Текст книги "Системный рыбак 18 (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Был шеф-поваром, а стал Рыбаком с Легендарной Системой. Становиться сильнее через рыбалку и готовку? Легко! Узнай, как Шеф станет Легендой!

Системный рыбак – 18

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Системный рыбак – 18

Глава 1

Первым в моё ресторан зашёл Ул’мех, опираясь на обломок сталагмита. За ним вошла Верена, всё ещё с линзой, а Тар’гому пришлось пригнуться под козырьком. Ученики вскочили. Рокан попытался склониться до земли по обычаю стражи, но за стойкой не хватило места, и он сложился, насколько смог.

– Сиди, – послал Ул’мех, и было непонятно, кому.

Он прошёл к стойке, посмотрел на кучки жетонов, на дощечку Бурти, на три остывшие плиты, на Рида. На Риде задержался.

– Верена доложила, и Круг её выслушал, – сказал он. – Все трое сами повторили нужный эффект во время работы. Условие выполнено. Кухня и дом остаются тебе. Испытание закончено.

Я кивнул и выдохнул. Чёрт, как же я вымотался. За стойкой остались вытертые дорожки, рядом остывали три плиты, а в стене блестела жила, которую нельзя царапать. Завтра переставлю чан ближе к двери, потому что так удобнее. Так думают о своём.

– Остальные ограничения остаются прежними, – добавил Тар’гом от двери. – Наверх ты один не выходишь, а тайные помещения для тебя закрыты.

– Понимаю.

– Круг решил дать тебе ещё кое-что. – Ул’мех посмотрел мне в глаза. – Ты принёс городу много пользы, поэтому мы допускаем тебя к обучению Пустоте. С завтрашнего дня ты можешь заниматься с наставником, сидеть на площадке за рынком со всеми и читать начальные трактаты об удержании Пустоты. Их тебе выдадут.

С первого вечера у ворот я шёл к этой фразе. Месяц голодных гор, линза, котлеты на пороге, корень из ила, ловчие у ручья. И вот Ул’мех произнёс её в пустом зале, между грязным чаном и кучками жетонов. Ладони вспотели, и я сунул их в карманы. Ул’мех выдержал паузу. Сейчас будет оговорка.

– Разрешение ещё не результат. Верена живёт с нами двенадцать лет и за это время принесла Гроту много пользы. Удерживать Пустоту в себе она так и не научилась.

– Так и есть, – сказала Верена без всякой обиды. – Людям она даётся плохо. Мне не далась совсем.

Знаю. Она сама рассказала мне это за нашим первым завтраком. Поэтому к разрешению я шёл без иллюзий. Я уже ел Пустоту, и струна отзывалась внутри, а от местной рыбы дно морей дрожало. Значит, часть меня принимала эту силу. Осталось выяснить, какая часть и каким способом. За одно занятие такие вещи не расковыряешь.

– Когда первое занятие?

– Завтра утром. Наставник сам придёт сюда.

– Я буду готов.

Ул’мех кивнул и повернулся к выходу. Почесав Рида за ухом, потому что договор есть договор, Верена вышла следом.

Тар’гом уходил последним и на пороге коснулся моего плеча древком копья. Здесь так здороваются с теми, кто идёт в один отряд. Впервые меня так приветствовал один из его стражей перед выходом за корнем, когда мне ещё велели падать за камень по команде. Сегодня древко коснулось плеча на пороге моей кухни. Такое приветствие предназначалось своим.

Я кивнул ему в спину, и он этого, конечно, не видел.

Дверь закрылась.

Рокан и Бурти переглянулись. Тэй’ла молча начала собирать со стойки жетоны в миску. Рид зевнул.

Свой дом. Своя кухня. Первые деньги в миске за стойкой. Больше месяца назад я шагнул с террасы в дымку, не зная, есть ли внизу дно, а сегодня у меня было утро, к которому нужно подготовить вопросы.

Я пошёл записывать вопросы, оставив ученикам уборку.

* * *

Тем же вечером. Западные долины, город на жиле.

Кузни на нижних уступах города работали днём и ночью. Под стук молотов Хаш засыпал с детства. Наверху люди, должно быть, так засыпали под дождь.

