Текст книги "Системный рыбак 6 (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Ларс поднял тарелку ближе к лицу и вдохнул.

– Это… – он запнулся. – Это уровень столицы Империи.

Флинт уже схватил ложку, зачерпнул кусок тыквы, обмакнул в соус из отдельной креманки и отправил в рот. Челюсти замерли, глаза закрылись, и здоровенный охотник, который на своём веку ломал кости медведям голыми руками, издал тихий, почти детский стон удовольствия.

– Небеса… – прошептал он. – Это что такое?

Овощи таяли на языке, превращаясь в нежнейшее пюре с карамельной корочкой, а рыба была холодной и плотной, и когда её вкус смешивался с горячей сладостью овощей, во рту происходило что-то невозможное: контраст температур, текстур, вкусов, и всё это сливалось в единую симфонию, от которой по спине бежали мурашки.

По залу прокатилась волна. Сначала тишина, потом сдавленные стоны, словно люди стеснялись признать вслух то, что чувствовали, а следом прозвучал торопливый жадный стук ложек, какой бывает, когда понимаешь, что порция конечна, а желание её есть стремится в бесконечность. И тут раздались восторженные голоса:

– Ещё! Принесите ещё!

– Небеса милосердные, что он туда положил⁈

– Никогда в жизни… никогда…

Рональд Серебряный Лотос ел медленно, цедя каждый кусок, прикрывая глаза и анализируя вкус так, как торговец изучает качество золотых перстней. Когда тарелка опустела, он откинулся на спинку стула и долго молчал.

– Мальчик, – произнёс он наконец, обращаясь к пустоте, потому что Ив был на кухне. – Если ты готов продать рецепт, я куплю его за любые деньги.

Серена поначалу не ела, она смотрела на тарелку перед собой так, словно та могла её укусить. Потом взяла ложку кончиками пальцев, зачерпнула минимальную порцию и поднесла ко рту. Лицо её осталось каменным, ни один мускул не дрогнул. Но она взяла вторую ложку, и третью, и когда тарелка опустела, её взгляд стал чуть менее ледяным.

– Неплохо, – процедила она, и для Серены это была высшая похвала.

Беллатрикс сидела неподвижно. Перед ней стояла тарелка с рагу и отдельная креманка с соусом, пар поднимался от овощей, янтарный свет играл на поверхности карамели.

Она взяла ложку.

«Ну вот, опять обычная деревенская стряпня. Она сама не знала, чего ждала от главного блюда, но скрыть свое разочарование была не в силах. Но в самом деле, не зря же она сюда столько летела, нужно хотя бы попробовать. Да и не шутила она, когда обещала Каю, что спалит тут всё до тла, если ей не понравится. Праведные практики своё слово держат.»

Она зачерпнула кусок тыквы, макнула в соус и поднесла ко рту.

Первый вкус: карамель обожгла язык сладостью, которая была глубокой, как цвет осенних листьев, а тыква растаяла, выпустив сок, который смешался с соусом в единый поток.

Второй вкус: рыба. Холодная, слабого посола, она ворвалась в этот тёплый, сладкий мир, как ветер с ледника, и контраст оказался таким не обычным. А затем в её тело влился поток энергии.

«Этого не может быть…»

Ложка выскользнула из пальцев и звякнула о край креманки.

Беллатрикс этого не заметила, потому что перед глазами стояла совсем другая картина. Казарменная кухня, чугунная сковорода и руки. Мужские руки, двигающиеся с такой точностью, что казались с ножом одним целым. И его голос, спокойный и немного насмешливый: «Я просто готовил, как чувствовал…».

Шакшука. Обычное блюдо: яйца, томаты, перец. В нём нет ничего сложного. Но когда она попробовала его триста лет назад, после неудачной попытки прорыва, которая едва её не убила, она не могла оторваться.

' И сейчас… Сейчас вкус был совсем другой, совершенно непохожий на его шакшуку. Но чувство, что оно вызывало, вкус, энергия. Ну как могут простые ингредиенты вызывать столько эмоций⁈'

За триста лет Беллатрикс перепробовала тысячи блюд от лучших поваров континента. Но ни один из них не умел готовить простые блюда так как готовил он. Ни кто из них даже близко не подошёл. Так мог только он. Только Ив.

