Текст книги "Имран. Заберу тебя себе (СИ)"

Автор книги: Лена Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Острый, как лезвие, его вопрос висит в воздухе.

«Ты еще кто такая?»

Сердце падает куда-то в район каблуков, которые я сняла несколько час назад. Это шутка? Очень плохая. Но его лицо – напряженное, усталое, с темными тенями под глазами – не выражает ничего, кроме искреннего непонимания и раздражения. Он смотрит на меня как на непрошеную гостью, ворвавшуюся в его священное пространство.

Горло сжимается от обиды и внезапного страха. Неужели он уже жалеет о своем порыве? Решает отыграть назад, притворяясь, что не знает меня?

Нервный смешок вырывается сам собой.

Что за глупые мысли, Алина?

– Ты издеваешься, Имран?

Он делает шаг вперед. Его горячая и агрессивная энергия раздражает. От него пахнет дорогим парфюмом. Не тем, что я чувствовала днем. Сейчас он другой.

– Я задал вопрос, – его голос низкий и ровный, без единой знакомой нотки. – Что ты делаешь в моем доме?

Я вцепляюсь в подол его рубашки, чувствуя, как краснею.

– Ты решил вывести меня на эмоции? Забыл, что было в свадебном салоне? Мы сегодня расписались! – голос предательски дрожит.

Имран замирает. Его взгляд становится пристальным, изучающим. Он вглядывается в мое лицо, пытаясь лучше разглядеть в полумраке черты той, с кем разговаривает. В его глазах мелькает что-то мне незнакомое, но тут же гаснет, сменяясь странным, хищным интересом.

– Черт… – наконец выдыхает он, проводя рукой по лицу. – День был слишком долгий. Голова идет кругом.

Он ведет себя слишком странно. Но прежде чем я успеваю что-то сказать, он меняет тактику. Его поза меняется, напряжение спадает, сменяясь расслабленной, ленивой уверенностью. Он проходит в гостиную, скидывает пиджак и развязывает галстук.

– Извини, – говорит он, и его голос приобретает новые, бархатные нотки. – Не злись.

Я не двигаюсь, прислонившись к стене. Что-то не так. Он другой. Более прямой, более грубый, менее... сдержанный. Но, может, так он ведет себя дома, без свидетелей?

– Я уже не знаю, куда мне деться, – тихо говорю. – Ты сказал ждать. Я жду. Что с тобой не так? Может, временная амнезия? Забыл, как прошёл сегодняшний день? Строишь из себя… непонятно кого!

Имран оборачивается. Его взгляд скользит по мне с ног до головы, задерживаясь на голых бедрах. Под этим взглядом я снова чувствую себя обнаженной.

– Правильно делаешь, что ждешь, – он ухмыляется, в которой отчетливо вижу что-то дикое, вызывающее. – И даже переодеваешься. Удобно?

– Я приняла душ! Сменной одежды нет! Могу снять, если тебе не нравится, что я одела твою рубашку!

Он медленно идет ко мне. Шаги бесшумные, как у большого хищника. Я инстинктивно хочу отстраниться, но за спиной есть стена. Места для отступления больше нет.

– Не бойся, – шепчет он, останавливаясь так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. – Я же не кусаюсь. Если только... ты не захочешь этого сама.

Его рука поднимается. Тыльной стороной ладони медленно, почти невесомо проводит по моей щеке. Прикосновение обманчиво нежное, но за ним стоит такая уверенная сила, что по коже бегут мурашки. Внутри все сжимается в тугой, трепещущий комок. Страх смешивается с чем-то другим. С запретным, острым любопытством.

Понимаю, что он хочет. Понимаю и… волнуюсь.

– Я не думала, что все будет так... быстро, – пытаюсь я протестовать, но звучит это слабо и неубедительно.

– А я думал, – его губы оказываются у самого моего уха, дыхание обжигает. – Весь день. Тем более с момента, как увидел тебя в этой рубашке. Ты так прекрасна в своем отчаянии. Как фарфоровая кукла, которая вот-вот разобьется. А я ненавижу хрупкие вещи. Мне сразу захотелось проверить, насколько ты прочная на самом деле.