Сегодня он не спал уже третьи сутки. Он стоял на коленях на горячем полу в зале Лорда, а рядом сопел в пол Урм, единственный, кто вернулся с ним от ручья. Предки выложили пол металлом из жилы, на которой поставили город. Металл часами держал жар, и Лорд любил принимать доклады, заставив провинившихся стоять перед ним на голых коленях.

Лорд сидел у стены и ел мясо гончей. Пленных в загонах больше не осталось: вся их кровь ушла в закрытую верховыми дыру, а за последний год та потребовала вдвое больше прежнего и всё равно не открылась. Гончих кормили добычей ловчих, а ловчих самими гончими. С каждым сезоном пищи на всех оставалось меньше.

– Четверо вышли с тремя гончими, – сказал Лорд, дожёвывая. – Вернулись двое, без добычи и гончих. Волокуша пустая. Ну, говори.

Хаш рассказал про отряд мохнатых у ручья. Их было шестеро: четверых положили, а двоих уже собирались связать. Потом с гребня спустился человек, а с ним ещё один мохнатый в боевой форме.

– Человек? – переспросил Лорд. – Верховой?

– Верховой. С копьём о пяти зубьях и с огнём. Огонь фиолетовый. Коснулся морды гончей и сжёг её одним касанием.

Лорд перестал жевать, но не поднял глаз.

– Дальше.

– Кар’р покрылся кровавым панцирем и пошёл на него. Человек ударил его копьём в грудь, и…

Хаш замолчал. Подходящего слова так и не нашлось.

– Воронка, господин, – сказал Урм вместо него. – Чёрная, по ней багровые жилки, прямо вокруг зубьев. Она вытянула из Кар’ра всю кровь. Панцирь стек с него красными ручьями, и Кар’р повис сухим. Две секунды, господин. Он высох за две секунды. Потом человек пробил Сета под колено и высушил той же воронкой, ещё быстрее. На Сете панциря не было.

Лорд разжал пальцы. Кость упала к его ногам, покатилась по металлу, и Хаш вздрогнул от стука. Лорд смотрел на Урма. Потом он встал.

Прежде Лорд лишь дважды поднимался с места во время докладов Хаша, и оба раза кто-то умирал. Хаш торопливо склонился, ткнулся лбом в горячий пол и прикусил губу, удерживая стон. Рядом Урм заскрёб по металлу пальцами.

Лорд подошёл к ним. Металл под коленями раскалился ещё сильнее, и Хаш почувствовал запах собственной горелой кожи. Он зажал рот ладонью. Только бы позволил ещё что-нибудь сказать.

– Покажи мне посылом всё, что видел, – сказал Лорд Урму.

Урм послал. Вчера и сегодня Хаш уже принимал этот образ, и каждый раз в нём высыхал Кар’р.

Лорд стоял над ними долго.

– Это Багряный Разлом, – наконец сказал он. – И он у человека.

Хаш слышал название этой техники раньше только раз, в песне о старших, которые ушли наверх и не вернулись. Урм рядом перестал сопеть. Секунду назад они были двумя ловчими, которые потеряли добычу и двоих своих, и за это полагалось сгореть на этом полу. Теперь они были двумя, кто видел Разлом и вернулся рассказать.

– Багряный Разлом передают от учителя к ученику, – продолжил Лорд, глядя в стену. – Без наставника такую технику не освоишь. Учитель должен быть старше меня. У людей наверху Разлома быть не может. Значит, кто-то из старших выжил. Или поднялся кто-то похуже.

Он повернулся к Хашу.

– Лицо запомнил?

– Запомнил, господин. Тёмные волосы, худой. Место боя тоже знаю.

– Найдите его и возьмите живым. Огнём его не жгите и кровь не выпускайте. Петлю на шею тоже не накидывайте. Доставьте целым. Мне нужен его учитель, а мёртвые имён не называют.

Хаш склонился до пола.

– На месте боя следов уже нет, – сказал Урм. – Мохнатые всё затирают, а гончие по сухому камню запах не берут.

– Гончие не берут, – согласился Лорд и хлопнул в ладони.

Из темноты за спиной Лорда вышел следопыт. Хаш узнавал его даже издали по узкому телу и длинным рукам. Глаза следопыт обматывал тряпьём, шею прятал в высокий ворот.

