Текст книги "Младшая неврастения (СИ)"

Автор книги: Lirva

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

День проходит не так уж и бездарно, по телевизору крутят много интересных передач, так что время до обеда пролетает незаметно. Единственная неприятная вещь – пониженное давление. Я чувствую это всем телом, даже если не хочу этого. Очень странное ощущение – чувствовать, как сердце бьётся медленнее, но тяжелее обычного, я до сих пор не могу привыкнуть. Всё бы было хорошо, если бы неожиданно меня от просмотра телевизора не отвлёк звонок в дверь. Слава богу, в этот раз я не застрял с замком, но зато после этого впал в реальный ступор. На пороге моей квартиры стоял довольно улыбающийся Артём и Андрей, наш общий друг, с которым я не общался, кажется, ещё дольше, чем с Тёмой. Стоят и улыбаются так хитро, а по глазам видно, что что-то точно задумали. Из транса меня выводит низкий насмешливый голос Андрея.

– Ну что, хозяин, пустишь?

========== часть 7 ==========

На пороге моей квартиры стоял довольно улыбающийся Артём и Андрей, наш общий друг, с которым я не общался, кажется, ещё дольше, чем с Тёмой. Стоят и улыбаются так хитро, а по глазам видно, что что-то точно задумали. Из транса меня выводит низкий насмешливый голос Андрея.

– Ну что, хозяин, пустишь?

С ума они, что ли, сошли? Придти сюда в полдень вместо того, чтобы быть сейчас на торжественной линейке. Но что бы я там себе сейчас ни думал, просто отправить их восвояси нельзя, так что послушно отхожу от дверного проёма, пропуская незваных гостей внутрь.

– Вы в своём уме? Вам сейчас надо быть на площади, а не шастать по чужим домам.

– Мы как раз туда и собирались, – низким хрипловатым голосом спокойно проговорил Андрей, проходя сразу в мою комнату, – Да вот только по пути решили, что без тебя будет совсем не круто.

– И именно поэтому, мужик, давай быстрее собирайся, и пойдём, – подхватил Артём, начиная бесцеремонно рыться в моём шкафу в поисках парадного костюма, вот бесстыжий.

– С дуба рухнули оба? Никуда я с вами не пойду, Тём, ну ты-то должен понимать… – смотрю на него немного осуждающе, чтобы он понял, ибо не хочется поднимать эту тему открыто в присутствии Андрея. Не то чтобы я ему не доверяю, просто не хочу, чтобы ещё один человек смотрел на меня снисходительно.

– Один единственный выход на улицу на пару часов тебя не убьёт. Постоишь с нами там, с людьми поболтаешь, а потом мы сами проводим тебя домой. Идёт? – выудив-таки из шкафа белую рубашку с чёрными брюками, Тёмыч демонстрирует мне их совместное сочетание.

– Нет, не идёт. Давайте вы будете воплощать все свои бредовые фантазии в жизнь как-нибудь без меня?

– Ты всё равно мне должен, так что одевайся молча, – задорно почти пропел Артём, кидая в меня поочерёдно штаны и рубашку, и направился к выходу из комнаты, топая дальше на кухню. – Дрон, иди сюда, тут конфеты есть!

Андрей, по-идиотски улыбнувшись, кинул на меня шальной взгляд и вихрем умчался из комнаты, предоставив мне возможность спокойно переодеться и собраться, наконец, с мыслями. Эти двое не отстанут от меня, это уж точно, так что лучше уделить им пару часов времени. Нехорошо только то, что мы будем находится на улице под палящим полуденным солнцем, из-за которого у меня обычно резко подскакивает давление. Хотя, наверное, я сам себя больше накручиваю. Уж одна единственная непродолжительная прогулка с друзьями должна пройти нормально, я думаю.

