Текст книги "Системный рыбак 6 (СИ)"

Автор книги: Ленивая Панда

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Ну и где тут записывают в рабы? – она окинула зал цепким взглядом и фыркнула. – Пыли, конечно, на целую армию хватит. Ладно, Винтерскай, показывай, что здесь тряпка, что ведро, дальше я сама разберусь.

За ней, на полшага позади, вошла Амелия Флоренс. Чёрные волосы уложены безупречно, шёлковый халат с вышитыми маками перехвачен поясом, а в правой руке она держала свой неизменный веер, сложенный и прижатый к бедру, как ножны.

– Небеса… Как же здесь грязно, – с прохладой сказала она. – Хорошо, что я согласилась помочь тебе сегодня с открытием.

В зале стало очень тихо.

Неля, которая держала стопку тарелок, медленно прижала их к груди обеими руками, словно они могли защитить от чего-то непонятного.

Сара замерла и её рот приоткрылся на манер выброшенной на берег рыбы. Мира, единственная из трёх, кто не потерял способности двигаться, медленно опустила метлу и уставилась на вошедших, как на двух существ из другого мира. Что, в общем-то, для них было недалеко от истины.

Густо побледнел. Потом покраснел. Потом побледнел снова, и его усики совершили сложное акробатическое упражнение.

– Мастер Ив, – он повернулся ко мне, и его голос дал петуха на последнем слоге, – это же… Амелия Флоренс и Молли Шторм. Наследницы двух влиятельнейших семей… Вы же не хотите сказать, что вот они… – он ткнул полотенцем в сторону двух богатых наследниц, – … и есть ваши официантки?

Я усмехнулся…

Глава 6

– Именно они, – расслаблено пожал я плечами.

– Но как?.. – выдавил Густо наконец, всё ещё не веря своим глазам.

Хороший вопрос. Как мне удалось заманить двух наследниц богатейших семей региона в официантки деревенского ресторана?

На самом деле это оказалось не так уж и сложно.

Когда полчаса назад я заглянул к Молли, она сидела на крыльце собственного особняка и с тоской пинала носком сандалии камешек по брусчатке. Скучающая наследница представляла собой бочку пороха, которой только спичку поднеси.

И я поднёс.

«Помоги сегодня в ресторане, а вечером приготовлю лично для тебя что-нибудь, чего ты в жизни не пробовала».

«Правда?» – Молли встала так быстро, что камешек улетел через забор.

А Амелию я застал в саду поместья Флоренс, где она медитировала с закрытыми глазами и выражением бесконечного терпения на лице. Только стоило мне упомянуть открытие ресторана, как медитация прервалась, а её глаза раскрылись с азартом, который она тут же попыталась спрятать за своим любимым веером.

«Помнится я тебе обещала подарок в городе. И раз уж ты так настаиваешь, Ив… то пускай это и будет моим подарком тебе. Хотя я бы не отказалась после работы поесть чего-нибудь вкусненького».

В общем договорённость с обеими оказалась простой: один день работы двух практиканток шестого уровня Закалки, способных двигаться быстрее любого официанта, в обмен всего лишь на эксклюзивный ужин от шефа. А дальше, когда пойдут спокойные дни, для ресторана я найму обычных людей.

– Мастер Ив, – Густо понизил голос, опасливо косясь на девушек. – Вы понимаете, что если кто-нибудь из гостей узнает, что его обслуживает наследница семьи Шторм, он может… ну… умереть от шока?

– Значит, будем подавать еду вместе с сердечными каплями. Ладно, хватит болтовни. У нас мало времени.

Я подошёл к грифельной доске, которую Робин прибил к стене рядом с кухонным входом, взял кусок мела и начал писать.

– Меню дня. Четыре позиции, – я выводил буквы крупно, чтобы видели все. – Первое: бутерброды с фаршмаком из малосольной рыбы. Холодная закуска, которая пойдёт сразу, пока гости рассаживаются. Второе: «Золотое Рагу с Ледяной Рыбой». Это основное блюдо, горячее, и оно же наша визитная карточка. Третье: ягодный пирог на десерт. Четвёртое: травяной чай и эль.

Повернулся к команде. Лица были внимательные, и даже Рид повернул оба уха в мою сторону.