За ним на цепи шла гончая, каких в загонах не держали. Она была меньше обычной, с белой гривой, а по хребту не бегали искры.

Гончая замерла с поднятой мордой и втягивала воздух над камнем.

– Кровь ей не нужна, – сказал Лорд. – Она чует, где по камню прошла сила, даже когда та давно рассеялась. Мохнатые затирают запах, а про это они не знают.

Гончая в этот момент повернула морду к Хашу и потянулась носом к его запястью, где три дня назад треснула костяная пластина рывка. Хаш невольно отвёл руку. От пластины ничего не осталось, а гончая всё равно чуяла след её силы.

Лорд посмотрел на следопыта.

– К следующей ночи я хочу знать, каким путём человек ушёл из долины. Где он сидит, пока не важно. Найдите путь, а дальше я решу сам.

Следопыт склонил обмотанную голову, дёрнул цепь и пошёл к выходу. Хаш и Урм поднялись и двинулись за ним. От обожжённых колен ещё шёл дым.

У ворот города следопыт остановился, и гончая с белой гривой подняла морду выше.

Она смотрела на восток, туда, где за хребтом лежал ручей с тремя мёртвыми гончими.

Потом она стремительно пошла вперёд, и цепь натянулась…

Глава 2

К утру я сократил список вопросов к наставнику с двадцати двух до восьми: вычеркнул всё, что можно выяснить самому или спросить у Верены. Такой шанс на обучение упускать нельзя. Оставшиеся вопросы я нацарапал угольком на дощечке. Как Пустота входит в тело и почему из еды я её усваиваю, а из воздуха нет. Куда девается та часть, которую я не усвоил. Отдельно: что чувствует детёныш, собирая свой первый сгусток. Остальное по сути своей уточнения.

С такой шпаргалкой не стыдно встречать любого наставника.

Кухня внизу жила уже без меня. Рокан чистил клубни, складывая их в воду, как я учил. Бурти, гремя горшками, пересчитывал заранее отмеренные порции соли. Я пустил под плиты ровную нить Пламени, а Тэй’ла проверяла ладонью, прогрелся ли первый камень. Рид разлёгся посреди стойки на правах живого контролёра.

– Торгуете сегодня сами, – сказал я. – Лимит помните?

– Шестьдесят порций, по две в руки, – отозвался Рокан, не отрываясь от клубня.

– А если придёт кто-нибудь из Круга? – Бурти поднял голову от горшков.

– Кругу тоже две.

Рид зевнул во всю пасть. В переводе с кошачьего: одобряю, проваливай наверх.

Наставник пришёл, когда деревья над улицей разгорелись в полную силу и у входа начала собираться первая очередь. Старик мехового народа был на голову ниже Тэй’лы. По серой шерсти шли мелкие рыжие пятна, словно на речной гальке. За спиной он нёс плоский короб. Сняв его обеими руками, старик осторожно, без стука поставил короб на пол. Пальцы на миг задержались на крышке. Значит, нёс что-то ценное.

– Кас’дан, – представился он медленным посылом, разделяя слова долгими паузами. Так говорят с детёнышем, который только учится ловить посылы. – Круг велел мне учить тебя.

Из короба он достал стопку тёмных пластин с выдавленными знаками. Стоило приложить ладонь и провести по знакам, чтобы пластина отдала записанный в ней посыл. Местные книги, только вместо чернил чужой голос.

– Вот начальные трактаты об удержании. Теперь они твои.

Я поблагодарил, прихватил дощечку с вопросами и увёл наставника наверх, в комнату отдыха, подальше от очереди и кухонного шума.

Первое упражнение выглядело обманчиво простым. Выпрямить спину. Дышать от живота. Раскрыть ладонь и позвать Пустоту тем же движением, которым пускают воду в жиле гриба: мягко, снизу вверх. Показывая упражнение, Кас’дан за несколько секунд собрал над ладонью серый сгусток размером с орех. Сгусток повис, покачался и растаял по его воле.

– Теперь ты.

Я выпрямил спину. Дышал от живота. Звал.

Внутри Пустота отзывалась, тут никаких сомнений: после завтрака знакомая струна ещё гудела где-то на дне морей. Но над ладонью увы не было ничего. Даже намёка на дрожь воздуха.

