Текст книги "Фаворит Его Высочества (СИ)"

Автор книги: Лиэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

К тому времени, когда я покончил с этим делом, Франц уже проснулся. Просыпался он медленно. Сначала завозился. Потом потянулся с кошачьей грацией. А после лениво приоткрыл один глаз, снова закрыл и вновь открыл уже оба. Зевнул. Протер глаза. Зачем-то потерся щекой о подушку, на которой я лежал. И только затем вдруг с легким испугом стал шарить руками по кровати, пока не сел и не увидел за своим письменным столом меня, наблюдавшего за ним с ласковой усмешкою.

– Филипп… – пробормотал он, вдруг смутившись.

И чему, спрашивается? После всего, что между нами было, он еще умудрялся краснеть? Я хмыкнул.

– Ты здесь. – Он улыбнулся мне как-то робко и, соскользнув с кровати, прошлепал ко мне босыми ногами по толстому ковру. – Что ты делаешь? – удивленно спросил он, нависая над моим плечом.

– Составляю за тебя новый контракт, – усмехнулся я, откидываясь на стуле; подняв на него глаза, не удержался от ласкового упрека: – Ты же не потрудился сделать этого.

– Я посмотрел, – возразил он, обнимая меня за шею сзади и прижимаясь грудью к моей спине. – Ну… подумаешь, не написал…

Я фыркнул насмешливо.

– Какой из тебя король? Нет, твоим воспитанием срочно надо заняться.

Он смутился и отвел глаза. И тут же, словно опомнившись, состроил очаровательную гримасу.

– Ты говоришь так же, как Анри, – недовольно заметил он.

– В самом деле? – Я вскинул брови и хмыкнул. – Мне все больше нравится твой любовник. Он говорит дельные вещи. – Я взял его за руку и притянул к себе на колени. – Я все равно не буду делать всю работу за тебя. Просмотри контракт, который я составил заново.

Он хмыкнул и склонился над бумагами, чтобы прочесть то, что я написал, будто нарочно поерзав своей очаровательной попкой по моим коленям и переместившись поближе к животу.

– Тебя все устраивает? – выждав пару минут, поинтересовался я спокойно.

– Ну… да, – кивнул он наконец. Хмурится. Обдумывает что-то. – Вроде все прилично.

– Отлично. Ставь свою подпись и пошли к Ришелье. Пора начинать спектакль, – сказал я и, положив одну руку ему на бедро, задрал рубашку и забрался под нее ладонью.

Франц заерзал, закусив губу, но взял перо и, окунув его в чернильницу, поставил свою замысловатую подпись.

– Готово! – мурлыкнул он, любуясь своим шедевром.

– М-м-м… – Я уже утратил весь интерес к контракту, ведь Франц сидел у меня на коленях. Медленно провел языком вдоль изящной шеи и, не глядя, поставил свою подпись рядом с его.

Он зажмурился от удовольствия, откидывая голову мне на плечо и накрывая мои руки, поглаживавшие его живот, своими ладонями.

– Филипп… – прошептал он чуть прерывисто. – У нас… дела.

– Я помню. – Я неохотно оторвался от его сливочно-белой кожи, источавшей необыкновенно соблазнительный аромат, и со вздохом натянул на изящное плечо, которое я уже успел обнажить, его шелковую сорочку. – Поскорее бы разобраться с твоим противным кардиналом. Что вообще у вас во Франции творится? Безобразие. Вот что бывает, когда нет короля.

Он грустно вздохнул, вспоминая, видимо, своего покойного дядю, которого, как я знал, он просто обожал.

– Вот поэтому… как можно скорее ты должен стать моим опекуном и регентом. Так будет лучше для Франции. Ну и для меня, конечно… – Он запрокинул голову, хитро глядя на меня из-под ресниц, снова слегка потершись о мои бедра своей попкой, и поцеловал в подбородок.

Я тихо рассмеялся.

– Святая Дева… С тобой не соскучишься. – Поцеловав его в золотистую макушку, я неохотно ссадил Франца со своих коленей. – Одевайся скорее… или я помогу тебе раздеться.

– Ладно, ладно! – Он хихикнул и юркнул за ширму. – Ты потом поможешь мне раздеться…

– Обязательно, – ухмыльнулся я, поднимаясь со стула и потягиваясь. Спустив рукава и застегнув рубашку на все пуговицы, я надел свой сюртук, разгладил складки на одежде и пригладил растрепанные волосы. – Ты закончил?

