Текст книги "Секретный ингредиент Маргариты (СИ)"

Автор книги: Лия Джей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Я уже думала вправить Пашке мозги, но тут заметила Антона. Он стоял по другую сторону барной стойки. Натирал бокалы белой тряпочкой, ловко проворачивая их в руках и отправляя на металлические держатели под потолком. Я невольно залюбовалась тенями, скользящими по его рукам, блеском колец и цветным пятнам, скачущими по груди, приоткрытой вырезом рубашки. Недолго думая, я оставила Воронцова с Дианкой и направилась к Антону. По пути бросила шпионский взгляд на Марго. Та все еще крутилась у шеста, а значит, ей было не до нас. Отлично.

– Сильно занят? – прошептала я парню на ухо, когда он наклонился ко мне через стойку.

Антон одарил меня лучезарной улыбкой. Наверное, так улыбались ведьмаки и ведьмы, которых в Средневековье жгли на кострах. Сгорая, они не чувствовали боли. Огонь помогал им переродиться в новую сущность, куда более опасную и могущественную. И я почувствовала себя этой ведьмой, когда губы Антона накрыли мои.

Он втянул меня в гримерку и прижал к стене. Его пальцы сдавили мои запястья, как веревки, язык пламенем прошелся по небу, и я начала медленно растворяться, осыпаясь пеплом. В гримерке было душно и темно, но мне казалось, что в ее стенах гуляет ветер, горячий, будто вырвавшийся из сердца Преисподней.

– Тебя не потеряют? – прошептала я ему в губы, на секунду разрывая поцелуй.

– С тобой я буду только рад потеряться.

Люцифер во плоти!

Не убирая рук с моей талии, Антон увлек меня в костюмерную.

– На случай, если кто-то из танцовщиц закончит выступление раньше, – пояснил он.

В костюмерной, как и в гримерке, пахло розовым маслом, а еще пылью и потом. Но я обращала внимание лишь на терпкий парфюм Антона – перец и свежий цитрус. А еще на солоноватый привкус его кожи, по которой я провела языком, когда Стархов скинул рубашку. Царапая его спину, я прижала парня ближе. Антон целовал мои ключицы, шею, грудь, затем потянулся к юбке. Я специально надела короткую, а под нее – кружевное белье, которое легко можно было сдвинуть, что Антон и сделал. Провел пальцами у меня между ног, но, почувствовав, что мне некомфортно, подхватил меня на руки и посадил на тумбочку в углу комнаты. Я сдвинула юбку наверх, превратив ее в пояс, и раздвинула ноги.

– А ты не из стеснительных, – Стархов закусил губу.

– Тебе под стать.

Одной рукой Антон оперся на стену, другой потянулся к юбке, но я перехватила ее и облизала его пальцы. Антон провел ладонью по моим бедрам, затем коснулся клитора. Наблюдая за мной, он начал медленно водить пальцами по кругу. Я испустила стон и довольно улыбнулась, видя, как дернулся его кадык. Готова поспорить, больше всего на свете тогда он хотел меня трахнуть. Жестко. Схватив за волосы, войти разом, как в грязном порно, и продолжать двигаться, пока мокрые от пота волосы не прилипнут ко лбу. Представив это, я снова громко простонала. Стархов зажал мне рот ладонью, другой рукой проникая внутрь. Черт, мне оставалось совсем чуть-чуть, когда он вдруг замер и прислушался.

– Там кто-то есть, – он покосился на ширму, отделяющую костюмерную от гримерки. Из-за его сбивчивого дыхания я ничего не могла расслышать. – Одевайся!

Антон бросился искать в темноте рубашку. Пару раз наткнулся на вешалки с костюмами, прежде чем наконец отыскал ее. Наспех застегнул и пригладил волосы. Я тем временем слезла с тумбочки, одернула юбку и на ощупь вытерла размазанную помаду – зеркал в костюмерной не было.

– Сиди тут, – Стархов кивнул мне на угол за шкафом, а сам отодвинул ширму.

В комнату проникла узкая полоска света, и я тут же отскочила в сторону, как вампир от солнечного луча. Было немного обидно, что Антон помыкает мной, как любовницей, которую срочно надо спрятать от невовремя заявившейся домой жены. Но потом я услышала голос из-за ширмы, и послушно притихла. Это была Марго. Вот он – мой ПП.