Его слова жестокие, откровенные. И в этой откровенности своя правда. Он не притворяется благородным спасителем. Он тот, кто он есть – мужчина, который увидел то, что хотел, и взял это.

Губы Имрана находят мои. Это не тот властный, но сдержанный поцелуй, что я помню из наших редких встреч. Это захват. Требование. В нем нет ни капли неуверенности. Только голод и уверенность в своем праве.

Я отталкиваю его, прикладывая всю силу. – Стой! Так не пойдет!

Имран отступает на шаг, но не выглядит рассерженным. Напротив, в его глазах вспыхивает азарт.

– Как надо? – он наклоняет голову набок. – Объясняй. Я хороший ученик.

– Ты должен... уважать меня.

Боже, что я несу?

– Я тебя уважаю, – парирует он. – Я не буду играть в нежности, если ты их не хочешь. Но твое тело... твое тело хочет меня. Я это вижу. Слышу. Чувствую.

Он снова приближается, но на этот раз не торопится. Его пальцы скользят по моей шее к застежке рубашки. Один щелчок. Второй. Ткань расстегивается, обнажая кожу.

– Видишь? – шепчет он хрипло. – Ты дрожишь. Но не от страха.

Его губы прикасаются к обнаженному плечу, отчего по телу проносится электрическая волна. Я издаю тихий стон, которого сама от себя не ожидала. Мои руки, которые должны оттолкнуть его, вместо этого впиваются в его волосы.

Это предательство собственных принципов, но на данный момент принципы кажутся такими далекими и ненужными. Он здесь. Реальный, горячий, пахнущий опасностью и грехом. А я так устала быть хорошей, правильной, послушной.

Хочу просто обнять его. Хочу, чтобы он всегда был рядом. Слушал, поддерживал, придавал уверенности.

– Имран... – шепчу я, уже не в силах сопротивляться.

Он отрывается от моей кожи, поднимает голову. Взгляд темный и безумно притягательный.

– Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Это последняя лазейка. Последний шанс одуматься. Но я молчу, глядя ему в глаза. В моем молчании весь ответ.

Имран подхватывает меня на руки и несет в спальню. Его губы не отпускают мои, его руки исследуют мое тело с такой уверенностью, будто знают его всю жизнь. И я отвечаю ему с той же яростью, с какой он берет. Вцепляюсь ногтями в его спину, кусаю его губы, позволяя вырваться наружу всей злости, страху и отчаянию этого дня.

Я не опытная. Я почти ничего не знаю. Никогда не была так близка ни с одним мужчиной. Но сейчас просто повторяю все то, что он творит со мной.

Дрожащими руками стягиваю с него рубашку. Имран расстегивает пряжу ремня. Вся его одежда летит на пол.

Раздвинув мои ноги, располагается между бедрами. Входит слишком резко. Боль короткая и яркая, как вспышка. Я вскрикиваю. Он замирает, его тело напрягается. Однако это всего на пару секунд. Потом Имран ускоряет темп.

Из глаз идут слезы. Он их не видит.

Постепенно его губы становятся нежнее, а движения – более плавными, выверенными, словно чувствует боль и пытается загладить свою вину. У него, кажется, получается. Вскоре боль уступает место чему-то новому, нарастающему, невероятному. Волны удовольствия накатывают, смывая остатки страха и сомнений. Я кричу, впиваясь зубами ему в плечо, когда мир взрывается в ослепительном каскаде.

Он падает на меня, тяжелый и мокрый. Его рычание звучит как финальный аккорд.

Тишина. Только наше тяжелое дыхание. Он лежит на мне, и его вес давит. Приятная, безопасная тяжесть. Он перекатывается на бок, увлекая меня за собой, и я прижимаюсь щекой к его груди, слушая, как бешеный стук его сердца постепенно утихает.