– Задача: приготовить двести пятьдесят порций за шесть часов, – я подчеркнул цифру на доске двойной чертой. – Это много, времени мало, поэтому каждый делает только свою работу и не отвлекается. Маркус.

– Тут, – он выпятил грудь.

– Возьми деньги. У охотников точно есть запасы эля в погребах, купи четыре бочонка. И быстро обратно.

– Понял! – он схватил, сунутые мной монеты и вылетел за дверь.

– Эмма, Молли, Амелия, вы втроём готовите зал и террасу. Столы протереть, скатерти расправить, свечи вставить в подсвечники, цветы расставить. Эмма главная, она знает, как должно выглядеть.

Сестрёнка просияла и спрыгнула со стула с таким энтузиазмом, что Рид еле успел убрать хвост из-под её ног.

Молли покосилась на девятилетнюю «начальницу» и хмыкнула, но спорить не стала. Амелия раскрыла веер, обмахнулась один раз и поднялась с кресла, принимая судьбу с достоинством мученицы.

– Неля, ты у нас мастер теста. Пироги на тебе.

Блондинка расправила плечи, и румянец на её щеках стал ярче.

– Сделаю, господин Ив!

– Мира и Сара, заготовка овощей. Чистка, нарезка. Вон там, – я указал на гору корнеплодов в углу, – ваш фронт работ.

Девушки переглянулись и молча двинулись к овощам.

– Густо, ты берёшь фаршмак. Знаешь, что это?

Мой главный помощник замялся на долю секунды – достаточно, чтобы я понял.

– Классическая холодная закуска, – продолжил я. – Филе малосольной рыбы пропускаем через мелкую нарезку, добавляем отварные яйца, мелко рубленный лук, масло, мякоть размоченного в молоке хлеба. Всё рубится и перемешивается до единой, мелкозернистой массы, выкладывается на ломти свежего хлеба и подаётся. Это первая линия, закуска, которая встретит гостей ещё до горячего. Справишься?

– Обижаете, мастер, – Густо приосанился и крутанул нож между пальцами с таким щегольством, что Неля ахнула. – Фаршмак будет готов к шести часам.

– Двести пятьдесят порций.

Усики дрогнули, но шеф кивнул.

– Двести пятьдесят порций.

– Отлично. Девушки, фартуки висят у двери, берите и приступайте. Вопросы есть?

Тишина.

– Тогда работаем.

Кухня зашевелилась, как улей, в который ткнули палкой. Неля метнулась к мешкам с мукой. Сара потянулась к корзинам с овощами, по пути ловко перехватив пучок укропа и понюхав его с видом знатока. Мира без лишних слов сграбастала ведро и отправилась за водой, а Густо уже разворачивал полотняные свёртки с малосольной рыбой, и под его ножом белые куски филе ложились на доску тонкими, ровными пластинами.

Полный порядок, а раз рабочий процесс запущен, теперь пришла и моя очередь взяться за нож.

Закатал рукава до локтей, потом полез в карман. Пальцы нащупали мягкую ткань, и я вытащил ленту, которую Молли подарила мне ещё до всей этой кутерьмы с Виктором. Серебристо-голубая и гладкая. Обвязал ей лоб, собирая волосы назад, чтобы не лезли в глаза.

Ну что, пора колдовать.

«Золотое Рагу с Ледяной Рыбой» – блюдо, которое я изобрёл ещё в прошлой жизни, когда один скандинавский ресторатор заказал мне «что-нибудь простое, но чтобы весь зал плакал от счастья». Простота это самая сложная вещь в кулинарии, потому что спрятаться не за чем. Либо ты чувствуешь продукт, либо нет.

Овощи легли на доску: тыква, морковь, репа, гора лука. Всё крупное, налитое соком. Я проверил каждый корнеплод, сжав в ладони – упругие, плотные. Годится.

Нож лёг в руку привычно. Первый надрез, и тыква раскололась на две половины с сочным хрустом, обнажив ярко-оранжевую мякоть с семечками, похожими на крошечные лодочки. Выскоблил середину, перевернул половинку плоской стороной вниз и начал резать.