– Почти, – отозвался Франц из-за ширмы и вышел через пару минут, одетый в изумрудный костюмчик, облегавший его стройный стан.

Когда мы шли по коридору к кабинету Ришелье, он крепко сжимал пальцами мою ладонь и кусал губы. Я остановился у дверей в кабинет, и его хватка стала просто стальной, а маленькая ладонь вспотела.

– Только… не отходи от меня, – прошептал он, поднимая голову и глядя на меня с легким страхом. Похоже, эта свинья запугала моего мальчика гораздо больше, чем я предполагал. – Кардинал может сотворить что угодно.

– Не переживай. Я не отойду. – Я поцеловал его в лоб.

Он неуверенно улыбнулся мне и протянул бумаги, о которых мне вчера говорил Анри. Он заглядывал ко мне ближе к вечеру. Влез через окно и сообщил о своих планах. Я взял бумаги и толкнул дверь в кабинет Ришелье.

========== Глава III ==========

Франц.

Едва Филипп толкнул дверь в кабинет Ришелье, входя без стука, почти врываясь, я поразился той перемене, что произошла с его лицом. Он словно в мгновение ока надел холодную, непроницаемую маску. Кардинал, метавшийся по кабинету, как раненый зверь, резко замер и попытался взять себя в руки. Похоже, он уже обнаружил пропажу бумаг. Наверное, гадает, как они могли исчезнуть, если он так тщательно их прятал… Но он не учел того факта, что тем, кто украл его драгоценные письма, был сам Черный Кот! Я мысленно хмыкнул.

– Ваше высочество? – Ришелье удивленно моргнул, явно не ожидая визита испанского инфанта.

Я вошел в кабинет вслед за Филиппом и остановился позади него, чтобы не мешаться. Увидев меня, кардинал надменно выпрямился, сложив руки за спиной.

– Чем обязан вашему визиту? – спросил он холодно.

– Арман, – протянул Филипп насмешливо, глядя на красного герцога так, как наблюдает за своей добычей лев. – Вы бледны. Вам нехорошо? – с наигранной учтивостью вопросил Филипп, шагнув вперед.

И я не без торжества отметил, как кардинал машинально отпрянул, побледнев еще больше. Облизнув губы, он внимательно вгляделся в лицо испанца, пытаясь угадать по нему, знает ли Филипп о том, что он поддерживает контакты с Англией.

– Нет, со мной все в порядке, ваше высочество, – ответил Ришелье, склонив голову. – Благодарен вам за заботу. А вот вы выглядите…

– О, я чувствую себя прекрасно. Вот только… – Филипп сделал еще один шаг к кардиналу, и тот отошел назад – за стол, словно желая отгородиться им от разъяренного испанского инфанта. – Я вижу, вы сильно чем-то обеспокоены. – Филипп подошел к столу и протянул руку вперед. Кардинал вздрогнул, но испанец лишь поправил его красную мантию с кажущейся заботливостью и толкнул его в кресло. Наклонившись вперед и нависнув над ним, он вкрадчиво поинтересовался: – Кажется, вы что-то потеряли, ваше превосходительство? Позвольте, угадаю, что именно.

Я затаил дыхание, поджав губы. Мне не терпелось увидеть выражение лица кардинала, когда Филипп окончательно прижмет его к стенке. Ну что же он медлил? Я хотел, чтобы Филипп довел его до сердечного приступа. И вместе с тем я не мог не восхищаться его великолепной актерской игрой. От него исходила такая дикая властность и уверенность в себе, что даже я, зная, что все это лишь спектакль, подпал под его очарование. Вкрадчивая звериная грация движений, холодный, опасный, пристальный взгляд, плавные жесты, которые заставляли дрожать не только кардинала…

– Я боюсь, что не понимаю, о чем вы, Филипп, – холодно ответил Ришелье, задрав голову и глядя на испанца снизу вверх.

Я видел, что на его высоком лбу выступили капли холодного пота. Он боялся! О да, он боялся Филиппа!

– Ну что же, я вас просвещу, – почти дружелюбно произнес Филипп, швыряя на стол перед кардиналом бумаги и письма. Ришелье бросил на них короткий взгляд и побледнел еще больше, а Филипп ехидно протянул: – Вам, наверное, так скучно вдалеке от вашего сообщника и… любовника? Но знаете, вы скоро сможете с ним воссоединиться в страстных объятиях… В тюрьме.