– Что ты тут забыл, Стархов? – я ее не видела, но уверена, в тот момент она презрительно вскинула бровь.

– Да меня… Пина попросила принести ее накидку, – судя по звуку, Стархов поднял со стула какой-то звенящий кусок ткани, наверное, обшитый монетками.

– Пина? Тебя? – скептически протянула Марго. – Не отбирай у Лонга работу, Стархов.

Смешок Антона. Хлопок дверцы шкафа.

– Не поможешь нанести глиттер? Я на спине сама не разотру.

Голос Марго прозвучал невинно, будто ее слова не были подкатом, а действительно просто просьбой. Но я отлично помнила ее план по повторному захвату сердца Воронцова. Наверняка она хотела пофлиртовать с Антоном в гримерке, а потом медленно переместиться в зал, продолжая строить глазки Стархову, чтобы Паша решил, что они снова вместе и приревновал.

Повезло Марго – адекватный парень ей попался. Воронцов не ведется на провокации. После того раза, как Марго с Антоном ходили вдвоем на его постановку, Паша ей ничего против не сказал. Наверное, видит, что для Антона она просто бывшая.

Просто бывшая ведь, верно?

– Тебе прям сейчас эти блестки нужны? – Антон тяжело вздохнул.

Я аккуратно подобралась к ширме и чуть ее отодвинула. Теперь мне было видно спину Стархова и флакончик жидкого глиттера в руке Марго.

– Да, мне в випку идти. А девчонки все заняты.

– Ладно, давай.

Антон забрал у нее флакончик, встряхнул, и о стенки ударились золотисто-розовые блестки. Марго развернулась спиной к Стархову и, ни капли не стесняясь, стянула боди по пояс.

– Не знал, что ты теперь танцуешь стриптиз.

– Иди к черту, Стархов! Мне правда нужна помощь. Что, теперь к клиенту так идти? Извините, не успела, намажьте сами, да?

– Я про стрип в випке говорю, Марго.

Антон пшикнул пару раз себе на ладонь и коснулся спины девушки. Марго вздрогнула.

– Времена меняются. Люди тоже.

– Думаешь, это к лучшему?

– По крайней мере, я больше не слабое звено.

– Да, теперь ты такая, как все, Марго.

Он провел ладонью от плеча до поясницы, оставляя на ее коже блестящий след. Я невольно представила, как пару месяцев назад он делал то же самое с ней в своей спальне. Марго посмотрела на Антона через плечо. Наверное, в ее голове предстала такая же картина.

Стало невыносимо тоскливо и одиноко.

– Я Текила, а не Марго. Мажь давай и не разглагольствуй.

Я отошла от ширмы, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Ужасное чувство – ревновать лучшую подругу к ее бывшему, пока тот гладит ее по голой спине, а она и не представляет, что пять минут назад он делал теми же руками. Захотелось напиться в хлам или хотя бы хорошо затянуться, но, хлопая себя по карманам, я вспоминала, что так нигде и не раздобыла зажигалку.

– Ты сегодня как домой возвращаешься? – спросила Марго, когда Стархов закончил с глиттером, громко щелкнув крышкой флакончика.

– Я сегодня уйду пораньше. Есть дела.

Пару минут, и дверь гримерки хлопнула, наконец позволяя мне выбраться из душной каморки с костюмами.

– Какие это у тебя дела среди ночи?

Я медленно подошла к ближайшему трюмо и оперлась о край бедром. Антон ухмыльнулся, как Чеширский кот, затем уперся руками по обе стороны от меня, и касаясь моей щеки кончиком носа, произнес:

– Ты.

Перед тем, как выйти из клуба, я влила в себя пару шотов с абсентом. Зеленые фонарики в холле мигнули мне пару раз на прощание, а дальше все было как в тумане. Помню только, что я безуспешно пыталась одернуть юбку, пока мы ехали с Антоном на байке. После третьей попытки психанула и решила, что мои трусы достаточно красивые, чтобы их было нестыдно показать проезжающим мимо машинам, так что фиг с ними.