Его рука лежит на моей спине. Такая большая и теплая. Никто из нас не говорит. Слова кажутся лишними, ненужными. Он натягивает на нас одеяло. Под его тяжестью, под мерный стук его сердца я чувствую, как мои веки становятся тяжелыми.

– Чтобы завтра я тебя здесь не видел, – вздрогнув от его слов, поднимаю голову. Его глаза закрыты. – Сегодня было исключением. Поняла меня, Аля?

– Я не Аля, – цежу сквозь зубы. Хочу отстраниться, но он не позволяет. – Я Алина, ясно? Отпусти!

– Спи, Алина…

Глава 6

Слова жгут кожу, как раскаленное железо. «Чтобы завтра я тебя здесь не видел… Поняла меня, Аля?»

Он перепутал мое имя.

Вся боль, весь стыд и унижение, которые я пытаюсь затолкать поглубже, вырываются наружу одним тихим, надрывным всхлипом. Я сжимаю челюсти до хруста, чтобы не разрыдаться. Не дать ему услышать, как он меня раздавил.

– Я не Аля, – цежу я сквозь стиснутые зубы. Голос звучит чужим, пропитанным ядом. – Я Алина, ясно? Отпусти!»

Но его рука, тяжелая и властная, даже не шелохнулась на моей спине.

Имран уже не слышит меня. Его дыхание выравнивается, становится глубоким и ровным. Он спит. Спит с безмятежностью человека, который просто воспользовался тем, что само упало в руки. И теперь может выбросить это без сожалений.

Я лежу неподвижно, прижатая к его телу. Каждый мускул во мне напряжен до предела. Жду. Считаю его вдохи. Пять. Десять. Пятьдесят. Проходит вечность, прежде чем я решаюсь пошевелиться.

Осторожно, сантиметр за сантиметром, я освобождаюсь из-под его тяжелой руки. Она безжизненно падает на простыню. Я замираю. Сердце громко, предательски колотится где-то в горле. Боюсь, что Имран откроет глаза и увидит мои слезы. Однако он не просыпается.

Поднимаюсь с кровати. Ноги ватные, подкашиваются. В полумраке комнаты его силуэт кажется таким чужим и опасным.

В принципе, он и есть чужой и опасный.

Я больше не смотрю на него. Не могу. Каждая клеточка тела кричит о том, чтобы бежать.

К сожалению я, как оказалось, не умею различать людей. Он был лицемерие все это время. Разговаривал со мной лишь для того, чтобы… Что? Воспользоваться? Разве девушек было мало, что готовы дать ему сразу? Он вроде бы умный. Сильный, обеспеченный. Однако… почему именно я?

В ванной, включив свет и щелкнув замком, только сейчас за последний час чувствую себя в безопасности. И только тут, под ледяные струи душа, позволяю себе заплакать. Тихими, бесшумными рыданиями, которые выворачивают душу наизнанку. Вода смывает его запах, его прикосновения, но не может смыть это жгучее чувство унижения. Он не просто воспользовался мной. Он удостоил меня внимания, как бездомную кошку, которую впустили погреться, а утром вышвырнули обратно на мороз. А еще и имя перепутал.

Аля... В его устах оно звучало как оскорбление.

Я натягиваю на себя спортивный костюм, который Алиса принесла мне для побега. Ткань грубая и утилитарная, но сейчас она единственная, что во что я могу одеться. Больше у меня ничего нет. Только я и моя сумка, которую так бережно собрала мама.

На цыпочках выхожу из ванной. В спальне все так же тихо. Я крадусь по квартире, как по минному полю. Каждый звук отзывается в висках громом. Вот барная стойка, где он бросил ключи. Вот диван, на котором я сидела, наивно ожидая… чего? Спасения? Будущего?

Я ждала рыцаря, а получила кошмар.

Дверь поддается бесшумно. Я выхожу в холодный, безлюдный холл, и только тогда позволяю себе выдохнуть. Лифт, улица, ночной город, залитый неоновым светом. Я иду, не разбирая дороги, просто чтобы увеличить расстояние между мной и этим местом.