«Ты видела его лицо, – нашёптывал холодный голос разума. – Оно другое, чужое. Это просто совпадение. Может, он просто использовал семейную технику или нашёл старые рецепты, может…»

Дверь кухни открылась.

Беллатрикс подняла голову.

Юноша шёл через зал с огромной порцией рагу на подносе, обходя столы и принимая комплименты с коротким кивком, и двигался он к столу старика, который выглядел как бродяга и вёл себя ещё хуже.

Беллатрикс смотрела, как юноша ставит порцию перед дедом и садится рядом.

– Знал, что у тебя аппетит что надо, – Ив сел напротив старика, проигнорировав застывший в ожидании зал. – Поэтому приготовил с запасом.

Старик захохотал, хлопнув себя по раздутому животу.

– Вот это по-нашему! Давно я так не ел, давно!

По залу пробежал шёпот. Главы семей переглядывались, Рональд нахмурился, Серена прищурилась, а Ларс постукивал пальцами по столу. Кто этот старик? И почему мальчишка уделяет ему столько внимания?

Глава 8

Старик работал ложкой с энтузиазмом археолога, раскапывающего древний курган. Карамельный соус исчезал с тарелки с угрожающей скоростью, а его борода задорно двигалась в такт жевательным движениям. Я сидел напротив, скрестив руки на груди. Ждал и не торопил. Кто спешит, тот получает меньше наслаждения.

– Хорошо подрос, Ив, – Игнис отхлёбнул из кружки, не глядя на меня, и чихнул в кулак. Пена осела на усах. – С нашей последней встречи… сильно подрос. Звёзд, я бы сказал, стало куда больше, чем ноль.

Я откинулся на спинку стула, наблюдая за трапезничающим стариком.

Два месяца назад он точно так же сказал, что у меня нет ни одной звезды, и я тогда не придал этому особого значения. Однако затем, в городе перед охотой на сниперсы, увидел, что такое умение доступно далеко не каждому. Точнее, на второй ступени ни кто из местных практиков не мог этого увидеть.

Даже Рональду, сильнейшему практику региона, пришлось использовать специальный артефакт для подсчета звёзд. Игнис же увидел это на глаз, без артефактов, вот так легко между делом, за кружкой эля… М-да, даже не представляю, каков на самом деле уровень его культивации…

– Ну, я старался. Плоды поспевшие для этого нашёл.

– Вижу, – старик зачерпнул ещё одну ложку и, с задумчивым удовольствием прожевав, покачал головой. – Вижу, что старался. А раз старался, то, может, наконец созрел дать мне ответ? А то я уж начал думать, что ты будешь тянуть до моей следующей реинкарнации.

Он спросил это буднично, между вторым и третьим кусочком тыквы, как спрашивают, не передать ли соль. Но мы оба знали, о чём речь. Ещё во время тренировок на озере Игнис предложил мне стать его учеником, а я ответил, что подумаю. И вот пришло время дать ему ответ.

– Да, созрел. Только прежде чем ответить, – я понизил голос, наклонившись ближе. Алхимик же приподнял бровь, хотя ложку изо рта не вынул, – мне нужно кое-что у тебя спросить. Ты человек, который много чего в этой жизни повидал, и наверняка знаешь вещи, которые мне самому не раскопать.

Он молча потянулся к креманке с соусом, полил им рагу и принялся есть уже без пауз, уверенно и деловито. Его кивок был едва заметным: говори, мол, я весь внимание.

Ладно, была не была.

– Что тебе известно о Клане Винтерскай?

– Интересный вопрос, – он потёр бороду, размазав по ней каплю соуса, и покосился на меня с хитрым прищуром, от которого мне стало неуютно, казалось, старик видел меня насквозь. – Откуда у тебя такой интерес к великим мира сего?

– Так ты знаешь о них?

– Немного, – Игнис подобрал соус корочкой хлеба и неторопливо прожевал.