В квартире у Стархова я выпила что-то еще, то ли джин, то ли текилу. Было очень жарко и всюду витал его перечно-цитрусовый запах. Особенно сильно парфюмом пропах матрас, на который мы завалились, не раздеваясь. Голова слегка кружилась. Мне казалось, будто я все еще неслась на байке по ночному городу. Хлестал адреналин и куча других гормонов, название которых я не знаю, но поверьте, это было шикарно. Внутри моих вен они сливались в такой яркий салют, что мне приходилось зажмуриваться, когда Антон меня целовал. Кажется, он раздел меня сам, затем откуда-то достал наручники и приковал к батарее. Я смеялась, наверное, от переизбытка эмоций. Жутко противоречивых.

Мне нравилось чувствовать себя в его власти. Нравились его голубые глаза, похожие на кристаллики ментола, его губы, от прикосновения которых меня бросало то в жар, то в холод, его пальцы, выжигавшие искры на моем теле.

Но я не переставала думать о том, что все то же самое он когда-то проделывал с Марго.

Мне всегда было плевать, сколько девчонок было у парней, с которыми я спала. Да пусть этот альфач хоть весь район через свою кровать протащит – все равно. Главное, в моменте мне с ним хорошо, парень знает, что делает, я поддаюсь и кайфую. Но тут мне достаточно было знать про одну девушку, и я уже не могла расслабиться.

Мне казалось, что ее он действительно любил, а я лишь его очередная, и эта мысль полосовала меня ножом по сердцу снова и снова.

– Нальешь еще выпить? – я поправила наручники так, чтобы они сильнее сжимали запястья и я не смогла уйти, проявив сиюминутную слабость.

– По-моему, ты уже достаточно выпила, – Антон окинул меня оценивающим взглядом.

Голова слегка кружилась, но я старалась не подавать виду. Я приехала сюда за эмоциями. Положительными! Остальные пусть смоет алкоголь.

– Все под контролем. Наливай.

Стархов чуть нахмурился, но затем все же принес мне стакан. Так как руки, напоминаю, у меня были прикованы к батарее, он начал поить меня сам. Голубые глаза были так близко, что в тот миг для меня весь остальной мир исчез. Растворился, утонул в их бездне, и я вместе с ним.

Антон отнял от моих губ стакан, сделал глоток, а затем поцеловал меня. Алкоголь полился по подбородку, затем вниз по шее, прохладной струйкой стек мне на грудь. Антон слизал ее, проведя языком по соску, чуть прикусил его. Одной рукой скользнул вниз и я негромко застонала. На этот раз закрывать рот ладонью он мне не стал.

– Нравится?

– Очень.

– А что еще тебе нравится? Что ты хочешь?

– Переспать с тобой, Стархов.

– Не расслышал, спать? – этот падлюка ухмыльнулся и отнял руку от клитора. – Тогда пойду сменю постельное…

– Нет, я не это имела в виду. Продолжай, – я облизала губы.

– Что именно?

– Что делал.

Антон с невозмутимым видом притянул к себе стакан и отпил.

– Это? – он щелкнул пальцем по стеклу.

– Нет, продолжай трогать меня там.

– Там – это где? Не понимаю.

Я начинала злиться. Никогда не любила разговоры во время секса. Честно говоря, парни редко меня о чем-то спрашивали кроме как «Презик есть?». Они решали все сами – где, сколько и в какой позе – и так мне было намного легче. Я никогда не говорила, что хочу.

Я никогда не знала, что хочу.

– Как ты любишь?

Стархов снова сделал глоток и уставился на меня, как преподаватель на студентку, пытающуюся убедить его в том, что тема доклада, скачанного из интернета утром того же дня, действительно ей интересна.

– Хочешь, я принесу игрушки? Или включим какой-нибудь фильм?

– Фильмы отвлекают, – я поежилась, впервые чувствуя себя неуютно голой.

Он будто содрал с меня кожу и теперь пытался снять с костей мясо, чтобы заглянуть еще глубже. К чему эти расспросы? Просто целуй, и все.

– Плетки? Кляп? Или ты, наоборот, любишь понежнее?

– Как пойдет, – я дернула плечом, стараясь не подавать виду, что понятия не имею, что на самом деле люблю.

