Текст книги "Системный рыбак 18 (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Обжаренное мясо я соединил с мягкими кореньями, залил бульоном, протушил и снял пробу. Вкус собрался, однако жидкости осталось слишком много. Такая начинка растечётся по дну и размочит нижний пласт теста в кисель. Пирог с мокрым дном уже просит у гостя прощения.

Часть мясного сока я слил в малую посудину и поставил увариваться над сильным жаром. Сок мерно пыхтел, густел и темнел, а я проверял его ложкой. Когда проведённая по обратной стороне ложки дорожка перестала затекать, я снял посудину с огня и вернул густой сок к мясу.

– Смотрите внимательно. – Помощники сдвинулись ближе, пока я поворачивал ложку с начинкой к свету. – Жидкий сок растёкся бы лужей. Теперь он обволакивает каждый кусок и остаётся на месте. Начинка сохранит сочность, тесто выйдет сухим и хрустким.

– А почему просто не отлить лишнее куда-нибудь и выбросить? – спросил Дрыг.

– Выбросишь сок – потеряешь вкус. Уваришь – он останется в пироге. Видишь, как теперь держится на ложке?

Начинку я отставил остывать.

– А чего ждать? Закрыли бы сразу. – Дрыг уже усвоил, что за вопросы на этой кухне не бьют.

– Горячая начинка распарит тесто изнутри и раньше времени растопит жир. Пусть остынет, тогда низ пропечётся равномерно.

Тем временем я раскатал два пласта. Нижний уложил в смазанную жиром жаропрочную посудину с высоким бортом, наполнил остывшей начинкой и накрыл вторым пластом. Края защипнул косой, посередине верха прорезал отверстие для пара.

С углями обошёлся по вчерашней науке, поскольку местный жар был лют и коварен, а жир вспыхивал от трёх капель. Угли под посудиной я разровнял тонким слоем, без единой горки, затем накрыл её тяжёлой каменной крышкой. Уже на крышку уложил несколько углей вдали от открытого пламени, чтобы жар охватил пирог со всех сторон. Кусаться на этой кухне есть кому и без него.

Пока пирог доходил, я занялся остальным. Бульон прогрел, не доводя до кипения, снял с поверхности жир и процедил через чистую ткань. Он получился янтарным и прозрачным: сквозь него было видно дно. Печёные коренья порезал и разложил по глиняным плошкам. Запечённые в углях сладкие клубни освободил от кожуры, уложил в малую жаропрочную посудину, промазал сиропом. Пара углей на крышке дала верхний жар. Сироп схватился блестящей коркой, которую перед подачей я присыпал крупной солью. На сладком она будит вкус лучше любых уговоров.

Пирог я проверил ближе к концу выпечки. Приподнял крышку: тесто покрылось румяной коркой без подпалин, у края выступили прозрачные капли жира, из отверстия толкался мясной пар. Шмыг за моим плечом издал звук между вздохом и стоном.

– Готов? – шёпотом спросил Бурк.

– Готов, только резать рано: пусть постоит. – Вчерашний урок с вырезкой годился и здесь. – Поспешишь, сок хлынет на блюдо, отправив насмарку всю работу с увариванием.

Помощники прибрали рабочий стол, а я оглядел подачу. Бульон был прозрачным, корка пирога подрумянилась, на клубнях уже схватилась карамель. Такой стол подать не стыдно.

Вытерев руки, я отправил Шмыга доложить Шаргу, что можно накрывать.

Для гостя накрыли в стороне от общих столов, под отдельным навесом. Начальник шахты оказался жилистым Красным на голову ниже Шарга. Вместо левого уха у него срослись костяные пластины, похожие на старый ожог. Гость говорил скупо, смотрел цепко и с порога оглядел двор вместе с чанами и работниками, ничего не упуская.

Подавал я сам. Первым поставил бульон с печёными кореньями, янтарный и чистый, с парой тёмных ломтиков на дне. Гость поднял плошку к глазам и всмотрелся в бульон.

– Прозрачный, – обвинил он Шарга. – У вас похлёбка всегда была похожа на болото.

Шарг лишь повёл плечом, предоставляя повару разбираться самому. Гость выпил всё до дна и больше замечаний не сделал. Хороший знак.

Следом я поставил на середину стола пирог.

