза гипнотизируют меня. По векам и скулам скользят отблески неоновой ленты. Красный, синий. Горячо, холодно. Меня будто бьет озноб. По телу пробегают мурашки. Я невольно подаюсь вперед. Только чтобы получше рассмотреть, что такое чарующее, обворожительное клубится под его густыми ресницами. Рассмотреть и больше никогда не поддаваться этому нечто.
Сжимаю пальцы, и Воронцов послушно поворачивает голову влево. На другой скуле тоже виднеется след от удара. Крови нет, но синяк наверняка скоро расцветет.
Надо было, чтобы этот рыжий его посильнее отмутузил. Может, в следующий раз не стал бы донкихотствовать.
– Ты зачем в драку полез? Думаешь, я сама от него отделаться бы не смогла? – Я перекладываю руку Паше на плечо и язвительно шепчу на ухо: – Уж поверь, опыт общения с подобными нежеланными поклонниками у меня имеется.
– Могла бы и спасибо сказать.
Паша обхватывает меня за талию и сажает рядом с собой. Я плюхаюсь на диван и скидываю злосчастные туфли. Теперь болью пульсирует не только коленка, но и пятки. Паша берет с журнального столика завернутый в тряпку лед и прижимает его к скуле. Благо, Мишка не все запасы пустил на коктейли.
– Ой, спасибо! Век твоей милости не забуду! А остальные – твоего фееричного представления. Теперь все считают нас парой!
– А разве ты против?
Пашка поигрывает бровями. И тут же кривится от того, как натягивается ушибленная кожа.
– Да нет, что ты? – Я всплескиваю руками. – Это ведь вовсе не выходит за рамки нашего договора!
Но высказать все свое недовольство Воронцову я не успеваю. К нам подходит Миша с новой порцией льда.
– Ты как? – кивает он другу.
– В норме, – Паша чуть дергается, прислоняя к ссадине свежий сверток.
– А ты, Марго? Тебе-то хоть не досталось? – участливо интересуется Мишка. Он даже очки приподнимает и честно пытается сфокусировать на мне пьяный взгляд.
– Мне нет. А вот платье пострадало, – Я показываю пятно от пролитого напитка. Розовая ткань потемнела от выреза до самой талии.
– У-у, мокренькая девочка! – Миша бросает мне кривую улыбку, а затем закашливается под испепеляющим взглядом друга. – Ща, подожди секунду.
Через некоторое время Миша возвращается в зал и протягивает мне джинсы и футболку. Наверное, из маминого шоурума стащил. Надо быть поаккуратнее, а то потом за долги получу где-нибудь в подворотне. Благодарю парня с хвостиком и обещаю все вернуть через своего «бойфренда». Миша показывает мне, где ванна, и я направляюсь туда. Воронцов следует за мной.
– Давай помогу.
– Что? Переодеться или застирать платье? – Я оглядываюсь и скептически усмехаюсь. – В любом случае я справлюсь сама, спасибо.
– Я помогу.
Прежде чем я успеваю повторно возмутиться, Паша заходит за мной в ванную. Ладно, постоит у стеночки. Выданные мне вещи я кладу на тумбу, уставленную баночками Zielinski Rosen. Никакого нормального моющего средства там не нахожу. Цокаю языком. Что ж, придется так отстирывать. Наклоняюсь к раковине и принимаюсь отмывать пятно. Через зеркало вижу, что Паша действительно стоит у стены, сложив руки на груди. Хорош помощник! Полощу в воде платье, продолжая украдкой посматривать на Воронцова. С костяшек он кровь стер – после драки Диана тут же притащила ему с кухни пачку салфеток – а вот на шее не заметил. Красно-бурая полоса тянется вдоль воротника поло и пропадает за ухом, теряясь во взъерошенных кудрях.
Интересно, это как он так умудрился испачкаться? Рыжий по нему носом проехался, что ли? Услышал запах его дорогущего парфюма, не удержался и решил внюхнуть поглубже?
Я прыскаю, и Паша вопросительно вскидывает брови. Затем чуть приподнимает уголок губ. Нижняя все еще кровит. Воронцов проводит по ней большим пальцем, и я ловлю себя на мысли, что ему чертовски идет этот потрепанный бандитский вид.