Он опустился в кресло напротив и спокойно взглянул на вздрогнувшего кардинала.

– Вероятно, вы ошибаетесь, Филипп… Это наглая клевета… Я не писал никаких писем герцогу Бэкингему…

– Бэкингему? – Я не выдержал простого наблюдения со стороны и подошел к Филиппу, встав позади его кресла. – Разве Филипп называл какое-то конкретное имя, кардинал? – сладким голосом протянул я, желая подлить масла в огонь.

Филипп улыбнулся, небрежно развалившись в кресле в позе хозяина. Кардинал, надо отдать ему должное, не изменился в лице.

– А вы ведь еще не посмотрели письма… но знаете адресата… – мурлыкнул испанец. – Вы ведь знаете, чем это грозит, дорогой Арман?

Кардинал вздрогнул, во второй раз услышав свое имя. Никто не осмеливался называть его по имени. И это лишь усилило эффект от психологического давления Филиппа.

– Чем вы докажете, что это мои письма? – поджав губы, надменно произнес он.

Филипп отбросил маску дружелюбия и раздраженно посмотрел на него.

– Хватит играть в свои игры! Вы держите меня за идиота? Достаточно сравнить ваш почерк в письмах и в копии контракта! К тому же в конце писем стоит ваша подпись, Арман.

Я не смог сдержать кривой усмешки. Наконец-то! Я так долго ждал этого момента. После всех тех лет, что Ришелье издевался надо мной и давил на меня… у меня был к нему большой счет. Он засадил в английскую тюрьму моего Анри! Он убил моего дядю! Я знал это, знал!

Кардинал молчал, собираясь с мыслями и оценивая ситуацию. Только теперь он понял, что с Филиппом шутки плохи. Это не Фердинанд, с которым всегда можно договориться и которым так легко, по словам Алена, можно манипулировать.

– Чуете запах подземелий и крыс? – вкрадчиво произнес испанский инфант. – Вы заигрались, Ришелье. Думали, нет никого умнее вас? Эту шахматную партию вы проиграли.

Последняя фраза Филиппа прозвучала особенно зловеще, поскольку кардинал, как я знал, просто обожал играть в шахматы. И в этой игре он был великолепен, ведь недаром мой покойный дядя постоянно злился на него за свои проигрыши. Но Филипп, конечно, не мог этого знать, но тем сильнее был эффект от его слов.

Ришелье вдруг усмехнулся, спокойно откинулся в своем кресле, положив локти на подлокотники, и соединил кончики длинных аристократических пальцев. Его любимая поза, в которой он предпочитал думать. Я насторожился.

– Ну хорошо, Филипп. Вы прижали меня к стене, признаю. Что вы предлагаете? У меня есть выход?

Я прикусил язык, чтобы не брякнуть что-нибудь в духе… яд или клинок? Выбор! Он еще осмеливается торговаться, мерзавец!

– Я бы предоставил решать этот вопрос моему супругу, – сказал Филипп спокойно. – У него к вам большой счет за дядю.

Глаза Ришелье расширились, и я едва не задохнулся. Так значит, я прав! Это он его убил! Тварь! Ненавижу! Кардинал не ожидал, что Филипп знает такие подробности, но это я ему рассказал о своих подозрениях, и Филипп со мной согласился.

– Но боюсь, что один человек имеет большие права на вас, чем Франц, – добавил Филипп, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку своего кресла. Он снова начал легонько, едва слышно отстукивать по столу ту самую мелодию, что и в саду. Кажется, это была его привычка… – Не надейтесь со мной договориться, – добавил он, когда Ришелье открыл рот, чтобы что-то сказать. – Львы с шакалами не договариваются. – Он хмыкнул и поднялся. – Франц, почему бы тебе не отдать приказ отвести дражайшего кардинала в тюрьму? Уверен, клетка по нему очень скучает.

Я хищно посмотрел на кардинала, и холодная усмешка коснулась моих губ.

– Ваша судьба навестит вас очень скоро, дорогой Ришелье, – сказал я. Пройдя к двери и распахнув ее, я позвал мушкетеров. – Арестовать кардинала Ришелье! И отправить в тюрьму до принятия решения о его судьбе, – приказал я десятке гвардейцев, тут же наполнивших кабинет дяди.