Стал резать кубики. Ровные, одинаковые, чуть больше костяшки домино. Не мельче, иначе развалятся при томлении, и не крупнее, тогда они не пропитаются равномерно. Нож стучал мерно и ритмично, и этот звук вытеснял из головы всё лишнее: Виктора, клан, Око Предков. Осталась только доска, лезвие и оранжевая россыпь кубиков, растущая справа от ладони.

Морковь нарезал следом. Тут другой ритм, он короче, чаще, потому что корнеплод круглый и норовит укатиться. Придержал кончиками пальцев, согнув фаланги козырьком, и лезвие пошло вдоль костяшек: тук-тук-тук-тук. Репу порубил мельче, так как она плотнее тыквы и готовится дольше. Ей нужно помочь дойти одновременно с остальными.

Лук пополам, шелуха долой. Горизонтальные надрезы, вертикальные, поперечный рез, и половинка рассыпалась мелкой белой крошкой, от которой защипало в носу. Вот этот запах я ни с чем не спутаю. Свежий лук на доске, такой же горячий и слезоточивый, как первая любовь.

Угли в печи светились ровным оранжевым жаром. Я поднёс ладонь к решётке и начал считать. Раз… два… три… На счёте «три» кожу обожгло настолько, что пришлось отдёрнуть руку. То что нужно, температура в самый раз для тяжёлого чугуна.

Снял с крюка котёл, самый большой, литров на двадцать. Поставил на угли и плеснул масла. Масло побежало по дну, тонкое и подвижное, как ртуть, и через секунду от него пошёл первый лёгкий дымок.

Теперь мёд.

Полный половник густого, тёмного, почти чёрного лесного мёда скользнул в масло. Янтарная масса растеклась по дну широким озером. Запах изменился сразу: масляная резкость отступила, и на её место пришла карамель. Такая тёплая и обволакивающая, с лёгкой горчинкой пережжённого сахара. Вот он, сигнал. Когда масло с мёдом начинает пахнуть карамелью, значит дно готово.

Сначала в котёл полетел лук.

Шипение взметнулось к потолку, как шквал дождя по жестяной крыше. Лук мгновенно дал сок, смешиваясь с карамелью и создавая защитную подушку, чтобы мёд не сгорел. И только потом, поверх этой кипящей основы, я высыпал остальную гору корнеплодов.

Кубики тыквы и моркови легли плотным слоем. Инстинкт повара кричит «размешай!», но нет, этого делать нельзя. Пусть схватятся, нижний слой покроется тонкой карамельной корочкой, которая потом, при томлении, растворится и отдаст всю свою сладость обратно.

Подождал ровно минуту. Потом накрыл котёл тяжёлой чугунной крышкой и потянулся к миске с тестом, которое Неля успела замесить в промежутке между пирогами.

Оторвал кусок, раскатал в жгут толщиной с палец и аккуратно уложил по кругу, замазывая щель между крышкой и стенкой котла. Тесто прилипло к горячему металлу, расплющиваясь и формируя плотный ободок. Я сдвинул тяжёлый котел чуть в сторону, где жар был мягче и ровнее.

– Мастер Ив.

Густо стоял за моим плечом с миской фаршмака в руках и смотрел на замурованный котёл так, будто я только что заколотил крышку гроба.

– Вы запечатали котёл тестом, – он сказал это с интонацией патологоанатома, который констатирует очевидное.

– Ага.

– Без воды.

– Без воды.

– Мастер, – Густо усмехнулся. – я десять лет работал в «Созвездии», и за все эти годы ни разу не видел, чтобы кто-то ставил овощи на огонь без жидкости. Они же сгорят.

Ах, вот оно в чем вся подоплёка его интереса.

– Не сгорят, – я прислонился к столу и кивнул на котёл. – Смотри. Тесто запекается от жара и создаёт герметичный затвор. Пар из овощей не выходит наружу, потому что ему некуда деваться, и давление внутри начинает расти. Овощи томятся в собственном соку как в бане, а мёд карамелизируется под давлением, проникая в каждую клетку. Вода вообще не нужна, потому что её достаточно в самих овощах.

Густо уставился на котёл так, будто он был отлит из чистого золота.