Спустя десять минут мы уже покидали мой дом, неспешно направляясь в сторону центральной площади. Жара ударила по мне сразу, отчего ноги стали тяжёлыми, и идти становилось всё труднее с каждой минутой, и, естественно, это не осталось незамеченным Артёмом, отчего он специально чуть замедлил шаг, за что ему большое спасибо. Не скажу, что был не рад увидеть своих одноклассников, но и в особом восторге тоже не был, потому что знаю, что никто из них искренне по мне не скучал, да и скучать вряд ли будет. Здороваясь с учителями, ловлю на себе их удивлённые взгляды, конечно, они же не ждали увидеть меня сегодня на торжественной линейке, ведь весь преподавательский состав был уже в курсе моей особой программы обучения на этот год. Единственным человеком, поприветствовавшим меня с искренней радостью, была моя классная руководительница. Приятной внешности женщина, чуть за пятьдесят, высокая, статная, она чем-то неуловимо напоминала мне маму, которая всегда также грациозно держалась на людях, сохраняя при этом вокруг себя уютную атмосферу. Я был не обделён традиционным штампом в виде красного следа от её помады на своей щеке, который, кстати говоря, не так уж и хотелось стирать. Я был безмерно ей благодарен также за то, что она не задавала мне лишних вопросов и, видимо, сохранила до сих пор втайне от одноклассников то, что они меня в этом году вряд ли ещё увидят.

Что ни говори, а мне всегда нравилась эта атмосфера школьных мероприятий, где бы они ни проходили. Пусть директор произносил долгую и малосодержательную речь о планах на этот учебный год, пусть ученики создавали гул своими разговорами, слушая выступления в пол-уха, всё равно мне нравилось то, что происходило вокруг. Здесь всё было такое родное, такое светлое. Наверное, я окончательно свихнулся со своей лирикой, но это не сильно меня огорчает.

Солнце начало довольно сильно припекать, как только время перевалило за час дня. Парни парились в своих строгих костюмах, девушки изнемогали из-за неудобных, но безумно красивых нарядов, и всем уже очень хотелось разойтись по домам, но ведь все мы прекрасно знаем, что экзекуция ещё не закончена. После торжественной части на площади нас ожидали классные часы в своих кабинетах в здании школы. Но до него нашей троице не суждено было дойти, потому что парни так решили.

– Лучше в кафе посидим, – предложил Артём, уводя нас в совершенно противоположную сторону от школы.

– Но ведь Марина Васильевна сейчас проводит для вас классный час.

– Да на них же каждый год одно и то же, чего мы там не слышали, – лишь фыркнул на моё беспокойство Артём и подбежал к свободному столику забегаловки под открытым небом, каких много стояло летом по всему городу.

Спорить с ним настроения больше не было ни у меня, ни у Андрея. Мы просто согласились с тем, что есть, и довольно потягивали свои коктейли из стаканов. Если честно, то мне вообще не хотелось ничего заказывать, потому что не хотелось ни пить, ни есть, да и денег я с собой не взял, но Артём, видимо, решил основательно взяться за моё здоровье, так что всё оплатил, да ещё и пристально следил, чтобы я всё выпил. Странно, наверное, но в последнее время я почему-то плохо ощущаю вкусы. Раньше это распространялось лишь на блюда из морепродуктов, но теперь я понял, что не различаю и некоторые фруктовые вкусы. Хотя, наверное, это всё из-за жары, я просто перегрелся.

– Так что там насчёт учёбы? – тихо спросил Андрей, и я сразу заметил, насколько ему неловко. Кидаю неодобрительный взгляд на Волкова, который делает безучастный вид, будто он тут не при чём. Надеюсь, он не разболтал слишком многого, иначе неудобно получится.

– Ну, вот особая программа у меня, представляешь, – из-за нервов начинаю грызть трубочку, но при этом стараюсь не меняться в лице, чтобы ничем себя не выдать.

– По какому поводу? Не просто так оно ведь.

– Да там фигня такая, не парься, короче. Это из-за нервов.

– Нервов? Серьёзно? – парень саркастически улыбнулся, демонстрируя мне свою руку с вечно трясущимися пальцами. Да-да, он тоже имел некоторые отклонения в нервной системе, но это сказывалось лишь на внешних факторах, его, например, постоянно мелко трясло, и это не прекращалось даже во сне. Так что, думаю, ему было действительно странно слышать от меня о проблемах схожего рода.