Бэд бой, мажор и шантажист. Хочешь сказать, такой парень в твоем вкусе? Серьезно? Так, Текила, а ну верни мне целомудренную Марго!
– Отвернись, я сниму платье, – бросаю я Воронцову, прочистив горло.
– Оу, детка, раздеваться не обязательно, – Паша слизывает с губы новую капельку крови и строит брутальную мину. Однако в глазах горят шутливые огоньки. – Тут нет зрителей нашего любовного шоу. Да и в целом, пару объятий и поцелуев для достоверности будет вполне достаточно.
Поцелуи с Воронцовым?..
Внутри все замирает, будто из легких выкачали воздух и залили туда жидкий азот. Пленительно больно.
– Обойдешься!
Я зачерпываю из-под крана воду и пытаюсь обрызгать этого бесцеремонного засранца, но тот уворачивается. Паша сдергивает с сушилки полотенце и растягивает его передо мной, как тореадор мулету перед быком. Краем глаза замечаю свое отражение в зеркале. Сейчас я и впрямь выгляжу как разъяренный бык: лицо красное, помада смазалась, еще и волосы растрепались в драке. Какой там бык? Настоящий одуван-убийца из Flower Zombie War*!
Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться, и возвращаюсь к раковине. Хватаюсь за край и с силой сжимаю его. Воздух разрезает скрежет моих ногтей. Как же мне хочется сейчас выцарапать ими Пашкины глаза!
Наглые и… манящие, как свежесваренный поутру кофе.
А ну, отбой, Текила! У нас с Воронцовым фиктивные отношения, что бы ни думали другие. Исключительно фиктивные!
Считаю квадратики мозаики сбоку от зеркала: два серебристых, один белый, один песочный, два бронзово-коричневых… Опять этот цвет!
Окунаю руки в холодную воду и прикладываю их к раскрасневшимся щекам. Так-то лучше! Закрываю кран, стряхиваю с ладоней оставшиеся капли и приглаживаю волосы. Пепельные пряди послушно спадают на плечи. Выдох. Я снова неприступная и непоколебимая Снежная королева.
– Я хочу снять платье, потому что так застирывать удобнее. Отвернись, я без лифчика.
С ним пришлось попрощаться из-за тонких лямок платья, и теперь мой кружевной бюстгальтер лежит где-то на заднем сидении Пашиного «Мерса». Будет забавно, если я его там забуду вместе с остальной одеждой. Компромат из клуба это, конечно, не переплюнет, но все же станет еще одним отличным рычагом для Пашкиных манипуляций.
Ловлю взгляд Воронцова через зеркало. Он опирается плечом о дверной косяк и по-прежнему пялится на меня, даже не думая выполнять мою просьбу.
Что ж, если ты рассчитываешь меня этим смутить, дорогой, мне придется тебя разочаровать – не выйдет!
Стягиваю с себя мокрое платье, оставаясь в одних трусах, и как ни в чем не бывало продолжаю отстирывать пятно. Светлые пряди спадают вперед. Паша ненадолго задерживает взгляд на моей голой спине и наконец отворачивается. Неужели!
Когда я расправляюсь с платьем и переодеваюсь в одежду, выданную мне Мишей, Воронцов приоткрывает дверь и докладывает:
– Мишастик с Дианой у входа.
Я перекидываю платье через руку. Капли с настороженным звоном падают на плитку. Подхожу ближе к Воронцову. Выглядываю через щелочку в коридор. Там и вправду стоит хозяин тусовки, рядом с ним крутится дискошар на ножках по имени Диана. Она растягивает в вымученной улыбке губы с остатками помады-металлик. Миша в одной руке держит телефон, другой – нервно теребит хвостик на затылке. Есть подозрение, что он пытается завести с Дианой какой-то серьезный разговор. Вот только ее сейчас будто больше всего на свете интересует подвешенная к потолку кольцевая люстра. Ну, если не больше всего, то больше Миши точно.
– Подыграешь?
Паша берет меня за плечо и притягивает к себе. Я не успеваю ничего ответить. В тот же миг мой «парень» распахивает дверь и целует меня на виду у наших вип-зрителей. Платье выскальзывает из рук.
