Текст книги "Имран. Заберу тебя себе (СИ)"

Автор книги: Лена Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Алиса сидит, вжавшись в сиденье. Глаза сухие, но какие-то… стертые. Смотрит на меня и ждет инструкций. Как в детстве, когда мы были маленькими и она верила, что старшая сестра знает ответы на все вопросы.

Нахожу в себе силы улыбнуться.

– Приехали, – говорю тихо. – Выходи.

Она кивает. Пальцы долго возятся с ремнём. Я жду. Не тороплю.

В прихожей горит теплый свет. Снимаю верхнюю одежду, вешаю на крючок. Имран проходит на кухню, а я смотрю на Алису – ее осунувшееся лицо, больничный халат поверх водолазки. И на волосы, которые за сегодня превратились в спутанный комок.

Хочется заплакать. Потому что выглядит она паршиво.

– Слушай меня, – поворачиваюсь к ней, снимаю халат с её плеч. – Иди в ванную. Прими горячий, долгий душ. Смывай этот день полностью. Я положу вещи у двери, ладно?

Она смотрит на меня потерянным, ищущим опору взглядом. Она не хочет соглашаться. Ей хочется быть незаметной, не доставлять хлопот, не занимать чужое пространство. Это у неё с детства. Чем хуже отец себя вел, тем меньше места она пыталась занимать в доме, не показывалась на глаза. Думала, если стать невидимой, не заметят и не ударят.

Но я не отец.

– Лина, может, не надо… – начинает она.

– Алиса. – Я беру её за плечи. Сестра сильно похудела за последнее время. – Душ. Горячий. С пеной. Потом ты придёшь и мы выпьем чай. Это не обсуждается.

– Хорошо, – шепчет она и уходит в сторону гостевой, куда я указываю рукой.

Глядя на закрывшуюся дверь, зло усмехаюсь. До чего же мы докатились… Мама всегда хотела уберечь нас от удара отца, а вот мы ее защитить так и не смогли.

Достаю из гардероба спортивный костюм и новое белье, снова возвращаюсь в гостевую и кладу вещи на кровать.

Постучав, предупреждаю.

Из-за двери слышно «спасибо» – глухое, вперемешку с шумом воды. Прижимаю ладонь к дереву на секунду. Потом, выдохнув, отпускаю.

Нужно приготовить что-нибудь.

Имран на кухне, сидит за большим столом. Свет над столешницей включён, остальная кухня в полумраке. Он откинулся на спинку стула, в одной руке телефон, пальцы другой трут переносицу. Экран подсвечивает его лицо снизу, делая черты резче, скулы острее. Он кому-то печатает. Сосредоточен. Но я вижу неглубокую складку между бровей, которая появляется, когда он думает о чём-то тяжёлом.

Удивительно, как быстро он перестал быть чужим. Еще несколько дней назад я боялась этого дома. И этого человека. Его холодных глаз и коротких фраз. А сейчас смотрю на него и чувствую, как по телу растекается тепло. Как хорошо, что он появился в моей жизни. Иначе… не представляю, что со мной было.

Подхожу сзади. Имран не оборачивается. Хоть и уверена, он в курсе, что я наблюдаю за ним.

Опускаю руки на его плечи. Чувствую под пальцами тёплую ткань рубашки, напряженные мышцы. Медленно провожу ладонями вниз по груди, смыкаю пальцы у него на животе. Прижимаюсь грудью к его спине, опускаю подбородок на плечо.

И касаюсь губами шеи. Туда, где сильно бьётся пульс. Где пахнет парфюмом – древесным, горьковатым, с ноткой табака. Где кожа такая тёплая, что хочется прижаться и не отрываться никогда.

Карахан замирает. Пальцы, печатавшие сообщение, останавливаются. Телефон медленно ложится на стол экраном вниз.

Секунда. Две.

Его ладонь накрывает мои пальцы, сцепленные у него на груди. Не сжимает. Просто кладёт сверху, греет. Большой палец проводит по моим костяшкам несколько раз.

Ни звука.

Я закрываю глаза. Утыкаюсь носом в его плечо. Вздыхаю. Выдыхаю. Еще раз.

Внутри что-то сжимается. Тугой узел, который я затягивала с утра, с первой минуты, как узнала про маму. Я так боялась показать слабость. Боялась, что если дам себе волю хоть на секунду – развалюсь на куски, не смогу собраться. И Алиса увидит. А так же Имран. Не хочу, чтобы он видел во мне слабую малолетку.

– Все будет хорошо, Алина. Слышишь меня?

– Очень хочу в это верить. Мой отец… свихнулся. Мне так стыдно… Так больно! Завидую тем, у кого родители рядом. Тем, у кого они адекватные. Мама всегда пыталась нам помочь, была на нашей стороне. А мы для нее ничего сделать не можем.