Оба демона замерли перед румяным куполом. Шарг переводил взгляд с пирога на меня и обратно. Такого блюда управляющий явно не встречал ни на одном столе города. Гость постучал когтем по корке.

– Знаю я тебя давно, Шарг, – сказал он. – Скупее тебя в карьере только камень. Навалил побольше корки, а мяса под ней на один зуб, угадал? Пока сам не увижу, чем ты меня кормишь, пробовать не стану.

Шарг набрал воздуха. Сейчас начнётся спор о щедрости, в котором управляющему похвастаться нечем. Я успел раньше, потому что доверия тут не выпросишь, его показывают.

– Смотри сюда.

Нож с сухим хрустом прошёл сквозь корку. Из разреза толкнулся густой мясной пар, заставив обоих демонов качнуться к столу. На срезе открылась начинка: тёмное мясо вперемешку с кореньями в блестящем густом соке. Её я не пожалел: положил почти до верхней корки. Я поддел лопаткой широкий кусок и перенёс на тарелку гостя, сохранив начинку в тесте. Ни капли не упало мимо.

Начальник шахты наклонился над открытым срезом.

– Хм. Мяса больше, чем корки. – Он с откровенным недоверием покосился на Шарга, словно знакомого скупердяя подменили. – Ладно, попробую всё-таки.

Первый кусок гость жевал без спешки, пробуя незнакомое. Корка хрустнула, он двинул челюстями раз, другой, а затем жевание ускорилось. Костяные пластины у виска шевельнулись. Начальник шахты замолчал и от тарелки больше не отвлекался, насмешки кончились вместе с первым куском.

Шарг отхватил себе порцию вдвое больше. Он подбирал коркой сок со дна тарелки и урчал так, что дребезжала посуда. Вчерашний голодный оскал был на месте.

Когда тарелки опустели, я подал десерт. Разрезал карамельный клубень на ломтики и раздвинул их веером. Блестящая корка с крупинками соли тихо треснула, и оба демона повернули головы на звук. Гость заранее скривился, поддел пробу когтем, сунул в пасть – и замер. Потом съел порцию до последнего волокна и провёл пальцем по плошке.

– Сладкое с солью, – сказал он. – Кто ж так делает… – Остаток карамели исчез с пальца. – Выходит, надо именно так.

От прежней настороженности гостя не осталось следа. Начальник шахты откинулся, оглядел пустую посуду и повернулся к Шаргу.

– Такой обед можно получить ещё раз?

– Можно, – шире оскалился Шарг. – Смотря как договоримся о тушах.

Я убирал посуду без спешки. Демоны заговорили о поставках при мне: повара, который забирает тарелки, они уже перестали замечать. Тем лучше, послушаю.

– Условия такие, – говорил Шарг. – Часть туш пускаешь мне отборными по прежней цене. Плату за доставку убираешь, возить будешь за свой счёт.

– Ишь ты. – Гость скорее развеселился, чем разозлился. – Пирог у тебя хорош, тут спорить не буду. Только отборная туша дороже рядовой, а перевозка жрёт своё. Вкусная еда этой разницы не отменяет. Нет.

– Тогда предлагаю кормить тебя этим столом каждую неделю. Каждую, понял? Такого обеда нет больше ни у кого в карьере.

Гость побарабанил когтями по столешнице, прикидывая выгоду. По глазам видно.

– За еженедельный обед… – Он ещё раз задумался. – В ближайший месяц каждая десятая туша пойдёт тебе отборной без доплаты. Только месяц, Шарг. Общий объём и остальные платежи остаются прежними. Дальше поглядим, стоит ли твой повар продолжения.

– Добавь доставку в договорённость.

– Доставку оплачиваешь отдельно, – отрезал начальник шахты. – Возим по-прежнему. Если условие тебя не устраивает, забирай туши у ствола сам.

Шарг посопел, шевеля губами. Он прикидывал выгоду от отборных туш и затраты на обеды. Судя по морде, всё сошлось в его пользу.

– Идёт. Договор на месяц, каждая десятая туша отборная, обед раз в неделю. Доставка оплачивается отдельно.

– Согласен, – подтвердил гость. – Месяц, десятая туша отборная, обед за тобой. При поваре и сказано.

Так они подтвердили условия, глядя друг другу в глаза, и на этом торг закончился.