Просто от неожиданности. Никаких фейерверков и бабочек внутри. Мир вокруг не растворяется, я по-прежнему слышу доносящуюся из зала песню Love Crime – My Darkest Days.
От поцелуя я запоминаю только солоноватый привкус крови и запах парфюма Воронцова. Древесные и пряные ноты. Так пахнет дома на Новый год, когда мама печет наши любимые american cookies**, а папа в последний момент, чуть ли не под бой курантов, перетаскивает елку из зала на кухню. Сколько раз я ни предлагала поставить ее сразу на кухне или, наоборот, переместить все празднество в зал, из года в год мы делаем все по старой схеме.
А на следующий день я просыпаюсь под папин гневный рык оттого, что ему в пятку вонзилась очередная иголка. Удивительно, но тапки от этих проныр не спасают. Я сама вечно напарываюсь на иголки, хоть и выбираю для уборки тапки с самой толстой подошвой. Мне всегда немного грустно и волнительно наводить порядок 1 января – сметать зеленый коврик у входа в новый год. Никогда не знаешь, что тебя ждет там, за порогом, надеешься на счастье и успех, но и про проблемы так просто забыть не можешь. И эти иголочки уже покалывают тебя изнутри – раздражающе и в то же время приятно.
Это похоже на поцелуй с Воронцовым. На долю секунды, когда ладонь Паши переместилась мне на шею, я почувствовала, как иголочки вонзились в губы, затем спустились ниже, к солнечному сплетению. Но я быстро с ними расправилась, надев ледяной панцирь. Иголочки отскочили, и я с облегчением выдохнула Воронцову в губы, отстраняясь. Из зала уже лилась другая песня, но в голове у меня все еще крутилась последняя строчка трека My Darkest Days: «Another victim of a love crime***».
Я не хочу быть жертвой. Значит, мне придется взять на себя роль убийцы.
Я уже убийца, ведь я Текила, killer в розовом. И я убью свою зарождающуюся симпатию к Воронцову. Это будет проще простого, ведь я выполнила свою часть договора и теперь могу быть свободна. Больше никаких свиданий, даже фальшивых. Паша удалит видео из «Абсента», и мы снова станем друг для друга всего лишь однокурсниками – считай, никем.
Так ведь?
*Flower Zombie War – компьютерная стратегическая игра, где цветы-монстры ведут борьбу с зомби.
**American cookies – печенье с шоколадной крошкой. Рецепт был случайно изобретен американкой Рут Уэйфилд в 1930 году, когда она вместо растопленного шоколада добавила в тесто поломанный. Вопреки ее ожиданиям, шоколад не растаял при выпекании, а остался в печенье кусочками. С тех пор этот десерт считается одним из традиционных блюд США.
***«Another victim of a love crime» (англ.) – «Очередная жертва любовного преступления».
Глава 5
В лепестках роз
– Как думаешь, лучше завить челку или так оставить? Или, может, вообще ее лаком зализать?
Вика наклоняется ближе к камере, и ее горбатый нос вытягивается, становясь похожим на крысиный. Я прыскаю.
– Что?
Она снова садится за стол и ставит телефон перед собой. Сегодня нам отменили пары. Я уже было обрадовалась, что смогу остаться дома и позаниматься своими делами, но тут позвонила Вика и предложила вечером вместе испечь пирог. Скрепя сердце я отложила «Фауста» в стопку с другими книгами, которые для зачета мне еще читать и читать, и согласилась. На самом деле я люблю готовить, особенно с моей лучшей подругой, но мне всегда сложно отдыхать, зная, что за спиной еще висит гора домашки. Да-да, синдром отличницы.
Мы обсудили рецепт, список продуктов, которые нужно купить, а потом плавно сменили тему на скидки на Wildberries, драмы в сфере шоубиза и драмы в личной жизни Вики. А их у нее много, уж поверьте. Так что неудивительно, что спустя час я все еще стою у окна, пилю ногти и слушаю свою подругу.
– Боже, Вик, ты будто на Каннский кинофестиваль собираешься. Расслабься, это простой обед с каким-то придурком. Всего на пару часов, а потом ко мне. Если ты надеешься у меня в подъезде кого-то подцепить, поспешу тебя огорчить. Секси охранников у нас нет, только старый ворчливый консьерж.