Морозный воздух обжигает легкие, но это лучше, чем душный, пропитанный им воздух его квартиры. Я достаю телефон. Пальцы дрожат, когда листаю контакты. Один-единственный человек, которому я могу позвонить в три часа ночи.

Лера берет трубку почти сразу. Голос сонный, но настороженный.

– Алло? Кто это?

– Лер… это я, – мой голос срывается. Звучит хрипло и растерянно.

– Алина?! Господи, что случилось? Ты плачешь? Где ты?!

– Я… я в городе. Могу я к тебе? Только, пожалуйста, никому ни слова. Ни маме, ни Алисе, никому.

В ее голосе мгновенно проступает тревога.

– Конечно, можешь! Подъезжай. Адрес ведь знаешь наизусть? Но чей это номер? Твой не отвечает.

– Это… новый. Потом все объясню. Я на такси. Скоро буду.

– Хорошо. Я жду. Держись, слышишь?

Она больше ничего не спрашивает. В этом ее главное качество – она всегда на моей стороне, без лишних вопросов. Я вешаю трубку, ловлю машину и, уткнувшись лбом в холодное стекло, закрываю глаза.

Имран спас меня из одной ловушки, чтобы загнать в другую, куда более унизительную. Моя девственность… Я почему-то думала, что это что-то ценное, что-то, что я сохраню для того, кто будет меня ценить. А оказалось – всего лишь плата за услугу. Расплата за спасение.

И самый горький осадок – это не боль, не страх. Это стыд. Стыд за то, что поддалась, что ответила на его поцелуй, что в какой-то миг мне это… понравилось. Мое тело предало меня, отозвавшись на его грубые ласки, в то время как он думал о какой-то Але.

Машина останавливается у знакомого дома. Лера ждет меня в дверях подъезда, накинув поверх пижамы куртку. Увидев мое лицо, она просто распахивает руки, приглашая в свои объятия. Ведь знает, что случилось что-то ужасное. Обняв ее в ответ, наконец-то рыдаю. По-настоящему, взахлеб, пока у меня не остается сил даже на слезы.

Он не Имран. Он – незнакомец, который на одну ночь надел маску моего спасителя. И этой ночи мне хватит, чтобы понять – моя свобода только начинается. И на этот раз я буду спасать себя сама.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я, наконец успокоившись, рассказываю Лере обо всем, что буквально за сутки произошло в моей жизни. Как крупной все изменилось. И что я больше не чувствую себя умной девушкой. Я идиотка. Настоящая идиотка, которая доверилась человеку, который… хотел использовать ее. У него получилось.

– Твой отец… Дебил! Извини меня, конечно, но в каком веке мы живём? Что такое выдавать замуж насильно?! Совсем крыша поехала?!

– Решил отдать меня своему ровеснику, чтобы не упустить выгодную сделку, – зло усмехаюсь я. – Это так больно… Чувствую себя ни на что неспособной куклой. Всем от меня что-то нужно…

– Не говори так, – выдохнув, подруга прижимается ко мне. Мы сидим на диване. Я успела натянуть на себя ее домашнее платье и немного прийти в себя после того, как наревелась.

– Ну а что? Даже на работу выйти не смогу. Отец будет искать меня. Я, честно говоря, очень надеялась, что Имран будет помогать. Он же вроде как не простой человек. Говорил, что владелец компании. Боже… Может и это было ложью? Я уже не знаю, что правда, а что вранье. Как мне теперь жить, Лер? Свалить из этого города?

– Нет, конечно… – вытирает слезу с моей щеки. – Алин, ты же больше не девственница?

– Нет.

– Ну вот, значит, твой отец больше не станет так поступать. Да и замуж тебя не захочет тот старик. Зачем? Ему целка нужна была…

– Успокоила.