А потом начал рассказывать, что о клане Винтерскаев в этой стране почти никто не знает, потому что они здесь не живут и местными делами не интересуются. Винтерскаи расположились на Святых землях, на другом континенте за Вечным Океаном, там, где духовной энергии в тысячи раз больше, чем во всём нашем регионе вместе взятом.

Что это за святые земли, мне тоже было непонятно. Старик же зачерпывал ложку за ложкой, жевал и продолжал вещать абсолютно буднично, словно рассказывал лекцию о заточке ножей или правильной шинковке.

Он рассказал, что даже по меркам тех, кто живёт на этих землях, Винтерскаи входят в десятку сильнейших кланов и сект под небесами. Их мощь для здешних мест – как океан для лужи, её даже сравнивать бессмысленно.

В конце Игнис поднял на меня невозмутимый взгляд.

– К чему такие вопросы, Ив?

Я сидел, словно пришибленный. Всё-таки десятка сильнейших под небесами… Эти слова медленно укладывались в моей голове, тяжёлые, как чугунные котлы, и примерно такие же горячие.

Посмотрел на пустую кружку перед собой.

Конечно, я предполагал, что мой клан может быть сильным. Закладывал для них определенные высокие ожидания с запасом, но даже с этим запасом очень-очень сильно не дотянул.

– Потому что я один из них, – выдохнул и посмотрел на Игниса. – Вернее, из побочной ветви, которую главная вышвырнула сюда. А звёзд у меня не было, потому что их забрали все до единой ещё в младенчестве, и передали какому-то наследнику в главной ветви.

Игнис перестал жевать. Его лицо осталось спокойным, но я заметил, что ложка больше не двигалась, а ведь для человека с его аппетитом это было всё равно что поднять руки вверх.

– Поэтому, если соглашусь стать твоим учеником, у тебя могут быть серьёзные проблемы. Я просто хочу, чтобы ты это понимал, прежде чем мы пожмём руки, – тут я замолчал на пару секунд, потому что за первым нюансом следовал второй, не менее щекотливый. – И ещё одно. Мне бы не хотелось становиться полноправным членом какой-либо секты. Я привык полагаться на себя и идти собственным путём. А ты наверняка состоишь в одной из них, и по местным обычаям твой ученик скорее всего будет обязан в неё вступить.

Вот теперь я выложил все карты. Две потенциальные причины для отказа: могущественные враги за спиной и кандидат, который не хочет носить чужой значок на груди. Любой здравомыслящий наставник послал бы такого ученика куда подальше.

– Ив, мне много лет, – Игнис сухо хмыкнул. – Я пережил столько, что великие кланы пугают меня примерно так же, как этот кусочек тыквы, то есть нисколько не пугают, а скорее вызывают интерес. Так что если кто-то решит мне предъявить за моего ученика, пусть предъявляет. Я давно дорос до возраста, когда страшно только одно – помереть от скуки. А что касается секты, тут ты прав, такое правило и правда есть.

Ученик всегда вступает в секту своего наставника. Но в этом правиле… как бы тебе сказать… есть лазейка, – он пошевелил пальцами в воздухе, изображая нечто аморфное. – Ученики бывают разные. Если наставник не проводит ученика через официальную церемонию посвящения, то ученик считается лишь номинальным членом секты. Связан через учителя, носит статус, но из-за неполноты принятия это его освобождает от любых формальных обязанностей, будь то дежурства, миссии, взносы или отчёты перед старейшинами…

Обычно народ стремится всеми силами, как можно быстрее пройти это посвящение, чтобы стать полноправным членом, но в твоем случае это наоборот полная свобода. Можешь считать такой статус вроде таблички на шее – «этот парень со мной». Косвенная защита от секты есть, а вот обязательств нет, и можешь спокойно идти своим каким захочешь путём культивации.

Я откинулся назад и уставился в потолок.

Номинальное членство. Защита без привязки. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Тем временем в зале продолжалась жизнь: торговцы звали официанток, Робин стучал кружкой по столу, требуя добавки. Музыканты заиграли что-то протяжное и лиричное. Мимо пронеслась Молли с подносом, обдав нас запахом свежего хлеба. За соседним столом Рональд Серебряный Лотос о чём-то тихо беседовал с Ферумом, и оба время от времени бросали странные взгляды в нашу сторону, впрочем, мне было на них абсолютно плевать.