Начальник шахты уходил довольным, наевшись пирога и сохранив плату за перевозку. Общий объём поставок тоже остался прежним. В чужой торг я не вмешивался, вопросов о разработках задавать не стал, хотя язык чесался. Услышанного хватало: мой обед принёс Шаргу месяц отборных туш, а повторять эту работу мне теперь каждую неделю.

Шарг даже после такого обеда пытался свалить на гостя доставку. Сам мне прибавку точно не предложит. Поговорю сейчас, пока вкус пирога у него ещё во рту.

Едва гость скрылся за воротами, Шарг повернулся ко мне.

– Слушай сюда, Рамзи. С этого дня ты мой шеф-повар. Помимо моего стола теперь отвечаешь и за приёмы с важными гостями. Утренняя кухня с твоими тремя тоже остаётся. – Он произнёс это тоном, каким вручают великую награду, и начал разворачиваться к чанам.

– Погоди. Новую должность я услышал. А условия?

Шарг остановился.

– Каких условий тебе ещё надо? Я тебя к себе приблизил. Другие за такое место глотку рвут.

– Вчера я уже был твоим поваром за пластинку в день, койку и еду. Теперь на мне твой стол и гости, от которых зависят поставки. Работы прибавилось, Шарг. Давай поговорим о жаловании.

Жёлтые глаза резко сузились. Шарг шумно засопел, но ругаться не стал. Телега с отходами в этот раз даже не всплыла. Похоже, после сегодняшнего обеда швыряться поваром ему стало жалко.

– Ну, называй свою цену.

– Две пластинки в день.

– Целых две! – Шарг всплеснул лапами. – Да я тебя лучше кормить стану, с хозяйского стола. Ставка прежняя, жратва моя. Ты и так живёшь за счёт двора.

– Еду с койкой ты дал мне вчера. За них я накормил двор. Сегодняшний обед принёс тебе отборные туши на месяц. За такую работу я хочу две пластинки.

– Полторы, – Шарг выставил коготь. – И скажи спасибо, что вообще со мной торгуешься.

– Две. Отборные туши целый месяц идут тебе без доплаты, ради этого гость будет ждать моих обедов каждую неделю. Сам прикинь, кто больше выигрывает от уговора.

Уходом я не грозил, ведь идти мне некуда, да и незачем. Стоял, не отводя глаз, пока Шарг тяжело сопел и шевелил губами, перебирая свою выгоду.

– Ладно, – буркнул он. – Получишь две в день с сегодняшнего. Учётчик всё оформит.

Две пластинки. После ночного ремонта маски кошелёк пуст до дна, так что миска с хозяйского стола мне бы не помогла. Осталось выбить дверь.

– Ещё нужна отдельная комната при кухне.

– Опять требуешь! – Шарг хлопнул ладонью по столбу навеса, осыпав с крыши труху. – В бараке у тебя койка есть, прибавку ты выторговал. Вот и спи там, радуйся.

– Теперь я отвечаю разом за утреннюю кухню и твои приёмы. Встаю раньше всех, ложусь позже остальных. Барак на двенадцать глоток превращает отдых в мучение, ты сам слышал этот храп.

– Остальные работники там спят и не дохнут.

– А тебе они не готовят обеды, от которых зависят поставки. Хочешь такие обеды каждую неделю – дай мне высыпаться. Комната нужна для работы, а жалование – плата за мастерство.

Про главную причину Шаргу знать было не положено. В бараке я не мог снять маску даже на вдох. Сказанного хватало: в хорошем поваре Шарг сам был заинтересован.

Шарг жевал губами. Долго, с чувством.

– При кухне есть пустая кладовка, – наконец выдавил он. – Бери её. Но помещение принадлежит двору. Уйдёшь или сдохнешь, оно вернётся двору.

– Мне годится.

Учётчик пришёл по кивку, выслушал хозяина, черкнул по своей табличке и снял с общего кольца тяжёлый костяной ключ с грубыми зубцами.

– Ставка две пластинки с сегодняшнего дня, выдача каждый вечер после работы, – сказал он, передавая ключ. – Кладовка при кухне теперь за тобой, за порчу спрошу.

Ключ лёг в ладонь, и пальцы крепко сжались. За спиной остались поместье на Южном холме и торговый дом с рестораном в городе у Провала. Сейчас меня по-настоящему грел костяной ключ от кладовки в демоническом карьере.