– У меня другое, моя проблема здесь, – стучу пальцем по собственной голове, на что Андрей многозначительно хмыкает, а Волков вдруг раскатисто смеётся, наверное, пытаясь разрядить обстановку, что у него, слава богам, всегда хорошо получалось, и этот раз не стал исключением.

Не успеваю понять, отчего, моя голова кружится, но это совсем не как обычно, а очень даже приятно, сразу лёгкость и свежесть разбегаются по всему телу. Наверное, такое бывает после выпивки. Думаю, это жара так странно действует на меня. Мир вокруг кружится, голоса становятся немного отдалёнными, а взгляд упорно не желает фиксироваться на чём-то определённом. Первым моё странное состояние замечает Андрей и спрашивает, нормально ли всё со мной, хотя для меня и неожиданно слышать от него такой вопрос, я понимаю, что он пока ничего так и не понял.

– Пора вести тебя домой, мужик, – всё так же задорно посмеивается Артём и, буквально беря меня под руки, ведёт в сторону дома. Такие резкие перепады самочувствия не случались со мной ещё никогда. Точнее, столь неожиданно, конечно, бывало, но чувства, что я испытываю сейчас, для меня новы. Быть может, это обострение или новая стадия, не знаю.

До дома мы добираемся вовсе не быстро, так как Артёму приходится буквально тащить меня на себе, как груз, хотя я и пытался казаться нормальным и даже предпринимал попытки идти вовсе без его поддержки, но потерпел неудачу, о чём не трудно догадаться. Андрей постоянно косился на меня, я чувствовал его взгляд, проживающий дыру в моей спине, обеспокоенный взгляд. Я молился всем богам, чтобы он ни о чём не догадался и списал это на что угодно, только не на реальную причину. Я растеряю последние остатки своей гордости, если увижу в глазах друзей сожаление и сочувствие. Не знаю, что мне делать, как быть, хоть и понимаю, что эта ложь не может продолжаться вечно, но пока я ещё не придумал, как более выигрышно обыграть эту ситуацию. Погодите, о чём я, какой ещё выигрышнее, я тут загибаюсь, как вообще о таком можно сообщить нормально? Всё, хватит думать, от этого у меня начинает болеть голова, и кажется, что весь этот шум вокруг меня, несмотря на мой притуплённый слух, сейчас в три раза громче обычного, сигналы машин и говор прохожих сбивают меня с толку, полностью дезориентируют, и если бы не Артём, я бы уже потерял сознание. Господь, почему ты сделал меня настолько слабым?

Ощущение спокойствия и защищённости мне дарит только тишина моей квартиры. Друг сбагривает меня на кровать, а сам уходит с Андреем на кухню, забрав при этом мой телефон, что, кстати говоря, не очень вежливо по отношению к хозяину квартиры. Хотя, сейчас меня уже ничего не волнует, просто залезаю под мягкое махровое одеяло, и не важно, что на улице жара, ведь это единственный способ успокоиться. Хочется закрыть окно, как только слышу, что надоедливые птицы щебечут совсем рядом, но совершенно нет сил на то, чтобы встать и сделать это. Моё внимание отвлекает приглушённый разговор друзей на кухне. Надеюсь, они там шепчутся не обо мне, а даже если и обо мне, то, надеюсь, Артём не выкладывает всё сейчас Андрею, не расставляет по полочкам, верно? Потом я слышу, как он говорит уже громче и явно не с Андреем. Говорит по телефону, судя по всему. Не с моего же мобильника он звонит, да, это величайшее хамство, что я видел в жизни. Но даже злиться на него сейчас нет сил, чувствую только, как раскалывается голова и гудят ноги. Чёрт возьми, почему я согласился пойти с ними, если знал, чем вся эта затея закончится, неисправимый придурок просто.

– Ил, спишь? – шёпотом спрашивает Волков, заходя вместе с Андреем в комнату.

– Нет. Вы чего там делали?

– Чай пили. Тебе так резко стало плохо. Почему не сказал, что простыл? – обеспокоенно спрашивает Андрей, и я улавливаю в его голосе нотки обиды и в то же время наставления.

