Текст книги "Имран. Заберу тебя себе (СИ)"

Автор книги: Лена Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 27

Имран отстраняется, еще раз осматривает мой лоб, словно пытаясь зафиксировать в памяти каждую царапину. В его глазах всё ещё плещется ярость, но он держит её под контролем. Явно чтобы не паниковать меня.

– Подожди здесь, – говорит он и снова выходит из машины.

Я смотрю в зеркало заднего вида. Он стоит на пустынной дороге, освещенный фарами, и кому-то звонит. Говорит коротко, отрывисто – я уже знаю его деловой тон, когда вопросы не обсуждаются, а решаются.

Мы выезжаем. Едем молча. Имран задумчиво и ежеминутно бросает в боковые зеркала взгляд. Но тут пусто.

Через несколько минут Имрану звонят. Он останавливается, а через какое-то время к нам подъезжает темный внедорожник. Из него выходят двое мужчин – я узнаю их, видела в больнице. Они кивают Имрану, быстро осматривают повреждения нашей машины, перебрасываются парой фраз.

Имран открывает дверь с моей стороны.

– Идем, – протягивает руку. – Пересаживаемся.

Нога почему-то немного подкашивается, когда я выхожу – то ли от адреналина, то ли от удара. Он тут же подхватывает меня под локоть, прижимает к себе.

– Точно в порядке? – голос низкий, с хрипотцой.

– Точно.

Он не отпускает, ведет ко второй машине. Усаживает на переднее сиденье, сам обходит, садится за руль. Нашу разбитую машину уже забирают – она исчезает в темноте.

– Быстро они, – замечаю я.

– У меня хорошие люди, – пожимает плечами Имран. – Главное, чтобы ты была цела.

Заводит двигатель. Мы снова трогаемся, но теперь в салоне тихо и чисто, пахнет новой кожей и его парфюмом.

Ощущение, будто вообще не было никакой аварии и мне все приснилось. Но лоб саднит, напоминая: не приснилось.

– Имран, – поворачиваюсь к нему. – А твои родители... они не испугаются, когда увидят меня? Ну, с пластырем? Что мне ответить, когда спросят причину?

Он усмехается, коротко глянув на меня.

– Я поэтому и сказал, чтобы потом поехали… Будут вопросы, да. Теперь придумывай, как выкручиваться будешь.

– Так они наверняка заждались! Мы же столько времени отменяем поездку к ним. Мне как-то… стыдно, что ли. Не дай бог подумают, что это я не хочу с ними встречаться. Знакомиться!

– Моя мать – женщина с характером. Она скорее удивится, если ты сразу побежишь вместе со мной к ним. То, что делаем мы – правильно.

Я улыбаюсь. У него талант превращать мои тревоги в пыль.

– Приехали, – говорит Имран.

Вижу высокие, кованые, с каменными столбами по бокам ворота. Они разъезжаются бесшумно, пропуская нас внутрь. Двор неожиданно огромный. Освещенные дорожки, аккуратные кусты, фонтан в центре. И сам дом – двухэтажный, с колоннами и большими окнами, из которых льется теплый желтый свет.

– Ничего себе, – выдыхаю я.

– Нравится? – в голосе Имрана слышна улыбка.

– Я думала, у нас большой дом. А это... это дворец.

Он тихо смеется. Паркуется у входа, глушит мотор. Несколько секунд мы просто сидим в тишине, и я собираюсь с мыслями.

– Волнуешься? – спрашивает.

– Немного.

– Зря. Они тебя уже любят.

Я поворачиваюсь к мужу. Как у него получается быть таким... уверенным? Таким спокойным? Рядом с ним даже мои страхи кажутся мелкими и неважными.

Обстановка смягчается. Я серьезно забываю обо всем, что сегодня произошло.

Выходим из автомобиля. Имран берет меня за руку, и мы идем к двери. Она открывается, не успеваем мы даже постучать.

На пороге стоит женщина.