– Ну почему сразу с придурком?
Вика всегда улавливает из моих слов только то, что ей нужно.
– Ты сама его так называла.
– В начале нашего общения. Но потом я поняла, что он…
– Только не говори «нормальный». Он писал тебе «А я разрешал?» на второй день знакомства. Хуже только «В душ и без меня?»!
Вика снимает с лица тканевую маску и отводит глаза в сторону. Кажется, я попала в болевую точку.
– Все ясно.
Я откладываю пилочку и вздыхаю. Мне искренне жаль свою подругу. И почему ее вечно тянет на идиотов? Она ведь классная, действительно, королева. Красивая, веселая, но… слишком уж влюбчивая. Поставят ей «огонечек» на историю, она уже и под венец готова.
– Ну, он позвал меня в хинкальную. Я не могла отказаться. Зов предков так просто не уймешь.
Я прыскаю. Викин дедушка, кажется, по маминой линии – грузин, и моя подруга обожает шутить, что от него ей досталось лучшее наследство: черные глаза, нос с горбинкой и безудержная страсть к любым блюдам национальной кухни.
– Если включить мозг, то все получится, вот увидишь.
– Намекаешь на то, что мне стоит подумать и отказаться от хинкалей, потому что я толстая? – Вика выпучивает глаза, повышая голос до ультразвука. – Да как ты можешь, Каблукова? А если серьезно, то я реально набрала. Надо сбросить пару килограммов. Все, с понедельника сажусь на диету…
Я даже не пытаюсь ее отговорить. Оно того не стоит. Все равно продержится недолго, я уверена.
Увеличиваю громкость звонка и кладу телефон на стол. Из четырех букетов, занимающих половину моего рабочего места, выбираю самый дохленький и открываю окно. В комнату врывается прохлада с запахом пожухлой листвы и выхлопных газов. К голосу Вики, доносящемуся из динамиков, прибавляются автомобильные гудки и шум улицы.
– Кстати, что там у вас с Воронцовым?
– А?
– Не придуривайся, ты меня прекрасно слышишь! Рассказывай, что у вас с Пашкой.
Я отрываю от розы один лепесток и бросаю его в окно.
– Ничего.
– В смысле, Марго? Ты меня бесишь уже! Он тебе четвертый день подряд после пар букеты дарит, а ты опять меня своим «ничего» кормишь. Вы встречаетесь?
– Нет.
Я отрываю еще один лепесток, бордовый с почерневшим краем, и он отправляется вниз вслед за первым.
– Маргарита, еб твою мать, Каблукова!! – мой телефон чуть ли не подпрыгивает от Викиных воплей. – А как ты тогда мне это объяснишь?
Я сдираю разом всю головку розы и швыряю ее в окно. Лепестки падают слишком медленно, даже красиво, окропляя асфальт кроваво-красными каплями. Черт, как же мне хочется, чтобы это была настоящая кровь – кровь каждого, кто виноват в этом глупом стечении обстоятельств! Стилиста, который придумал нам эти уродские, держащиеся на соплях маски, хостес, которая пригласила Пашу именно за этот столик, охранника, который не заклеил Воронцову телефон. А теперь что? Теперь мне еще минимум месяц жить и думать о том, что мой премногообожаемый «парень» может в любую секунду раскрыть всему универу мой главный секрет!
Я свято верила, что после той вечеринки у Миши Паша удалит злополучное видео. Мы ведь даже поцеловались на глазах у гостей. Гештальт закрыт, все. Ага, как же! «Будет слишком неправдоподобно, если мы с тобой расстанемся, не провстречавшись и месяца», – сказал мне тогда Воронцов, подвозя до дома. Я хотела было взбунтоваться, но вид заведующего кафедрой, смотрящего поверх очков на мой сияющий в неоне «персичек», быстро охладил мой пыл. Это видео не должно покинуть пределы Пашкиного телефона. Я золотая медалистка, стобалльница, староста и лучшая ученица в группе. Я идеальна – по крайней мере, в вузе все меня такой считают – и я должна поддерживать этот образ. Как я буду смотреть одногруппникам в глаза, если они узнают, что я работаю в клубе? А преподавателям? Как я потом буду искать работу, если все будут знать, что я весь универ прокрутилась у шеста?