Я ни разу не кончала во время сексе. Могла помочь себе после в ванной, но с парнем – никогда. А было их у меня много. Очень много. И каждый раз я пыталась полюбить секс, но лишь удачно обманывала себя и окружающих, имитируя оргазм. Парней все устраивало, и это доставляло мне удовольствие. Мне нравилось чувствовать себя крутой, желанной, горячей девчонкой. Парням нравилось быть со мной.

Но сама я, видимо, никогда.

– Ладно, значит, инициатива за мной. Если что-то не так, говори.

Антон задержал на мне взгляд, затем отставил стакан и поцеловал меня, слегка сжимая шею. Язык скользнул по небу, переплелся с моим языком, с новой силой разжигая во мне желание.

Мне нравилось чувствовать себя загнанной в ловушку его рук. Браслеты наручников приятно холодили кожу, напоминая о том, что из всех девчонок он выбрал меня, сделал своей львицей и посадил на цепь, боясь однажды потерять.

Наверное, у меня все же есть тяга к БДСМ, хоть раньше я об этом и не задумывалась. Удивительно, но впервые во время секса я узнала что-то о себе, а не о парне, чье имя я забуду уже через день.

Осмелев, я спросила:

– Сделаешь куни?

Стоило мне произнести это вслух, как внутри все сжалось. А вдруг ему такое неприятно?

– С удовольствием.

Антон обворожительно улыбнулся, подхватив меня под бедра и потянув на себя. Мне пришлось упереться головой в батарею. Благо, отопление еще не работало на полную. Антон провел языком по внутренней стороне бедра, и по коже у меня пробежали мурашки. Я нервничала, будто это был мой первый раз, хотя парни со мной уже такое делали – правда, не очень удачно.

– Расслабься, – Антон осторожно надавил мне на колени, заставляя раскрыть ноги.

В тот момент я пожалела, что не выпила еще больше. Отрубилась бы там сразу, и дело с концом. Но нет – я чувствовала каждое движение его языка и думала о том, что мне потом нужно будет сделать взамен. Хорошо, если минет, а то еще предложит что-нибудь более изощренное.

– Вик… – он сжал пальцами мое бедро. – Наверное, рано говорить что-то серьезное, но… Ты мне очень-очень сильно нравишься.

Нравлюсь? Я? Он сказал о чувствах?

Мое сердце пропустило удар, а затем начало стучать так быстро, что кроме этого стука и слов Антона, повисших в воздухе, я больше ничего не слышала. Разноцветные салюты стали еще ярче. Искры растворялись в темноте комнаты и тут же сменялись новыми, заполняя все кругом белым светом. Мне было так легко и свободно, будто я лежала где-то в поле на свежескошенной траве, смеялась и смотрела на солнце. Так долго, что уже не щурилась, видела только этот белый диск, а все остальное рябило дымкой миража. Все остальное было неважно.

Молю Люцифера о том, чтобы этот дневник никто никогда не нашел. Иначе это будет полный позор. Еще один ПП. И дело не в том, что я все так детально описываю – читайте на здоровье – а в том, в чем я сейчас признаюсь.

Я впервые получила оргазм во время секса! Наконец-то!!!

Глава 19
Месть на первое

Не верьте фотографам, которые притаскивают на съемку пять образов и уверяют, что справятся за пару часов. У творческих людей с математикой проблемы. Слово «пару» они воспринимают как четыре чертовых часа и перед ними еще час подготовки.

Именно столько мне сегодня пришлось выстрадать.

Радует только то, что мой кавалер уже ждет меня под окном фотостудии, а значит, мне не придется толкаться в метро, пытаясь спасти свой светлый тренч от грязных сумок и липких поручней. Поеду домой с ветерком. И нет, Воронцову не подарили кабриолет. Сегодня с работы меня забирает Антон. Неожиданно, согласна. Что еще более странно – он попросил об этой встрече сам.

Но обо всем по порядку. Для начала я обязана пожаловаться на съемку.