– У нас в «Созвездии» никто так не готовил, – он произнёс это медленно, прокручивая идею в голове, как дегустатор, который пытается разобрать незнакомый вкус. – Мы всегда добавляли бульон, вино, маринад. Без жидкости повара не работают.

– Жидкость уже внутри. Просто никто не догадался её оттуда не выпускать.

Густо как завороженный разглядывал тестяной шов. Возможно до него сейчас доходил новый подход, в корне отличающийся от местных ресторанов. Не навязывать продукту свою волю, а позволить ему раскрыться самому.

– Запомню, – в итоге медленно кивнул он, а потом вернулся к своему фаршмаку. Я усмехнулся. Ученик начинал получать первые плоды.

Через полчаса первая порция будет готова. Пока же поставлю следующий котёл, ведь двести пятьдесят порций сами себя не приготовят.

Я ставил на угли второй котёл, когда краем глаза зацепился за разделочный стол Сары.

Тыква.

Сара рубила её с таким остервенением, что у меня заныли зубы. Волосы выбились из-под косынки, на лбу блестел пот. Но как бы быстро она ни махала ножом, физику не обманешь: без поставленной техники лезвие вязло в мякоти и соскальзывало. Она тратила уйму сил, но гора нарезанных кубиков росла преступно медленно.

Холодное предчувствие кольнуло под ребрами. Я резко повернул голову к Неле.

Блондинка вся перепачкалась в муке, щёки пылали от жара печи. Она лепила пироги, но скорость её лепки упиралась в сложность задачи. Раскатать, начинить, залепить – это минимум три минуты труда на один пирог. И она не справлялась погрязнув в процессах.

Только Густо работал без видимого напряжения. Его нож стучал пулемётом: так-так-так-так. Там, где Сара тратила три движения, он делал одно. Там, где Неля делала лишний взмах, он использовал инерцию.

Но один Густо нас не вытянет.

Я отошёл к стене и прислонился спиной, прикрыв глаза. Картина складывалась ясная и печальная.

Девчонки выжимали из себя всё. Я видел, как дрожат руки у Сары, как кусает губы Неля. Но их «максимум» был в пять раз меньше необходимого минимума. Они упёрлись в свой физический предел. Как ни старайся, ты не обгонишь скаковую лошадь на своих двоих.

А до открытия оставалось четыре часа.

Чёрт.

Я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Спокойно. Просто нужно найти другое решение.

Стандартная ресторанная кухня строится на том, что каждый повар ведёт своё блюдо от начала до конца, передавая готовую сборку на тарелке официанту. А если этот подход не работает из-за недостатка навыков, значит… значит…

И тут меня осенило – Фастфуд!

Там готовят люди, которые неделю назад не знали, с какой стороны держать лопатку, и при этом выдают по тысяче бургеров в смену.

– Стоп! – я хлопнул в ладоши. – Все ко мне.

Ножи замерли. Руки опустились. Три пары женских глаз и одни мужские усы повернулись в мою сторону.

– Густо, присмотри за котлом. Остальные сюда. И позовите из зала Молли, Амелию и Эмму.

Через минуту вся команда столпилась вокруг меня. Маркус уже вернулся с четырьмя бочонками эля и теперь вытирал пот со лба. Молли выглядела заинтригованной, Амелия привычно прохладной, а Эмме просто было очень любопытно.

– У нас проблема, – я обвёл взглядом собравшихся. – Мы не успеваем. При текущей скорости к открытию будет готова только треть блюд.

Неля побледнела, Мира стиснула челюсти, а Сара нахмурилась.

– Но это не ваша вина, – добавил я. – Просто текущий рабочий процесс вам не подходит, поэтому мы используем другой. Конвейер.

– Конвейер? – переспросила Молли, приподняв бровь. – Это что ещё за штука?

– Это когда ты не готовишь блюдо, а делаешь одно-единственное действие. Моешь. Или чистишь. Или режешь. И передаёшь дальше по цепочке. Например, Эмма моет овощи, а Рид их нарезает, – я кивнул на кота для наглядности. – Каждый делает только один шаг, но делает его быстро, потому что одно движение выучить легче, чем десять.

Густо скептически хмыкнул.