Своя дверь, за которой можно запереться, снять маску и хотя бы час побыть с собственным лицом. Первый выделенный мне одному угол в этом городе. Конечно, собственность двора, зато дверь запираю я.

Кладовку я осмотрел сразу, благо она находилась в трёх шагах. Каморка два на три шага, каменные стены и дощатый топчан. Под потолком темнела отдушина с кулак. Окон не было, дверь прилегала плотно и запиралась изнутри тем же ключом, так что барак со своим храпом и подглядываниями мог навсегда обо мне забыть.

– Настоящие хоромы, – сказал я вслух почти довольно, услышав привычную хрипотцу.

Обе уступки пришлось выдирать по отдельности: деньги и дверь. У Шарга даром не достаётся даже труха с навеса.

Я уже прикидывал, как обживать кладовку, когда управляющий от души хлопнул меня по плечу. Даже хрустнуло.

– И вот ещё что, повар. Раз готовишь для моего стола, значит, тебя можно назвать личным помощником. А такое дело у нас отмечают, как велит обычай. – На этот раз Шарг оскалился почти торжественно. – Сегодня идём в Дом Фантазии, причём плачу я.

Дом Фантазии. Название ничего мне не объясняло. Переспрашивать я пока не стал. Приглашение в круг начальника обещало знакомства, которых на кухне не заведёшь. После жалования и своей двери получил ещё и это. Хороший день, что ни говори: на рассвете скоблил чужую грязь, сейчас стою шеф-поваром с ключом в кармане.

Радуемся и широко улыбаемся. Главное поменьше болтать, пока не разберусь, что там у них за обычай.

Я проверил знак двора за пазухой. Он оставался на месте. Ключ сунул поглубже и зашагал следом за Шаргом к воротам, решив пока смотреть, слушать и вовремя кивать.

Глава 11

От ворот двора Шарг свернул на подъём, к соседнему кольцу. Шагал размашисто и сыто порыкивал себе под нос. Завидев его тушу, встречные носильщики заранее жались к стене. Мне оставалось поспевать следом да глядеть по сторонам. День и без того удался. Жалование выросло вдвое, в кармане лежал ключ от собственной двери. Теперь предстояло выяснить, что за обычай прилагается к новой должности.

На нижних кольцах продавали еду прямо с огня. У жаровен толпились рабочие со смен. Торговец шлёпал в миски куски со шкворчащего листа, сгребал пластинки и рявкал, чтобы следующий шевелился. Захватанные миски споласкивали в одном ведре и снова пускали по кругу. Вода давно стала мутной жижей. Сесть было негде. Ели стоя, локоть к локтю, а задержавшихся над едой выдавливали из ряда плечами.

Рядом из глиняных кувшинов разливали питьё. Единственную кружку привязали жилой к лотку. Покупатель заикнулся, что пойло жидкое, и получил в ответ рык. Не нравится, вали к соседям, у них ещё жиже. Он подумал и остался.

Очередь всё равно стояла у жаровен и кувшинов.

Платят тут за сытость и скорость, чтобы горячее упало в желудок до темноты. Присесть или получить миску чище вчерашней здесь не предлагает никто, вот никто и не просит. Пока не предлагает.

Дальше по кольцу пошли заведения повеселее. Над входами горели фонари, из дверей тянуло куреньями и кислым питьём. Возле одного входа двое Красных молча мутузили друг друга, до тёмных брызг на камне. Прохожие обходили их по широкой дуге, даже голов не поворачивая. Только двое зевак у стены лениво спорили на пластинку, кто свалится первым.

Вышибалы у дверей скучали, пока сцепившиеся драчуны не влетели в гостей на пороге. Тут скука кончилась. Одного выдернули из клубка и зашвырнули в сточную канаву, второго приложили о стену и отпустили сползать. С прежними сонными мордами вышибалы вернулись на место. Зеваки разошлись ни с чем, потому что оба драчуна свалились разом и спор сорвался.

Гостей не трогай. Остальное здесь дракой не зовут. Правило простое, зато соблюдается лучше многих законов.

– Ямы. – Шарг мотнул подбородком на фонари. – Пьют, орут, играют в кости и подолгу бьют морды. Мелкий люд там обмывает сделки.

– А мы?