Филипп отошел в сторону, чтобы дать личной гвардии короля выполнить приказ, и скрестил руки на груди, наблюдая за всем происходящим.

Я с нескрываемым удовольствием смотрел, как мои мушкетеры скрутили кардинала и вывели его из кабинета. А затем подошел к Филиппу и положил руку ему на плечо.

– Что мы будем делать дальше, Филипп?

– Ждать Анри, – ответил он. Подойдя к столу, Филипп сел в кресло кардинала, которое раньше занимал мой дядя. – Иди-ка сюда, малыш… Уверен, мы найдем много интересного в его ящиках, – позвал он, протянув мне руку.

Я запер двери и приблизился к нему, крепко взявшись за ладонь.

– Спасибо, Филипп… – прошептал я.

Он притянул меня к себе за талию и усадил на край стола прямо перед собой.

– Франц, я ничего не сделал. Всего лишь эффектно прижал его к стенке, как изволил выразиться сам кардинал. Всю основную работу проделали Анри и Ален. Это они выкрали документы. – Он улыбнулся мне.

Я поджал губы и нахмурился.

– Без тебя… я бы и этого сделать не смог, Филипп. Спасибо.

Он тихонько засмеялся, поглаживая меня по пояснице.

– Ты ведь… наш маленький принц. И мы должны тебя защищать, – ласково, но вместе с тем серьезно произнес он, глядя мне в глаза. – Эта цель нас объединяет.

Подняв руку, Филипп заправил мне за ухо прядь волос.

– Я такой беспомощный и маленький… – Я с горечью вздохнул, шмыгнув носом. – И совсем ничего не могу… Даже не смог уберечь дядю от этого гада…

Я почувствовал, что сейчас снова расплачусь. Я, черт возьми, только и мог, что плакать, а на большее не был годен. Бесполезная красивая кукла, с которой все носятся и почему-то за что-то любят… Я ничего этого не заслуживал! И осознание этого причиняло мне острую боль.

Филипп стащил меня со стола к себе на колени и, наклонив голову, шепнул на ухо совсем тихо:

– Франц…

Я доверчиво прижался к нему и уткнулся лицом в грудь.

– Мм?

– А если я скажу тебе… что люблю, это поднимет тебе настроение? – шепотом спросил он у меня.

Я тихо вздохнул.

– Меня не за что любить, Филипп, – глухо и тоскливо отозвался я с горечью.

Он обнял меня крепче.

– Зато у тебя много недостатков, и вот за них я тебя и люблю… – шутливо произнес он, касаясь кончиками пальцев моей щеки.

Я тряхнул головой и отстранился от него.

– Нет… не надо. Тебе нельзя меня любить, Филипп, – грустно произнес я, поджимая губы. Я так боялся, что он во мне разочаруется. Ведь я был совсем бесполезен. Что я мог? Лишь украшать его балы своим присутствием…

– Позволь решать это мне, – мягко произнес он и, решив переменить тему, потянулся к ящикам стола Ришелье. Открыв первый, он вытащил его содержимое. – Не хочешь просмотреть эти бумаги? Кажется, это отчеты… о «важных государственных делах», – хмыкнул он, бегло прочитав их.

Я скривился.

– Нет уж… Я даже в руки это брать не хочу.

– Какой ты бессовестный и ленивый… – наигранно вздохнул Филипп. – Значит, мне придется самому все это разгребать? А я-то надеялся отдохнуть хоть во Франции от этой бумажной рутины и государственных дел.

– Я тебе буду морально помогать. – Я положил голову ему на плечо. – Буду сидеть рядом, чтобы не было скучно.

Он засмеялся и поцеловал меня в висок.

– Чудище. – Вздохнув, Филипп взялся за бумаги и принялся разгребать всю эту кучу. – Да-а… – протянул он через некоторое время. – Твой кардинал проворачивал такие делишки… Ты в курсе, что он ободрал крестьян как липку, трижды повысив налоги только за этот год? Непонятно, почему они еще не восстали.

– Придется подумать, как сделать так, чтобы крестьяне не взбунтовались. – Я нахмурился.