– Мастер Ив, я десять лет работал в лучшем ресторане региона. Кухня, это место где профессионалы действуют каждый по своей зоне ответственности, а не в линии по сборке табуреток, – он покачал головой, скрестив руки на груди. – Толпа людей на кухне будет только мешать друг другу.

– Во-во. Да и не понимаю я, как это может нас ускорить… – с сомнением пробормотала Сара.

Судя по взглядам другие разделяли скепсис этих двоих.

Я собрался было уже объяснить им всё подробнее, но тут за моей спиной раздался плеск воды.

Обернулся.

Сестрёнка уже стояла у раковины, деловито засучив рукава. Она взяла толстый красный перец из корзины, сунула его под струю воды, повертела в руках и, не оборачиваясь, подбросила вверх.

Кот, мирно дремавший в углу, раскрыл оба глаза.

Его тело потекло вверх, словно ртуть. Секунда, и на месте домашнего котика стоял зверь размером с леопарда, бронзовая шерсть топорщилась, а когти на правой лапе удлинились, блеснув, как миниатюрные ятаганы.

Лапа мелькнула.

Перец, ещё летевший вверх, распался в воздухе. И превратился в четыре одинаковых ломтика, аккуратных, как будто срезанных овощерезкой, разлетелись веером и приземлились в глиняную тарелку, стоявшую на столе. Семенная коробка отлетела отдельно и шлёпнулась в миску для отходов.

Эмма даже не повернула голову.

Она уже помыла следующий перец, встряхнула, подбросила, и лапа мелькнула снова. Четыре ломтика вновь упали в тарелку.

Третий перец. Четвёртый.

Пятый…

Тарелка быстро заполнялась на глазах, и в действиях работающих не было ни единого лишнего движения.

Кухня замерла.

Сара прижала ладонь ко рту. Неля выронила скалку. Мира смотрела на кота так, будто увидела призрака. Густо побледнел, потом покраснел, а его усики совершили невероятный кульбит.

Маркус присвистнул.

Я тоже молчал, потому что, честно говоря, не ожидал такого поворота. Сказал про Рида и сестру просто для примера, чтобы проиллюстрировать идею. А эта парочка взяла и выполнила всё буквально, без единого вопроса, как будто репетировали.

Тут сбоку раздался прыск Молли.

– Ладно, Винтерскай, – она принялась грозно закатывать рукава. – Я согласна. Конвейер так конвейер.

Демонстрация сработала лучше любых моих слов, потому что от остальных последовала такая же реакция.

– Хорошо, – я откашлялся и обратился к команде. – Тогда слушайте новое распределение…

Если вкратце, то разложил полный процесс приготовления блюд, поручив каждому по одному действию в этой цепочке. Начиная с того, что Эмма мыла овощи, и заканчивая Густо на финальной сборке фаршмака.

Себе же оставил всё приготовление основного блюда и общий контроль.

– Раз все всё поняли, то расходимся по своим позициям, – хлопнул я в конце в ладони, и кухня ожила.

Уже с первых минут стало ясно, что темп ускорился в несколько раз. Надеюсь успеем…

* * *

Летающая лодка вынырнула из-за холмов, скользнула над крышами деревни и опустилась на тренировочную площадку перед школой культивации, заставив пару учеников, отрабатывавших стойки у каменных статуй, замереть на месте.

Лунияр перешагнул через борт. Халат его был измят в дороге, волосы растрепались на висках, однако глаза остались прежними, холодными и точными, как лезвие клинка.

Позавчера он отправился расследовать пропажу связи с тайным филиалом и нашёл там лишь развалины, обломки алтарей, вывернутые наизнанку коридоры, тонны ила и мёртвой рыбы. Филиал секты, который существовал сотни лет, давая старым практикам последнюю возможность совершить прорыв и продлить долголетие, вдруг просто перестал существовать.

Ученики расступались перед ним, дверь школы распахнулась раньше, чем он к ней подошёл.

– Господин Лунияр! – Лорен По вышел на крыльцо, пыша румянцем и широкой улыбкой. – Какая честь! У меня отличные новости: двое учеников прошли отбор в Секту на празднике! А я как раз собирался отпраздновать это на открытии нового ресторана в деревне, не желаете составить компанию?

