Текст книги "Имран. Заберу тебя себе (СИ)"
Автор книги: Лена Голд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 8
Алина
Неделя. Семь дней, которые разделили мою жизнь на «до» и «после». Я живу в измерении тишины и ожидания. Каждый звонок с незнакомого номера заставляет сердце бешено колотиться – отец? Имран? Но я не поднимаю трубку. Страх – плохой советчик, но пока он мой единственный защитник.
С Алисой говорю украдкой. Ее голос в последнем разговоре был каким-то сдавленным, натянутым. «Папа может вычислить тебя по номеру, не звони какое-то время», – сказала она. Я почувствовала ложь. Но что я могу сделать? Ворваться в отцовский дом? Это именно то, чего он ждет. Я беспомощна, и это чувство разъедает изнутри хуже любой злости.
А тот единственный звонок Имрана… Короткие гудки, как плевок в душу. Что это было? Проверка, работает ли номер? Минута слабости? Неважно. Я не стала перезванивать. Его молчание красноречивее любых слов. Он получил свое и потерял интерес. Логично. Я сама поставила на себе крест, позволив всему этому случиться.
Смотрю на свое отражение в зеркале. Деловой костюм, купленный вчера, сидит безупречно. Хватит прятаться. Если я сломаюсь, они все победят. Отец, который хотел меня продать. Имран, который… который что? Воспользовался ситуацией? Да. Но я сама открыла дверь. Пора отвечать за последствия. Не нужно винить всех, кроме себя. Я не маленькая девочка. Знала, на что иду. И да, пусть облажалась, но… Жизнь ведь продолжается.
– Ты уверена, что пора? – выходит с Лерой из дома вместе. – Алин, я боюсь за тебя.
– Им нужна была дественница. Не думаю, что отец захочет меня выдать насильно, зная, что я легла под другого.
– В уме все это не укладывается. Боже мой… Будто какой-то дурацкий фильм смотрю.
Усмехаюсь ее словам.
Такси подъезжает на удивление быстро. Попрощавшись с подругой, еду в офис.
Знакомый запах кофе, свежей бумаги и латентного стресса. Когда я вхожу, в воздухе на секунду повисает тишина. Удивленные, любопытные, взгляды коллег вымораживают. Неделя внезапного отпуска без объяснений в нашем отделе – это ЧП.
– Алина! Ты вернулась! – первым приходит в себя Андрей, арт-директор. Его улыбка немного натянута, но я ценю усилие.
Мы с ним особо не ладим. Потому что мне не нравятся его идеи и идиотский характер совать нос в чужие дела.
– Да, немного… приболела, – говорю я ровным, профессиональным тоном, не оставляя места для допросов.
– Рады тебя видеть. Как раз горит проект «Солар». Клиент в ярости, хочет полностью переработать визуал презентации. Готова вникнуть?
– Конечно. Скидывайте все правки и референсы. Через час буду в курсе.
Иду к своей стойке. Мой стол такой же, каким я его оставила. Включаю компьютер. Лена из соседнего отдела приносит мне кофе, зная, что я не могу работать без него. Первый глоток горькой жидкости возвращает ощущение контроля.
Я погружаюсь в работу. Мозг, отравленный неделей эмоционального хаоса, с жадностью хватается за конкретные задачи. «Солар» – новый бренд экологичной энергетики. Клиент хочет динамику, чистоту и инновации. Шаблонные пожелания.
Мой взгляд падает на палитру. Я убираю кислотно-зеленый, оставляя глубокий изумрудный и холодный стальной. Добавляю акцент солнечно-желтого, но не кричащего, а приглушенного, как рассвет. Шрифты… Убираю гротеск, заменяю его на строгий, но элегантный геометрический шрифт. Он говорит о надежности. Иконографии придаю больше воздушности, увеличиваю межбуквенные интервалы. Чистота. Пространство для мысли.
Это как медитация. Каждый клик мыши, каждый выбранный оттенок – это решение. Мое решение. Здесь никто не может мной командовать. Здесь я – специалист. Я создаю.
К вечеру голова гудит от концентрации, но на столе уже лежит три проработанных варианта стиля. Я чувствую усталое, но глубокое удовлетворение.