Позвали меня, значит, на рекламный проект одного раскрученного шоурума. Его хозяйка, видимо, вдохновилась недавним показом Maison Margiela и заказала нам макияж с эффектом фарфоровой кожи. Но где-то просчиталась. Наверное, оплачивая услуги визажиста – потеряла нолик, и тот решил ей отомстить, взяв на съемку тональник с запахом акриловой краски, белила, больше похожие на известку для стен, и хайлайтер, который сложно было отличить от пластилина. Неудивительно, что в итоге получился совсем другой эффект – жирной кожи.

Стоя перед зеркалом в коридоре, я меняю девятый ватный диск, смоченный мицеллярной водой, но все еще чувствую себя как чебурек в масле. Тот самый, который мне как-то купил Антон перед сменой в «Абсенте» и которым я испачкала любимое лаймовое платье. Жирная капля упала аккурат на белое сердечко на груди. Я попыталась ее стереть, но масло лишь сильнее вьелось. Стархов ржал надо мной, паршивец. Не церемонясь, я дала ему подзатыльник, а потом припечатала масляный чебурек к его спине. Форменную черную рубашку, в которой он ехал на работу, отстирать не удалось. Узнав об этом, я злорадно ухмыльнулась.

От стрел моей мести никому не скрыться.

И тебе, Воронцов, хоть ты и делаешь вид, что мы союзники – старые добрые друзья.

Когда я оттолкнула Пашу во время поцелуя, он удивился, а затем понимающе покачал головой, будто хотел сказать: «Не хочешь играть по моим правилам? Ничего, я подожду, захочешь».

Вот только он не учел, что правила игры теперь устанавливаю я.

Бросаю взгляд в окно, туда, где парень в черной куртке со сверкающими крыльями на спине слезает с байка. Снимает шлем, приглаживает растрепанные волосы. Затем опирается копчиком на сиденье и скрещивает руки на груди. Кожанка натягивается на плечах. Брутально. Не знай я, что в одну реку дважды не входят, может, и замутила бы с ним. Но пока на этого мускулистого блондинчика у меня другие планы.

– Марго, завтра сможешь прийти в то же время? – звучит за моей спиной голос букера.

Стилусом от айпада она почесывает висок. Между бровями – мрачная складка. Наверняка переживает, что копуша-фотограф не успел отснять все образы за отведенное нам время. Продлить студию мы не смогли. С минуты на минуту там начнется кастинг. Три новенькие модели уже сидят на кожаном диване у входа, смущенно скрестив ножки. Симпатичные.

Я жутко устала, хочу чизкейк и чашку крепкого зеленого чая. А еще очень хочу послать букера в жерло «Абсента» и никуда завтра не идти, но вовремя сдерживаю язык за зубами и киваю. Во-первых, она ни в чем не виновата. Во-вторых, мне все еще нужны деньги. Долг клубу висит надо мной удручающей скалой. Но я от него избавлюсь, стоит пережить эту съемку и пару танцев в випке.

Да, теперь я танцую стриптиз. «Докатилась!» – сказала бы Марго из прошлого. Но вот в чем дело – она никогда об этом не узнает. Как и никто другой, кто мог бы меня осудить.

Когда я рассказала Сангрии про свой первый раз в випке, она ничего не ответила. Лишь закурила сигарету, хотя мы стояли в холле. У нее был такой вид, будто она досмотрела детектив, где разгадала тайну убийства раньше следователя. Но преступника она не осуждала, скорее, с грустным радушием принимала в свою криминальную банду.

Я думала, узнав про стрип, Пина не сдержит колкости, но на удивление, ее в свой адрес я не получила. С «золотой фифой» мы пересеклись в гримерке сразу после моего выступления. Конечно, она уже была в курсе. Слухи в «Абсенте» разлетаются быстрее кальянного дыма. Пина придирчиво осмотрела меня, как паззл, над которым трудилась часами и наконец собрала. Я будто перестала ее интересовать. Странно, она ведь все время называла меня слабым звеном. Я изменилась, стала более сильной, конкурентоспособной танцовщицей. Подобралась еще ближе к ее золотому трону, уже раскачивала его ножки, но Пина упорно делала вид, что этого не чувствует. Неужели она больше не видела во мне соперницу? Или вдруг осознала, что, вставляя палки в колеса врагам, сама быстрее не поедет?

Другие девчонки-танцовщицы меня от души поздравили. Наверное, так в закрытых британских школах парни поздравляют того, кто в компании последним лишился девственности.