– Да ведь я и рот открыть не успел, а вы уже выпихали меня наружу, – стараюсь усмехнуться как можно непринуждённее, отчего голова взрывается новой вспышкой боли. – Чёрт. Таблетки от головы в ящике стола. Достань, пожалуйста, – обращаюсь к Волкову, хватаясь за голову. Он трогает мой лоб и выносит ложный вердикт, якобы у меня температура, это только показуха для Андрея, я знаю, а через минуту уже запиваю спасительную таблетку водой, услужливо принесённой другом с кухни.

– Слышь, мы тут посидим немного, подождём, пока твои не вернутся. Ты, может, поспишь? – дурак Волков, я ведь не могу спать. Но положительно киваю в ответ лишь для их успокоения.

– В комнате брата комп стоит, если что, – бросаю, прежде чем дверь в мою комнату за ними закроется. Проваливаюсь в дрёму, чему сам удивляюсь, хотя сам вовсе не собирался спать. Выхожу из этого состояния полусна только тогда, как слышу звук поворачивающегося в замке ключа. Кто-то из домашних вернулся.

Слышу, как шаги направляются мимо моей комнаты по коридору, а потом возмущённый возглас:

– Какого чёрта вы тут делаете, сопляки?!

Стало даже стыдно за братишку и его невежливость, что, кстати, странно, но ожидаемо. Я ведь даже не смог предупредить его об этой неожиданности, так как телефон у меня изъяли и отдавать не собираются, как я понимаю.

– Егор, – зову хриплым со сна голосом и слышу, как три пары ног быстро топают ко мне в комнату, а потом наблюдаю забавную донельзя картину, как брат втаскивает моих друзей за шкирки.

– Это ещё что такое?

– Егор, это не «что», а Андрей и Артём, отпусти их, – хихикаю, высунув улыбающуюся морду из-под одеяла. – Не притворяйся, что не знаешь их.

– Я, может, и знаю, но что они делали в моей комнате?

– Рубились в контру, разве не очевидно? – иронично выдаёт Волков, за что ловит смачный подзатыльник в исполнении брата.

– Егор, ну хватит. Я ходил сегодня гулять и мне стало нехорошо, – вижу, как брат напрягается, но стараюсь вести себя естественно, чтобы никто ни о чём не догадался, – И парни привели меня домой, полечили и даже любезно дождались родственника, а ты тут затрещины направо и налево раздаёшь, – смотрю на него укоризненно, и это срабатывает. Он неуверенно мнётся, но всё же благодарит парней и сразу же пытается быстрее их спровадить.

– Или нехорошо, я за ним присмотрю. Потом его ещё навестите, – спокойно болтает он, умудряясь при этом незаметно выталкивать их из моей комнаты и продвигать ближе к двери по коридору. Не могу больше терпеть это шоу и через силу поднимаюсь, чтобы нормально проводить друзей, иначе, чувствую, они на меня обидятся.

– Ладно, парни, спасибо за сегодня. Было реально весело. В следующий раз обещаю быть полностью здоровым, – пытаюсь весёлым голосом говорить с ними, при этом немного натянуто улыбаясь.

– Ловлю на слове, – немного не в своей манере хмыкает Андрей, и я закрываю за ними дверь. Разворачиваясь, натыкаюсь на стоящего в дверном проёме брата, который обеспокоенно на меня смотрит, и вымучено улыбаюсь и ему, ибо не хочется его сегодня расстраивать. Надеюсь, он поверил в мой блеф.

– Что случилось, пока вы гуляли? – спрашивает он, следуя за мной в комнату. Падаю обратно на кровать, чувствуя, как ломит в теле каждую косточку, но сдерживаюсь от сильного порыва застонать от этих ощущений.

– Да ничего особенного, на солнце перегрелся, наверное, вот и стало немного дурно. Уже всё хорошо. Кстати, как всё прошло? – спрашиваю, стараясь вложить в голос как можно больше заинтересованности, лишь бы перевести тему разговора в другое русло.