– Нужно искать хорошие стороны этой ситуации. Тебе хотя бы было хорошо, когда ты переспала с Имраном. А что было бы, если на его месте оказался тот…

– Боже… – морщусь от отвращения. – Хватит, пожалуйста.

Мы обе вздрагиваем, коода раздается телефонный звонок. Переглядываемся, потому что звонят явно мне, а мой номер почти никто не знает.

Лера передаёт мне мобильный. На экране номер Имрана.

– Идиот… – цежу сквозь зубы.

– Возьми трубку. Выскажись, Алина. Тебе сразу станет хоть немного легче.

Прислушиваюсь к совету подруги.

– Да, – рявкаю.

Глава 7

Имран

Солнце бьет в глаза, заставляя меня щуриться. Протягиваю руку, чтобы обнять теплое тело рядом, но хватаю пустоту. Открываю глаза. Вторая половина кровати пуста.

– Алина? – тихо зову я.

Тишина.

Встаю, натягиваю боксеры. В квартире ни звука. Ни в гостиной, ни на кухне. Даже ванная пустая. Черт. Неужели сбежала? Осматриваюсь и не вижу ее дурацкой спортивной сумки.

На полу, у дивана, лежит какая-то вещь. Сверкает. Кажется, заколка. Поднимаю, верчу в пальцах. Усмехаюсь. Вот сумасшедшая. Реально свалила, как от пожара. Ну да, назвал ее другим именем. Потому что она думала, что днем с ней был я. Надо было узнать ее имя, а как это сделать, не признавались, не знал. но сработало. Глупо, но сработало. Хотел посмотреть, как отреагирует. Думал, утром все выясним, но она не дала шанса.

Хотя, может, ее задели мои слова. Однако она же явно не просто так здесь была, а ради денег. Наверняка знает, с кем связалась. Но почему ушла, не получив их? Может, Камран заплатил заранее?

Хрен его знает.

Иду в душ. Струи воды бьют по коже, смывая остатки сна. Мысли возвращаются к ней. К ее упрямому взгляду, к тому, как она отталкивала меня, а потом сама впивалась в губы… Красивая. Слишком красивая и дерзкая для такой аферы Камрана. И не очень-то опытная. Брат знает, что я терпеть не могу шлюх. Вот и нашёл то, что однозначно будет мне по вкусу. Попал в точку.

Выхожу, натянув брюки. В голове полная каша. Вчера так устал, что проснулся после будильника. И, сука, не почувствовал как она ушла.

Иду на кухню, ставлю вариться кофе. Набираю номер брата. Гудки действуют на нервы, но он не отвечает. Этот ублюдок специально игнорирует меня.

– Придурок… – рычу, швыряя телефон на диван.

Возвращаюсь в спальню. Нужно одеться и свалить в компанию. Раз взялся за крупное дело, места для лажи нет. Нужно пахать.

Забираю из тумбы часы. И тут мой взгляд падает на простыню. На белоснежной ткани, прямо в том месте, где девчонка лежала, – пятно. Небольшое, уже подсохшее, но четкое. Ржаво-коричневое.

Я застываю как статуя.

Мозг отказывается складывать картинку. Что это? Это…

До меня доходит не сразу. Сначала просто констатирую факт: пятно. Потом мозг начинает анализировать: ее сопротивление, ее испуг, ее крик… Ее слезы. Сука… Я подумал, что слишком резко начал двигаться, поэтому остановился… Чтобы она привыкла!

– Что, сука, происходит? – слова вырываются хриплым шепотом.

Она была девственницей.

Не просто «неопытной». А невинной. И я… я, бл*дь, взял ее, как какую-то ночную бабу, подброшенную братом для развлечения. Назвал чужим именем. И выгнал на ночь глядя, хоть и не думал, что она уйдёт. Одноразовые не уходят просто так.

Приступ тошноты подкатывает к горлу. Чувствую себя последним мразом. Хуже, чем мразью. Животным.

Снова хватаю телефон. Один раз. Два. В трубке – противные гудки. На третий раз он, наконец, берет.