– Выглядит солидно, – раздается голос рядом.
Поднимаю взгляд. За моей спиной стоит Марк, ведущий продуктовый дизайнер. Он наблюдает за моим монитором интересом.
– Спасибо, – киваю я, откидываясь на спинку кресла. – Клиент хотел уйти от кричащих тонов. Думаю, эта строгость сработает лучше.
– Уверен, – он садится на край моего стола. – Рад, что ты вернулась. Здесь без тебя было… скучно.
Что бы ни случилось в моей личной жизни, здесь, в этой комнате, за этим экраном, я – Алина. Талантливый дизайнер. И никто не может этого отнять.
– Приятно слышать, Марк. Спасибо.
Я всегда чувствовала на себе его взгляды. Всегда. Но он никогда не делал шаг вперед, а я делала вид, что ни о чем не подозреваю. Как и сейчас. Обсуждаем с ним данные проект, а потом он уходит.
Приятное послевкусие от работы и слов Марка постепенно растворяется, уступая место нарастающей дрожи в коленях. Слабость подкатывает комом к горлу, в глазах плавают темные пятна. Я цепляюсь за край стола. Черт. Я ничего не ела с утра, да и вчерашний ужин ограничился парой ложек супа. Организм объявляет забастовку.
Логика, всегда моя главная опора, холодно констатирует: если я упаду в голодный обморок здесь, в офисе, это привлечет куда больше ненужного внимания, чем мое недельное отсутствие. Нужно поесть. Просто как физиологическая необходимость.
Открываю приложение доставки. Пальцы слегка дрожат. Выбираю первое, что попадается на глаза – роллы, горячий суп. Безразлично что, лишь бы наполнить пустоту. Делаю заказ, откидываюсь в кресле и закрываю глаза, пытаясь глубоко дышать. Скорость пульса немного замедляется. Все под контролем. Просто нужно поесть.
С огромным трудом, но заставляю себя проглотить хоть что-то. Аппетита нет совсем.
Время буквально летит, когда есть чем себя занять. Работа закончена. Коллеги потихоньку расходятся. Я собираю вещи, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом. Улица встречает меня прохладным вечерним воздухом. Я достаю телефон, чтобы вызвать такси, но вздрагиваю, потому что в этот момент слышу визг шин. Резкий, разрывающий вечерний покой. Я инстинктивно отскакиваю назад. Сердце замирает, а потом обрушивается вниз, в бездну. Рядом с тротуаром, в считанных сантиметрах от меня, замирает большой черный внедорожник. Я узнаю его мгновенно. Каждой клеткой своего тела, пропитанной страхом.
Это автомобиль моего отца.
Стекло водительской двери опускается. Я застываю, не в силах пошевелиться, ожидая увидеть его лицо, перекошенное яростью. Но вместо этого слышу низкий, незнакомый голос, который бросает лишь одно слово, полное властного приказа:
– Садись.
Это мой бывший жених, которого я оставила у алтаря.
Боже… Этот взгляд. Он меня пугает.
– Я никуда с вами не поеду! – успеваю вякнуть перед тем, как заднее стекло тоже опускается и я вижу лицо своего отца. Он смотрит на меня… с ненавистью.
Откуда они узнали, что я сегодня пришла на работу? Кто сообщил? Или же… За мной следят?
– Еще одно слово… И я придушу тебя собственными руками. Садись в машину! – рявкает папа так, что вздрагиваю. Но, вместо того, чтобы слушаться его, я бегу, куда ноги несут. Не оглядываюсь назад. Страшно.
Я сейчас готова кричать во все горло. Однако знаю, что никто не услышит.
Голова ужасно болит, ноги ноют, но я несусь вперед. Меня слишком быстро догоняют.
– Отпусти, – луплю лысого что есть силы. – Отпусти, я сказала!
Пусть не сразу, но хватка на руке ослабевает. Я не сразу соображаю, почему отец и этот ублюдок устремляют взгляд за мою спину. Повернувшись голову, вижу перед собой… Имрана…
– Ты еще кто такой? – рычит папа.