– Неплохо, были сначала в универе, торжественная часть, все дела, потом посидели в кафе. Я сейчас как раз оттуда, – весело улыбаясь, рассказывает брат, а я только радуюсь, что моя затея удалась. С другой стороны, начинаю немного нервничать, так как чувствую что-то необычное. В его глазах что-то плещется такое незаметное, моё подсознание уже угадывает, что именно, но мне не сильно хочется об этом думать. Перевожу взгляд на часы и понимаю, что время много, но память настырно отказывается вспоминать цифры.

– Егор, сколько время? – всё так же не отрывая взгляда от часов, спрашиваю я у него тихим голосом, боковым зрением наблюдая, как он, озадаченно нахмурившись, смотрит на циферблат.

– Полдесятого. А что?

– Долго же ты.

– Я ведь тебя предупреждал, – тяжело вздыхает брат. – У тебя совсем рыбья память.

– Спасибо хоть, что не девичья, – иронично ухмыляюсь. – Кстати, это они так долго тут сидели?

– Ну, видимо, да. Ждали чьего-нибудь возвращения.

– Вот задроты, а, – недовольно тяну, но тут же неожиданная мысль будто выбивает весь воздух из моих лёгких. – Где родители? – чуть повысив голос, спрашиваю, уставившись на него обеспокоенным взглядом.

– Кстати об этом, они тебе звонили, но ты не ответил. Их пригласили на чей-то там день рождения друзья, так что они вернутся только утром, я так думаю.

– Понятно. Этот придурок отдал мой телефон?

– Он лежит на моём столе, вроде бы, – задумчиво тянет Егор, поднимаясь с кровати и направляясь к себе в комнату немного неровной походкой. Нет, ну я так и думал. Неспроста же он был так несдержан. Наверняка, напоили силком эти его тупые одногруппники. – Вот он, – отдаёт мне мою прелесть, и обнаруживается, что она выключена. Я убью Волкова при первой встрече.

– Егор, – я, конечно, не мама, чтобы заводить с ним подобные разговоры, но на душе слишком странно от этого, – может, пойдёшь спать? Ты повеселился сегодня, надо отдохнуть, а то завтра нехорошо будет.

Брат лишь смеётся, наваливаясь на меня и падая вместе со мной на кровать. Его объятия такие тёплые, но сейчас мне почему-то немного неуютно в них, ведь когда он так близко, я даже чувствую едва уловимый запах коньяка или чего-то подобного и думаю, что бурно же они, наверное, отпраздновали. Хорошо хоть, что кому-то здравому из них пришла в голову мысль разойтись до того, как все будут в состоянии нестояния.

Он залезает на кровать с ногами, даже забирается вместе со мной под одеяло и прижимается своей щекой к моей. Не могу этого видеть, но ощущаю, как румянец заливает мои щёки из-за этого ничего не значащего действия. Боже, да я ведь сам люблю так делать и обычно никакого дискомфорта не испытываю, а тут. Это всё Егор, надышал на меня своим перегаром, вот я и опьянел слегка, ну или это из-за того, что я сегодня явно перегрелся на солнце. Чуть отворачиваюсь от него, чтобы избавиться от этого глупого наваждения, но меня снова ненавязчиво разворачивают к себе, а в следующее мгновение чужие мягкие губы мимолётно касаются моих, и я слышу сопение брата, который отключился и теперь ровно дышал, провалившись в пьяный сон. Господи, это ведь не может быть правдой!

========== часть 8 ==========

Естественно, после подобной выходки брата ни о каком сне речи и не шло. Я бы и так не уснул даже при всём желании, но этот нахал ещё и обременил меня странными мыслями на всю предстоящую ночь, хотя сам уже бессовестно спал, шумно посапывая мне в затылок. Да, пришлось отвернуться от него, чтобы хоть немного избавиться от смущения, захватившего меня. И вроде бы ничего особенного не случилось, ведь он просто был немного пьян, а я оказался рядом, тем более близкий и родной человек, ну вот он и чмокнул меня по-братски.

Господь, бог, какой ещё по-братски, Илиан, ты сам-то в это веришь? Бесконечно вздыхая и ворочаясь, в таких мрачных и тошных мыслях я провёл почти всю ночь, чувствуя, как собственнически меня прижимает к своей груди брат, не давая ни единой возможности высвободиться и покинуть его. Мне пришлось лежать возле него до тех пор, пока он не соизволил открыть свои покрасневшие с похмелья глаза и не умчался на кухню глушить крепкий чай.