Можно, конечно, будет остаться в «Абсенте», но ведь это дело проходное, молодость не вечна, и самые сочные «персички» однажды превращаются в урюк. Хотя мне всего 19. Вполне успею накопить деньжат на безбедную старость, а потом…
– Каблукова, ты где вообще? – тон у Вики такой, что, будь она сейчас рядом, наверняка бы уже треснула меня по моему блондинистому затылку. – Ты меня слышишь? Ау! Интернет пропал, что ли…
Кладу букет на подоконник и возвращаюсь к подруге. Беру телефон в руки. В уведомлениях горит сообщение от Паши: «СРОЧНО! Через час заеду за тобой. Возьми купальник». Я вздергиваю верхнюю губу. Мы же договаривались, что не будем ходить ни на какие свиданки. Он просто будет присылать мне подарки, а я отчитываться всем любопытным в соцсетях о том, какой у меня классный «парень» и как здорово он за мной ухаживает.
– Вик, кажется, пирог отменяется.
Я строю виноватую моську.
– Это еще почему⁈
Вика чуть не пробивает носом камеру.
– Одна… эм, ученица попросила провести занятие сегодня вместо своего обычного дня.
– Ох уж эти репетиторы, занятые люди! – подруга закатывает глаза. Знала бы она, кем я работаю на самом деле, вообще в осадок бы выпала. – Ладно, спишемся.
Я сбрасываю вызов и принимаюсь метаться по комнате бешеным кабанчиком. Сообщение от Паши пришло полчаса назад. Несложно догадаться, что до выхода у меня осталось ультрамало времени. Вспомнить бы еще, где лежит мой купальник.
Святые шпильки, как меня все это бесит!
Из подъезда я вылетаю разъяренной фурией. Мои нерасчесанные волосы развеваются сзади под стать. Пашин «Мерседес» стоит у самого порога, дразняще поблескивая кофейно-черными боками. Забираюсь на переднее сидение и захлопываю дверь с такой силой, что где-то там в Тартаре на Сизифа в очередной раз обрушивается камень.
– ПМС, дорогая? – с мягкой улыбочкой спрашивает Паша.
– А заранее ты сказать о встрече не мог? – я несколько раз промахиваюсь, прежде чем застегиваю ремень. Наконец Паша трогается, и мы выезжаем из двора.
– Так это спонтанно получилось.
– Ага! Скажи честно, листал Порнхаб и вдруг вспомнил, что у тебя, вообще-то, есть «девушка». Дай, думаешь, ее в баньке пожарю!
– Ой, Маргарита… – Паша на секунду отрывает взгляд от дороги и бросает его на меня. В темных глазах беснуются чертики. – Не знай я твоего маленького секрета, не поверил бы, что ты так умеешь шутить. А вообще, не переживай, жарить я тебя сегодня не буду.
– Ах, да, точно. Как ты там говорил? Пару объятий и поцелуев для достоверности будет вполне достаточно!
– Верно, но я, вообще-то, не об этом, – Паша проводит рукой по обтянутому кожей рулю. На запястье сверкают механические часы с прозрачным корпусом. Я знаю, сколько они стоят. За эту сумму можно было бы купить несколько смарт-вотчей и пользоваться на здоровье всеми их функциями. Но это, конечно же, выглядело бы не так понтово. – Мы едем не в баню, а в бассейн. На двойное свидание с Дианой и ее парнем. Она через Мишку нам приглашение передала. Пришлось согласиться.
Я тру рукой переносицу. Опять придется устраивать цирк.
Ну ладно, для Дианки я готова. Скрип ее зубов – мой любимый звук.
На входе в спа-центр нас встречают две тайки и кланяются чуть ли не в пол. Я немного смущенно киваю и принимаюсь осматривать отделанные бамбуком стены. Напротив ресепшена кругом стоят зеленые диванчики, в середине – стеклянный столик, на нем – вазочка со сладостями. Пока Паша разбирается с бронью и пропусками, стаскиваю одну конфетку и закидываю ее в рот. Это оказывается вовсе не конфетка – арахис в васаби, убийственная штука. Но осознаю я это слишком поздно. Мой рот уже горит, как адский котел. Кидаюсь к кулеру, но Паша, не обращая внимания на мои протесты, подхватывает меня под руку и уводит к раздевалкам.
