Текст книги "Системный рыбак 6 (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Нож-топорик привычно лёг в правую руку. Я активировал «Духовного Кулинара» и скользнул взглядом по туше Гребнехвоста. Золотистый контур проступил мгновенно: плотные жгуты энергии вдоль хребта, россыпь искр в мышцах, а по венам текла тёмная жидкость, заполненная духовной силой до отказа.

Кровь. Жидкая, горячая, уже готовая к усвоению. Быстрее, чем любая готовка.

Миска из перстня, взмах ножа вдоль яремной борозды, там, где острога уже проделала за меня большую часть работы. Руки тряслись, и я стиснул рукоять крепче, заставляя пальцы слушаться. Кровь хлынула густой обжигающей струёй, с запахом сырого железа и хвои, и миска наполнилась за несколько секунд. Закрыл рану обрезком шкуры и рванул обратно к Дине.

– Держи её! – я обернулся к Марен, которая уже стояла рядом, забыв и про рассечённый висок, и про разодранный рукав. – На руки, и разожми пасть. Быстро!

Девушка не стала переспрашивать.

Она присела, подхватила Дину обеими руками, и маленькая голова свесилась набок. Марен осторожно разжала челюсть двумя пальцами, обнажив ряд мелких зубов, и я поднёс миску к приоткрытой пасти, наклонив её ровно настолько, чтобы кровь потекла тонкой струйкой.

Первые капли скатились по языку и потекли мимо, по розовому подбородку, на камни. Ничего. Дина не реагировала, голова висела тряпочкой, и связь молчала. В ушах звенело от этой тишины.

Давай, мелкая. Ну же!

Влил ещё, побольше, и ещё, почти грубо, потому что аккуратность сейчас её убьёт быстрее, любой спешки. Тёмная кровь заполнила пасть до краёв, и тут горло питомицы дёрнулось. Едва заметно, почти на грани воображения. Глотательный рефлекс! Я тут же влил следующую порцию, стараясь попадать точно в глотку, и Дина глотнула снова, уже увереннее. Миска опустела, а она по-прежнему лежала с закрытыми глазами, только ноздри чуть подрагивали.

Мало.

Я сорвался обратно к туше, набрал вторую миску, влил. Потом третью. На третьей порции розовое брюшко вздрогнуло, и по связи прошла слабая, как первый луч на рассвете, искра.

– Ив, она шевелится!

Марен держала Дину крепко, и правильно делала, потому что в следующую секунду золотистые глаза распахнулись, челюсти клацнули, и маленькая голова дёрнулась к миске так резко, что Марен чуть не выронила питомца. По связи ударило звериным, почти осязаемым голодом.

Дина вцепилась в край миски и всосала остатки крови с таким звуком, будто кто-то пылесосил суп. Подняла морду, облизнулась и уставилась на меня с выражением «И ЭТО ВСЁ⁈»

Я глубоко выдохнул.

– Ты в порядке? – опустился рядом и погладил её по панцирю. Пальцы дрожали, и мне было на это наплевать. – Ты молодец, мелкая. Но ты меня так больше не пугай, слышишь?

В ответ пришла обида: она не виновата, оно само чихнулось, и вообще где рыба?

Заглянул в Систему. Резерв питомца еле тлел на четырёх процентах, но рос, и красное мигание исчезло. Живая. Главное что живая.

– Это я виновата, – Марен отпустила Дину и села на камни, прижимая ладонь к виску. Кровь уже подсохла, но синяк набирал цвет. – Если бы я не выстрелила, он бы не повернулся к нам и не…

– Ты запаниковала, – я не стал её утешать. – Выстрелила от страха, и эта ошибка чуть не стоила Дине жизни.

Марен вздрогнула и опустила взгляд.

– Но хищник девятого уровня в любом случае не стерпел бы чужаков на своей территории, – я смахнул кровь с лезвия ножа. – Так что заканчивай с самобичеванием. Сделай выводы на будущее и лучше подумай, чем ты можешь помочь, чтобы хоть немного исправить последствия.

Марен сжала губы и коротко кивнула. Моя прямолинейность отрезвила её лучше любых успокаивающих речей.