Я остался лежать на своём месте, укрывшись мягким покровом махрового одеяла, вдыхая свежий аромат лавандового кондиционера. Я всегда был и буду бесконечно благодарен маме за то, что она создаёт в этом доме такую уютную атмосферу, ведь именно благодаря различным мелочам, созданным её рукой, дом оставался всегда всё таким же родным и даже немного особенным среди всех остальных. Хотя, о каких остальных я говорю, можно подумать, мне есть с чем сравнивать, я ведь сто лет уже не бывал у кого-то в гостях. И вот опять мои мысли побежали не туда, в принципе, как всегда, я уже начинаю привыкать к тому, что постоянно запутываюсь в собственных размышлениях. От процесса самобичевания меня отвлёк зашедший в комнату брат, который звал на завтрак. Зайдя на кухню, я с удивлением заметил, что родителей всё ещё нет, а значит, мы сейчас одни, и у меня есть все права приструнить этого обормота.

– Не хочешь передо мной извиниться? – произношу это как можно более недовольным тоном, но в ответ ловлю лишь удивлённый донельзя взгляд Егора, который от шока даже перестал жевать свой бутерброд.

– За что? – спросил он, шумно сглотнув образовавшийся в горле комок, и тут в его глазах промелькнула молния настоящей паники. – Я что, сделал что-то? – он уже даже собрался вскочить и вскрикнуть от ужаса, но я предупредил эти его действия беспечным взмахом руки.

– Да ничего особенного, просто немного пьяненький нёс мне всякую околесицу.

– Да? – облегчённо вздохнул он, но всё же взглянул на меня с толикой недоверия. – И всё? Я не сказал ничего такого?

– Ничего такого. Просто полупьяный бред.

– Я знаю, что ты сейчас скажешь, что все мои друзья с университета идиоты, а я и сам не лучше, раз позволил им себя напоить, – недовольно пробурчал Егор, вернувшись к поеданию, видимо, самого вкусного бутерброда на свете.

– Заметь, я ничего не говорил, – я почти пропел это хитрым голосом и, избегая угрюмого взгляда брата, принялся колдовать себе в чашке вкуснейший кофе.

– Тебе родители не звонили? – бесцеремонно ворвавшись в мою комнату примерно через час после завтрака, Егор уставился на меня, сложив руки на груди, пытаясь выглядеть при этом отстранённо, но в его взгляде я заметил волнение.

– Успокойся, они кинули смс, что будут примерно к двенадцати, так что прекрати нервничать, – хмыкнув, довольно спокойно отозвался я, но что-то внутри меня так и требовало съязвить по поводу его наглости. – И кстати, невежливо вот так врываться в чужое личное пространство, а вдруг я бы тут дрочил? – сам не понимаю, как из моего рта могла вырваться такая пошлость, да ещё и в столь насмешливой форме в адрес брата. Он удивлённо похлопал глазами, уставившись на меня, затем залился стыдливым румянцем и тут же набросился на меня с наигранной обидой, щекоча по выпирающим рёбрам, что приносило и ощущение щекотки и боль одновременно.

– Ах ты, мелкий гад. Совсем страх потерял? – поддельно злым тоном шипел он, пока я захлёбывался собственным смехом и дыханием, безуспешно пытаясь отстранить от себя его сильные руки и ловкие пальцы. – Дрочилку сначала отрасти, а потом возмущайся. Тебе, может, ещё и замок на дверь повесить? – протянул он и, злорадствуя, рассмеялся, тем не менее, не отпуская меня и продолжая свою пытку.

– Ахахахаха, Егор, перестань, отпусти меня, кому говорю! Я сейчас умру! Ну, Егор! Ахха, я не дам тебе спать ночью, я буду стучать ложкой по батареям! – прерываясь на судорожные всхлипы и вздохи, я всё же пытался угрожать брату, рисуя в уме картину предстоящей мести, полностью открывая, чем чревато его поведение.