Я улыбалась, лавируя между чужими мнениями. Но потом все же напоролась на риф. И им была фраза Стархова: «Теперь ты такая, как все, Марго». Если он искал худшие слова на свете, он их нашел.

Последний раз проведя по скуле ватным диском, я бросаю его в мусорку у журнального столика. Поправляю макияж розовым блеском и забираю волосы в высокий хвост. Русые корни предательски пробиваются сквозь пепельные пряди – надо бы подкрасить – но в остальном я великолепна. Пухлые губы, как всегда, чуть приоткрыты, будто готовы к поцелую. Я особенная, что бы ни говорил Стархов. Пытаюсь убедить себя в этом, но под ребрами все равно ноет, будто кто-то вонзил туда шпильку.

Быть может, Антон приехал, чтобы извиниться передо мной?

Спускаясь по лестнице, я не сдерживаю любопытства и снова смотрю в окно. Машина, возле которой остановился Стархов, кажется мне знакомой. Бронзовый «Мерс». Я мотаю головой, пытаясь вытрясти из нее мысли о Воронцовом. Мало ли в Москве таких машин?

Мало. Это лимитированная серия.

Щурюсь, пытаясь рассмотреть номер, но его загораживает черный байк Стархова. Сам он печатает что-то в телефоне и лыбится так, будто Пина скинула ему половину своего заработка за прошлые выходные. Я уже не так уверена, что в тот вечер ей от Стархова действительно нужна была только накидка с монетками… Неужели она новая девушка Антона? Нет, «золотая фифа» не могла променять менеджера на официанта. Если у парня на карте недостаточно нулей, значит, он сам в глазах Пины полный ноль.

Стархов вытягивает перед собой руку с телефоном и машет в камеру, будто записывает кому-то кружочек. Неужели этой своей девчонке-однодневке? Мне он сроду кружки в Telegram не присылал!

Фыркаю и хочу уже было продолжить путь по лестнице, но тут из моего кармана раздается трель звонка. Бросаю взгляд на экран. Брови ползут вверх. Мама никогда не звонит мне по будням.

– Что-то случилось? – мой голос звучит взволнованно.

– Нет, то есть да… Но ничего серьезного. Есть минутка?

Я прислоняюсь плечом к оконному откосу.

– Слушаю.

– Мне неловко тебя о таком просить, но не могла бы ты мне занять пару тысяч до зарплаты?

– Да, конечно, – шумно выдыхаю.

Я уже подумала, что отец опять… Впрочем, неважно. Он тут не при чем.

– Спасибо! Дело в том, что я записалась на чистку. Полгода уже в стоматологии не была. Думала, в рассрочку оплатить, но оказалось, в этой клинике так нельзя. Я все верну тебе, как только…

– Да не переживай! У меня нет проблем с деньгами, – вру я.

– Точно? Ты взяла еще учеников?

– Ага, одного одиннадцатиклассника. В ноябре опомнился, что у него экзамены так-то в конце года. Всю школу на тройки учился, а тут вдруг решил сдать ЕГЭ на 80+. Ну я и ценник соответствующий за подготовку поставила.

– Хорошо, надеюсь, у тебя есть кое-какие сбережения, – мама прокашлялась, будто сомневалась, стоит ли мне знать то, что она собиралась сказать следующим. – В ближайшее время отец, скорее всего, урежет тебе бюджет. Он недавно попал из-за меня в аварию…

– Ты не пострадала? – я хватаюсь рукой за подоконник.

Что, если из нас двоих вру не только я? Действительно ли ей нужны деньги на чистку или у нее проблемы посерьезнее?

– Нет-нет, все в порядке. Меня не было в машине. С отцом тоже все хорошо. Просто бампер сильно помялся, и левая фара разбилась. Запчасти импортные, бешеных денег стоят.

– Подожди, – хмурю брови, – то есть ты была в этот момент дома?

– На работе.

– Но считаешь, что авария из-за тебя, я правильно поняла?

– Мы говорили по телефону, когда это произошло. Спорили. Я отвлекла Сережу, и он не заметил, как загорелся красный.