– Не придется. В Испании уже была такая ситуация, – пожал плечами Филипп и взялся за следующий лист. – Итак, моя королева не собирается принимать участия в важных государственных делах и бессовестно спихивает все на мужа, – поддразнил он меня. – Ладно, ладно, я это еще тебе припомню.

Я громко фыркнул.

– Ну тогда ты сам будешь вынашивать и производить на свет наследника! – заявил я.

Филипп мгновенно пошел на попятный, едва сдерживая смех.

– Все-все, молчу! – И, посмеиваясь мне на ухо, принялся целовать чувствительное местечко за ним, касаясь его кончиком языка. – Франц, ты просто чудо… Мое личное чудо…

Я тихонько фыркнул, тоже едва сдерживая смех.

– Я, между прочим, общегосударственное чудо!

– Действительно, – раздался от окна голос Анри.

========== Глава IV ==========

Анри.

…днем ранее.

У меня пока еще не было доступа во дворец, приходилось лазить через окна. В принципе, это не доставляло особых неудобств, потому что все нужные комнаты находились на первом этаже, к тому же я знал Пале-Рояль как свои пять пальцев: все тайные ходы и выходы, все лазы, коридоры, подземные лабиринты… Мне ничего не стоило найти комнату Филиппа и пробраться к нему через окно. Испанец только что принял ванну и теперь в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, стоял возле шкафа с книгами, видимо, искал, что почитать на сон грядущий. Вечерело. Я должен был скоро появиться у Франца, но мне нужно было поговорить с Филиппом.

Услышав шорох у окна, он обернулся и выругался при виде меня.

– Черт побери, Анри, когда уже ты научишься входить через двери? – произнес он недовольно.

Я хмыкнул и, взяв яблоко из вазы с фруктами, что стояла на столе, нагло завалился на его постель, с хрустом надкусывая его. Филипп поморщился и фыркнул. Мне жутко нравилось дразнить этого высокородного аристократа. Наверное, потому, что я и сам когда-то был таким же.

– С чем пожаловал? – совладав с собой, поинтересовался Филипп, занимая кресло у окна.

– Нужно поговорить, – беспечно ответил я, снова надкусывая сочное зеленое яблоко и наблюдая за испанцем.

– Ты что-то нашел? Накопал на Ришелье?

– Не я.

– Перестань томить меня, говори уже, – нетерпеливо произнес Филипп, отстукивая кончиками пальцев свою излюбленную испанскую песенку по деревянному подлокотнику.

– Ален де Мириель, знаешь же его? Сегодня утром он пришел ко мне и принес вот это. – Я вытащил из-под рубашки бумаги и письма и протянул Филиппу.

Он поднялся с кресла, взял у меня бумаги и пробежал по ним глазами.

– Это переписка Ришелье и герцога Бэкингема? – вопросительно произнес он.

– Именно.

– Хм… – Некоторое время Филипп читал, слегка хмурясь. – Этот ваш Ришелье – дерьмо.

– Согласен.

– И что же будем делать?

– Ты пойдешь к нему завтра; думаю, к тому времени он уже обнаружит пропажу. Прижмешь его к стенке. И пусть его арестуют. Поиграй с ним, Филипп. Я хочу, чтобы эта тварь наделала в штаны, если он, конечно, их вообще носит. Если надо, пригрози разрывом помолвки. А потом его казнят публично на главной площади Пале-Рояль за все те государственные преступления, что он совершил против французской короны.

Филипп задумчиво кивнул.

– Что же, справедливо.

Я доел яблоко и, прицелившись, бросил огрызок в окно. Филипп поджал губы.

– Ты можешь перестать вести себя так, будто являешься неотесанным мужиком и бродягой без воспитания?

– Это оскорбляет твои эстетические чувства? – Я весело рассмеялся, заложив руки за голову.

– Нет. Но ведь ты, черт возьми, аристократ с голубой кровью, хочешь ты того или нет, Анри. И теперь, когда ты вернулся к Францу, изволь вести себя согласно этикету.

– Согласно этикету! – Я расхохотался. – Ты знаешь, после того, как я распробовал вкус свободы, мне абсолютно не хочется вновь загонять себя в рамки общественности.

Филипп лишь покачал головой и перевел тему:

– Франц сегодня за обедом заявил, что желает завести наследника как можно скорее.

Я вскинул брови и хмыкнул.

– Вполне естественное желание. Франц любит детей. И уж если он выходит замуж, то следовало ожидать, что он захочет родить ребенка.