– Внутрь, – сказал Лунияр.

Улыбка По подёрнулась растерянностью, и он торопливо пробормотал приглашение войти.

Лунияр прошёл мимо него, не замедлив шага, а По последовал за ним в полумрак главного зала, где дверь за ними захлопнулась с глухим стуком.

Сектант вытянул руку, и медальон с красным камнем на ладони вспыхнул. От него потекли нити света, расползаясь по стенам и полу, впитываясь в дерево и щели, пока воздух не загустел, как кисель.

По наблюдал за активацией звукоизолирующей формации молча, и его хорошее настроение таяло с каждой секундой, потому что такие формации активируют только тогда, когда разговор не предназначен для чужих ушей. А подобные разговоры редко бывают приятными.

– Господин Лунияр, что-то случилось? – спросил По осторожно.

Лунияр повернулся к нему. Красный камень медальона погас, и в зале остался только тусклый свет ламп.

– Меня интересует остров, что располагался в реке возле деревни, – произнёс Лунияр. – Почему его там сейчас нет? Расскажи мне, что произошло.

– Остров? – По моргнул, потому что из всех возможных вопросов этого он ожидал меньше всего. – Да, было такое. Странная история, никто толком не понял, что случилось. Он просто ушёл под воду за одну ночь: волны, водовороты, потом всё утихло, а острова уже не было.

– Свидетели? Кто-нибудь был рядом?

– В ту ночь на берегу нашли несколько человек, – По задумался, потирая подбородок. – Юношей по имени Ив, Маркус, ещё была девушка Амелия, и кажется кот.

Лунияр уложил имена в память и достал из-за пазухи плоский диск из серого металла с рунической вязью по ободу, артефакт парной связи, настроенный на Виктора. Так как было получено достаточно информации, пора было связаться с партнером секты и уточнить у него. Может Винтерскай мог что-то дополнить по этому поводу.

Он провёл пальцем по центральной руне, но диск остался без малейшего отклика. Попробовал снова, влив больше энергии, однако руны лишь мигнули и погасли.

Странно. Лунияр опустил диск.

– Ты случаем не знаешь, чем сейчас занимается Виктор Винтерскай?

Румянец схлынул с лица По мгновенно, обнажив серую кожу и мелкие морщинки.

– Погиб, – сглотнул он. – Вчера, на Празднике Меры. Был официальный поединок при свидетелях, имперский чиновник засвидетельствовал.

Хоть Лунияр стоял неподвижно, но давление второй ступени, даже подавленное, ощущалось физически, так что По невольно отступил на полшага.

– Подробности, – сказал сектант.

По облизнул пересохшие губы и начал рассказывать. Виктора убил племянник, как раз тот самый Ив, которого нашли на берегу после затопления острова. Шестнадцать лет, восьмой уровень Закалки Тела.

Стела Туманного Зеркала не выдержала нагрузки при измерении и развалилась. Виктор использовал технику Секты, призвал тварь, развернул хлысты, но мальчишка справился со всем, потому что у него оказался духовный зверь с ментальной связью, а самого Виктора он…

По запнулся, будто сам не верил в то, что собирался сказать.

– Поймал удочкой…

Лунияр моргнул. Впервые за весь разговор на его каменном лице промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее удивление. Какого демона вообще в бою нужно использовать удочку?

Но да ладно, сектант не стал прерывать мастера и дослушал весь рассказ до конца. Когда По замолчал, Лунияр ещё некоторое время молчал, поглаживая навершие хлыста на поясе.

– Я передал Виктору жетон Секты накануне праздника. Где он? – сказал он наконец.

– По условиям поединка всё имущество проигравшего переходит к победителю. Медальон Виктора, оружие, личные вещи… Скорее всего всё это теперь у Ива.

Лунияр отвернулся к окну.

За мутным стеклом виднелась тренировочная площадка, где ученики уже вернулись к своим стойкам, старательно делая вид, что летающая лодка их совершенно не интересует.

Мысли сектанта укладывались в голове. Секта использовала Виктора как перевалочную базу: он принимал людей, сортировал и отправлял через портал в подречный филиал, где из них делали рыболюдов. Но филиал уничтожен, портал больше не работает, и необходимость в Викторе как в помощнике отпала сама собой.