Пусть смотрят сколько хотят.

Покрутив в голове ситуацию с разных сторон, через пару минут я в итоге пришёл к окончательному решению. Опустил взгляд с потолка и посмотрел на Игниса. Тот невозмутимо доедал рагу, а его внушительное пузо едва помещалось между столом и спинкой стула.

– Меня устраивают такие условия. Я согласен.

– Правильное решение, – улыбнулся Игнис и тут же завертел головой по сторонам. – Внучка!

Эмма как раз проносилась мимо с глиняной миской для монет, прижатой к животу, и затормозила так резко, что её косички подпрыгнули.

– Да, дедушка?

– Будь добра, попроси этих милых официанток принести нам ещё восемь кружек эля. Четыре мне, четыре твоему брату. Нам есть что отметить.

Эмма перевела взгляд на меня, я чуть кивнул, и она умчалась так быстро, что монеты зазвенели в миске.

По четыре кружки на каждого. Старик явно меня переоценил, хотя. Взглянул на Игниса. Нет, он точно понимал что мне хватит и одной, а остальные просто достанутся ему.

Я проводил сестрёнку взглядом, и тут мысль, зудевшая на задворках сознания весь вечер, наконец нашла момент что бы выбраться на свет.

Браслет. Ведь у Эммы полностью проснулась родословная, а значит…

– Игнис, – я придвинулся ближе и понизил голос до полушёпота. – Раз уж мы теперь учитель и ученик, есть кое-что ещё. У моей сестры пробудилась родословная нашего клана, полностью, на артефакте проверки горят все пять камней. А у Винтерскаев есть артефакт под названием «Око Предков», который способен чувствовать пробуждённую кровь наследников на расстоянии. Если они засекут Эмму, то придут за ней. Может быть, уже ищут. Есть ли способ скрыться от такого артефакта?

– Какой природы родословная? – спросил он коротко.

– Огонь. Пламя клана Винтерскай.

– Хм… Проще всего укрыться от следящих артефактов там, где сильна твоя стихия, – старик уставился в пустую тарелку, поглаживая бороду. – Огненная родословная? Значит, нужно место, где энергия этого элемента настолько плотная, что любой следящий артефакт захлебнётся в ней. Это будет то же самое, что пытаться разглядеть свет свечи в бушующем пожаре. Отправь сестру к Огневикам. У них есть природный источник, его будет достаточно, что бы укрыть твою сестру.

Огневики.

Я сжал кулак под столом и уставился на танцующее пламя свечи перед нами. Отправить Эмму куда-то далеко, от себя, от дома, да ещё после всего что она пережила… – От одной этой мысли что-то сжималось в груди.

Но если клан действительно начнёт искать, девятилетняя девочка с полностью пробуждённой родословной будет сиять для них поисковой меткой. Сколько им понадобится времени, что бы её найти?

Молли подошла с подносом, на котором громоздились восемь кружек эля, расплёскивая пену на бегу. Она поставила его на стол, улыбнулась нам обоим в своей озорной манере и ускакала обратно обслуживать следующий столик.

Игнис молча поднял кружку, а я следом поднял свою.

Мы чокнулись без тоста, потому что некоторые вещи в словах не нуждаются. Я сделал глоток, не торопясь, а Игнис тут же приговорил кружку в одно движение.

За соседними столами гудел ресторан. Музыканты расшевелились, заиграли что-то бойкое, и разговоры стали громче, как это бывает, когда хмель и сытная еда делают свое дело, и народ наконец расслабляется. Молли носилась между столами, браслеты позвякивали при каждом повороте, а Амелия двигалась в противоположном направлении с таким видом, будто просто гуляет по парку и случайно держит в руках поднос.

Я успел допить полкружки, когда в зале резко стихла музыка.

Стало тихо, как в храме перед молитвой. Причина обнаружилась сразу: Ларс поднялся из-за своего стола и стоял теперь посреди зала, сложив руки за спиной в той самой позе имперского чиновника, которая означала официальное заявление.