– Ты говоришь это слишком спокойно, Анри.

– Ты ожидал, что я начну рвать и метать от ревности?

– По крайней мере.

Я фыркнул.

– Ну знаешь ли, Фил, если я не выказываю желания набить тебе морду за то, что ты будешь мужем моего мальчика, то это вовсе не означает, что у меня такого желания нет. Я хочу. И очень. Но можешь спать спокойно, я тебя не трону.

– Это обнадеживает, – неожиданно усмехнулся испанец. – Но ты не подумал о том, что я могу дать сдачи, Анри? – вкрадчиво добавил он, вернув бумаги.

Я пожал плечами.

– Можешь, конечно, но нам нет смысла выяснять отношения. Франц любит и тебя, и меня, а если его заставить выбирать, он просто угаснет.

– С чего ты взял, что он меня любит? – удивленно спросил Филипп.

Я спрятал бумаги себе под рубашку и пожал плечами.

– Потому что я хорошо знаю Франца. Он бы не согласился выйти за тебя замуж, если бы ты был ему неприятен. Ты думаешь, что он испытывает к тебе лишь похоть? Тогда ты не прав. Он тянется к тебе. И вскоре ты сам это увидишь.

– Все равно не понимаю, почему ты относишься к этому так спокойно.

– Потому что я знаю, что он любит меня. – Я поднялся с кровати и потянулся. – И еще знаю, что люблю его. Значит, никогда не позволю себе ревновать его. Иначе это означало бы, что я ему не доверяю. А недоверие равносильно предательству.

Филипп покачал головой.

– Ты прав, конечно… Но…

– А ты ревнуешь его ко мне? – прямо спросил я с легкой насмешкой в голосе, встав напротив и скрестив руки на груди.

Филипп всерьез задумался над моим вопросом и ответил только спустя две минуты.

– Я смирился, – тихо произнес он, глядя на меня. – И не стану ревновать. Как ты сказал, смысла в этом нет.

Я улыбнулся ему.

– Очень правильное решение, Фил. В таком случае я спокоен.

– Боялся, что я запрещу Францу видеться с тобой?

– Боялся, что этим ты оттолкнешь Франца и нанесешь ему еще одну душевную рану, – возразил я мягко. – А теперь мне пора. Я загляну завтра вечером, чтобы узнать, как ты справился. – Я хмыкнул и направился к окну.

– Куда ты уходишь?

– Сначала к Францу, а потом на корабль. Мне нужно уладить кое-какие дела. – Я махнул ему рукой и, взобравшись на подоконник, спрыгнул на землю.

От Филиппа я пошел к Францу. Он был неспокоен, но, едва увидев меня, просиял так, что мне показалось, словно посреди ночи вдруг встало солнце. Я засмеялся, закружив его на руках. Мой маленький принц, мой золотой мальчик. Мое солнышко. Я был готов ради него на все.

Я заметил, что он, помимо браслета, теперь носил и то самое колечко, которое я подарил ему еще четыре года назад, и сердце мое защемило от счастья и радости. Я поцеловал его, а он ответил мне с жадностью и страстью. Но я понимал, что теперь не могу некоторое время к нему притрагиваться, раз он обещал Филиппу наследника. Ну и что же… Счастье, что я уже могу держать его в своих объятиях и целовать.

Я пробыл с ним до самого утра, а потом ушел на рассвете, встретив близнецов. Еще вчера я велел Алену прийти под утро. Мне нравился этот парнишка, он был смышленый и очень проницательный. Мы с ним быстро нашли общий язык.

– Глаз с него не спускайте до прихода Филиппа, – велел я Алену.

Его старший брат угрюмо молчал, не глядя на меня. Ревнует, сразу понял я. Я не мог его винить. Ну что же, это были его проблемы. Солнышко одно, а погреться хочется всем. Нужно уметь делиться.

Близнецы были похожи как две капли воды, и если бы не топазовая сережка-гвоздик в ухе Алена, то я и не смог бы их отличить. У меня и у самого была золотая сережка-кольцо в правом ухе.

– Конечно, Анри. Не беспокойся, – улыбнулся он, пожимая мою руку. – Мы присмотрим за Францем.

– В полдень я жду вас обоих на причале.

– Я не поеду, – резко ответил Силестин.