Я повернулся к туше Гребнехвоста, мёртвое тело вспыхнуло в моём восприятии. Энергия в мясе, в костях, в костном мозге, в хрящах была настолько плотной, что казалось – ткни пальцем, и она потечёт сама.

Губы разъехались в улыбке сами собой.

– Ну что, бройлер… Давай знакомиться поближе. Марен, ты знаешь, что ценного можно взять из этой птички, кроме мяса?

Девушка поднялась, подошла к туше и окинула её цепким, профессиональным взглядом.

– Перья. Каждое стоит половину серебряной монеты на рынке в поселении, а у этого здоровяка их сотни три, не меньше. Когти идут на наконечники для гарпунов, гребень алхимики берут для отваров, а шкура годится на лёгкую броню, если правильно выдубить. – Она посмотрела на меня. – Перья надо выщипывать насухо, иначе повредишь шкуру. Мочить нельзя.

– Принято.

Я засучил рукава и взялся за первое перо. Оно сидело в коже плотно, как гвоздь в дубовой доске, и потребовалось вложить силу девятого уровня, чтобы выдернуть его с коротким хрустом. Перо оказалось длиной в локоть, с жёстким стержнем и бурым опахалом, тяжёлое, как кинжал.

Марен встала напротив и тоже принялась за работу молча и сосредоточенно. Её руки двигались привычно, и каждое перо она выдёргивала с аккуратностью, которая выдавала практику: захват у основания, рывок под углом, чтобы не порвать кожу.

– Ты раньше таких разделывала? – спросил я, когда между нами выросла приличная горка перьев.

– Нет. Гребнехвостов из леса не таскают, они слишком опасны, – она выдёрнула очередное перо. – Но рыбу и водяных ящериц потрошу с восьми лет. Принцип тот же: не резать, пока не снял защитные покровы.

Дело шло медленно. Перья сидели глубоко, тварь была огромной, и даже вдвоём мы провозились добрый час, прежде чем один бок оголился целиком. Обнажившаяся кожа оказалась толстой, серо-коричневой, с мелкой чешуёй у основания шеи, и гладкая, почти резиновая на брюхе.

К середине второго часа изматывающей работы Марен перестала вздрагивать, когда я протягивал руку за ножом мимо неё, и начала подавать инструменты раньше, чем я успевал попросить.

Дина, отлежавшись, подобралась поближе и уселась у туши с видом инспектора на производстве. Стоило куску мяса оторваться от кости, челюсти щёлкали с точностью капкана. Один обрезок упал на камни, и Марен потянулась его поднять, но розовая морда уже была там. Девушка отдёрнула руку как от горячей сковородки.

– Она всегда такая?

– Только когда не спит, – я срезал очередную плёнку, и та исчезла в пасти, не долетев до земли. По связи шёл непрерывный поток требований: ещё кусочек, вот этот жирный, нет, побольше, вон тот, с краю!

– Твоя черепаха ест больше, чем трое охотников за ужином, – Марен уже привыкла и убирала пальцы заранее.

– Она не черепаха. И да, кормить её – занятие для терпеливых.

Перешли к шкуре. Я взял акватариновый кинжал – обычный нож скользил по коже как по мылу, и клинок из бледно-голубого металла скользнул вдоль хребта, легко разрезая жёсткую шкуру.

Марен замерла.

– Это акватарин? – голос у неё изменился. Стал тише, осторожнее. – Откуда у тебя акватариновый кинжал?

– Трофей. Достался от одного неприятного родственника, – я продолжил резать, не поднимая головы.

Марен замолчала надолго. Её руки продолжали выдёргивать перья, но движения стали механическими, а взгляд то и дело возвращался к бледно-голубому клинку, который рассекал шкуру зверя девятого уровня как мокрую бумагу. Пространственный перстень, питомец, а теперь ещё и акватарин. Многовато для рыбака, свалившегося с водопада.

Но Марен не спросила, и я мысленно поставил ей плюс за выдержку.

Когда шкура была снята и свёрнута в рулон, а перья собраны в три увесистых вязанки, перед нами лежала освежёванная туша размером с небольшую корову. Гора мяса, костей и хрящей, напичканных духовной энергией до отказа.