– Мы с тобой пойдём выше. – Он приосанился на ходу. – Хорошую сделку и нового помощника отмечают в Доме Фантазии, так заведено. Туда пускают не всякого. Запомни, повар. С кем обмыл дело, с тем и будешь дела вести. Начальник шахты со мной в яме пить не сядет, зато в Дом придёт как миленький.

До Дома Фантазии пришлось подняться ещё на полвитка по дороге вдоль карьера. Здесь было заметно чище. Площадку перед входом выметали, порог отскоблили добела. Светильники не чадили и не мигали. У дверей дежурила охрана в одинаковых ремнях с костяными бляхами. Один охранник распахнул створку и наклонил голову.

– Господин Шарг. Дом рад тебе.

Внутри открылся просторный зал с низкими столами и мягкими лежаками вдоль стен. Пахло смолистым курением вместо горелого жира. Пол здесь мыли, посуду держали без сколов. Гостя встречали у дверей, провожали к месту и помнили имена без подсказки. При нас грузному Красному в дорогом поясе поднесли питьё раньше, чем тот открыл пасть. Довольное урчание подтвердило, что его тут ждали. Едва завидев Шарга, пожилой Красный за стойкой потянулся к верхней полке за тёмной бутылью. Любимое питьё управляющего тоже знали.

Ага. У кого хватает пластинок, тот платит ещё и за внимание к себе, за запомненное имя и место получше. Улица продаёт сытость, а этот Дом предлагает поклон у двери. Наблюдение я отложил до лучших времён.

Хозяйка вышла к нам сама. Крупная Красная в годах, ростом почти с Шарга, носила на рогах бронзовые кольца. Когда она наклонила голову, те едва слышно звякнули. Говорила хозяйка мягко, но от одного её взгляда двое охранников у стены выпрямились.

– Шарг. – Она оглядела нас обоих. – Уже слышала про сделку с шахтой и нового помощника. Быстро ты управился.

– А то. – Шарг оскалился во всю пасть. – Начальник шахты у меня сегодня пальцем остатки с тарелки собирал. Месяц отборных туш, поняла? Теперь весь карьер обзавидуется.

– Карьер уже слышал, как ты всю дорогу радовался вслух. – Хозяйка повернулась ко мне, качнув кольцами на рогах. – А это, выходит, причина твоей радости?

– Вот он, Рамзи. – Шарг подтолкнул меня вперёд. – С сегодняшнего дня мой шеф-повар. Прими его как следует, за всё плачу я.

– Поздравляю, Рамзи. – Взгляд хозяйки неторопливо прошёлся по мне сверху вниз. – Щедрый у тебя начальник. Встреча оплачена, можешь выбрать любую из моих девочек.

Теперь картина сложилась. Дом Фантазии продавал гостям встречи с работницами наедине, и Шарг привёл меня сюда вовсе не пить.

Отказаться при хозяйке значило плюнуть в его щедрость на глазах у зала, после чего начнутся вопросы. А вопросы мне нужны меньше всего. Ладно, подарок приму, но что окажется внутри, решим отдельно.

У стойки висела костяная табличка, исписанная именами. Рядом от пола до потолка поднимался столб с частыми насечками, одна из которых светилась красным в верхней трети, не мигая.

– Видишь столб? – Шарг раздулся от удовольствия. – Дом слушает комнаты, и чем там громче, тем выше ползёт свет. Имя гостя пишут на доску, отметку ставят напротив. – Коготь ткнул в светящуюся насечку. – Моя отметка. Восемь лет никто выше не забрался.

Взяв у стойки уголёк, Шарг размашисто вывел на табличке «Рамзи», хотя меня никто не спрашивал.

– Не подведи, помощник. Пусть Дом видит, кого я выбрал.

Гости за ближними столами оживились. Судя по всему, новое имя на доске само по себе служило развлечением, и кто-то уже громко ставил пластинку на то, что новичок весь вечер промолчит.

Так, к подарку прилагается соревнование, а к нему ожидания начальника. У доски я спорить не стал, решив сперва выяснить, что позволяют правила Дома.

– Один вопрос, хозяйка, – сказал я. – Слышал, в таких Домах действует первое правило. Здесь исполняют желания гостя. Верно?

– Это первое и главное. – Бронзовые кольца легко качнулись. – Желание гостя свято.

– Именно гостя. Не того, кто платит?

Шарг набычился. Хозяйка посмотрела на меня внимательнее, и в её жёлтых глазах мелькнуло веселье.