Единственной, кого всё это совершенно не интересовало, была Серена. Наставница Амелии сидела за столом Флоренсов, чуть отклонившись к Маргарет, и слушала старуху с таким вниманием, будто та рассказывала ей о конце света. Причём, судя по тому, как каменело её лицо, речь и впрямь шла о чём-то подобном.

М-да, интересно, что за представление сейчас начнётся?

Ларс откашлялся. Негромко, но с той особой чиновничьей отчётливостью, которая заменяет фанфары.

– По завершении Праздника Меры, – начал Ларс тоном человека, читающего устав, – Империя обязана зафиксировать все юридически значимые изменения в реестре. Вчерашний поединок между Ивом Винтерскаем и Виктором Винтерскаем проведён при свидетелях и соответствует всем требованиям закона. Итоги его признаны Империей действительными.

Я поставил кружку на стол. Игнис как ни в чём не бывало взялся за четвёртую.

– Согласно условиям завещания рода Винтерскай и имперскому реестру наследования, – Ларс поднял на меня взгляд. – Ив Винтерскай, шестнадцати лет, восьмой уровень Закалки Тела, официально признаётся главой рода и полноправным получателем всего наследства семьи на территории данного региона. Включая недвижимость, земельные наделы и торговые контракты.

По жесту Ларса Элрик с видом человека, который тянул эту ношу весь день и рад наконец передать её кому-нибудь другому, достал из сумки свиток с печатью и протянул его вперёд. Его помощник подхватил свиток и понёс через зал.

Зал смотрел.

Хм, теперь понятно в чём дело. Честно говоря, среди всей сегодняшней суеты – трёхста порций рагу, камней хлада, девушек из пекарни и паникующего Густо – про этот свиток я и думать забыл. Виктора я прикончил вчера, наследство фактически стало моим тогда же. Ларс сегодня просто довёл до финала бумажную часть, и для меня это было примерно так же волнующе, как подписать квитанцию за доставку.

Впрочем, бумажка с имперской печатью лишней не будет.

– Благодарю, – я встал, принял бумагу, кивнул Ларсу так же, как кивал любому гостю,

Ларс не спешил возвращаться к своему столу. Его глаза изучали меня с тем особым прищуром, который я уже видел вчера на площади.

– Империя была бы рада видеть вас в своих рядах, юный Винтерскай, – он понизил голос, но в тишине зала его слова всё равно слышал каждый. – С вашим талантом вы имеете право на обучение в лучших имперских школах культивации. Это не просто приглашение, это признание ваших способностей на государственном уровне.

Третье приглашение за два дня. Настойчивый, однако.

Я убрал свиток в пространственный карман перстня. Металл кольца привычно потеплел, принимая предмет.

– Польщён вашим предложением, господин Ларс, – ответил я ровно, без малейшего колебания. – Но вынужден отказаться. У меня здесь ресторан, сестра и собственные планы на будущее.

Ларс помолчал секунду, потом кивнул с тем самым казённым спокойствием, которое у чиновников заменяет разочарование.

– Предложение остаётся в силе. Если передумаете.

Он вернулся к своему столу, и я уже собирался сделать то же самое, когда сбоку раздался скрип отодвигаемых стульев.

Повернулся.

Рональд Серебряный Лотос стоял, и рядом с ним поднялись остальные – Ферум-старший, Вайт и ещё двое. Их лица излучали невероятную приветливость.

Рональд двинулся через зал первым.

– Ив, – начал он с широкой улыбкой, раскинув руки в приветственном жесте. – Прими поздравления от всей нашей общины. Новый глава рода Винтерскай в нашем регионе – это большое событие. Утром, как только весть дошла до нас, мы сразу же выдвинулись, чтобы лично выразить радость и пожелать тебе…

Хм… Я скрестил руки на груди и ждал.