Тащить это с собой смысла нет. В перстень не поместится. А вот переработать прямо здесь, на берегу, извлечь всю энергию через Котёл и вогнать в себя…

По оценкам «Духовного Кулинара», энергии в этой туше хватит с большим запасом, чтобы залить мой резерв до самого верха, может быть, даже протолкнуться на следующую ступень.

Сердце забилось чаще.

Нужно успокоиться. Сначала стоит всё приготовить и съесть порцию, а дальше посмотрим, куда это выведет.

Но тут я потянулся за Алхимическим Котлом и вспомнил: он стоит на глиняной платформе посреди плота, а плот оцифрован целиком и убран в системный слот.

Материализовать конструкцию шесть на четыре метра посреди камней?

Хотя… Удочка и острога вызывались только целиком, потому что цельные предметы. Но плот-то собран из десятков элементов. Котёл на нём просто стоял, не прибитый, не приваренный. Что если Система видит его отдельно?

Открыл интерфейс, нашёл ячейку «Экспедиционный плот» и мысленно потянул не всю конструкцию, а только Котёл – как вытаскивают одну книгу из набитого рюкзака.

Ячейка откликнулась. В интерфейсе развернулся список: «Алхимический Котёл (сопряжён)», «Тент (ткань)», «Ящик припасов (порожний)», «Черпак (медный)»… Всё, что лежало на плоту свободно, Система выделяла как отдельные объекты, доступные для вызова.

Ого. Вот это подарок! Теперь понятно куда девается вся эта прорва энергии при помещении плота в слот. На дополнительную отцифровку!

Выбрал Котёл, и тяжёлая железная посудина возникла на камнях передо мной с глухим лязгом. Рунная матрица на стенках мигнула, засветилась ярче обычного, и рядом с названием проступили строки, которых раньше не было: прочность, функция экстракции, бонус сопряжения с интерфейсом управления потоками. Полноценные системные характеристики, будто путешествие внутри оцифрованного слота доделало то, что началось при первом сопряжении.

А ещё это значит, что в слоте плота можно хранить вещи и доставать по одной. Передвижной склад, замаскированный под плавсредство.

Марен уставилась на Котёл, который секунду назад не существовал. В глазах безмолвный вопрос: «Откуда?»

Однако что-либо говорить вслух она не стала. Видимо всё же пространственные артефакты для неё не были в диковинку, хоть она и не ожидала увидеть такой у меня.

Ладно. Пора готовить.

И тут из кустов раздался шорох.

Марен схватила лук и натянула тетиву быстрее, чем я успел моргнуть. Стрела нацелилась на заросли, пальцы побелели на тетиве.

Из подлеска вальяжной развалочкой, перекатываясь с лапы на лапу и помахивая двумя хвостами, вышел Рид.

Кот остановился на краю поляны, окинул взглядом разгром и через связь лениво скинул образ удачно пойманного многорогого оленя-мутанта. Поверх картинки вальяжное одобрение: «Вижу, ты тут и без меня развлёкся, и даже завёл себе ещё одну самочку».

– Спокойно, – я положил руку на лук Марен и мягко отвёл его в сторону. – Это мой.Девушка опустила оружие, но отступила на два шага, не сводя глаз с металлического зверя. Рид в боевой форме производил впечатление: бронзовая шерсть поблёскивала в закатном свете, когти оставляли отметины на камнях, а стокилограммовая туша двигалась с грацией, от которой у любого здравомыслящего человека подгибались колени.

– Это… тоже питомец? – Марен сглотнула.

– Скорее компаньон. Он обижается, когда его называют питомцем.

Рид фыркнул, подтверждая сказанное, и прошёлся мимо Марен так, что его бронзовое плечо мазнуло девушку по бедру. Марен пошатнулась, но устояла. Кот через связь передал короткое: речная вода, пот, кожа, дерево, после чего развалился на тёплых камнях рядом с тушей и закрыл глаза.

Дина, завидев Рида, оживилась мгновенно. Розовое тельце засеменило к коту, панцирь покачивался, маленькие лапки цокали по гальке, и она ткнулась мордочкой в его бок. Рид приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с выражением «опять ты», но не отодвинулся.

Ладно, семья в сборе. Пора всех кормить.