– Гостя, – мягко повторила она. – Кто платит, тот дарит. Что делать с подарком, решает тот, кому подарили. Так было при моей матери, так будет при мне.

– Это ещё что за… – начал Шарг.

– Правило Дома, Шарг. – Хозяйка говорила всё так же мягко, однако управляющий осёкся на полуслове. – Ты щедро подарил встречу, весь зал это видел. Дальше вечер принадлежит гостю.

Складно устроено. Правило берегло Дом от склок между гостями и дарителями, а сегодня заодно защищало меня.

Шаргу осталось повести плечом: дарю так дарю, мне не жалко. Щедрым покровителем он остался, и большего мне не требовалось.

По мановению хозяйки в зал вышли пять непохожих друг на друга работниц. Кожа первой отливала золотом, а с порога она затянула что-то тягучее. Вторая двинулась вдоль столов, покачивая запястьями в браслетах.

– Гость поставит новую отметку, – пообещала она, кивнув на столб. – Со мной это удаётся через раз.

Ещё две наперебой звали меня к доске с именами и на ходу спорили, чья комната громче. Пятая молча осталась у стены, сложив руки и ничего не обещая про отметки.

– Суккубы, – с гордостью сказала хозяйка. – Все до одной. Они меняют облик под желание гостя, и кого захочешь увидеть, ту и увидишь. Такой род.

Вот оно что, суккубы. Если спросят, почему я о них ничего не знаю, скажу, что в наших дальних долинах их не встречал. Целый род демонов, живущий чужими желаниями, стоило запомнить.

Четыре из пяти обещали мне лучший вечер в жизни. Пятая не обещала ничего.

– Эту, – сказал я.

– Лиру? – Хозяйка приподняла бровь. – Тихую выбрал. Гости её редко замечают.

– Мне тем лучше.

– Хоть бы голосистую взял, – буркнул Шарг, покосившись на столб. – Иди уже, помощник. Не позорь мой выбор.

Пока Лира шла через зал, я ненадолго прикрыл глаза, заглянув внутренним взором в зародыш. Серая толща стояла спокойно. Оба постоянных потока тянулись без рывков, голосовая ветка спала до первого слова. Запаса хватит на вечер и обратную дорогу. Я давно научился проверять его при чужих глазах, так что со стороны гость лишь устало прикрыл веки.

– Идём, гость, – сказала Лира.

Я последовал за ней к дальнему выходу, ничего никому не пообещав. Ни близости, ни насечек на чужом столбе.

За створками тянулся коридор с рядом одинаковых комнат, из одной глухо доносился смех. Лира отворила предпоследнюю дверь.

Комната была небольшой и тёплой. На полу лежал ковёр, у широкого ложа стоял низкий столик с кувшином. У стены тлела жаровня, на краю которой грелись гладкие камни. Рядом на полке лежали костяные валики и чистые полотна. Порядок здесь держали не хуже, чем в зале. Гул гостей проникал внутрь приглушённым. Значит, звуки отсюда всё-таки доходили до костяного столба.

Задвинув засов, Лира обернулась. Теперь она выглядела стройной Красной с мягкой походкой и медленной улыбкой. Иллюзия сидела гладко, без ряби и зазоров.

– Гость устал, – промурлыкала она, протянув ладонь к моему плечу. – Позволь…

– Без рук. – Я отступил на шаг.

Ладонь замерла в воздухе, после чего Лира плавно убрала её. Судя по отсутствию обиды, отказы случались и раньше.

Полог рисует облик, но тело остаётся прежним. Мимолётный хлопок вроде Шарговых он переживёт, ведь плечи я оставил почти своими. Долгие ищущие прикосновения работницы опаснее. Привыкшие ощупывать гостей пальцы могли заметить даже небольшое расхождение между видимым телом и настоящим.

– Как пожелает гость. – Её улыбка даже не дрогнула. – Многие предпочитают двигаться без спешки.

Лира приблизилась без прикосновения и заглянула мне в глаза. Виски закололо, под теменем расплылось тепло. Посыл? Похоже, только мне ничего не передавали: ни слов, ни образов. Наоборот, пытались узнать, чего я хочу.

Мягкое чужое касание скользнуло мимо мыслей, глубже, к морю души и самому Дворцу Монарха.

Там его встретили.