– Диана с Егором уже пришли. Ждут нас внутри. Переодевайся, встретимся у бассейна.
Паша вкладывает мне в руку резиновый браслет – видимо, он служит ключом от шкафчика – и даже открывает дверь в женскую раздевалку. Какой джентльмен! Ну все, я поплыла, девочки!
Минут через десять я уже действительно плыву. Переодевшись раньше своего копуши-«бойфренда», решаю зайти в бассейн без него. Сегодня четверг, практически нет народу, и это не может меня не радовать. В кои-то веки моя пятая точка не облеплена сотней взглядов. Да и местечко тут достаточно приятное. Помимо основного бассейна, есть несколько водных дорожек, тянущихся лабиринтом под водопадами и мостиками. В пол вмонтированы светильники, плавно сменяющие цвет с зеленого на синий и обратно. На потолке, словно звезды, мерцают светодиоды. Я закрываю глаза, ложусь на спину и принимаюсь наслаждаться жизнью. Где-то там на фоне, смешиваясь с шумом воды, журчит восточная музыка и…
– Марго!
Мне в лицо прилетает пара мерзких, предательских, омрачающих душу брызг. Я медленно стираю их со щеки, оставляя там еще больше воды, и сверлю Пашку взглядом Медузы Горгоны. Однако он почему-то не каменеет, присаживается на корточки и протягивает мне руку. На шее у него я замечаю подвеску в виде пера, серебряную с чернением. Странно, что не золотую цепь с килограммовым крестом. Такому выпендрежнику бы больше пошло.
– Вылазь, нам не сюда.
Как это не сюда? Тут еще есть бассейн? И сколько же ты, дорогой, отвалил за вход в этот спа-центр?
Я подплываю к бортику и хватаюсь за Пашину руку. Очень хочется потянуть его сейчас на себя и отомстить за кулер – язык до сих пор щиплет – но парень вытаскивает меня на поверхность прежде, чем я успеваю это сделать. Кажется, переводчицы были правы насчет того, что он ходит в качалку. От моих шестидесяти килограммов у него даже бровь не дрогнула. Паша выпрямляется, и я невольно опускаю взгляд на его пресс.
И зависаю еще на пять долгих секунд.
– Что? Я не люблю плавки.
Паша поправляет резинку бордовых шорт. Я мысленно ставлю ему «галочку» в списке качеств идеального парня. Я тоже терпеть не могу, когда мужчины ходят в плавках в облипочку. Вспоминаю про пресс и дорисовываю еще шесть «галочек» – по количеству кубиков.
И все же он шантажист, манипулятор и антифеминист. Такие нам, Марго, не нужны!
Паша доходит до конца бассейна и сворачивает за угол. Я шлепаю за ним босыми ногами по плитке. Подвеска-сердечко на талисмане успокаивающе бьет по щиколотке. Вскоре мы попадаем в коридорчик с полупрозрачными стеклянными дверьми. Паша находит цифру «5», прикладывает к датчику браслет, и дверь медленно отъезжает в сторону. Внутри нас встречает столп розового пара и прячущееся за ним джакузи. Там уже плещется какой-то парень, наверное, тот самый Егор. Диана сидит на бортике, поджав под себя ноги. Когда мы с ней здороваемся, Диана выпрямляется, как завидевшая жертву змея, и машет рукой. Скорее даже выгибается, пытаясь хотя бы зрительно увеличить свои прыщи в кислотно-желтом лифчике.
Ничего не имею против маленькой груди, но вы поймите: та шуба, которую испортила Дианка, была моим трофеем. Мне подарил ее один очень обеспеченный клиент, которого все пыталась завлечь Пина и которому ходячие позолоченные манекены, судя по всему, были не по вкусу. Тот гость даже не попросил приватного танца, просто после одного из выступлений у его стола принес мне гламурный пакет из ГУМа. Мех шиншиллы, выкрашенный в пудрово-розовый цвет, шелковая подкладка и пуговицы с горным хрусталем. Абсолютная безвкусица, но я обожала ее носить. Вы бы видели, как кривилась от зависти Пина каждый раз, когда я приходила в той шубе на работу. Дианка лишила меня одного из лучших удовольствий в этом мире. Так что теперь я отрываюсь на ней, как могу.