Я рассортировал тушу на две неравные части. Кости, суставы и жёсткое жилистое мясо с бёдер и голеней – налево, для вытяжки. Филе с грудки и спины, где жировые прожилки мраморным рисунком расчерчивали розоватую плоть – направо, для еды.

Срезал жир с боков и бросил в раскалённый Котёл. Руны вспыхнули, жир зашкворчал, и по берегу поплыл запах, от которого даже Рид поднял голову. Белые хлопья жира растворились в прозрачную жидкость, золотистую, с мелкими пузырьками. На поверхности всплыли шкварки, маленькие, хрустящие, с карамельной корочкой, и я выловил их черпаком.

Дина сидела у Котла как статуэтка с разинутой пастью, и по связи шло непрерывное: «Это! Мне! Дай! Вот это! Сейчас!»

Я ссыпал шкварки в миску и поставил перед ней. Челюсти клацнули, миска мгновенно опустела, и золотистые глаза снова уставились на Котёл.

– Подожди. Дальше будет интереснее.

Суставы и кости полетели в кипящий жир. При соприкосновении с раскалённой поверхностью каждый кусок выстреливал фонтаном брызг и шипением, от которого дрожал воздух. Я переворачивал их ножом-топориком, пока со всех сторон не проступила тёмная, почти бронзовая корка: плотная и ароматная, запечатавшая внутри всё что нужно.

Залил обжаренные кости водой из бурдюка, закрыл крышку, влил в руны духовную энергию, и Котёл загудел низким утробным звуком, от которого задрожали камни под ногами. Вода закипела мгновенно, и когда я снял крышку через минуту, на поверхности колыхалась бурая пена, которую я тут же собрал черпаком.

Теперь экстракция.

Активировал «Технику Стабилизации» и одновременно направил поток энергии через руны Котла, задавая режим: извлечь восемьдесят процентов из костей, оставив двадцать в бульоне для вкуса. Руны засветились ярче, бульон загустел и потемнел, а кости на глазах побледнели, будто из них высосали жизнь.

Так оно и было.

Вытащил опустошённые кости и отбросил в сторону. Рид лениво подгрёб одну лапой, прижал к камню и захрустел. Даже отработанный остов нёс достаточно энергии, чтобы вызвать у кота довольное урчание.

Следом в бульон пошло жёсткое мясо. Тёмные куски погрузились в густую жидкость, и я увеличил мощность рун, чтобы расщепить жёсткие волокна и перевести оставшуюся в них энергию в бульон. Мясо побелело, расползлось на нити и отдало всё что имело. Вытащил, выбросил. Повторил. Три закладки жёсткого мяса одна за другой, и каждая отдавала бульону столько, что жидкость в Котле уже не кипела, а перекатывалась тяжёлыми маслянистыми волнами, золотистая, как расплавленный янтарь, с запахом, от которого подкашивались ноги.

Марен сидела в трёх шагах и смотрела на процесс не отрываясь. Она забыла про рану, про лук, про лес, и когда я обернулся за черпаком, девушка сидела с приоткрытым ртом как ребёнок перед фокусником. Рыбак, который разводит костёр и жарит рыбку, – это понятно. Рыбак, который управляет алхимическим котлом с рунической матрицей и проводит многоступенчатую экстракцию энергии из духовного зверя девятого уровня, – это уже совсем другая история.

Пора закладывать филе.

Куски мраморного мяса опустились в насыщенный бульон, и золотистая жидкость сомкнулась над ними. Филе не нужно было разрушать – наоборот, задача в том, чтобы бульон пропитал его, а мясо сохранило структуру и отдало свою энергию равномерно. Я снизил мощность рун до минимума, достал из перстня овощи – огненную морковь, лунный лук, золотистый картофель, жгучий перец и пучок трав, и нарезал их крупными кусками.

Морковь полетела в Котёл первой: толстые оранжевые кругляши погрузились в бульон и мгновенно окрасили его в медный оттенок. Следом лук крупными полукольцами, и по поверхности пошла волна аромата, сладковатого и терпкого одновременно. Картофель ушёл целыми половинками вместе с перцем. Последними легли травы, и я закрыл крышку.