– Я муж Алины. Отпустите ее, пока я вам кости не переломал. И плевать, что ты ее отец, Абрамов.
Папа, склонив голову набок, смотрит прищуренным взглядом.
– Ты… Ты же Карахан? – проговаривает лысый.
– Тот самый. Отпустил. Немедленно.
Глава 9
Секунда растягивается в вечность. Я замираю, не в силах пошевелиться, наблюдая, как два мира, два моих кошмара, сталкиваются на ночной улице. Воздух трещит от ненависти.
– Какого черта? – рычит отец, лицо которого искажено злобой. Он делает шаг к Имрану, сжимая кулаки.
Имран даже бровью не ведет. Он стоит расслабленно, но в его позе чувствуется пружинящая готовность к удару. Его взгляд холоден, как лед.
– Я сказал. Муж Алины. Отпусти ее. Повторять не стану.
Отец фыркает, но в его глазах мелькает тень неуверенности. Он узнал фамилию.
– Какого хрена? Когда вы успели? – лысый жених, все еще держащий меня за руку, произносит слова с неким ужасом. Его пальцы слегка разжимаются. – Карахан?!
– Тот самый, – Имран бросает на него короткий взгляд, полный такого презрения, что лысый невольно отступает на шаг. – Немедленно.
И тут отец находит в себе злость, чтобы пересилить страх. Он выпрямляется, надувая грудь.
– Какой еще муж?! Какая свадьба?! Ты что, совсем охренел, Карахан? Красть чужих невест?! Это моя дочь! Я решаю, за кого она выйдет!
– Может, действительно ты решил. Но ты благополучно проиграл, – парирует Имран. Его ровный, безразличный тон злит отца еще сильнее. – Теперь она моя. Законно.
– Какой закон?! – отец смеется, но смех у него нервный, истеричный. – Ты думаешь, твои деньги и связи все решают? Я с тобой всю судебную систему пройду! Я тебя уничтожу!
– Попробуй, – Имран пожимает плечами. Вообще никаких эмоций. Мистер спокойствие, честное слово. Он будто обсуждает погоду. – Только сначала проверь, останется ли у тебя бизнес к концу недели. У меня длинные руки, Абрамов.
Лысый, почувствовав, что теряет лицо, решает вступить. Он дергает меня за руку.
– Ты что, на дурочку купился, Карахан? Она тебе вранья наплела, чтобы от меня сбежать! Девка ветреная!
Я чувствую, как лицо горит от стыда и злости. Но прежде чем я что-то говорю, Имран отвечает за меня.
– Мне плевать, что она там плела. Теперь она моя проблема. А не твоя. Убирайся.
Лысый не сдается. Агония делает его глупым.
– Я с ней договоренность имел! Ее отец мне должен!
– Значит, останешься должен, – Имран делает шаг вперед. Его голос теряет последние нотки безразличия и становится тихим, опасным. – В последний раз говорю. Отойди от моей жены.
– Жены? – отец снова вставляет свое слово. – Хватит нести чушь! Где доказательства? Свидетельство покажи, альфонс!
Имран медленно, не сводя с отца взгляда, достает из внутреннего кармана пиджака паспорт. Он небрежно раскрывает его на нужной странице и протягивает вперед.
Я не вижу штампа, но вижу, как лица отца и лысого одновременно становятся восковыми. Отец молча читает что-то, его челюсть отвисает. В его мире бумаги и печати значат все. И эта печать для него – приговор.
– Довольно? – спокойно спрашивает Имран, забирая паспорт. – Или хотите позвонить в ЗАГС и уточнить?
Кажется, все кончено. Напряжение спадает. Я делаю невольный шаг назад, к Имрану, чувствуя, как ноги подкашиваются от пережитого шока.
И это оказывается ошибкой.
Лысый, увидев, что я ухожу, что его «собственность» ускользает навсегда, срывается. Злость, унижение и жадность берут верх над осторожностью.
– Ах ты, шлюха! – он рывком вытягивает руку и с силой толкает меня в плечо.
Я не успеваю среагировать. От неожиданности и силы толчка я падаю, больно приземляясь на асфальт. Острая боль пронзает оба колена, ладони горят от содранной кожи. Из глаз брызжут слезы. Я лежу, униженная, разбитая, не в силах подняться.