Высокая, статная, с идеальной осанкой. Темные волосы убраны в элегантный пучок, на лице легкий макияж, который подчеркивает красоту. На ней простое, но дорогое домашнее платье. И глаза – такие же, как у Имрана. Пронзительные, умные, внимательные.

Хоть и она народная мать моему мужу… Если бы я не знала эту простую истину, клянусь, даже не догадалась бы.

– Наконец-то! – голос у нее теплый, несмотря на внешнюю строгость. – А мы уже заждались. Имран, сынок, сколько можно...

Она делает шаг к нам и тут же замирает.

Ее взгляд падает на мой лоб.

– А это что такое? – спрашивает она. В голосе появляются стальные нотки. – Алина, дорогая, что случилось?

За ее спиной появляется отец Имрана, которого я уже видела в офисе. Он выше, чем я запомнила, с сединой на висках и такими же пронзительными глазами. Он тоже смотрит на мой лоб, и в его взгляде отчетливо видно беспокойство.

Карахан чуть сжимает мою руку.

– Мам, пап, это Алина, – говорит он спокойно. – Хотели же познакомиться… Вот.

– Конечно, хотели, – мачеха подходит ближе, берет меня за подбородок, осторожно поворачивая к свету. – Но я спрашиваю: что с головой?

Улыбаюсь, стараясь, чтобы это выглядело естественно.

– Пустяки, правда. Неудачно повернулась, ударилась о дверцу машины. Сама виновата – не заметила.

Мачеха внимательно смотрит на меня. Очень внимательно. Она сканирует каждую эмоцию на моем лице, каждую микроскопическую деталь.

– О дверцу, значит, – повторяет она.

– Замятие вышло по дороге, – вступает Имран. – Мелочь, уже решили. Алина слегка зацепилась. Хотел в больницу, но жена отказалась…

Мама переводит взгляд на него. Между ними происходит какой-то безмолвный диалог.

– Мы отменяли эту встречу несколько раз. Я подумала, что вы решите, что я не хочу с вами знакомиться, – зачем-то оправдываюсь.

Женщина улыбается, прижимает меня к себе, гладит по спине. А потом отстраняется.

– Хорошо, – кивает она наконец. – Проходите, чего на пороге стоять. Ужин давно на столе, я старалась. И да, я заждалась. Так хотела тебя увидеть. А ты правда оказалась красавицей. Карим рассказывал о тебе.

Она берет меня под руку, оттесняя Имрана.

– Не пали меня, Зарина!

– Да ладно тебе, – машет рукой, глядя на своего мужа, а потом снова устремляет взгляд на меня. – Пойдем, милая.

Мы проходим в холл. Высокие потолки, мраморный пол, лестница на второй этаж. И везде – тепло. Настоящее, домашнее тепло. Не музейный холод, а уют.

– Ты не представляешь, как мы ждали, – продолжает свекровь, ведя меня через холл в гостиную. – Я уже думала, что он специально нас избегает. Говорит, то работа, то больница. А мы тут сидим, гадаем, какая она – наша невестка. Карим описывал тебя, а мне очень хотелось увидеть вживую, а не представлять.

Гостиная оказывается большой и уютной. Мягкие диваны, камин, на стенах – картины. И огромный стол, накрытый на четверых. Салфетки, свечи, хрусталь – но без излишней помпезности.

– Очень приятно, честно. Меня никогда нигде не ждали с таким нетерпением.

– Садись, садись, – она с улыбкой указывает на место рядом с собой. – Ты, наверное, голодная с дороги.

– Спасибо, – сажусь, а Имран располагается напротив. Смотрит на меня насмешливой улыбкой. Ему нравится, что я в центре внимания. Нравится, что его мать меня так приняла.

– Я, кстати, не представилась, – улыбается свекровь. Мне приятно ее так называть. – Меня зовут Зарина. Ты можешь называть меня как хочешь. Даже мамой.

– Зарина, – повторяю я. – Очень приятно познакомиться. У вас прекрасное имя.