– Ты зовёшь горлом, – терпеливо поправил Кас’дан. – Зови животом.

Позвал животом. Пусто.

– Представь, что вытягиваешь нить из шерсти.

Потянул. С тем же успехом можно тянуть нить из лысого колена.

Кас’дан не раздражался. Меняя упражнения одно за другим, он без спешки возвращался к каждому по кругу. За свою жизнь старик явно объяснил это тысячу раз. Начал он с дыхания через счёт, потом перешёл к зову кончиками пальцев. Под конец в ход пошла вода в миске. Я повторял каждый шаг без отсебятины. Уж что-что, а учиться я умею: на кухне того, кто на второй день путает соль с сахаром, до плиты не допускают.

К концу второго часа вода в миске ни разу не шелохнулась от моих усилий, а над ладонью так ничего не появилось.

Опустив руки на колени, Кас’дан долго смотрел на меня тёмными глазами без белков. В ни ни раздражения, ни жалости не появилось.

– Я учил три поколения детёнышей, – сказал он наконец. – У любого из них к концу первого дня был хоть какой-то сгусток. Пусть расползался или капал, но был. У тебя даже не начинается. Твоё тело не слышит зова. Мои методы созданы для моего народа. Человеку они не подходят. Больше мне учить тебя нечем.

Вот так. Мастер без обиняков сообщил: привычными приёмами меня не научить.

Обижаться глупо. Он ведь прав: с ладони у меня всё глохло. Пустота свободно входила через желудок, а на зов не оборачивалась вовсе. Дверь есть, но заперта она с той стороны.

– Другие методы существуют? – спросил я.

Помолчав, Кас’дан поправил стопку, хотя ни одна пластина не выбивалась.

– Когда-то у каждого рода был свой метод. Одни учились через воду, другие через камень; роды тянули силу по-своему. Потом Круг свёл обучение к одному порядку, чтобы любой страж понимал любого ученика. Старые пластины ещё лежат по лавкам: что-то на рынке, что-то у старьёвщиков. Посмотри там. Вдруг что-то отзовётся.

Он помолчал и добавил:

– Верена смотрела. Двенадцать лет.

Уверенности в его посыле не было ни капли. Совет он дал из добросовестности: сам помочь не мог, но оставлять меня совсем без направления для поисков всё же не хотел.

– Спасибо, наставник. Я посмотрю.

Поднявшись, Кас’дан тронул ладонью стопку пластин, прощаясь то ли со мной, то ли с ними, и ушёл. Дощечка с восемью вопросами так и осталась лежать рядом. Половину я даже задать не успел.

Ну что ж. Стандартная программа обучения не подходит. Для кого-то это приговор, для меня обычная ситуация. Всю жизнь так: где все ходят через дверь, мне достаётся форточка. Зато искать обходные пути я умею.

Рынок встретил меня запахом квашеной зелени и густым гулом посылов над рядами. Войдя в этот гул, я двинулся вдоль лавок, высматривая пластины.

В первой лавке пособия нашлись сразу: аккуратные, новенькие, по сто жетонов за связку. Я прослушал начало трактата с верхней пластины. Дышишь от живота, после этого ладонь зовёт силу и вытягивает её нитью. Всё то же самое, что Кас’дан сегодня показывал мне даром, только знаки выдавлены поглубже. Во второй лавке к тем же пособиям предлагали светильник в нагрузку. Щедро, что тут скажешь. Это видимо что бы я ещё и ночью их читал и головой о стену бился…

Закуток старьёвщицы прятался между лавкой пряжи и точильщиком. На циновке лежали кучи пластин без всякого порядка, а над ними сидела старушка с седой шерстью и тёмными глазами, затянутыми мутной старческой плёнкой. Товар она перебирала на ощупь, прикладывая к каждой пластине ладонь. Послушав, откладывала в нужную кучку без единой ошибки.

– Ищи, верховой, – разрешила она, когда я присел у циновки. – Внимательно смотри, чего у меня тут только нет. Всё есть…

Я стал проверять пластину за пластиной. Первая объяснила, как крепить кровлю на доме-грибе, следом попалась детская считалка с приставучим «кап-кап-кап по мху». Уже собрался отложить следующую, но та оказалась вполне толковой схемой разделки панциря болотной твари.