И тут происходит что-то страшное.
Тишина. Такая густая, что ее можно потрогать. Я поднимаю голову и вижу Имрана.
Он не кричит. Не рычит. Он смотрит на лысого. И в его глазах – не злость. Не ярость. Это что-то холодное и безжалостное. Карахан наклоняется ко мне, помогает подняться. Смахивает пыль с моего плеча. Этот жест кажется невероятно интимным и грозным одновременно.
Потом он поворачивается к лысому. Его голос – не громче шепота, но он режет слух, как лезвие.
– Ты очень сильно пожалеешь, что родился.
Это не угроза. Это констатация факта.
Я сбежала из клетки отца прямиком в логово хищника. И понятия не имею, что страшнее.
Все происходит как в тумане. Имран крепко держит меня за локоть. Его пальцы как стальные тиски, не оставляющие ни малейшего шанса на сопротивление. Он ведет меня к своему внедорожнику, и я, покорная, иду за ним, чувствуя, как колени горят и подрагивают.
Самое странное – тишина. Абсолютная. Позади не слышно ни криков отца, ни угроз лысого. Я украдкой оглядываюсь. Они оба стоят на том же месте, как вкопанные. Отец смотрит нам вслед взглядом, в котором ярость борется с животным страхом. Лысый просто бледен, как полотно. Имя «Карахан» повисло в воздухе невидимой стеной, которую они не смеют преодолеть. Он не просто богач. Он – сила, перед которой отступают даже такие, как мой отец.
Таких людей, которых боится даже мой папа – совсем мало. Я раньше не слышала эту фамилию. Но слышала другие, которые отец запрещал произносить своим подчиненным. Никогда не видела отца таким слабым. Сейчас мне это даже в радость. Наверное, я плохая дочь, раз так думаю.
Имран открывает пассажирскую дверь. Я автоматом сажусь в знакомый салон, пахнущий кожей и его парфюмом. Дверь захлопывается с глухим щелчком, изолируя меня от прошлой жизни. Он обходит капот, занимает место за рулем. Его силуэт кажется огромным и чужим.
Машина плавно трогается с места. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая, как улицы уплывают назад. В голове – каша. Все, во что я заставляла себя верить последние дни, рушится. Это не был спектакль. Не была месть или минутная прихоть. Штамп в паспорте… Он настоящий. Я действительно замужем за этим незнакомцем, чье одно имя заставляет сильных мужчин замирать в ужасе.
«Как так вышло?» – этот вопрос бесконечным эхом отдается в пустоте внутри. Я думала, что управляю ситуацией, что использую его, чтобы сбежать. А оказалось, что это он… купил меня. Законно и окончательно.
Автомобиль замедляется и останавливается. Я поднимаю глаза. То самое здание. Элитная высотка, где начался мой кошмар. Где он назвал меня другим именем.
Острая и стремительная паника сжимает горло. Нет. Я не хочу идти туда.
– Я не поднимусь, – говорю. Поворачиваюсь к нему, встречая его профиль. – У меня есть где жить. Спасибо за помощь… но мне пора.
Мои пальцы находят ручку двери. Я дергаю ее. Щелчок. Но дверь не открывается. Он заблокировал ее с водительской стороны.
Медленно поворачиваю голову. Он уже смотрит на меня. Его взгляд во мраке салона кажется черным, нечитаемым, но невероятно интенсивным.
– Ты никуда не уйдешь, – его голос тих, но в нем нет места для возражений. Он произносит это как данность. Как закон физики. – Моя жена обязана жить со мной.
В этих словах нет злости. Нет желания. Есть лишь железная, неоспоримая уверенность в своем праве. Я с ужасом понимаю, что та ночь, его холодность и мой побег – ничего не изменили. Для него я все так же – его собственность. Купленная и оформленная по всем правилам.
Глава 10
Имран
Алина сидит, прижавшись лбом к стеклу. Она вся – сплошное напряжение и тихий вызов.
«Я не поднимусь».
Словно у нее есть выбор. Словно этот фиктивный брак, в который вписали МЕНЯ, – обсуждению подлежит.