Пять минут. Ни секундой больше. Овощи должны дойти, но не развариться, а мясо пропитаться, но остаться плотным.

Котёл гудел, из-под крышки тянулся пар, и запах расползался по камням, по воде, по кронам деревьев, как живое существо. Рид перестал грызть кость и повернул голову к Котлу. Дина подобралась вплотную, уткнувшись носом в тёплый бок посудины, и через нашу связь от нее шло восторженное предвкушение.

Я снял крышку.

Пар ударил в лицо горячей волной. Бульон переливался расплавленным золотом, непрозрачный, густой, с разводами оранжевого жира на поверхности. Куски филе лежали на дне как полированные камни, и между ними проглядывали медальоны моркови, полупрозрачные дольки лука и золотистые половинки картофеля. Из глубины поднимались пузыри, лопались на поверхности и выпускали концентрированный аромат, бьющий точно по рецепторам.

Императорская Шурпа «Жидкое Золото». Название придумалось само, потому что ничем другим эту жидкость назвать было нельзя.

Разлил по мискам. Риду досталась кость с остатками мяса и полная миска бульона. Дине – бульон с мелкими кусками филе, густой, как кисель. Марен и себе – полные порции: мясо, овощи, бульон.

Марен приняла миску обеими руками и с сомнением посмотрела на содержимое: хотелось попробовать, но было страшно.

– Ешь, – я кивнул. – Тут нет яда. Одна польза.

Она поднесла миску к губам, сделала первый глоток, и…

Зрачки расширились до размера монеты. Пальцы стиснули глину так, что побелели костяшки. По скулам прокатилась волна жара, шея покраснела, и Марен застыла с запрокинутой головой, зажмурившись как человек, которого окунули в горячий источник после недели на морозе. Энергия хлынула по её каналам – резкий всплеск духовного давления окутал девушку горячим маревом.

Когда она открыла глаза, в них стояли слёзы.

– Что ты… как это… – она не могла подобрать слов и вместо этого сделала второй глоток, потом третий… Жадно, обжигаясь, она пила золотистую жидкость, от которой по телу растекалось приятное тепло.

Я усмехнулся и зачерпнул ложку из собственной миски.

Первый глоток ударил в нёбо горячей волной. Вкус оказался многослойным: наваристая сладость бульона сменялась остротой лука, за которой следовал мягкий вкус картофеля и пряный аромат трав. Мясо таяло на языке, переходящий в свежее лесное послевкусие.

А ещё энергия. Мощная, густая, она заполняла тело без остатка. Резерв, просевший после водопада и Дины почти до нуля, восстанавливался с такой скоростью, что в ушах зазвенело. Каждый глоток добавлял ощутимый процент, и «ведро» в интерфейсе заполнялось на глазах.

Я доел миску и наполнил вторую, третью. Мясо исчезало кусок за куском, бульон убывал, а тело наливалось силой. Сначала потеплели ступни, потом икры, потом бёдра загудели. Жар поднимался выше: живот, рёбра, грудная клетка, и где-то под ключицами разгоралось знакомое давление прорыва, то самое, которое каждый раз выталкивало меня на следующий уровень.

Ещё ложка. Ещё одна. Энергия заполняла тело от пяток до макушки, горячая и тяжёлая. Кончики пальцев покалывало, и я зажмурился, готовясь к тому, что сейчас «ведро» расширится, стенки раздвинутся, и тело перейдёт на следующую ступень.

Сто процентов. Резерв полон, но ничего не происходит.

Энергия упёрлась в потолок и остановилась. Я влил ещё ложку бульона – жидкость прокатилась по горлу, энергия поднялась на долю процента и тут же сжалась обратно, как мяч, ударившийся о каменную плиту. Давление внутри нарастало, становилось почти болезненным, но стенки резервуара не поддавались ни на миллиметр.

Что за…

Я вливал ещё и ещё. Энергия уплотнялась внутри, кипела, сжималась, но тот прорыв, тот щелчок, который каждый раз выталкивал меня на новый уровень – его не было. Вместо расширения – глухая, абсолютно непроницаемая преграда, каменная крышка на ведре, которую невозможно ни сдвинуть, ни пробить.