За Рональдом подтянулись остальные с похожими словами. Что рады, что надеются на добрые отношения, что Винтерскаи всегда были уважаемой семьёй в регионе, что двери их домов открыты, что совместные мероприятия только укрепятся, что Праздник плодоношения персикового Древа будет совсем другим теперь, когда…

Деревенские смотрели на меня с откровенной завистью. Ещё бы ведь тут сами главы богатейших семей региона выстроились в очередь, чтобы пожать мне руку.

Только вот я не разделял их восторга. Наоборот. Я смотрел на эти фальшивые улыбки, на эти расшитые шелка и драгоценные перстни, и меня откровенно мутило.

Виктор подавлял их своим влиянием, это понятно. У них наверняка были шпионы в деревне, которые следили за Винтерскаями и доносили о каждом чихе. Поэтому они узнали о смерти дяди и смене главы семьи ещё до рассвета. И вот теперь, когда старый хозяин мёртв, они прибежали присягнуть на верность новому.

Как подзаборные шавки.

– Господа, – я заговорил негромко, но в тишине зала мой голос разнёсся до самых углов. – Я тронут вашими поздравлениями. Правда тронут. Особенно учитывая, как вы относились ко мне раньше.

Улыбка Рональда чуть дрогнула.

– Раньше? – переспросил он осторожно.

– Раньше. Когда я был жалким изгоем без статуса. Помните Праздник Древа? Тогда вы пытались прилюдно отобрать мою добычу, придумывая жалкие оправдания про нарушение каких-то правил. Некоторые из вас и вовсе пытались меня убить, подослав наёмников, – и стража это подтвердила, – я прошел вперёд, и Рональд непроизвольно отступил на такое же расстояние. – И вот теперь, когда я обрёл силу и статус, вы имеете наглость заявиться в мой ресторан и поздравлять меня, как близкие друзья?

В зале стало ещё тише, хотя казалось бы, куда уж тише. Лица глав влиятельных семей побелели.

– Господин Винтерскай, – Рональд попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Возможно, произошло недоразумение…

Я достал из кармана красный медальон Виктора.

Камень в центре медальона тускло мигнул, и лица этих богачей побледнели ещё сильнее. Они явно знали, что это такое. Так даже лучше.

– Я хочу извинений от всех присутствующих здесь глав семей, кроме Флоренс. К тому же убийцы перед смертью отчётливо назвали своих заказчиков. Поэтому от семей Серебряного Лотоса и Вайта я также требую справедливую компенсацию за покушения, – Рональд открыл рот, но я поднял руку, останавливая его. – Если мне сейчас же не принесут извинения, я буду вынужден действовать так же, как вы пытались поступить со мной. Я из тех людей, которые всегда расплачиваются по долгам, господа. Как хорошим, так и плохим. И у меня очень хорошая память.

Повернулся к имперцу.

– Уважаемый Ларс, если человека пытались убить, имеет ли он по законам Империи право ответить обидчику тем же?

– Имеет, – произнёс он после небольшой паузы, быстро взяв себя в руки, как и полагается чиновнику. – Если покушение доказано, пострадавший вправе требовать равноценного возмездия или компенсации.

Тишина.

Долгая, тягучая, как мёд, стекающий с ложки.

Рональд первым склонил голову.

– Господин Ив, прошу прощения за… недоразумения прошлого, – слова давались ему с видимым трудом.

Вайт последовал его примеру, а за ним и остальные. Головы склонялись одна за другой, как колосья под порывом ветра.

Рональд полез за пазуху и достал небольшой мешочек, перевязанный золотой нитью. Вайт вытащил из рукава плоскую шкатулку тёмного дерева. Они положили свои подношения на ближайший стол, не поднимая глаз.

Я даже не взглянул на подношения, хотя по исходящей от них энергии было ясно, что вещи ценные и для культивации подходящие.

– Извинения приняты. Но если в будущем что-нибудь подобное повторится, я уже не буду таким сдержанным, – убрал медальон обратно за пазуху и как ни в чем не бывало развернулся к залу. – Прошу прощения у всех гостей за то, что прервал ваш праздник этой некрасивой сценой. Еды и эля ещё вдоволь, так что, пожалуйста, продолжайте наслаждаться вечером. – кивнул музыкантам. – А вы, господа, продолжайте играть.