Мысль о том, как все это вышло, снова подступает комом ярости. Мой кровный брат, будь он неладен. Он не просто «подкинул» мне девушку для развлечения. Он провернул это тоньше и грязнее. Получив момент, стащил мой паспорт. Женился на ней от МОЕГО имени. Официально.
Узнал об этом вчера. Когда пошел продлевать визу. Мне вернули паспорт с вопросом: «Поздравляем с браком, Имран Каримович, супруга будет вписываться?» Весь мир на секунду уплыл из-под ног. Проклятый Камран знал, что я не стану разукрашивать эту историю через суд, позоря свое имя. Он поставил меня перед фактом. И подставил под удар в лице этой девушки и ее психующего отца.
Пальцы Алины дергают ручку двери. Наивная. Детский жест протеста. Я блокирую замок. Она поворачивается, и в полумраке я вижу отблеск влаги в ее глазах. Она думает, что я монстр, который ее похитил и теперь требует своего… А на деле она – живое, дышащее доказательство моей собственной глупости и братского предательства. Дорогостоящая проблема, привязанная ко мне законом.
– Ты никуда не уйдешь. Моя жена обязана жить со мной.
Она замирает. Видит не злость, а холодную, выверенную решимость. Для нее это звучит как право собственности. Для меня – как приговор. Я не могу отпустить ее. Во-первых, потому что она теперь, черт побери, моя законная жена, и ее безопасность – моя головная боль. А во-вторых… Если я ее отпущу, ее отец, чтобы сдох, отдаст ее тому ублюдку. Как можно выдать собственную дочь за человека, который ни о чем кроме денег не думает? И, сука, тот кретин женился три раза! Алина – четвёртая. Я не говорю уж о шлюхах, с которыми он проводит время в различных клубах. Абрамов не может не знать… И, несмотря на все это, просто взял и отдал дочь, зная, что рано или поздно он ее выкинет?
С головой, ублюдок, не дружит.
Глушу двигатель.
– Ты думаешь, я тебя силой потащу наверх? – голос звучит ровно, лишь легкая хрипотца выдает напряжение. – Твой побег ничего не изменил, Алина. Только доказал, что ты не думаешь о последствиях. Твой отец нашел тебя сегодня. В следующий раз он может быть не таким... сговорчивым. В следующий раз, Алина, я могу быть вдали и не успеть. Все, что было час назад – xeberler случайность! Такие случайности бывают крайне редко.
Она отводит взгляд. Понимает.
– Я не хочу быть вещью, Имран. Ни для отца, ни для тебя, – бросает обиженно.
– Перестань ей быть, – отрезаю я. В ее словах есть правда, которая жжет. Мы обе игрушки в чужой игре. – Ты не вещь. Ты моя жена. По документам. И у этого статуса есть обязанности. Но есть и защита. Та, которую я могу дать. Но для этого ты должна быть рядом. Не под ногами у своего отца.
Я открываю дверь и выхожу. Оборачиваюсь.
– Решай. Или ты поднимаешься сама, как взрослая женщина, которая готова разбираться со своими проблемами. Или я тебя пронесу через весь холл на плече, и завтра об этом будет знать каждый житель этого здания. Твой выбор.
Захлопываю дверь и иду к подъезду. Каждый шаг отдается гулко. Нужно ее успокоить. А пока что эта девушка – мой единственный козырь и самая большая проблема одновременно.
Слышу, как приоткрывается дверь с ее стороны. Хорошо. Она делает шаг. Первый шаг к тому, чтобы мы наконец-то начали разбираться в этом бардаке вместе. Хоть я в ярости и чувствую себя в ловушке, инстинкт подсказывает: сломать ее – проиграть. Сейчас мне нужен не враг, а... сообщник.
Возможно, мне тоже понадобится ее помощь…
Она идет за мной по коридору, держась на почтительной дистанции. Как пленный солдат на территории врага. Каждый ее шаг отдается в моей голове звонким эхом собственного бессилия. Эта квартира, моя крепость, внезапно становится полем боя, где я и заложник, и тюремщик одновременно.