То есть его смерть ничего не меняла в стратегическом плане, и поэтому Секте было плевать на его судьбу.

Однако имя, которое связывало два события заслуживало пристального внимания.

Мальчишка по имени Ив.

Был найден на берегу после затопления острова, а ведь кто-то этот филиал уничтожил. Тот же Ив Винтерскай убил Виктора на площади, продемонстрировав восьмой уровень культивации. И теперь у этого мальчишки жетон секты, медальон-ключ от портальной формации и, вероятно, всё остальное, что Виктор держал при себе.

Воля Неба? Лунияр не верил в эту туфту, потому что совпадения придумали практики, которым лень искать причинно-следственные связи.

С мальчишкой обязательно нужно поговорить. Подробно и с особым пристрастием.

Но сначала нужно проверить поместье. Виктор обещал передать племянницу Эмму по достижении десяти лет. Так как в ней пробудилась родословная самих Винтерскаев, она была чрезвычайно ценна для секты. Кстати, вот этот момент тоже интересен по самому Иву, он ведь тоже Винтерскай, может его тоже нужно забрать волоком в Чёрный хлыст?

Но ладно, раз Виктор мёртв, то для начала нужно забрать девчонку. Да и рыболюды, что должны быть в поместье по-прежнему принадлежат секте, и их нужно вернуть под контроль.

Лунияр повернулся к По.

– Мастер По, – тон снова стал мягким, почти дружеским, и от этой перемены По вздрогнул сильнее, чем от давления. – Вы упомянули, что собирались куда-то?

По встряхнулся, услышав наконец, что разговор переходит на нормальную обыденную тему.

– А, да! Сегодня в деревне открытие нового ресторана, его открывает как раз… – По осёкся и кашлянул. – Как раз Ив Винтерскай.

– Когда?

– В шесть вечера. Это в юго-западной части деревни, между жилой зоной и рекой. Бывший дом семьи Флоренс, его перестроили. Десять минут от рыночной площади, если идти неспешно.

Лунияр кивнул и двинулся к выходу. Формация на стенах мигнула и рассыпалась, впуская в зал обычные звуки: стук деревянных мечей на площадке, птичий щебет, далёкий гул рынка.

Он вышел на свет, и ученики снова замерли, провожая его взглядами, но он шёл мимо них, не замечая. Лодка качнулась, принимая хозяина, и плавно оторвалась от земли.

Тёмное дерево корпуса сверкнуло серебром, и через мгновение она уже скользила над крышами, набирая высоту и разворачиваясь к Южному холму, к поместью Винтерскаев.

* * *

Парадный двор поместья Саламандер плавился под полуденным солнцем. Воздух дрожал над брусчаткой, искажая очертания дальних ворот, но никто из присутствующих не смел даже вытереть со лба пот.

Вся семья, от дряхлых старейшин до сопливых юнцов, выстроилась в ровные шеренги. Красно-золотые одежды, гербы с саламандрами, надменные лица – всё как на параде, только вот зрителей нет.

Глава семьи прохаживался перед строем, заложив руки за спину. Его глаза, похожие на тлеющие угли, сверлили каждого, кто смел шелохнуться.

– Запомните, – он говорил сухо, и каждое слово потрескивало, как горящее полено. – Сегодня великий день. Секта присылает за Каем наставника. Обычно за учениками внешнего круга прилетает практик третьей ступени, что считается средним рангом по меркам Секты, но даже его силы хватит, чтобы превратить всё наше поместье в кучку пепла за один вздох. Поэтому при его прилете стоять смирно. Смотреть в землю и дышать через раз.

Кай стоял в первом ряду, бледный и напряжённый. Рядом переминалась с ноги на ногу Лина, то и дело поправляя складки на платье.

– Отец, – тихо спросила Лина. – А если он не прилетит? Мы стоим уже три часа.

– Замолчи! – шикнул Глава. – Практики такого уровня не живут по нашему времени. Если почтенный старец решит прилететь через неделю, мы будем стоять здесь неделю.

Лина замолчала, но её недовольное сопение было слышно на весь двор.