Я вопросительно вскинул бровь.

– Я уеду в свое поместье в Фуа де Карнэ, так что ваша помощь мне не понадобится, – произнес парень, глядя куда-то в сторону.

Я лишь пожал плечами.

– Как знаешь.

И вышел за дверь. До Гавра – портового городка близ Парижа – я добрался за два часа. Мой корабль стоял на причале, а команда дегустировала напитки всех местных питейных заведений. Ну что с них взять… Свиньи – они и есть свиньи. Я велел ждать меня к полудню на корабле в полном сборе, а нашел лишь двух в стельку пьяных матросов, которые спали, прислонившись к мачте, своего боцмана – шведа по кличке Мальбин, исполнявшего обязанности капитана в мое отсутствие, и юнгу, моего первого помощника. Остальной экипаж в составе тридцати двух человек, к моему величайшему раздражению, отсутствовал. Даже корабельного кока не было. Видно, пошел пополнять запасы рома в местных кабаках.

– Где остальные? – спросил я у Мальбина.

Тот замотал головой.

– Я не знайт. Я видеть их вон тама, – показал он пальцем на ту самую таверну, в которой мы с Филиппом встречались. «Морская Русалка». – Но не все.

– Я знаю, капитан! – раздался звонкий мальчишеский голос с верхней мачты.

Элиас, мой юнга и помощник. Мальчишка, готовый ради меня на все… К моему искреннему огорчению. Влюбленный по уши и не раз предлагавший свое тело. Но я не мог допустить никаких личных связей на своем корабле, ведь это могло подорвать дисциплину команды. Не хватало еще, чтобы этого мальчишку пользовал весь экипаж, следуя примеру капитана. Я никому не позволял трогать загорелого мальчика, стройного, как тростиночка. И не трогал сам.

– Раз знаешь, тогда сбегай за ними, – попросил я.

Элиас кивнул и, ласточкой слетев с перил, помчался на набережную. Я же подошел к спящим матросам и, взяв одного здоровенного детину, встряхнул так, что у того клацнули зубы.

– Я приказал не пить сегодня, потому что мы отплываем! – прорычал я.

Матрос поднял голову, сонно моргая и глядя на меня мутными глазами.

– Капитан… – заплетающимся языком пробормотал он и снова отключился.

Я в раздражении отшвырнул его от себя прочь. Ну неужели приказы так трудно выполнять?! Не пить только один день! Черт побери, мы стоим на якоре всего пять дней, я понимаю, что скучно, но из этого не вытекало, что нужно пить, не просыхая! Идиоты.

Я сидел и ждал, когда подтянется весь экипаж. Они вернулись только ближе к полудню. Как раз к приходу Алена. Парень был в восторге, оказавшись на корабле. При виде стройного и изящного аристократа, одетого с иголочки, мои ребята похабно заулыбались и стали отпускать пошлые комментарии.

– Молчать! – рявкнул я, начиная терять терпение.

Я просил Алена одеться в простую одежду, потому что если бы мои парни узнали, что он лорд высокого происхождения, то не погнушались бы в мое отсутствие над ним издеваться и распускать руки. А то и вовсе скрутили бы и потребовали выкуп. Ален выполнил мой приказ, одевшись в простые черные штаны и серую рубашку. Но где же ему раздобыть одежду из грубой ткани? Шелк отдавал бликами на солнце, да и сам юноша был настолько ухоженный и манерный, что не узнать в нем высокородного аристократа было крайне сложно.

Я смотрел на него и не мог поверить, что когда-то был таким же. Нет, в Алене не было ничего плохого, ничто не вызывало во мне неприязни, но я тем не менее испытывал отвращение. Не к нему лично, а к высшему сословию Франции. Да и к Англии, если так подумать… Ко всем этим напыщенным, чванливым, алчным существам.

– Это Ален, – представил я его коротко своему экипажу. – И я желаю, чтобы в мое отсутствие вы обращались с ним хорошо. – И я, зная, что этому сброду все надо разложить по полочкам, начал перечислять: – А это значит, что вы не будете его трогать, задирать и дразнить, не станете распускать руки и нарываться на ссору.

Матросы неодобрительно зашумели.

– Это новый член экипажа, что ль, капитан? – спросил кто-то.