– Самому за дорогой смотреть надо было, – ворчу я, ногтем сковыривая грязь с подоконника. Кажется, кто-то пытался здесь разместить рекламу, но ее содрали, и липкий слой покрылся пылью. – А о чем спорили?

– Да так, пустяки. Я купила новый пиджак, недорогой, с Авито. У нас скоро конференция в школе будет. Думала надеть. Сереже он не понравился. Сказал, лучше бы я шторы на кухне на эти деньги заменила. Я пришла с работы. Смотрю, пиджака нет. Позвонила ему, решила, может, он его выкинул или дел куда… Лучше бы не покупала. Из-за него теперь минимум месяц за продуктами на маршрутке ездить.

Наверное, стоит успокоить маму насчет пиджака. Несчастный кусок ткани уж точно не виноват в аварии. Просто кто-то очень любит выходить сухим из воды, и этот кто-то в их семейной паре явно не она. Но у меня нет времени устраивать психологический сеанс. Антон уже нервно барабанит пальцами по боку мотоцикла.

– Заказывай доставку. Зачем самой ездить? – дергаю плечом.

– Ты что? Там все втридорога! – я ее не вижу, но могу представить, как расширились ее бледно-зеленые глаза.

– Потише, а то еще вызовут к директору за плохое поведение на уроке, – усмехаюсь, меняя тему. Не хочу говорить о деньгах.

– Так я дома, не в школе. Могу себе позволить.

– Ты ж по средам только через час заканчиваешь обычно.

– Я сегодня не ходила. Взяла больничный на пару дней.

– Ты заболела? Что сразу не сказала? – у меня начинает закрадываться подозрение, что она еще что-то недоговаривает.

– Ничего серьезного. Так, насморк, – судя по голосу, нос у нее не заложен.

– И тебе дали справку чисто из-за насморка?

– Подруга написала. Ты же знаешь, Вера работает в поликлинике…

– Мам!

Стараюсь вложить в это слово все, что не осмеливаюсь сказать вслух: «Мам, я чувствую, ты мне врешь. Какого черта? Знаю, я тоже не ангел. У меня есть на то причины. Но ты-то будь со мной честна! Неужели отец опять взялся за старое? Предложение обратиться в суд все еще в силе.»

– Потом как-нибудь расскажу, – быстро произносит она, затем добавляет еле различимым шепотом: – Он дома.

Значит, предчувствие меня не обмануло. Поспешно прощаюсь с мамой и сбрасываю трубку. Мой отец – чудовище. А мать опять струсила. Кто бы сомневался.

Вонзая ногти в ладонь, тихо рычу. От гнева и безысходности. Мои шаги гулко отдаются на лестничной площадке. Выйдя в холл бизнес-центра, заполненный людьми, я натягиваю на лицо улыбку. Заставляю себя переключиться с семейных проблем на Стархова, которого уже вижу сквозь стеклянные двери. Вот они раскрываются, я переступаю порог и… застываю как вкопанная.

– Что такая красная? Бежала мне навстречу? – в голубых глазах пляшут чертики.

Где-то в глубине сознания я отмечаю, что не стоило так сильно тереть лицо ватными дисками. Но большую часть моих мыслей занимает другое – номер бронзового «Мерса» за спиной моего бывшего. Это машина Воронцова.

Что ж, может, оно и к лучшему. Говорят, месть – блюдо, которое подают холодным. Но я не вижу смысла тянуть. Предпочитаю подавать месть на первое, на десерт – сожаление об утрате своего единственного шанса и в качестве напитка – слезы раскаяния с каплей надежды все вернуть.

Ровно месяц назад в ресторан водил меня ты, Воронцов. Сегодня ужин за мной. Будем квиты.

Я подхожу к Антону и упираюсь рукой в сидение байка.

– Вечер добрый, мой принц на железном коне!

Удивленный таким напором, Стархов чуть отстраняется и окидывает меня подозрительным взглядом. Чертики сбегают в глубину зрачком.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Просто превосходно! – отвечаю, пожалуй, слишком бодро.

– Ну, допустим. Тогда пройдемся? – он кивает в сторону аллеи справа от бизнес-центра.