– Меня ты уже видела. Правда, тогда ты была... как бы это сказать...

– Взволнована, – подсказываю я.

– Именно. А сейчас ты выглядишь спокойнее. И, осмелюсь заметить, еще красивее.

Щеки теплеют. Я не привыкла к таким комплиментам от старших.

– Карим, не смущай девушку, – Зарина шутливо шлепает его по руке. – Давайте лучше ужинать. Я тут такое приготовила...

Женщина начинает раскладывать еду по тарелкам. Я смотрю и не верю своим глазам – все блюда, которые я люблю. Но я даже Имрану о своих вкусах особо не рассказывала.

Если честно, не ела ничего вкуснее. Даже в самых крутых ресторанах, куда меня водил Имран, не было такой вкуснятины. И да, я никогда не ела столько много!

– Это вы приготовили? Все так вкусно… – честно признаюсь.

– Да, конечно. Имран тебе не говорил? Я шеф-повар в ресторане. Ну, была, сейчас уже на пенсии, но руки все помнят.

– Нет, не знала.

Мы едим, разговариваем, и я постепенно расслабляюсь. Зарина расспрашивает о работе, сестре, даже матери – осторожно и деликатно, с искренним интересом. Карим рассказывает забавные истории про Имрана в детстве. Тот делает вид, что злится, но я вижу – ему приятно.

Даже не знаю, как описать свои чувства. В нашей семье никогда не было таких ужином. Сейчас, разглядывая этих людей, понимаю, что семьей-то назвать сложно. Боялись отца, до глубокой ночи ждали его, чтобы поужинать вместе. А он приезжал, злой, ругался. Мы знали, как едим. Это была пытка, а не семейный ужин, потому что мечтали поскорее оказаться в своей комнате и не слышать крики отца. Я, можно сказать, крайне редко видела его довольным.

А семья Карахан – они-то действительно семья. Именно такая, о какой я мечтала всю жизнь.

– Тут только Камрана не хватает, – говорит Карахан-старший.

Имран откашливается. Берет бокал с водой, выпивает.

– Камран?

– Это мой брат, – разъясняет Имран. – Но сейчас не о нем. Отец, ты говорил, что хочешь обсудить что-то важное. Про нас с Алиной. Мы тебя слушаем.

Мужчина улыбается, подаётся вперёд.

– Да, вот что я думаю… Скажу сразу – возражения не принимаются. Ты прекрасно знаешь, как мы участвовали на свадьбах родственников. Все ждут того же от нас. Поэтому… Да, вы расписались, но… Нужно это отметить. Я хочу отметить этот случай… В нашем ресторане. И чтобы гости были. Ты же понимаешь, о чем я, сын? И Алина, думаю, тоже будет не против выбрать себе свадебное платье, – он подмигивает мне, чем вызывает улыбку.

Да только наше брак… Он не такой, как у всех. И не думаю, что Имран согласится.

– Хорошо, пап. Как скажешь, – заявляет муж, ввергая меня в шок.

Глава 28

Глядя на Имрана, не верю своим ушам.

Он согласился. На настоящую свадьбу, где будут гости. Я надену свадебное платье. Да и вообще, там будет все, чего наш брак по контракту вообще не предполагал.

Муж перехватывает мой взгляд и чуть заметно пожимает плечами – мол, удивляться нечему, и спорить с отцом бесполезно. Я понимаю. В этой семье, кажется, вообще не принято перечить старшим. Но в хорошем смысле – не из страха, а из уважения.

– Вот и отлично! – Карим Мурадович довольно потирает руки. – Зарина, ты слышала? Будет свадьба!

– Слышала, милый, – улыбается свекровь. – Ты же знаешь, я всегда за. Тем более Алина такая красавица – грех не показать ее всей родне.

Мне становится тепло от этих слов. И немного неловко.