– Иди в душ. Смой с себя этот день, – говорю я, отводя взгляд к окну. Голос звучит резче, чем хотелось бы. Во рту привкус гнева. На нее. На Камрана. На себя.
Она, не говоря ни слова, скрывается в ванной. Щелчок замка как выстрел. Отлично. Теперь я еще и опасный маньяк, от которого нужно запираться.
Я брожу по гостиной, как тигр в клетке. Проходит пятнадцать минут. Двадцать. В голову лезут идиотские мысли. А вдруг она поскользнулась? Или… ей стало плохо от стресса? Черт. Эта девушка с самого начала вносит в мою жизнь хаос, против которого я бессилен.
Собираюсь уже постучать, когда дверь наконец открывается. Она выходит, закутанная в халат. Волосы мокрыми прядями падают на плечи. Лицо осунувшееся, бледное. Но в глазах все тот же несломленный огонек. Ненависти. Страха. Неважно. Лишь бы не равнодушия.
– Одевайся. Возьми что-нибудь из моего гардероба, – говорю, указывая взглядом на спальню. Вариантов у нее нет, и мы оба это понимаем.
Она стреляет в меня взглядом, который мог бы испепелить. Но молча проходит мимо, оставляя шлейф запаха моего же геля для душа. Это странно… смущает. Через несколько минут она возвращается. Моя простая белая рубашка на ней выглядит как платье. Подол скрывает содранные колени. Она кажется такой хрупкой в этой мужской одежде, что в груди что-то невольно сжимается.
Наблюдаю, как она заходит на кухню и наливает себе воды. Руки слегка дрожат. Она пьет большими глотками. Торопится уйти?
– Садись, – приказываю, когда она, развернувшись, хочет выйти.
Алина смотрит на меня с немым вопросом, но усталость берет верх над упрямством. Она покорно опускается на стул. Я ухожу в ванную и возвращаюсь с аптечкой. Ее глаза распахиваются, когда она видит ее в моих руках.
– Дай я посмотрю, – опускаюсь перед ней на одно колено.
Она инстинктивно отдергивает ногу.
– Не надо. Сама справлюсь.
– Не справишься, – отрезаю я, хватая ее за лодыжку. Кожа под моими пальцами холодная. – Сиди смирно.
Она замирает, затаив дыхание. Поднимаю подол рубашки. И замираю сам. Колени в ссадинах, с проступающими каплями крови. Выглядит болезненно и… беззащитно. Это та самая физическая отметина того беспредела, который творился вокруг нее. Те ублюдки больше не посмеют к ней прикоснуться.
Вскрываю антисептик. Вата. Прикасаюсь к ране. Она резко вдыхает, впиваясь ногтями в мое плечо и сжимая рубашку в кулаках. Ее пальцы белые от напряжения.
– Потерпи, – бормочу я, сосредоточенно очищая ссадины. Это больно. Я знаю. Но необходимо.
Делаю все молча, стараясь быть максимально быстрым и аккуратным. Дую на раны. Каждое ее содрогание отзывается во мне странным, непривычным чувством… вины? Ответственности? Я привык нести ответственность за проекты, за деньги, за бизнес. Но не за хрупкие колени испуганной девушки, которую мой же брат подбросил мне как подарок, от которого я не смогу избавиться.
Накладываю пластырь. Пальцы, привыкшие сжимать руль и подписывать контракты, кажутся неуклюжими и грубыми против ее кожи.
– Готово, – поднимаю взгляд.
Встав, нести аптечку обратно, возвращаюсь и застаю ее на том же месте. Удивительно, но я думал, что убежит в одну из комнат и закроется изнутри.
– Может, закажем что-нибудь? Я голоден?
– Зачем ты все это делаешь? – спрашивает дрогнувшим голосом. – Зачем? Получил свое и отпустил. Окей. Я даже не виню тебя. Но зачем опять привел? От меня же одни проблемы…
– Может потому, что ты моя жена? – усмехаюсь. – На днях поедем к моим родителям. Знакомить вас буду.
Глаза Алины распахиваются от удивления.
Отец хотел невестку? Будет ему. А Камран… Куда бы ни сбежал – рано или поздно вернется. И тогда получит от меня по полной программе.