– Почему же? Она скоро поднимется на ноги, слышишь? Я же слово дал.

– Спасибо.

Не знаю, сколько мы так стоим. Я, прикрыв глаза, просто дышу. А Имран позволяет, лишь целуя мои ладони.

Нехотя открываю веки, услышав шаги, отстраняюсь. Руки соскальзывают с его груди мужа.

Алиса стоит в дверях кухни.

Она преобразилась. Волосы влажные, закручены в небрежный пучок, несколько прядей выбились и касаются шеи. Лицо чистое, без следов слез и бледности, что была в больнице. Серый спортивный костюм висит на ней свободно, рукава пришлось дважды подвернуть. Она кажется маленькой и невероятно уставшей.

– Спасибо, – говорит тихо. Смотрит на меня, потом быстро переводит взгляд на Имрана – и тут же отводит. – Я… Можно я прилягу немного? Глаза просто закрываются.

– Конечно.

Иду вместе с ней в спальню.

– Ложись. Поспи немного, родная. Имран сказал, что все будет хорошо. Слово дал.

Она садится на край кровати. Смотрит снизу вверх.

– Внутри меня бушуют доверие и страх одновременно. Доверие тебе с твоим мужем, а страх перед тем, что будет завтра.

– Перестань.

– Лина… – мнется. – Ты правда думаешь, что он отстанет? Папа не даст нам жить. Порой я думаю: зачем мне такая жизнь? Для чего мама нас родила, если знала характер отца? Ведь она страдала от него, а сейчас мы все вместе страдаем.

Я молчу дольше, чем следовало бы. Не потому, что не знаю ответа. А потому что не нравится мне эта тема. Возможно, мама думала, что он исправится, но… Тиран есть тиран. Отец никогда не будет нас любить. Мы для него всего лишь разменная монета.

– Думаешь, он отстанет? Только честно…

– Думаю, он попробует еще. Но теперь у него не получится. Потому что нас трое. И мы не сдадимся. Имран… Он не даст нам в обиду.

– Он тебя любит, – улыбается сестра.

Потом ложится, подтягивает колени к груди – поза, в которой она спала в детстве, когда боялась темноты.

Я накрываю её пледом. Поправляю край.

– Отдыхай.

Выхожу, закрыв за собой дверь. Возвращаюсь на кухню. Имран снова что-то печатает, но в этот раз на ноутбуке.

Подхожу к плите, открываю шкафчик. Нужно приготовить что-нибудь...

– Не надо, – слышу за спиной.

– Что? – уточняю, развернувшись к нему.

– Ничего не надо готовить. Я закажу еду. Ты и так устала.

– Мне не сложно, честно.

– Тебе ничего не сложно, – весело усмехается. – Я это уже понял. Но я не хочу, чтобы ты из кожи вон вылезла. Садись, надо подтвердить заказ.

Едва подхожу к Имрану, он берет меня за руку, тянет на себя, усаживая на свои колени. Кажется, он любит, когда я сижу максимально рядом.

Выбирают то, что любит Алиса. Себе… То же самое, что хочет Имран.

– Всё, – шепчу с улыбкой.

– Скоро принесут.

Совсем не вовремя вспоминаю разговор с отцом Имрана. Они хотят нас увидеть в своем доме, поближе познакомиться. Да, если честно, я пока не горю желанием ходить гости, когда моя мама в больнице, но… Имран столько всего для меня делает, что и мне хочется сделать то, что ему понравится.

– Давай поедем к твоим родителям в ближайшее время?

Имран выгибает бровь, а потом, опустив голову, касается кончиком носа моего плеча.

– Ты уверена?

– Угу. Мы каждый раз отменяем. Мне кажется, они хотят меня увидеть. Тем более твой отец.

– Я так и знал, что он тебе что-то наговорил в моем кабинете.

– Нет-нет, ничего такого.

– Знаю я своего отца, Алина. Окей, поедем. Завтра. Закажи себе еще и одежды. Не знаю, туфли, сумки… и для работы и чтобы ежедневно. Хочу, чтобы у тебя все было.

– У меня все есть…

– А еще я хочу, чтобы ты соглашалась на все, что я от тебя попрошу, – он смотрит мне в глаза.

– Хорошо, любимый муж. Как скажешь.

Имран, глядя на меня, сглатывает. Шумно так, тяжело.

Да… он же просил не влюбляться. А я его назвала любимым… Ему… неприятно?

– Прости.

Глава 26

Стоя посреди новой квартиры. смотрю, как Алиса перебирает вещи. Она аккуратно раскладывает их по полкам, поглаживая каждую будто не верит, что всё это теперь её.