Струны дрогнули, и по залу потекла мелодия, сначала неуверенная, потом всё более живая. Гости зашевелились, заговорили, потянулись к кружкам. Жизнь возвращалась в ресторан.

Фух. Я не думал, что они заявятся, и уж точно не собирался устраивать конфликт. Но раз они сами начали этот спектакль лицемерия, сдерживаться было бессмысленно.

Да и как сдерживаться, когда эти «любезные гости» всего несколько дней назад пытались тебя убить?

Я уже собирался вернуться на свое место, как мой взгляд зацепился за стол в дальнем углу. Кай сидел там с женщиной из Пылающего Горна. Она сидела ко мне спиной, и я видел только волну огненных волос и напряжённую линию плеч.

Точно. У меня же есть к ней дело. Сделал шаг в их направлении, но музыка вдруг снова смолкла.

Да что ж такое-то. Опять кто-то решил устроить торжественную речь и по какому-нибудь поводу поздравить меня?

Повернулся, собираясь быстро разобраться с очередной формальностью, и замер.

Амелия стояла у соседнего стола с подносом в руках. Вернее, уже без подноса, потому что тарелки с грохотом катились по полу, а сама она была чрезвычайно белой даже для её светлой кожи.

Я проследил за её взглядом.

Ко мне через зал медленно шла её наставница Серена. Она шла на меня, прямо как зимняя буря. Воздух вокруг неё дрожал из-за вырывающегося холода. На полу за её спиной оставались следы инея, свечи на ближайших столах затрепетали и начали гаснуть одна за другой, а у гостей изо рта повалил пар.

Ну здрасьте. Неужели мой вечер окончательно перестаёт быть томным?

– Ив Винтерскай, я с самого начала поняла, что с тобой что-то не так, – сказала она ласково, но от этой нежности у окружающих пробежал холодок, который не имел никакого отношения к её ледяной стихии. – А рассказ Маргарет Флоренс и то, как ты только что обошёлся с должниками, лишь укрепили мои подозрения.

– Простите, но я не совсем понимаю, о чём вы говорите.

– Не понимаешь? – она остановилась в трёх шагах от меня. Лицо спокойное, ни единого следа гнева, только вот температура в зале продолжала падать. Селена чуть склонила голову набок, как птица, изучающая червяка. – Ты намеренно загонял мою ученицу в ситуации, где ей грозила смертельная опасность. Спасал её, раз за разом навязывая неоплатные долги жизни. Ты воспользовался наивностью девочки и её чувством чести, чтобы превратить гениального практика в свою личную служанку. Ты хоть понимаешь, что натворил? Из-за этих долгов её путь к возвышению закрыт, Небо не пропустит её даже на вторую ступень!

– Наставница, – Амелия сделала шаг вперёд, но Селена тут же её осадила, заставив замереть, будто та налетела на невидимую стену.

– Молчи, Амелия. Я сама разберусь с этим. Как твоя наставница, я обязана очистить твой путь от подобных… препятствий.

Зашибись. Просто восхитительно. Я мысленно выдохнул, окончательно разобравшись в причине проблемы.

Маргарет видимо пересказала все наши злоключения, добавив собственных интерпретаций. Главы семей со своими извинениями тоже подлили масла в огонь. И теперь в глазах этой ледяной девы я превратился во злостного манипулятора, достойного адского пламени.

М-да. Надо срочно придумать как успокоить эту бешеную дамочку, пока она мне тут весь ресторан в щепки не разнесла.

– Я спасал Амелию из чистых побуждений. Не требовал от неё ничего взамен, не просил отрабатывать долги и не заставлял прислуживать, – сказал ей самое очевидное, так как только это первое что пришло в голову в этой ситуации. Хотя от абсурдности происходящего хотелось просто покрутить пальцем у виска. – Она сама предложила помочь сегодня на открытии, и я согласился, потому что нам не хватало рук. Если вы сомневаетесь в моих словах, я готов пройти любую проверку, которая подтвердит правдивость сказанного.

Серена смотрела на меня долго, не мигая. Её голубые глаза были холодными, как горное озеро в разгар зимы. Потом уголок её губ дрогнул в подобии усмешки.