– Брат! – его голос хриплый. Он только проснулся. – Ну что ты опять донимаешь? Устроил себе ночь с моим подарком и теперь благодарить пришел?

– Камран, – мой голос звучит чужим, сдавленным от ярости и ужаса. – Ты знал?

– Что? О чем ты? Что она дочь Абрамова? Ну, да…

– Ты знал, что она была девственницей? – я ору в трубку. Только потом как удар дубинкой в голове взрываются слова Камрана. – Дочь Абрамова? Какого Абрамова? Ты совсем охренел?

С той стороны наступает тишина.

– Что? – наконец выдавливает Камран. В его голосе слышится неподдельное изумление. – Серьезно? Охренеть… Нет, брат, не знал. Думал, просто симпатичная папина дочка, которая не хочет замуж за того, кого выбрал ей отец. Честно. И она вроде бы не такая уж малолетка. В таком возрасте найти девственницу… Невозможно! Как так? Я ее даже в ЗАГС затащил!

Он игнорирует мое возмущение.

Прикрываю глаза. Изнутри вырывается такая ярость, что я сжимаю телефон до хруста.

– Ты, сука, связался с дочерью Абрамова! Мало того, женился на ней! Какого лешего?!

– Какого черта ты затащил ее в свою кровать, Имран? Прекрати меня винить! Переспал с ней, еще и меня виноватым выставляешь!

– Да откуда я мог знать, что она теперь твоя жена?! Откуда я вообще мог знать, во что ты ввязался? Думал, одноразовая девочка. За деньги здесь! А она… За тебя замуж побежала?!

– Не жена. Это она так считает. Отец ее за другого выдать хотел. Она помощи попросила, со мной сбежала. Я же этого и хотел! Насолить Абрамову решил. Старик палки во все колеса ставит.

– Идиот. А дочь тут причём? Ты хоть с головой дружишь?

– Пусть теперь трижды подумает, прежде чем к нам лезть и под ногами не мешается.

– Все не понимал, что она несет! Не знал, какую ты авантюру закрутил. Алина перепутала нас!

– Естественно. Мы же близнецы. Я свое дело выполнил, Имран. Пользуйся, а потом выброси. Никто тебя не тронет. Слово даю.

– Все так просто? Да что ты несёшь, идиот? Какого хера, мля?!

– Имран, успокойся! – обрывает он. – Ты сейчас серьезно злишься, что переспал с девчонкой? Я не знал! Да и какая разница, в конце-то концов? Подумаешь, целка. Тебе же лучше!

Не могу говорить. Во рту вкус пепла и гари. Просто вешаю трубку и падаю на кровать, закрывая лицо руками.

Настоящий пздц!

И как теперь с такой башкой работать?

Как, мля? У брата ни совести, ни стыда не осталось. Он совсем с катушек полетел.

А я, сука, не успокоюсь, пока не найду ее.

«Номер ее напиши. Немедленно», – отправляю брату.

Через пару минут прилетает ответное сообщение.

«Успокойся, идиот. Это нам только на руку. Абрамов отстанет раз и навсегда», – а потому цифры.

Это ты идиот, Камран. Ты – конченный ублюдок! Иди разбирайся с Абрамовым сам. А девчонку зачем впутал? Нахрена? Сбежала от одного кретина, попала в лапы сразу двух!

Звоню девчонке несколько раз, но она не берет трубку. Что ожидаемо.

Я просто в охуе… Как Камран все это вывернул?

Он звонит мне, когда я выхожу из дома.

– Чего тебе?

– Впервые вижу, чтобы какой-то мужик злился из-за того, что под него подложили целку.

– Ты ей деньги давал? – тычу несколько раз пальцем в кнопку вызова лифта. Мне бомбит.

– Нет, нафига? Че она, из бедной семьи, что ли?

Сжав челюсти до скрипа в зубах, со всей силы ударяю кулаком в стену, отчего на ней появляются трещины в виде паутины.

– Я тебя прикончу. Клянусь, убью. Слышишь?