Очаг в груди фигуры на троне впервые вспыхнул сам, без приказа. Жар рванул наружу вдоль чужого касания и разорвал его.

Стиснув волю, я вернул огонь в очаг. Пламя подчинилось сразу, однако голова уже отяжелела, руки ослабли. Вспышку питала сама душа, и я пока не понимал, во что мне обошёлся этот самовольный удар.

Я согнул и разогнул пальцы. Зародыш цел, моря целы, полог выдержал. Вспышка миновала все привычные запасы, отчего становилось лишь тревожнее.

Отшатнувшись, Лира прижала пальцы к виску.

– Жжётся по-настоящему, – выдохнула она, сразу растеряв всё мурлыканье. – У гостя защита, такая бывает у практиков.

В ответ я лишь медленно наклонил голову, оставляя ей любые догадки. Снаружи всё оставалось спокойным, полог держал. Хорошо, что в мысли полез суккуб из Дома, а не кто-нибудь из высших легиона. Как бы он отреагировал на такой отпор, проверять не хотелось.

Лира разглядывала меня заново, склонив голову набок, и наверняка прикидывала, откуда у повара защита практика. Пусть. Защита у Красного подозрений не вызовет, в отличие от человеческого лица.

Собралась она быстро. Улыбка вернулась на место, голос опять сделался бархатным.

– Хорошо, я тебя не трону. Можешь раздеться сам, а я…

– Нет, это лишнее.

– В Доме любят одну игру. – Браслеты на её запястьях отозвались звоном. – Гостю завязывают глаза, потом он ищет меня на звук. Я быстрая, гость, поэтому иные ловят до утра. Ещё никто не жаловался, а тому, кто нашёл, я достаюсь вся.

Искать её вслепую, на ощупь, всем телом вперёд. Худшей забавы для моего полога не придумать.

– Всё равно не найду. Дальше.

Лира отступила, воздух вокруг неё поплыл. Передо мной встала широкоплечая Красная в чешуйчатом доспехе, с копьём за спиной.

– Может, гостю по нраву сила? – Голос стал ниже, обрёл командную хрипотцу. – Можешь побороть меня, если сумеешь.

Бороться. С моим-то пологом.

– Нет.

Воздух снова поплыл. Теперь напротив стояла хозяйка Дома с кольцами на рогах, заговорившая тем же мягким голосом.

– Или власть? Многие мечтают, однако боятся попросить.

– Тем более нет.

Третьей явилась фигура, с головой закутанная в тёмное покрывало. В прорези виднелись одни глаза.

– Тогда тайна… – Теперь она говорила с дрожью. – Гость снимет покрывало и…

– Ничего снимать я не буду, искать или отгадывать тоже.

С каждым отказом Лира нервничала всё сильнее. Плечи под покрывалом сжались, пальцы комкали ткань. Наконец облик поплыл сам, и передо мной опять оказалась стройная Красная. Улыбка больше не держалась.

– Гость, скажи прямо, чего ты хочешь. Я исполню любое желание. Если ты выйдешь недовольным, Дом спросит с меня.

– И как именно спросит?

– Плетей не будет, если ты об этом. – Она усмехнулась одним углом рта. – Хуже. После недовольного гостя меня месяц ни к кому не выпустят, а то и два. Поверь, для нас это страшнее плетей.

Почему месяц без гостей так страшен, я уточнять не стал. По её лицу было ясно, что преувеличения здесь нет.

Вот как всё устроено. Шарг дарит, гость желает, она за всё отвечает. Просто отсидеть вечер и уйти уже не выйдет, потому что моё «ничего не надо» обернётся наказанием для Лиры.

– Я тебя не выгоню и жаловаться тоже не стану, – сказал я. – Сделаем так. Раз время оплачено, потратим его на разговор. Уходя, скажу хозяйке, что получил всё желаемое, и это будет чистой правдой. Только с одним условием.

– С каким условием?

– Убери образы совсем и перестань угадывать, кем мне надо тебя видеть. Говори сама, от себя. Ролей на сегодня хватит.

– Разговор, значит, – медленно произнесла она. – Гости платят за ночь со мной, а этот хочет поговорить. Ты первый такой на моей памяти. И хозяйке подтвердишь, что доволен?

– Подтвержу, слово даю.