– Любую проверку, говоришь? Что ж, ты сам накликал на себя беду, наивный практик. К твоему несчастью, у меня как раз есть подходящий способ.

Она потянулась к браслету на запястье, и из пространственного артефакта выскользнул небольшой предмет. Монета. Чёрная, матовая, размером с крупную сливу.

– Вытяни руку.

Я протянул ладонь. Серена положила на неё монету, и та мгновенно потеплела.

Нет, не просто потеплела. Ожила.

Чёрная поверхность пошла рябью, как вода под ветром. Из металла проступили крошечные глаза, множество глаз, фасеточных, как у насекомого. Потом появились лапки, острые, членистые, и они тут же впились в кожу моей ладони. Не больно, но ощутимо. А за лапками потянулись тонкие цепи, парящие в воздухе.

– Это Скарабей Чистого Антрацита, – Серена наблюдала за моей реакцией с ледяным интересом. – Одно из часто используемых духовных насекомых праведного пути. Сейчас я задам тебе вопрос. Если ответишь правду, скарабей разрушится. Если солжёшь… – она сделала паузу, и её улыбка стала шире, – Скарабей почувствует фальшь, проникнет под кожу и скуёт цепями твоё духовное ядро и твой путь к возвышению будет закрыт навсегда.

Я пожал плечами.

– Ладно, начинайте свою проверку.

Серена нахмурилась. Видимо, женщина ожидала от меня другой реакции при виде этой шевелящейся на руке твари. Вот только я за свою прошлую шеф-поварскую жизнь столько всяких гадов видел и трогал, что меня уже ничем было не напугать.

– Хорошо. Подстраивал ли намеренно ты для Амелии Флоренс ситуации, в которых она оказывалась в смертельной опасности, с целью вогнать её в долг жизни перед тобой?

Все взгляды устремились ко мне. Амелия смотрела с надеждой и страхом одновременно. Главы семей притихли за своими столами.

– Тщательно взвесь свой ответ. Скарабей не различает оттенков. Для него существует только правда и ложь. Иногда плохой, но честный ответ лучше, чем попытка обмануть. Потому что лишиться возможности возвыситься для практика равносильно смерти.

Скарабей на моей ладони замер, его фасеточные глаза уставились на меня, а цепочки натянулись, готовые в любой момент рвануться под кожу.

Я посмотрел на него в ответ и усмехнулся.

– Нет. Я ничего не подстраивал.

Прошла секунда… Две. Три.

Скарабей не двигался. Его цепочки дрожали от напряжения. Глаза мигали, переливаясь всеми оттенками чёрного.

А потом он вспыхнул.

Пламя охватило монету, и она рассыпалась пеплом прямо у меня на ладони. Серые хлопья закружились в воздухе и осели на пол, смешавшись с инеем.

По залу прокатился ропот. Амелия выдохнула так громко, что её услышали все. На лице подруги расцвела радость, чистая, незамутнённая, и она посмотрела на наставницу с немым «Я же говорила!».

Серена стояла неподвижно. Её лицо застыло, а в глазах плескался шок.

– Ну, если этот цирк наконец закончился… – я стряхнул пепел с ладони. – То я, пожалуй, пойду. У меня ещё дела есть.

Развернулся и сделал шаг к столу Кая.

– Стоять!!! – тут же раздался женский вскрик.

Я остановился и медленно повернулся, на дрожащую от гнева Серену.

Больше в её глазах не было ни капли спокойствия. Только яростный гнев, от которого воздух вокруг начал затягиваться ледяной дымкой.

– Скарабей не мог просто так сгореть! – она ткнула в меня пальцем. – Я слышала сегодня за соседними столами, что ты использовал технику огня на Празднике Меры. И этой техникой ты только что сжёг его. Мало того, что ты заставил мою личную ученицу прислуживать тебе как обычной служанке! Так ты ещё осмелился жульничать во время проверки праведного пути! Ты непоправимо оскорбил Секту Феникса Семи Добродетелей! И за такое только одно наказание. – Смерть.