– Стучать он будет, ага, как же, – смеясь, воскликнул брат и, уткнувшись лицом в мой впалый живот, со всей силой выдохнул, вызывая новую волну мурашек и смеха, так ведь обычно делают отцы маленьким детям. – Я тебе потом сам по голове настучу!

– Ну да, конечно, встанешь, отряхнешься и ещё раз настучишь! – смело выкрикнул я на выдохе, со всего размаху заезжая брату попавшейся под руку подушкой по морде.

Он встряхнул головой, на время даже перестав мучить мои рёбра, а потом посмотрел на меня загоревшимся взглядом, в котором блистали детская наивность и настоящий азарт, – Ты ещё и бой подушками решил устроить? Ну, я тебе покажу! – он мгновенно умчался в свою комнату и вернулся с самой огромной перьевой подушкой из всего своего арсенала, который у него был велик, прям как у принцессы на горошине. Направив властным жестом руку, держащую подушку, в мою сторону, он торжественным голосом произнёс, – Сэр, я вызываю вас на дуэль. Если вы настоящий рыцарь, вы не сможете отказаться, – и он поклонился мне, как и следовало по рыцарскому кодексу. Я лишь успел обратить внимание на его ровную, идеальную осанку, крепкую спину и широкий разворот плеч, прежде чем он разогнулся и бросил на меня насмешливый взгляд.

– Двадцать лет, ума нет и не надо, – заливаясь смехом, я всё же принял его вызов, встав напротив него в подобную позу, краем глаза заметив, как его губы скривились в усмешке от моих слов, но вслух он ничего так и не сказал.

Наш не успевший начаться бой прервал звук поворачивающегося в дверном замке ключа. На моё удивление, брат кинул на меня растерянный взгляд и выпалил довольно громко, – Быстрее, пока они не зашли, у нас есть время, – и прежде, чем я успел что-либо сообразить, меня буквально оглушил неожиданный удар довольно тяжёлой подушки по голове, отчего я даже на секунду потерял контроль над ситуацией, но быстро очнулся и с победным кличем кинулся на брата, замахиваясь собственной подушкой. Наша перепалка не смогла длиться больше пары минут, потому что в комнату вскоре заглянул встрёпанный отец и мгновенно пожалел об этом, так как выскользнувшая из моих рук подушка угодила ему прямо в живот, и он, согнувшись даже скорее от неожиданности, чем от боли осел на пол возле косяка.

– Что тут происходит? – ошалевшим голосом спросил отец, взглянув сначала на меня, потом на Егора.

– Нет времени объяснять, пап, бей его! – я кинулся в сторону папы и брата, безумно размахивая руками, и, к моему счастью, первый понял меня правильно, так что Егор, явно того не ожидавший, моментально словил подушкой по плечу, отчего завалился на бок и разразился громким хохотом на всю квартиру.

– Что тут творится? Немцы? – заглянувшая на шум мама могла лицезреть картину того, как все мужчины её семьи сидели на полу, раскрасневшиеся и довольные, с подушками в руках. – С ума сошли? Решили мне всю квартиру разгромить? Или, тут же перья теперь повсюду. Вы хоть ничего не разбили? – она сразу начала суетиться, нарезая круги по моей комнате и ревностно осматривая каждый уголок, а мы с братом всё не могли перестать смеяться, хотя я заметил, что папа уже собрался с духом, поднялся и оттряхнул свой костюм от перьев.

– Оль, пошли, парни сами тут всё уберут, – и подмигнув нам, отец поспешил увести маму из комнаты.

– Ну вот что ты наделал? – наигранно укоризненно смотрю на брата, который сейчас выглядел не на много умнее меня, шестнадцатилетнего идиота, несмотря на нашу разницу в четыре года.

– А что я? Я тут не причём. А, между прочим, вы, сэр, играли нечестно, привлекая на свою сторону союзника, так что по кодексу, я выхожу из этой схватки победителем, – даже сидя, он умудрялся сохранить свою прекрасную осанку и горделивый вид, вежливо кивая мне в знак собственной победы.