Квартира небольшая, но светлая. Двушка на этаж выше нашей. Имран сказал, что так будет правильно – близко, но с личным пространством. Я сначала сомневалась, не рано ли, но он только головой покачал:

«Она уже взрослая. Ей нужно своё место. А то, что рядом – так и безопаснее, и ты спокойна».

А еще, мне казалось, у Имрана просто были завязаны руки. Он не мог обнять меня, когда хотел, не мог целовать. Рядом с моей младшей сестрой это казалось неправильно. Поэтому решил, что и мы и она должны жить отдельно.

Умный. Чертовски умный.

– Лина, ты посмотри на это! – Алиса вытаскивает из пакета очередную коробку. – Это же джинсы, которые я в прошлом году в инстаграме лайкала! Откуда он узнал?

Я усмехаюсь. Имран за эту неделю устроил настоящий шопинг-блицкриг. Сначала я пыталась сопротивляться, говорила, что Алисе хватит самого необходимого. Он посмотрел на меня взглядом, от которого внутри всё переворачивается, и сказал: «Ты купишь себе и ей. Всё, что нужно. И даже того, что не нужно. Я не хочу, чтобы твоя сестра чувствовала себя гостьей, которая боится лишний раз дышать. Она будет нормально жить. Как и ты. Возражения не принимаются».

Я попыталась возразить. Правда. Но он просто сунул мне карту и уехал на встречу. Все покупала я. Искала именно то, что во вкусе сестры.

– Он просто внимательный, – отвечаю я. – Ты ему понравилась. Он хочет, чтобы тебе было комфортно. Ну и ведь не чужая…

Алиса замирает с джинсами в руках.

– Лина… Скажи честно. Это всё не потому, что я обуза? Он не жалеет меня?

Господи, как же это больно слышать. Эта её привычка искать подвох, ждать, что доброта обернётся упрёком. Отец выдрессировал в ней уверенность, что она никому не нужна просто так.

Подхожу, забираю у неё джинсы, кладу на диван. Беру её лицо в ладони.

– Слушай меня внимательно, Лис. Ты не обуза. Ты – моя сестра. А Имран мой муж. Мы – твоя семья. Семья не считает, кто кому сколько должен. Ты бы считала, если бы я к тебе приехала? Если бы у тебя была возможность помочь, ты бы отказалась? Послала бы меня куда подальше?

– Нет, но…

– Никаких «но». – Я слегка сжимаю пальцы, заставляя её смотреть мне в глаза. – Ты заслуживаешь всего этого. И большего. И если ты ещё раз скажешь про обузу, я обижусь. Сильно обижусь, Алиса. Поняла?

Сестра долго смотрит на меня. Потом ее глаза наполняются слезами, но она улыбается.

– Поняла.

Лиса вытирает щёки тыльной стороной ладони и снова тянется к вещам.

– С ума сойти. У меня никогда столько не было. Я даже не знаю, куда это всё складывать.

– Разберёшься, – улыбаюсь я. – Кстати. Ты завтра в офис к Имрану выходишь?

Алиса заметно напрягается, но в глазах вспыхивает интерес.

– Да. Он сказал в девять быть. Лина, я так боюсь! Я никогда не работала секретарём. Вдруг я что-то напутаю? Вдруг он пожалеет, что взял?

Я закатываю глаза. Это уже прогресс – раньше она вообще отказывалась, говорила, что не справится, что лучше дома сидеть. Имрану пришлось лично с ней разговаривать. Он тогда зашёл вечером на кухню, сел напротив и сказал спокойно, без лишних эмоций, что ему нужен человек, которому он доверяет. Который не сольёт информацию конкурентам и не будет строить глазки партнёрам. И что она подходит. Научат ее всему…

Конечно, Алиса растерялась. Все говорила, что не справится, но упрямству Карахан нет предела. Если он чего-то хочет… Обязательно добивается.

После этого Алиса перестала спорить.

– Не пожалеет, – говорю я уверенно. – Ты умная, ответственная, быстро учишься. И потом, ты идёшь не к чужому дяде, а к моему мужу. Если что – я ему голову оторву.

– Ладно, уговорила. Пойду душ приму и лягу пораньше. Завтра в семь вставать.

Она хватает махровый халат и убегает в ванную. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Раньше она постоянно была грустной. Ходила по дому как тень, боялась лишний раз слово сказать, на звонки вздрагивала, думала, что отец объявится. А сейчас – смеётся, планирует, выбирает наряды. Живёт.

Выдохнув, смотрю на наручные часы. Почти семь. А мы сегодня вечером должны ехать к родителям Имрана. Давно пора – они зовут и ждут. Но то больница, то переезд Алисы, то работа. Имран терпеливо ждал, никогда не давил. И вот мы наконец решились.

Сегодня откладывать нельзя. Ведь обещали.