Минуты потянулись, густые и липкие, как разогретый битум. Солнце ползло по небу с медленной неотвратимостью, а тени укоротились до крошечных лужиц под ногами. Мухи жужжали. Где-то за стеной поместья лаяла собака, и этот звук казался единственным доказательством того, что время ещё не остановилось.

Вскоре солнце перевалило через зенит, тени уменьшились до огрызков, когда все заметили точку в небе.

Точка росла слишком быстро.

Через несколько секунд она превратилась в силуэт, окутанный пламенем, и теперь было видно, что это человеческая фигура с крыльями. Огромными, метров десять-двенадцать в размахе, полыхающими оранжево-белым огнём, от которого воздух лопался с сухим треском.

Фигура спикировала к земле и аккуратно приземлилась в центре двора. Крылья мигнули и растаяли, осев на плечах невесомым маревом, которое истаяло в горячем воздухе.

По центру двора стояла женщина.

Огненно-рыжие волосы, волнами ниспадали по плечам и спине, отливая тем же оттенком, что и угасшие крылья. Лицо было молодым – на вид лет тридцать, может, чуть больше – с высокими скулами и полными губами, слегка изогнутыми в намёке на улыбку.

Шёлковое одеяние глубокого алого цвета облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб: высокую грудь, тонкую талию и такие манящие бёдра.

Один из молодых Саламандеров, тот что стоял сбоку от Кая, сглотнул. Да так громко, что в наступившей тишине это прозвучало как выстрел пробки игристого.

– Ничего себе… – прошептал он. – Это и есть наставник?

– Заткнись, – шикнула на него Лина, хотя сама не могла оторвать взгляд от её безупречной фигуры.

Брат собрался ответить ей колкостью, когда от женщины вдруг накатила волна.

Духовное давление обрушилось на двор, как кузнечный молот на наковальню. Слуги согнулись пополам. Молодые Саламандеры затряслись, Лина охнула и вцепилась в руку ближайшего старейшины. Даже старшие отступили на полшага, скрипнув зубами.

Воздух стал таким густым и горячим, что казалось, будто само пространство превратилось в раскалённую печь.

Глава Саламандер узнал эту силу – давление, которое не снилось практикам третьей ступени. А главное узнал клеймо на застёжке плаща, золотой символ в виде наковальни, объятой пламенем.

Его колени подогнулись сами.

– На колени! – рявкнул он так громко, что с ближайшей яблони посыпались плоды. – Все! Немедленно!

Семья повалилась, как подкошенная. Старейшины, молодёжь, слуги, все ткнулись лбами в горячий камень. Во дворе не осталось ни одной вертикальной фигуры, кроме самой гостьи.

Глава Саламандер, обычно всегда разговаривавший твердо, заговорил дрожащий голосом:

– Семья Саламандер приветствует… почтенную старейшину и заместителя главы Секты «Пылающий Горн».

Женщина приподняла бровь, будто услышала что-то забавное, но не настолько, чтобы улыбаться. Однако, давление исчезло так же резко, как появилось, словно кто-то задул свечу.

– Поднимайтесь, – она говорила негромко и бархатисто, но за этой мягкостью пряталась сталь. – Я не люблю, когда ползают.

Саламандеры начали подниматься, неуверенно, словно до конца не веря, что им разрешили.

Глава выпрямился первым. Мысли неслись галопом, спотыкаясь друг о друга. Это была не обычная старейшина, а заместитель патриарха, то есть по сути второй человек в секте. Практик, чью ступень он даже не мог определить, потому что разница между ними была такой же, как между свечкой и лесным пожаром.

Почему она здесь?

Ведь за учеником внутреннего двора не присылают практиков такого статуса. Это всё равно что за мешком муки отправить императрицу.

– Старейшина, – он откашлялся и указал на парадный вход, – для нас величайшая честь принимать вас в нашем скромном доме. Мы подготовили грандиозный банкет, а покои на втором этаже уже…

Женщина не дослушала.

Она подошла к одному из парадных кресел, расставленных во дворе для старейшин, и села, закинув ногу на ногу. Движение было небрежным и естественным, но у мужской половины Саламандеров одновременно пересохло в горле, потому что струящийся шёлк её одеяния скользнул по бедру, обнажая точёную лодыжку.