– Ну и ладно, – показываю ему язык и забираюсь на кровать, всё ещё пытаясь привести в норму сбившееся дыхание. – А ведь это ты всё первый начал.

– Кто? Я? Когда это?

– А кто, по-твоему, первым начал меня щекотать?

– Ты ничего не докажешь, – он выпалил это с такой насмешкой в голосе, что я действительно понял, что ничего не докажу, и пулей вылетел из моей комнаты, прихватывая с собой своё орудие и прикрывая дверь.

Несколько бурных дней и ночей, чрезмерная активность и приподнятость настроения просто не могли не сказаться на моём самочувствии в один прекрасный момент. Я знал это, я чувствовал приближение беды, но поделать ничего не мог. Заранее предупреждать семью, принося им только больше тревог, совсем не хотелось. В тот день, когда я почувствовал, что вот-вот сорвусь, всё не задалось как-то с самого утра. Семейный завтрак за столом не особо получился, так как Егор проспал, а папа этим утром куда-то срочно торопился, из-за чего даже умудрился забыть пару важных документов дома, и маме пришлось его догонять и вручать их вместе с подзатыльником расторопному трудоголику. Брат умчался, сетуя, что опаздывает, на пару чуть позже того, как за дверью скрылась мама. Я снова остался один дома на целый день, который, кстати, всё скорее и скорее с каждым днём шёл на убыль. Солнце стало заходить всё быстрее, оставляя больше времени ночи и тёмному небу, а рассветы больше не были такими красивыми и чистыми, лишая меня радости наблюдать первые лучи солнца по утрам.

Я совершенно не знал, чем можно себя занять, впрочем, как и обычно. Единственное, что приходило на ум сделать домашнее задание, которое я начал исправно получать по почте каждый день, как только в школах началась учёба. Процесс выполнения заданий занимал у меня уйму времени, а самое главное – душевных сил. Мозговая деятельность, как известно человечеству, отнимает очень много энергии, так что после выполнения всего заданного меня неумолимо клонило в сон, но спать я так и не стал больше, ибо сновидения покинули меня давно и бесповоротно. Я лишь мог лежать на своей уютной постели совершенно без сил, уткнувшись носом в любимое махровое одеяло. Этот день не был исключением, так что закончив с домашним заданием, я провалялся на кровати пару часов, но ведь и это занятие может сильно надоедать, так что я решил развлечь себя своим хобби. Полный положительного настроя, я сел за плетения, намереваясь создать новый красивый браслет для брата, который, кстати говоря, носил на своих прекрасных руках все мои творения, что я ему дарил, и был при этом доволен. Но в этот день всё пошло не так, как было ясно, с самого утра. Нитки не желали слушаться, ровно так же, как и руки. Пальцы дрожали, губы вытягивались по привычке в трубочку, а дыхание срывалось из-за того, что я слишком сильно концентрируюсь на одном кропотливом занятии. В итоге я всё бросил, едва успев начать. Мне кое-как удалось дождаться брата с учёбы и я сразу насел ему на уши, лишь бы не быть одному, не ощущать этого тянущего чувства.

– Или, ты себя нормально чувствуешь? – обеспокоенно спросил брат, прикладывая ладонь к моему лбу. – Выглядишь слишком бледным. Ты как?

Я только неопределённо мотнул головой, попросив его продолжать. Он как раз рассказывал мне о том, как вся их группа сегодня здорово повеселилась в столовой, посмеиваясь над зелёными первокурсниками.

Родители вернулись вечером порознь, с разрывом буквально в полчаса, оба уставшие и немного раздражённые, что сразу дало понять, что этот рабочий день выдался для них обоих нелёгким.

Постучав в мою дверь, мама уставшим голосом позвала на ужин, а я почувствовал, как по всем венам под моей кожей пробегает электрический разряд тока. Волна гнева захлестнула меня до того, как я успел это понять и взять под контроль. Чёрт, а ведь я собирался научиться контролировать всплески своих эмоций, но, видимо, не судьба мне в этот раз…

– Я не хочу есть, оставьте меня в покое, – собственного голоса было не узнать, это было даже больше похоже на рычание дикого зверя, посаженного на цепь и гневающегося.