Забираюсь в джакузи. Горячая вода обволакивает тело. Пузырьки приятно щекочут спину. Только свежая кожа на ссадине слегка побаливает, но уже через пару минут это проходит.
Ближе к стенкам замечаю скопление лепестков роз. Подгребаю их к себе ладошкой и глубже вдыхаю тягуче-сладкий аромат. Такой же, что стоит у нас в гримерке в «Абсенте». Похоже, для усиления эффекта в воду еще и масло добавили.
– А где было ваше первое свидание? – спрашивает Диана после обмена любезностями. Она присаживается на порожек внутри джакузи и принимается перебирать пальцами кудряшки.
– В клубе, – Пашка плюхается в бассейн, расплескивая воду.
Я зажмуриваюсь. Только попробуй рассказать, зараза!
– В клубе? Не думала, что ты ходишь в клубы, Марго. Ты ведь такая… правильная.
Ага, правильная! Не удивлюсь, если Диана до сих пор считает, что те фотки по универу развесила Королева.
– Да, не хожу. Это Пашка меня затащил. Еще и вип-комнату снял со стриптизершей, – я невинно хлопаю ресничками. – На входе сказали, ему как постоянному клиенту предоставят лучшую со смены, но мне все равно не понравилось.
Бросаю взгляд на Пашу. Тот, прислонившись спиной к бортику и раскинув руки, слушает мое вранье и усом не ведет. Ну конечно! Как я могла забыть? Это ведь девушкам стыдно вести насыщенную сексуальную жизнь! А парням, наоборот, подобает!
– Но встречаться ты с ним все-таки начала.
Диана прищуривается и откидывает кудряшку за спину. На веках блестят зеленые тени. Кажется, они были жидкими, и Диана не смогла их нормально растушевать. Я вижу их кривую границу.
– Да она просто Теки…
Я пинаю Воронцова. Браслет на ноге предостерегающе поблескивает, и я вовремя вспоминаю, что сквозь воду Диане с Егором вообще-то все видно. Начинаю кокетливо улыбаться и водить ножкой по бедру моего «бойфренда». Паша прикусывает губу, сдерживая смешок.
– … Текилы перепила. Повез ее к себе. Проблевалась. Поговорили по душам. Так друг друга и узнали. Поняли, что это судьба.
Воронцов смотрит на меня с такой нежностью, что, будь я менее опытна в общении с парнями, подумала бы, что я ему действительно нравлюсь.
Проблевалась я, значит… Ну спасибо, дорогой!
– Да, после такого хочешь не хочешь влюбишься.
Подплываю к Пашке, оказываясь с ним нос к носу. Карие глаза, не моргая, следят за мной из-под пушистых ресниц. От влажности они завились еще сильнее, и все, о чем я могу сейчас думать: почему природа так несправедлива? Почему мне каждое утро перед парами и каждый вечер перед выходом в зал приходится мучаться с тушью и келером, а ему достаточно просто быть собой⁈
Чувствую, как Пашина рука обнимает меня за талию, а затем скользит вверх по голому телу. Она вырисовывает пару узоров на спине, потом обхватывает шею.
Борюсь с желанием дать Воронцову смачного леща. Все-таки он мой «парень». Вот только для кого он тут устраивает спектакль, непонятно. Диана и так уже поверила, что мы встречаемся. А Егор кажется совершенно безразличным к происходящему. С момента нашего знакомства он не проронил ни слова. Все это время сидел в углу бассейна по нос в воде и, как капибара, пускал пузыри. Будто их в джакузи мало.
Я осторожно снимаю с себя Пашину руку и поворачиваюсь к ребятам. Пристально смотрю на Егора и его прилипшую ко лбу челку. Такую прическу мы с Викой еще в начале прошлого года отнесли к типичным признакам ботаника. Похоже, после своего колоссального провала Дианка потеряла вкус не только к одежде, но и к парням.
– Пойду в сауне погреюсь, – наконец подает голос Егор.
Он неуклюже выбирается из бассейна и направляется к двери.