– Я даже не знаю, – мнусь я. – Все так спонтанно получилось… Мы как-то не планировали…

– А мы запланируем! – отрезает отец Имрана. – Не волнуйся, девочка, все будет на высшем уровне. Я уже представляю ресторан, живую музыку, гости со всего города... Имран, ты только представь: дядя Рауф опять будет танцевать с тетей Гулей, а дядя Марат – рассказывать свои старые байки про стройку.

– Пап, может, ограничимся близкими? – отвечает муж с улыбкой. – Не будем углубляться.

– Ни за что! – Карим Мурадович махает руками, – Ты у нас женишься первый раз! И судя по тому, как ты на Алину смотришь – последний. Значит, надо отметить так, чтоб внуки потом рассказывали.

– Пап!

Я едва сдерживаю смех. Напряжение последних часов потихоньку отпускает, и я позволяю себе окончательно расслабиться. Обстановка настолько непринужденная, что я готова приезжать сюда каждый день. И общаться с этими людьми, которые уже считают меня своей.

Зарина подливает мне чай и вдруг становится чуть серьезнее.

– Алина, милая, ты не думай, что мы вмешиваемся. Просто... мы с Каримом столько лет мечтали, чтобы наши мальчики наконец остепенились. А они...

– Камран вообще думает только о себе и развлечениях, – перебивает свекор, но без злости, скорее с отеческой усталостью. – Вечеринки, девочки, тачки. Серьезный бизнес ему неинтересен. А Имран, наоборот, с головой ушел в работу. Мы уж думали, так и будет всю жизнь – один работает как проклятый, второй гуляет как в последний раз.

– И тут – ты, – Зарина смотрит на меня с такой теплотой, что у меня сердце сжимается. – Мы когда узнали, что Имран с кем-то живет, даже не поверили сначала. Карим мне звонит с работы и говорит: «Ты не представляешь, наш сын женился». Я чуть чайник не уронила.

– Правда? – удивляюсь.

– Чистая правда, – кивает свекор. – Он вообще никогда никого не приводил в дом. Ни разу. Мы уже начали думать...

– Карим! – Зарина бросает на мужа предупредительный взгляд.

– Что? Я же не говорю ничего плохого. Просто констатирую факт: сын у нас был тот еще бирюк. Работа – дом, дом – работа. И вдруг – бац! – и жена.

Я смотрю на Имрана. Он вроде бы не включается в разговор, но я вижу, что ему особо не интересна эта тема. И хочет, чтобы она скорее закрылась. На секунду поймав мой взгляд, он отводит глаза, делает вид, что очень заинтересован салфеткой.

– Ладно вам, – бормочет.

– Не ладно, – Зарина подмигивает мне. – Мы просто радуемся. Ты же счастлив… Правда, сынок?

– Правда, – тихо отвечает.

У меня сердце заходится от нежности.

– А Камран? – спрашиваю я. – Он тоже приедет на свадьбу?

Имран снова отваливается, едва слышит имя своего брата. Переглядывается со своим отцом. Зарина аккуратно ставит чашку.

– Приедет, – отвечает Карахан-старший. – Куда он денется. Он у нас своеобразный. Несмотря на то, что с Имраном похожи, характер у него совершенно другой.

– Красиво ты сказал, – фыркает Имран. – Своеобразный. Пап, он эгоист, каких свет не видал. И плевать ему на всех, кроме себя.

– Имран, – мягко останавливает его Зарина. – Не при Алине.

– Но свадьба должна быть шикарной, – снова возвращается к любимой теме Карим. – Я хочу, чтобы потом год обсуждали.

– Карим, ты как ребенок, – качает головой Зарина, но по глазам видно – ей эта мысль тоже нравится. – Алина, ты прости его. Он всегда мечтал о большой свадьбе. Нас с ним расписывали тихо, без гостей – времена такие были. Вот он и отрывается на детях.

– Я понимаю, – улыбаюсь. – На самом деле это очень трогательно.

– Трогательно… – довольно усмехается свекор.