– Слово гостя. – Лира хмыкнула, и впервые в этом звуке проскользнуло что-то живое, а не отработанное на сотне вечеров. – Ну, попробуем.

Она отошла к столику, налила себе из кувшина и выпила залпом, безо всякой томности. Первое за вечер движение, которое Лира сделала для себя.

Воздух дрогнул в последний раз, и морок стёк с неё. Передо мной стояла худощавая женщина с пепельно-сиреневой кожей и короткими гладкими рогами. Невысокая, узкая в кости. Плечи и верх спины, открытые рабочим нарядом, пересекали старые шрамы. У левой лопатки под кожей проступала неровность, оставшаяся после старой травмы. Держалась она прямо, избегая резких поворотов.

– Ну вот, – сказала Лира уже без напускной томности. – Такая я настоящая. Гостям такое не показывают: скука и никакой фантазии.

– Мне годится. – Я кивнул на ложе. – Садись. Разговор долгий.

– Годится, правда? – Она хмыкнула. – Обычно гости сразу требуют вернуть красавицу.

– Красавица за весь вечер ни разу не заговорила от себя. С тобой интереснее.

Лира осторожно села на край ложа, опираясь обеими руками. Между нами осталось полкомнаты.

– Откуда эти следы? – Я кивнул на её плечо.

– От работы. – Лира повела плечом, тут же поморщившись. – Гости разные ходят. Иным надо доказать свою силу, а удобнее всего делать это на нас. С гостя за наши травмы здесь не спрашивают, значит, сдерживаться незачем. – Она усмехнулась. – Верхние насечки на столбе видел? Громче всего здесь кричат не от радости.

– Того гостя хотя бы наказали?

– Гостя? – Лира посмотрела на меня с таким выражением, словно я спросил, наказывают ли здесь дождь. – Он поставил отметку вечера, и ему за это налили.

Перед глазами встала светящаяся насечка рядом с довольной мордой Шарга. Сколько верхних отметок выбито по чужим спинам? Соревнование гостей разом потеряло всё веселье. Спрашивать, как Шарг добился своего рекорда, уже не хотелось.

– Почему же ты остаёшься?

– А куда суккубу деваться? – Она глянула на меня почти с жалостью. – Ты про наш род хоть что-нибудь знаешь? Вижу, что нет. Мы едим мясо, однако сытость нам даёт другое. Нужен контакт, гость, прикосновение к человеку или демону в миг, когда чувства бьют через край. Страх, злость, восторг, отчаяние – что угодно, лишь бы всплеск. Постель для этого не обязательна, если тебе интересно. Просто Дом каждый вечер даёт поток гостей. Где ещё столько взять?

– А без Дома, в одиночку?

– Суккуб в одиночестве голодает. – Она сказала это буднично, глядя мимо меня. – Издали не насытишься, поэтому пришлось бы самой лезть в чужую драку или искать убитых горем, лишь бы кого-нибудь коснуться. Долго так не протянешь.

Слово «человек» она обронила спокойно, между делом. Расспрашивать я не стал: пришлому из дальних долин положено пропускать такое мимо ушей.

Значит, сытость им приносит сильный всплеск. Боль и постель для этого не обязательны. Просто причинять боль здесь привычнее. Разгадка наказания тоже нашлась. Месяц без гостей означает для суккуба голод.

Пока Лира говорила, я наблюдал за тем, как она сидит. Прежде чем повернуться, она ненадолго замирала, словно примеряясь к движению. Похоже, берегла спину.

– Давно у тебя такая спина? – спросил я.

– Какая именно?

– Ты садишься так, словно у тебя кол вдоль хребта. И лопатка вон бугрится. Видно же.

– А, ты про это. – Она дёрнула углом рта. – Уже года три. Один гость доказал, какой он сильный. Срослось как срослось, потому что лекарь Дома занимается теми, кто работать не может. А я могу.

В голосе не было ни жалобы, ни просьбы. Для Лиры это оставалось обычным порядком вещей.

– Тогда у меня есть предложение. – Поднявшись, я подошёл к жаровне с камнями. – Сразу честно скажу, я не лекарь и то, что срослось криво, не исправлю. Могу попробовать расслабить напряжённые мышцы, чтобы стало легче двигаться. Хочешь?

Она сощурилась и чуть отодвинулась, заново оглядывая меня. Впервые за вечер на лице проступило откровенное недоверие без профессиональной гладкости.