– Возможно, – коротко ответил я. Я уже знал, что Ален хочет попасть в состав моей команды, но смысл? Ведь я собирался уйти, чтобы быть с Францем. А в жизни пирата нет ничего прекрасного, поверьте. Но глаза Алена загорались всякий раз, когда он говорил о море. И мне не удалось убедить его. Его не мог удержать даже Франц.

«Ведь теперь ты и Филипп будете рядом, – сказал он мне. – И я смогу осуществить свою мечту…»

– Вы сегодня снимаетесь с якоря и отправляетесь в бухту в Шербуре, – произнес я, глядя на Мальбина. – Ясно?

Швед молча кивнул.

– Через два дня я хочу, чтобы вы вернулись сюда.

– К чему это все, капитан? – задал вопрос кто-то.

– Так надо. Снимайтесь с якоря сейчас же. Мои приказы выполнять неукоснительно. Узнаю, что кто-то ослушался, оторву руки, ноги и кое-что еще.

Я выразительно взглянул на Алена. Тот молчал, хотя его шея покрылась красными пятнами. И все же я не мог предупредить команду, не ущемив чувства собственного достоинства юноши. Эти люди другого языка не понимали, им все нужно было уточнять буквально, если я хотел обойтись без всяких казусов, чтобы меня поняли правильно.

Я сошел с корабля и, не оглядываясь, ушел. У меня было еще несколько дел, которые стоило закончить до появления во дворце.

Вечером я был уже в Пале-Рояль. Первым делом заглянул в кабинет Ришелье и не ошибся, Филипп и Франц уже были там. Франц сидел у испанца на коленях и смеялся чему-то, наклонив к нему золотистую голову, а Филипп что-то интимно шептал ему на ухо. И все же ревность вспыхнула во мне на краткое мгновение, Франц выглядел таким счастливым в объятиях другого. Я помедлил, прежде чем взобраться на подоконник.

– Франц, ты просто чудо… Мое личное чудо… – услышал я шепот Филиппа.

Франц тихонько фыркнул, похоже, тоже едва сдерживая смех.

– Я, между прочим, общегосударственное чудо! – звонко заявил он.

– Действительно, – с усмешкой произнес я, взобравшись на подоконник, и спрыгнул на пол.

При виде меня Франц просиял такой светлой и радостной улыбкой, что вся моя ревность завяла на корню.

– Анри! – Он даже подпрыгнул на коленях у Филиппа. – Ты вернулся!

– Конечно, я вернулся. Куда я мог от тебя деться? – Я сел на стол возле Филиппа и, наклонившись, прильнул к губам моего мальчика.

Он, как обычно, отозвался тихоньким мурлыканьем. Иногда я думаю, если бы у него были уши и хвост, он бы прижал уши к голове и завилял хвостом.

Неохотно отстранившись от него, я взял со стола один лист из той кипы бумаг, что на нем имелась, и пробежался по нему быстрым взглядом.

– Ну ни хрена себе! Фил, это то, о чем я думаю?

Филипп, все это время не отрывавшийся от ушка Франца, кивнул.

– Да. Ришелье обокрал французский народ, по моим подсчетам, на вот эту сумму. – Он вытащил перо из чернильницы и подчеркнул цифру на одном из листов.

Я присвистнул.

– Тварь.

– И еще я нашел список доходов и расходов за эти четыре года от твоего поместья в Версале, – добавил Филипп. – Ришелье пользовался Ланкастером вовсю… Ты почти банкрот.

Глаза Франца недоверчиво расширились, и он сжал кулаки.

– Вот мерзавец! – негодующе воскликнул он.

Я махнул рукой.

– Неважно. Я не собирался возвращать Ланкастер. У меня нет детей.

– Ты снова? – надул губы Франц. – Не хочешь получить назад титул и владения? – Он насупился и добавил обиженно: – И вообще… дети – дело наживное!

– Малыш, я не хотел тебя задеть, – ласково произнес я, наклоняясь, чтобы снова его поцеловать. – Я помню твое обещание подарить мне кроху с синими глазами. – Поцеловав его в губы, я мягко, но решительно закончил: – Титул я приму, но и только. А нашим детям найду что оставить.

– Анри! – Франц недовольно посмотрел на меня. – Между прочим, ты так и не показал мне Ланкастер, а я хочу, чтобы он, когда я его увидел, был таким же, как и при тебе. И еще я хочу, чтобы наши дети его унаследовали!