Мы говорим о ресторане, гостях, цветах и о музыке. Тимур предлагает нанять певицу, Зарина настаивает на живом оркестре, Имран периодически вставляет «да делайте что хотите» и получает от отца шутливые подзатыльники.

Я слушаю их и чувствую, как внутри разрастается что-то большое и теплое. В моей семье никогда не было таких разговоров. Никто не спорил о моем платье, потому что платье выбирал отец. Никто не предлагал живую музыку, потому что отец считал это лишними тратами. Никто не смотрел на меня с такой любовью, как эти… чужие люди.

А теперь они моя семья.

Имран перехватывает мой взгляд и чуть заметно улыбается. Ему нравится, что я здесь. Нравится, что я вписываюсь. И что его родители меня приняли.

Тишину разрезает звук телефона.

Имран достает его из кармана, смотрит на экран – и я вижу, как меняется его лицо. Собранность. Напряжение. Маска, которая бывает перед бурей.

– Извините, – говорит он, вставая. – Важный звонок.

Выходит из гостиной, и я слышу, как открывается дверь на террасу.

Тимур смотрит ему вслед, потом переводит взгляд на меня.

– Работа, – пожимает плечами Карим Мурадович.

– Возможно, – отвечаю.

Но внутри уже зарождается тревога. Я знаю этот взгляд Имрана. Так он смотрит, когда случается что-то серьезное.

Тимур поднимается.

– Пойду проверю, – бросает он и тоже выходит.

Мы с Зариной остаемся вдвоем.

– Не волнуйся, – Зарина накрывает мою ладонь своей. – У них так всегда. То у одного проблемы, то у другого. Ты привыкнешь.

– Я не волнуюсь, – вру я. – Имран умеет решать вопросы по работе без лишней шумихи.

– Волнуешься, конечно. Я бы на твоем месте тоже волновалась. Но Имран сильный. Он справится с чем угодно.

– Я знаю.

– И потом... – она чуть наклоняется, понижая голос. – Знаешь, в чем его главное отличие от Камрана? Имран отвечает за тех, кого любит. А Камран... Камран пока не умеет. Может, со временем научится, но сейчас – нет. Тебе повезло, что ты встретила именно старшего.

Глядя на Зарину, вижу в ней не просто свекровь, а женщину, которая тоже через многое прошла. Которая понимает и которая на моей стороне.

– Спасибо, – шепчу я.

– За что, милая? – удивляется она.

– За то, что вы такая понятливая.

Зарина тепло улыбается.

– Алина, мы теперь семья. А в семье не благодарят за то, что есть. Просто есть – и всё.

С террасы доносятся приглушенные голоса. Я не слышу слов, только интонации. Имран говорит резко, отрывисто. Его отец спокойнее, но тоже напряжен.

Глава 29

Прислушиваюсь к голосам с террасы – они то стихают, то снова набирают обороты. Слов не разобрать, но интонации... Интонации Имрана режут слух. Резкие, рубленые, злые.

Это продолжается долго. Домработница убирает со стола, а мы садимся на диван.

Зарина гладит мою руку. Этот простой жест реально успокаивает.

– Кофе хочешь? – предлагает она. – Имран может долго разговаривать. У них с отцом такие беседы иногда затягиваются.

– Нет, спасибо. Я, наверное, воды.

Она уходит, возвращается через минуту и протягивает бокал. Я пью мелкими глотками, чувствуя, как холод обжигает горло. Мысли разбегаются. О чём идет речь? Что-то связанное с работой или же, может, с той аварией? Имран, наверное, что-то узнал. Или же вообще какие-то новости с больницы? Может, что-то с мамой?

Господи, я же с ума сойду в догадках, что же там произошло.

Дверь с террасы открывается. Мужчины возвращаются.

Имран входит первым – собранный, поджатый, как пружина. Лицо непроницаемое. За ним Карим Мурадович, который выглядит серьезным, но спокойным. Слишком спокойным. Будто они уже всё обсудили и пришли к какому-то решению.