– Скоро к тебе присоединюсь, котик!
Диана бросает ему вслед обольстительный змеиный взгляд. Егор выдавливает что-то наподобие улыбки и перешагивает порожек со светодиодной лентой. Розовый свет на секунду выхватывает лепесток, приклеившийся к его плавкам. Да, он в плавках… Божечки, как низко пала наша худшая врагиня. Расскажу Вике, со смеху умрет!
Ан нет, не расскажу. Я ведь сейчас веду урок по английскому. Черт, как же неудобно вести двойную жизнь!
На обратном пути мы попадаем в пробку. Паша включает альбом Ultraviolence – Lana Del Rey. Идеальный саундтрек для города, погруженного в вечернюю суету. Хочу поставить в своем сознании еще одну «галочку» Воронцову, но не успеваю. Проваливаюсь в сон, а когда снова открываю глаза, обнаруживаю, что машина уже стоит во дворе, а моя голова лежит на плече Паши.
– Сколько времени?
Я тру глаза. Ошибка. Там же стрелки! Были…
– Почти восемь.
– Восемь⁈
– Да, мы приехали часа два назад, но я решил тебя не будить.
Паша разминает шею, и та хрустит. У меня закрадывается подозрение, что все это время он просидел не шелохнувшись. Чокнутый.
– Зачем⁈ У меня смена через час! – я перегибаюсь через подлокотник, пытаясь достать с заднего сидения сумочку с купальником и полотенцем. – Божечки, меня сколько не было, а теперь еще и опоздаю!
– Я тебя отвезу, расслабься.
Мой однокурсник повезет меня на работу в «Абсент»? Скажи мне это кто-нибудь неделю назад, я бы покрутила у виска. Не люблю пересекать два своих мира и впускать людей из одного в другой. Я не хочу рисковать. Это не нужно ни Марго, ни Текиле.
Вот только Пашка, никого не испрашивая, между этими мирами уже пробил проход тараном. Поздно останавливать. Да и ехать на метро, устраивая перебежки по эскалаторам, мне сейчас вовсе не хочется.
Я поднимаюсь в квартиру, сгребаю в сумку вещи с такой скоростью, будто боюсь опоздать на Ноев ковчег, и через пару минут снова оказываюсь в машине Воронцова. Раз уж он мой «парень», пусть отдувается.
– Ты домашку-то хоть сделал?
– Какую?
– Понятно, – я откидываюсь на сидение и скрещиваю руки на груди. – Тебе завтра, вообще-то, работу по фонетике переписывать.
– Зачем?
Судя по голосу, Паша действительно удивлен. Он включает поворотник, и мы выезжаем из двора.
– У тебя за нее двойка!
– Не двойка, а целых два балла.
В нашем вузе оценку за семестр выводят не по среднему, а через сумму баллов. Набрал 81 – молодец, садись, «5». Вышло от 80 до 65 – хорошо, получай «4». От 65 до 51 – зачет с пометкой «удовлетворительно». Но Воронцов такими темпами, боюсь, и на хилую троечку не наскребет.
– Ну да, правильно! Зачем учиться, если у тебя и так все есть? – я бросаю взгляд на оставленные на торпеде часы, те самые с прозрачным корпусом. Похоже, Паша снял их перед бассейном. – Кем вообще работают твои родители, если ты так спокойно можешь в свои 19 разъезжать на «Мерсе» и водить липовых девушек по лучшим спа-центрам Москвы?
Паша проводит рукой по рулю и молча отворачивается. Неужели я его задела? А, нет, просто перестраивается.
Наклоняюсь к панели управления и подкручиваю музыку. Дорожка на экране оживает и заполняет салон тихими переливами. Играет Brooklyn Baby – одна из моих любимых композиций Ланочки.
– Они врачи.
– Поверю, только если пластические хирурги.
Иначе чрезмерно правильные черты лица Воронцова объяснить я не могу. В желтом свете фонарей, пробирающемся через окна в салон, его скулы выделяются особо отчетливо. В карих глазах сверкают янтарные отблески. Если бы не крупная родинка на правой щеке, его можно было бы принять за восковую фигуру – модель идеального парня. Единственный минус – продается только в комплекте с язвительностью и самовлюбленностью, и это никак не изменить.