В сгущающихся сумерках она не выглядит лучшим местом для прогулок, да и уходить отсюда я пока не готова. Моя миссия еще не выполнена. Сквозь заднее стекло «Мерседеса» бросаю взгляд в салон автомобиля. На водительском кресле замечаю кудрявую макушку, на пассажирском – еще одну, только у этой шевелюра пышнее. Девушка, что ли?

– Может, лучше покатаемся? – я киваю на шлем.

– Не ожидал услышать от тебя такого предложения, – Антон усмехается. Пару чертиков высовываются из своего укрытия и смотрят на меня с неподдельным интересом.

Я все жду, когда Стархов продолжит осыпать меня пошлыми шутками, но тот стоит молча.

– Соглашайся, пока предлагаю.

– Воу, даже так? – Антон зачесывает назад светлый чуб, затем резко меняется в лице. – Я же говорил тебе, что у меня есть девушка.

– Без проблем, я на нее не претендую.

– Я серьезно, Марго. Как раз это я и хотел обсудить.

Антон сжимает рукоятку руля. Кольца ударяются друг о друга, издавая неприятный скрежет. Почему Стархову так не терпится посвятить меня в свои любовные дела? Я что, его гинеколог? Пусть встречается, с кем хочет.

Краем глаза я замечаю движение в салоне машины. Девушка перегибается через подлокотник, протягивая руку на заднее сидение. Что именно она берет, мне не удается рассмотреть. Все мое внимание приковано к ее лицу. Тонкий острый нос, губы в помаде цвета металлик и мелкие завитки русых волос, лезущие в глаза. Что, черт побери, Диана забыла в машине Воронцова?

– Сука, – еле слышно выдыхаю я.

– Я уже понял, что ты разочарована, – Антон облизывает нижнюю губу, а затем прикусывает ее. Только Стархов может позволить себе говорить об одной девушке и при этом флиртовать с другой. Или, может, у него со всеми такой стиль общения?

– Я просто… – мотаю головой.

Надеюсь, только что увиденная мной картина испарится. Я посмотрю в машину еще раз и увижу там, к примеру, Мишу. Было бы намного логичнее, если бы Паша приехал сюда с лучшим другом. На третьем этаже «Алмаза» находится звукозаписывающая студия. Кажется, это по Мишкиной части.

Но нет. Пассажирская дверь приоткрывается. В салоне загорается свет, желтыми пятнами падая на кудри Дианы. Она – пискля собственной персоной.

– Просто подумала, что ты бы мог помочь мне с одним делом, – я достаю из кармана тренча телефон и открываю камеру.

– Что, сфоткать тебя на байке для папы? – он издевательски вскидывает брови.

Я отрицательно качаю головой. Отцу такое видеть ни к чему.

– Мне нужна другая фотка. С нашим поцелуем.

Лицо Стархова вмиг вытягивается. Я сокращаю расстояние между нами, опуская одну руку ему на плечо. Черная кожанка кажется жесткой и пахнет не привычным парфюмом с цитрусовой ноткой, а пылью и бензином. Голубые глаза льдинками мерцают в полумраке.

– Я же явно дал понять, что между нами все кончено. Ты сама этого хотела, не так ли? Мы друзья и только, Марго.

Слушая его бормотание, я продолжаю следить за парочкой в машине. Диана должна была уже выйти, но вместо этого все еще сидит рядом с Пашей, любовно поглядывая на него. Потом вдруг наклоняется и оставляет на его щеке поцелуй, едва уловимый, но мне хватает и его, чтобы почувствовать внутри грудной клетки невыносимое жжение. Будто кто-то, решив повеселиться, запустил мне в легкие петарду.

Не смешно, а очень, очень больно.

Хорошо, я сделаю еще больнее.

Дверь со стороны пассажирского сидения открывается чуть шире. Наверняка, сейчас щелкнет и водительская. Кидаю телефон в карман. Зачем мне фото? Пусть смотрят представление вживую!

Обхватив Антона за шею, я притягиваю его к себе и настойчиво целую.

Стархов мне не отвечает. С таким же успехом можно было бы целовать гипсовую статую. В другой раз меня бы это ранило, но, когда в сердце у тебя засажен кол, занозу ты вряд ли почувствуешь. Вот и я целовала бывшего с одной единственной мыслью: «Все для тебя, Воронцов, наслаждайся».