А потом под руку попалась связка из шести пластин на потёртом шнурке. Знаки на них шли волнами, один под другим.

Приложив ладонь, я дал пластине зазвучать. Посыл шёл негромко, с шорохом и провалами старой записи. А ещё он журчал. Вот ей-богу, журчал: вода бежит по руслу, между струями лежит пустота, и слушать надо именно её.

– Что это у вас?

Забрав связку, старушка на мгновение приложила ладонь и вернула пластины.

– Старое, с верхних ручьёв. Так роды воды учили своих, ещё до падения. Но уже не их нет, да и обучение у всех единое. Никто не берёт, теперь так не учат.

Я заинтересованно вертел в руках связку пластин, как вдруг перед глазами вспыхнуло синее окно.

Обнаружена техника культивации, имеющая совместимость с Системой Легендарного Рыбака.

Желаете отсканировать технику «Журчание Пустого Ручья» и сохранить в Системе?

Примечание: Для сканирования необходимо полностью прочитать руководство. После сканирования Система обеспечит более наглядное руководство, которое улучшит понимание техники и ускорит её изучение.

Я чуть не выронил связку.

Совместимость. В Звёздном Провале, на барахолке, среди считалок и кровельных наставлений. Система, родная, я в тебе не сомневался. Техника Пустоты, построенная на воде, а вода по моей части.

Лицо, главное, держать лицо. Передо мной сидела полуслепая старушка, которая на ощупь отличала считалку от трактата, и цену своему товару она знала лучше меня.

– Сколько за неё? – спросил я скучным голосом человека, который берёт вещь из жалости.

– Сорок.

– Сорок жетонов за методику, по которой никто не учится?

– По которой никто не учится уже триста лет, – уточнила старушка. – Значит, вещь редкая, раритет!

Логика у старушки была кремень, возразить нечем. Поторговались мы душевно: я напирал на то, что беру неликвид, она на его историческую ценность. Сойдясь на двадцати пяти, я получил к связке шнурок покрепче, чтобы пластины не рассыпать. Уши старушки довольно дрогнули. Сделка ей явно нравилась.

Отойдя за угол крайней лавки, я встал так, чтобы никто не заглядывал через плечо. Мысленно потянулся к окну. Сканировать.

Внимание!

Все слоты навыков заняты: 7/7.

Сканирование отменено: для сохранения результата требуется свободный слот.

Я замер.

Да блин! Перепроверил содержимое слотов: Циклон, Ловля, Кулинар, Ныряльщик. Затем Заложение Семи Морей и Концентрация. Последним шло Терпение Рыбака. Семь.

И как поступить?

Когда-то я стоял перед этими слотами пустыми и мечтал, чем бы их заполнить. Дозаполнялся. Теперь у меня в руках техника, которую я искал всё утро, а положить её некуда. Богатый, вот тоже плачет, просто слезами подороже.

Выбросить нечего. Каждый слот кормит, тянет или прикрывает. Освободить… а вот об этом стоило подумать без суеты, сидя, и желательно у воды.

Сунув связку за пазуху, я пошёл куда глаза глядят, лишь бы подальше от рыночного гула.

Я спустился на нижний ярус и свернул в тихий закуток у края открытых улиц. Между двумя каменными рёбрами там лежало озерцо шагов тридцать в поперечнике. В тёмной воде отражались светящиеся шары деревьев с верхних ярусов, похожие на поплавки в вечернем пруду. Ни одной ряби, о клёве тут можно и не думать…

Подходящее место. У воды голова всегда работала лучше.

Сев на плоский камень у кромки, я принялся перебирать варианты.

Дано: техника, которую некуда отсканировать и семь занятых слотов.

Первый вариант лежал на поверхности. Система умеет стереть запись техники, записав её на чистый свиток я мог сохранить её на будущее. Слот освобождается, техника не пропадает, лежит себе на пергаменте до лучших времён. Просто и обратимо, много времени не займёт.

И бездарно. Выгруженная техника превращается обратно в текст, и больше её в системе я использовать не смогу, пока вновь не оцифрую.

Нет. Если освобождать место, то с прибылью. Нужно сделать слияние.

– Что ты там плавить собрался? – сонно отозвался из глубины Вульфрам. Я явно оторвал его от каких-то стариковских дел. – Смотри не сплавь чего-нибудь нужного.