Да что происходит⁈ Система рыбака сломалась⁈

И тут перед глазами всплыло уведомление:

Достигнут максимум ступени «Закалка Тела».

Резерв: 100% (предел).

Для перехода на ступень «Заложение Основ» необходимо применить подходящую технику культивации.

Я перечитал трижды.

Чего? Для перехода на следующую ступень, у которой почему-то такое странное название, мне нужна какая-то особая техника⁈

Глава 19

Мой черпак замер на полпути к котелку. Мерцающие строчки висели перед глазами, и буквы упорно не хотели перегруппировываться во что-нибудь более обнадёживающее.

Заложение Основ. Требуется техника культивации.

Заложение Основ. Ага. Так вот она как называется, вторая ступень. Забавно.

Я был уверен, что Закалка Тела и есть фундамент всего. А выходит, девять уровней укрепления мышц, костей были чем-то вроде подготовительного этапа. Тело готово, и вот теперь, пожалуйста, закладывай настоящий фундамент.

Только основы чего именно? Если первая ступень про физическую оболочку, то вторая, видимо, про всё остальное. Про магическую силу, которую практики высших ступеней швыряют направо и налево как конфетти.

Замечательно. И для этого мне нужна техника, которой у меня нет.

Я мысленно перебрал содержимое перстня. Свиток Игниса, «Концентрация», алхимическая техника наполнения продуктов энергией. Полезная штука, но к прорыву на следующую ступень отношения не имеет. Техника чёрных хлыстов? Боевой навык второй ступени. Тоже мимо. «Дыхание Горна» работает с пламенем, «Водоворот Глубин» собирает рассеянную энергию, и ни то, ни другое к прорыву не ведёт.

Все мои техники про использование силы. А для перехода на качественно новый уровень требуется внешний источник знаний: чья-нибудь библиотека, толковый наставник или хотя бы торговец свитками на ближайшем рынке. И учитывая, что Система заточена под водную стихию, техника тоже должна быть водной.

Я повернулся к Марен и тихо выругался сквозь зубы.

От неё пыхало жаром как от раскалённой печи. Она сидела с закрытыми глазами, миска выскользнула из ослабевших пальцев и жалобно звякнула о камни, расплескав остатки бульона. Дыхание рваное, прерывистое, по вискам катился пот, скулы пылают лихорадочным румянцем, а духовное давление нарастало волнами, и каждая плотнее предыдущей.

Она вскрикнула, стиснув зубы, и затряслась мелкой дрожью.

У неё начинался прорыв, и прямо сейчас энергия из шурпы ломилась по каналам, раздвигая стенки, а тело просто не справлялось с таким потоком.

– Марен! – я рявкнул так, что Дина подпрыгнула. – Открой глаза!

Серо-зелёные зрачки распахнулись, мутные от боли и жара.

– Тебе срочно нужно стабилизироваться. У тебя есть техника?

– Да… – она выдохнула сквозь стиснутые зубы..

Марен вскочила и бросилась к реке, неловко двигаясь и спотыкаясь. Упала в воду, подняв столб брызг, продвинулась по пояс, по грудь. Руки начали двигаться плавно и текуче, каждый жест вытягивал из тела избыточную энергию и вплетал её обратно, но уже по другим каналам, глубже и плотнее.

Вода вокруг неё начала разогреваться. Сначала появился лёгкий пар, едва заметный, потом гуще, и поверхность забурлила мелкими пузырьками, а туман поднялся до уровня плеч, окутав фигуру белым коконом.

Водная техника стабилизации. Ну надо же! Её метод работал на том же принципе, что и мои «Глубинные Воды»: река как проводник, вода как среда для рассеивания избытка.

Я активировал «Локатор» по привычке, вбитой за десятки рыбалок. И слава богу, потому что картина заставила меня немедленно схватиться за острогу.

Десятки красных точек в радиусе обнаружения разворачивались к Марен. Местная рыба реагировала на выброс духовной энергии как акулы на кровь: хищные сигнатуры стягивались к эпицентру, и самые быстрые уже приблизились на двадцать метров.

– Рид, на берег!