– Алина, – голос Имрана не оставляет пространства для вопросов. – Мы уезжаем.

Я смотрю на него. Потом на Зарину. Потом на свекра.

– Но... – начинаю я.

– Сейчас, – перебивает тоном, не терпящим возражений.

Даже не знаю, зачем я лопнула это «но», чего тем самым хотела добиться. Прикусив нижнюю губу, выдыхаю.

– Было очень приятно познакомиться, – говорю я Зарине, встав на ноги. Голос вроде бы звучит ровно, хотя внутри странная дрожь. – Спасибо за ужин. За теплый прием.

– Алина, – Зарина тоже поднимается, обнимает крепко. – Ты всегда здесь желанный гость. В любой день. В любое время. Обязательно будем ждать вас еще. Вас тут всегда ждут. Запомни это.

– Запомню, – шепчу в ответ.

Она отстраняется, заглядывает в глаза.

– И не волнуйся. У них так бывает. Явно что-то с бизнесом. Прорвутся.

Я киваю, хотя не понимаю, о чем именно она говорит. Если действительно рабочие проблемы, почему они не могут это озвучить?

Карим Мурадович подходит, пожимает мне руку.

– Алина, я рад, что ты стала частью нашей семьи. Правда. – Он смотрит на Имрана, потом снова на меня. – Береги его. Иногда он забывает, что он не железный.

– Постараюсь, – улыбаюсь.

Мы идем к выходу.

– Пока, – машу я на прощание.

– Звоните! – с улыбкой говорит Зарина. – И обязательно приезжайте!

– Обязательно, – обещаю я.

Дверь закрывается. Мы снова в темноте двора, снова идем к машине. Имран молчит, как и я.

Тишина давит. Заполняет салон, проникает в каждую клеточку. Я, повернув голову, пялюсь на Имрана – он вцепился в руль, смотрит только вперед. Профиль каменный. Челюсть сжата так, что желваки ходят.

– Имран, – тихо начинаю я. – Всё в порядке?

– Все нормально.

– Уверен? Я же вижу, что что-то случилось. Не хочешь поделиться? Я тоже хочу знать…

Он даже не поворачивается.

– Не сейчас, Алина.

Голос глухой, чужой. Да и разговаривать нет желания. А я не тот человек, кто будет давить и настаивать. Не хочет, так не надо. Да и в такие моменты к нему лучше не приближаться.

Я отворачиваюсь к окну. Сглатываю ком в горле.

Обидно? Нет. Не обидно. Я понимаю. Что-то случилось. Что-то серьезное. Ему нужно собраться, переварить, решить. А я буду отвлекать вопросами, на которые он сейчас не готов отвечать.

Всю дорогу молчу. Город проплывает за окном – огни, дома, мосты. Красиво. Но я не вижу красоты. Я только чувствую напряжение, которое висит между нами, как тугая струна.

Может, отец опять создал какие-то проблем? В этот раз настолько серьёзные, что Имран и на меня зол?

Не знаю… Наверное, Карахан не стал бы так со мной поступать, зная, что я не одобряю ни одного поступка своего отца.

Как ему это объяснить еще раз, но так, чтобы он не злился и не огрызался?

Уверена, скажи я хоть слово… Просто рявкнет на меня и прикажете заткнуться.

Не хочу унижаться. И не хочу держать на него обиду.

Всё-таки… Он ничего плохого мне до сегодняшнего дня не сделал.

Паркинг. Лифт. Коридор.

Мы заходим в квартиру. Я наклоняюсь, чтобы снять туфли, и вдруг...

Имран резко подхватывает меня под живот, заставляет подняться. А потом… набрасывается так, что дышать становится нечем.

Слишком неожиданно.

Одним движением разворачивает меня к себе, прижимает к стене, впивается в губы поцелуем.

Я даже вскрикнуть не успеваю.