– Для этого и сижу тут, и не тороплюсь. Спасибо капитан очевидность.

Старик притих и больше не отсвечивал… Видимо гордился новым статусом.

Итак, прочь всякую ерунду. Что можно между собой объединить?

«Заложение Семи Звёздных Морей» отпадает сразу. Это фундамент, на нём стоят оба моря и всё, что я собой представляю как практик. Отложу наверное эксперименты, думаю нужно взяться за что-то по проще…

Циклон держит мне энергию в узде и сканирует округу, Кулинар кормит половину Грота. Ныряльщик пригодится, когда рядом снова появится настоящая глубина. Объединять уже составные навыки, не зная, что получится? Один мой знакомый владелец ресторана уже проверял такой подход: продал надёжную печь ради модной новинки, а та не держала температуру. Ресторан, кстати, закрылся.

Остаются «Ловля» и «Концентрация». Третьим к ним так и просилось «Терпение Рыбака».

Я поднял с земли камешек и покатал его в пальцах.

Начать можно с Ловли. Первый уровень, скромная пассивка на координацию при работе со снастями. Простая и надёжная, ещё ни с чем не объединённая.

К ней подходит Концентрация, техника Игниса, переведённая мной с алхимического на кулинарный. Она позволяет насыщать духовной энергией продукты, блюда и приманки, в том числе прямо в котле.

Третьим шло Терпение Рыбака, пассив на волю. Держит разум под давлением и латает его, когда по нему уже проехались.

Три вещи из разных ящиков. Восприятие… нет, стоп. Не восприятие. Я мысленно разложил их ещё раз, теперь не по названиям, а по делу.

Чем занимается рыбак на берегу? Приготовив наживку, подаёт её точно в то место, где стоит рыба. Потом ждёт, сколько потребуется, не дёргая снасть раньше времени.

Сначала наживка и точная подача. Потом выдержка до подсечки.

Камешек замер у меня в пальцах.

Три этапа одной рыбалки, только разложенные по разным слотам. Концентрация насыщает наживку силой, Ловля помогает точно её подать, а Терпение – дождаться поклёвки. Единый процесс, в котором каждый навык отвечает за свой этап. Именно то, что Система когда-то требовала от совместимых слотов.

– Надумал? – бодро спросил Вульфрам. Старик видимо пришёл в себя.

– Проверяю.

Одно тревожило. Терпение Рыбака укрепляло волю и помогало сопротивляться гримуару, который после поражения притих в удерживающей его сети над Вторым морем. Если при слиянии эта защита потеряется, сопротивляться следующей попытке подчинить меня будет труднее. Но прошлые слияния свойств не съедали: Кулинар сохранил всё, что умели его части, и добавил сверху. Отказаться после подтверждения уже не выйдет: слияние не переиграешь. Оставалось верить прецеденту и первым делом проверить описание, как только Система его покажет.

– Объединить, – сказал я вслух. У воды всё равно никого.

Внимание!

Обнаружен запрос на объединение слотов.

Какие слоты вы желаете объединить?

Развернулся список из семи знакомых значков. Я мысленно тронул «Концентрацию» с «Ловлей», затем добавил «Терпение Рыбака».

Значки воспарили над панелью и закружились друг вокруг друга. Пауза. Я замер в ожидании. Сейчас либо грустный звон и «несовместимо», либо…

Между значками протянулись тонкие золотистые нити. Они сплетались, стягивались. По нитям пошёл знакомый резонанс: три навыка явно тянуло друг к другу.

Внимание!

Выбранные слоты совместимы и могут быть объединены в навык второго уровня.

Стоимость процесса: 40% от вашего предельного запаса духовной энергии.

Подтверждаете объединение слотов?

Есть совместимость. Угадал.

Рядом с текстом развернулась визуализация: оба моих моря сверху, а рядом их призрачные контуры после списания оплаты. И вот тут праздник кончился. В самих морях духовной энергии оставалось на самом донышке. Разлом наполнил отдельный кровавый ярус, но его запас для слияния не годился. После боя у ручья я так и не восстановился толком: что натекло за спокойные дни, то и было. Сорок процентов предельного запаса мне взять неоткуда. Тут и десяти не наберётся.