Кот лениво приоткрыл один глаз и считал образ из моей головы. Через связь пришло ленивое: мол, разберись сам, я тут отдыхаю. Но он всё же поднялся, потянулся с хрустом и занял позицию на краю камней, контролируя левый фланг.

Я зашёл в воду по бёдра и встал перед Марен лицом к течению. Острога легла в руку как родная, пять зубцов поблёскивали в закатном свете. «Локатор» вёл каждую точку, и когда первая тень скользнула по дну в трёх метрах от нас, я ударил.

Острога пробила воду с коротким всплеском, зубцы вошли в рыбину за жаберной крышкой, и я выдернул добычу одним рывком. Серебристая тушка в две ладони, бьющая хвостом, полетела на берег.

Следующая рыба подошла через минуту, за ней ещё одна и ещё. Здешние хищники оказались наглыми, быстрыми и абсолютно непуганными. Каждый выброс энергии от Марен притягивал новую волну, и я работал острогой на автомате: удар, выдернуть, бросить на берег, развернуться к следующей точке. Руки помнили ритм, тело двигалось само, а разум отслеживал красные точки на внутренней карте.

Крупные твари стали подходить через полчаса. Рыбины в полметра, с плотной чешуёй и тупыми мордами, похожие на помесь сома и бульдога. Они шли медленнее, зато целеустремлённее, и энергии в каждой было столько, что «Духовный Кулинар» подсвечивал их ярким золотом.

Одну особо наглую тварь, решившую обойти меня справа, Рид снял прямо с берега: когтистая лапа мелькнула над водой и выхватила рыбину из потока. Кот шлёпнул добычу на камни, придавил для верности и вернулся на пост с видом «я тут ни при чём, просто лапу вытянул».

На берегу росла гора тушек.

Солнце опустилось за деревья, залив реку оранжевым светом, который сменился багровым, а потом лиловым, и когда над водой проступили первые звёзды, туман вокруг Марен начал оседать.

Она замедлилась постояла секунду, глядя на собственные руки под водой, и медленно вышла на берег, оставляя за собой дорожку пара.

Марен посмотрела на меня. На гору рыбы. Снова на меня.

Я стоял по колено в воде, мокрый насквозь, с острогой в одной руке и последней рыбиной в другой. Плечи гудели, пальцы ныли.

– Поздравляю, – я забросил рыбину на кучу и вышел на камни. – Какой результат?

Марен молча закрыла глаза, прислушиваясь к себе, потом открыла, и по её лицу прошло что-то странное. Растерянность, что ли. Как у человека, который нашёл золотой самородок в собственном огороде.

– Девятый. Пик девятого уровня, – она помотала головой, будто пыталась стряхнуть наваждение. – Два уровня за один раз. Как ты… что за блюдо ты приготовил?

Я чуть не подавился воздухом.

Два уровня⁈ Она была на седьмом. и за один сеанс допрыгнула до пика девятого? И все это одной тарелкой супа⁈

Я быстро прикинул расклад. Мне та же шурпа добавила от силы половину уровня – с девятого до пика девятого.

Получается, мой объём резервуара на одном и том же уровне в разы больше, чем у обычного практика. Видимо, мои методы совершенствования раздули мою энергетическую ёмкость так, что мой девятый уровень по затратам равнялся чьему-то одиннадцатому или двенадцатому.

Хорошая новость: я сильнее, чем выгляжу. Плохая: кормить себя придётся соответственно.

– Я просто люблю и умею готовить, – я пожал плечами.

Марен уставилась на меня с недоверием, но промолчала.

Я развёл костёр заново, подбросив сухих веток. Огонь затрещал, разгоняя сумерки, по камням побежали тёплые тени. Достал из перстня сухую рубаху и штаны, переоделся, повесил мокрое на ветку.

Марен устроилась у огня, подтянув колени к груди, мокрый жилет парил на камне рядом. Я разлил по чашкам горячий чай из Корня Ясной Мысли – остатки утренней заварки из бурдюка, ещё тёплые.

Девушка приняла чашку обеими руками и пила молча, уставившись в огонь. Тепло возвращало цвет её щекам, а плетёный браслет на левом запястье влажно поблёскивал в свете пламени.

Ладно, пожалуй, пора перейти к делу.

Следующий том читать тут: /reader/548022/5173406