Это не нежность. Скорее голод. Отчаяние. Страх. Я чувствую всё это в его губах, и руках, которые сжимают мои плечи так, будто я могу исчезнуть. Он целует жадно, глубоко, будто пытается выпить меня всю. Будто я воздух, в котором он нуждается.

Я отвечаю. Не потому не могу иначе. Потому что чувствую, как он хочет меня. Впервые за весь вечер чувствую исходящий от него страх.

Его руки зарываются в мои волосы, пальцы путаются в прядях. Он отрывается от моих губ на секунду, чтобы вдохнуть, и тут же возвращается. Целует щеки, глаза, шею, ключицы.

– Имран, – шепчу я между поцелуями. – Имран, что случилось?

– Ничего, – выдыхает он мне в кожу. – Сейчас ничего.

Имран подхватывает меня под бедра, прижимает к себе. Я обвиваю ногами его талию, чувствуя, как сильно бьется его сердце. Слишком часто, как у загнанного зверя.

– Я испугался, – вдруг говорит он, уткнувшись лицом мне в шею. – Когда увидел тебя в том состоянии… Когда понял, что мог...

Он не договаривает.

Я глажу его по голове, запускаю пальцы в волосы. Имран постепенно расслабляется, его дыхание выравнивается.

– Я здесь, – шепчу. – Жива и здорова. Все в порядке.

– Знаю, – подняв голову, муж смотрит мне в глаза. В них столько всего… непонятного, что я на секунду теряюсь. – Но если бы с тобой что-то случилось...

– Не случилось.

– Я бы не простил себе.

Я прижимаю его голову к своей груди, обнимаю. Странное чувство – этот сильный, несгибаемый мужчина впервые так откровенно показывает свои чувства. И сколько бы он не говорил, чтобы я не влюбилась, на данный момент я прекрасно понимаю, что он тоже неравнодушен ко мне. Да и вообще, жизнь свою без Имрана не представляю. Настолько привязалась к нему, так сильно влюблена, что вряд ли кого-то когда-либо полюблю так сильно.

– Я должен был предотвратить.

– Никто не может предотвратить всё на свете. Ты тоже человек, Имран. Прошу, не забывай это.

Он молчит. Просто стоит, прижавшись ко мне, медленно и глубоко дышит, возвращая себе контроль.

Потом поднимает голову и долго смотрит на меня. Проводит пальцем по пластырю на моем лбу.

– Больно?

– Уже нет.

– Врешь.

– Немного, – признаюсь я.

Имран целует край пластыря, а потом выдыхает. Он впервые такой чувствительный. Или я его впервые таким вижу? Может, муж действительно не такой жесткий, каким кажется?

– Прости, что молчал в машине. Мне нужно было... собраться.

– Я понимаю.

– Ты всегда понимаешь. – звучит не как упрек, а как благодарность. – Слишком хорошо для меня.

– Имран...

– Тсс. – Он прикладывает палец к моим губам. – Не надо слов.

Странный он. Слишком странный. Наверное, я просто не привыкла видеть его таким.

– Ты скажешь, что случилось? Пожалуйста… С мамой все хорошо?

– Конечно. Выпишут ее, я же сказал, и она приедет к Алисе. Они будут рядом с тобой сможешь видеть в любой момент.

Облегченно выдыхаю.

– Тогда что? Почему ты так расстроился? Не пытайся скрывать от меня, Имран. Клянусь, я тогда чувствую себя лишней в твоей жизни.

Подхватив меня под ягодицы, Карахан несет в сторону ванной. Ставит на ноги и принимается раздеть меня.

– Имран!

– Мне нужно будет уехать, Алина. Но я хочу… Принять душ. Вместе с тобой.

– Но ты не сказал… Мой отец, да? Ты поэтому не хочешь говорить?

Муж усмехается, глядя меня по щеке большим пальцем.

– Какая ты понятливая, Алина. Слишком понятливая. И слишком правильная. Порой это очень плохое качество. Прекрати болтать. Я хочу тебя.