– Подтверждаю, – на всякий случай попробовал я.

Внимание!

Недостаточно духовной энергии.

Кто бы сомневался. Система не банк, в долг не даёт.

Ладно. Чем наполнить моря в месте, где небесной энергии нет вовсе? Ответ звякал у меня в перстне уже месяц.

Я вытащил ящик с духовными кристаллами. Награды арены и прочие остатки верхней жизни. Наверху за такой ящик можно было купить улицу. Здесь это был самый дорогой в мире хлам: кристалл, вынутый из перстня, начинал таять прямо в пальцах, а сила из него сразу расползалась и гасла в воздухе.

Первый кристалл я сжёг по-простому, вытянув из него, что успел. До каналов дошло меньше половины. Остальное растворилось над озерцом без всякой пользы.

Я стиснул зубы. Смотрел, как тает кристалл, и невольно прикидывал, сколько он стоил наверху.

– Транжира, – прокомментировал Вульфрам.

– Погоди хоронить. Сейчас поставим ловушку на утечку.

Если сила рассеивается вокруг меня, значит, вокруг меня её и надо собирать. Запустив Циклон в активный режим, я развернул над камнем невидимый вихрь. Тот лениво прошёлся по кромке воды, раскрыл широкую воронку и замер. Ловушка для утечки готова.

Второй кристалл таял уже внутри вихря. Циклон подхватывал утекающую силу, пока Пустота не успевала её поглотить, и направлял в мои каналы. Даже с расходом на сам навык потери упали: пропадала от силы пятая часть. Вот теперь лучше.

Дело пошло. Кристалл за кристаллом, горсть за горстью. Первое море поднималось к берегам, в груди росла приятная тяжесть. На дне, у дворца, Дина нарезала круги всё быстрее. У черепашки начался весенний паводок.

А вот во Втором море уровень почти не поднялся. Сам собой поток из кристаллов туда не шёл. Оно у меня привередливое: багровое, на чужой крови настоянное.

Направив поток волей прямо во Второе море, я дождался отклика. Море приняло силу но по своему, отдельному тарифу: на три глотка обычной энергии в багровой глади прибывал один. Две трети расходовались при преобразовании.

Повторил. Снова три к одному и ни каплей больше.

– Видал? – спросил я Вульфрама. – Мой второй резервуар берёт комиссию в две трети.

– Кровь чужого не любит, – проскрипел старик. – Что ей не родня, то она пережёвывает. Скажи спасибо, что вообще берёт: у иных такое вместилище чистую силу выплёвывает целиком.

Спасибо, конечно и на этом, но курс всё равно грабительский.

Схитрить и обойтись одним Первым морем, кстати, не выходило: предельный запас Система считала по обоим морям разом и свою долю. Так что наполнять придётся оба.

Дальше пошла чистая бухгалтерия. Сидя у чёрной воды, я жёг кристаллы сотнями и распределял силу по морям. Сначала Первое до кромки, затем, скрипя зубами, Второе. Рядом с камнем росла кучка тусклой крошки… Хорошо, что у меня в кольце целое состояния.

Наполнив оба моря до краёв, я разжал пальцы и выдохнул. Впервые с тех пор, как прыгнул с террасы, удалось восстановить весь запас.

И почти половину этого сейчас предстояло спустить на одно нажатие кнопки.

– Объединить.

В открывшемся списке я снова выбрал «Концентрацию», «Ловлю» и «Терпение Рыбака». Золотые нити стянули три значка в тугой узел. Окно с ценой показало призрачные контуры морей. Теперь картина не пугала: после оплаты останется больше половины.

Час назад мне и платить было нечем, а теперь я собирался добровольно вылить почти половину нажитого за день. Рыбацкая жизнь: то пусто, то густо, то сам всё выплеснул.

– Подтверждаю.

Запускаю процедуру слияния!

Золотая вспышка ударила по глазам. Зажмурившись, я переждал её и снова открыл глаза…

Ёпть.

Про них-то я и забыл. Начисто. За последние месяцы обязательная культурная программа этой функции вылетела из головы.

Прямо поверх чёрного озерца три полупрозрачные девицы в купальниках танцевали канкан. Юбки из чистой золотистой энергии взлетали при каждом взмахе ног. Любой акробат удавился бы от зависти к их растяжке. На плече у каждой лежала настоящая удочка с леской и поплавком, а поплавки подпрыгивали в такт неслышному ритму.

Веко дёрнулось. Здравствуй, старый знакомый тик.

– Озабоченный старик, – помянул я создателя Системы. – Тысячи лет прошли, а номер всё тот же.

– Что там у тебя? – оживился Вульфрам. – Покажи.

– Перебьёшься. Зрелище не для твоего возраста.

Тем временем из морей утекала сила. Струйка была тонкой, но неумолимой, и волновала меня куда больше хореографии. Треть ушла. Ещё немного. Девицы отплясывали всё задорнее, поплавки скакали всё выше. Уровень в морях полз вниз, в груди привычно щемило. Не для того я час палил кристаллы, чтобы отдавать нажитое балету.

Под конец девицы разом взмахнули удочками и синхронно забросили. Следом полетели воздушные поцелуи, вспыхнули золотистые искры, и представление исчезло. Ни одна, между прочим, не хлестнула леской соседку. Поставленная техника, ничего не скажешь.

На месте искр всплыло окно.

Поздравляем!

Объединение завершено.

Создан навык: Завлекательная наживка Терпения (Уровень 2)

Пассивные свойства:

– Насыщение продуктов, приманок и блюд духовной энергией (унаследовано от «Концентрации»).

– Повышенная точность и координация при работе с любыми рыболовными снастями (унаследовано от «Ловли»).

– Укрепление воли: сопротивление подавлению и подчинению 50%, ускоренное восстановление воли (унаследовано от «Терпения Рыбака»).

Активный режим «Завлечение»:

– При взгляде на цель определяет тип наживки, наиболее подходящий данной цели.

– Активированная наживка многократно усиливает свою привлекательность для подходящей добычи.

Источник оплаты активного режима: духовная энергия.

Я перечитал описание, затем прошёлся по нему ещё раз, медленно, строка за строкой.

Сначала проверил третью строку пассивов. Сопротивление на месте, все пятьдесят процентов, восстановление воли тоже. Только тогда выдохнул. Защита воли сохранилась. Гримуар в своей сети над Вторым морем может дальше делать вид, что его тут нет.

Дальше по списку. Насыщение и точность работы со снастями тоже сохранены. По описанию, всё нажитое при мне, ничего не потерялось при переезде.

Теперь шло новое. Стоит выбрать цель, и Система сразу определяет нужную ей наживку. Она берёт на себя ту работу, на которую у рыбака уходят годы: угадать, на что сегодня берёт конкретная рыбина. Подбор меню под клиента доведён до автоматизма. А вторая половина режима ещё и расхваливает наживку на весь водоём.

У меня в руках оказался идеальный помощник. С одного взгляда он помогал определить вкус клиента и подаёт нужное блюдо. А затем делает его ещё привлекательнее. Только о неотразимости в описании ни слова: проверить силу эффекта ещё предстоит.

Руки чесались проверить немедленно. Вода в двух шагах, гладкая, чёрная… и пустая. Пока Циклон работал над водой, ни одной живой твари в озерце он не показал. А рыба здесь ходит только в верхних озёрах, куда мне одному дороги нет: правило Ул’меха действует, наверх без отряда ни ногой.

Терпение, рыбак. Навык сохранил, вот и придётся его потренировать до ближайшей рыбалки.

На панели слотов три значка схлопнулись в один: поплавок над сжатым кулаком. Я невольно улыбнулся. Рядом освободились две ячейки. И уже знал, чем занять одну из них.

Вытащив из-за пазухи связку пластин, я размотал шнурок и разложил все шесть на камне по порядку знаков. Сканировать.

Сканирование техники «Журчание Пустого Ручья» начато. Система будет фиксировать и обрабатывать информацию по мере вашего прочтения.

Синее окно погасло, не мешая обзору. Приступим.

Пластины читались неторопливо. Я вёл ладонью по знакам, получая один посыл за другим. Из них собирался старый, потрескивающий голос с водяной интонацией. Неведомый наставник рода воды велел сесть у ручья и опустить ладони. После этого шум воды следовало пропустить мимо ушей, слушая одни промежутки. Вода шумит, твердил он, а Пустота молчит. Её молчание прячется между струями, под самым потоком.