– Алиса! – кричу, остановившись у двери ванной. – Я побежала вниз, переодеваться. Вечером к родителям Имрана ехать. Если что – звони!

– Ой, точно! Удачи! Познакомишься наконец. Передавай привет, – слышу в ответ.

– Передам. Вещи разбери, не оставляй на завтра!

– Есть, капитан!

Захожу в нашу квартиру и сразу слышу голос Имрана. Он в кабинете, говорит по телефону.

Прохожу в спальню, открываю шкаф. Что надеть? Его мама... Я видела её пару раз на фотографии, но толком не общалась. Муж как-то рассказывал, что она строгая, но справедливая. Отец Имрана, Тимур, мне уже понравился при встрече в офисе. А вот мама – загадка.

Перебираю вещи. Не слишком вызывающе, но и не скучно. Платье? Слишком официально. Брюки? Слишком по-деловому. Останавливаюсь на тёмно-синем свитере крупной вязки и юбке-миди. Тепло, уютно, но элегантно. Волосы распущу, минимум макияжа.

Пока переодеваюсь, думаю о том, как всё изменилось за эту неделю. Мама стабильна, врачи говорят, есть положительная динамика. Алиса в безопасности. Отец затаился – Макс следит за ним, пока ничего не предпринимает, но это затишье перед бурей. Имран же рядом. Всегда. Я так привыкла к его заботе, что… Даже не знаю, что со мной случится, если его вдруг не станет в моей жизни.

Думать об этом не хочу, но мысль подкрадывается совсем неожиданно.

Выхожу из спальни, на ходу поправляя рукав. Имран уже закончил разговор, стоит в коридоре, прислонившись к стене и что-то читая в телефоне. Услышав шаги, поднимает голову.

Скользит взглядом по волосам, по лицу, опускается ниже, возвращается обратно.

– Так и будешь рассматривать? – не выдерживаю я.

– Буду, – отвечает он просто. – Ты красивая.

Щёки теплеют. Глупо, мы уже столько всего пережили вместе, а он всё ещё умеет смущать меня одним взглядом или словом.

– Поехали, – говорит он, отталкиваясь от стены. – А то мама мне уже три сообщения отправила. Беспокоится, что мы не приедем.

– Но сегодня мы не отменим эту встречу… – улыбаюсь я.

– Не отменим. – Он берёт мою руку, подносит к губам, целует костяшки. – Отец матери столько о тебе рассказывал, что ей уже не терпится с тобой познакомиться.

Машина выезжает из подземного паркинга. Вечерний город встречает нас тысячами огней – фонари, витрины, фары встречных машин. Я сегодня спокойна, никакого волнения или же тревоги.

Имран ведет машину одной рукой, второй переключает передачи.

– Знаешь, о чём я сейчас думаю? – начинаю я.

– О чём? – поворачивается ко мне на секунду.

– Об Алисе. Она так переживает из-за завтрашнего дня. Буквально трясется. Вдруг я, говорит, что-то напутаю, не справлюсь. Вдруг ты пожалеешь, что взял её. Боится очень.

Имран усмехается.

– Москва не сразу строилась. Никто с первого дня идеальным секретарем не становится. Научится. Не стоит переживать, Алина.

– Ты правда так думаешь?

– Уверен. – Он бросает на меня очередной быстрый взгляд. – Она умная девочка. Просто забитая. Ей нужно время, чтобы расправить плечи. И немного веры в себя. Слишком много думает, боится за мать. Ну и отца ждет подвоха, что ожидаемо. Ей нужно отвлечься.

Буквально пялюсь на профиль мужа. Чёткая линия челюсти, спокойные глаза, уверенные руки на руле.

Боже, я так благодарна ему… Так сильно, что благодарность, кажется, не помещается в груди. За Алису, которую он вытащил из того кошмара. За маму, которая под охраной и с лучшими врачами. За то, что рядом с ним я перестала бояться. Благодарна за то, что он просто есть в моей жизни.

– Имран, – шепчу я.

– М?

– Спасибо тебе.

Он поворачивается, смотрит вопросительно.

– За всё, – поясняю я. – За Алису. За маму. За то, что ты... такой. Я даже думать боюсь, что было бы, если бы ты не появился тогда. В тот день. Если бы не ворвался в мою жизнь.

Он молчит несколько секунд. Потом его рука отрывается от руля, накрывает мою ладонь, сжимает.

– Я никуда не собираюсь исчезать. Привыкай.

Безумно приятно слышать эти слова. Потому что знаю, что это не пустые слова, а обещание. Он действительно будет рядом. Всегда.

Глядя на проплывающие мимо дома из окна, думаю о том, какой была моя жизнь всего несколько месяцев назад. Бесконечный страх. Давление отца. Ощущение клетки, из которой нет выхода. И тот отчаянный шаг – брак по контракту с чужим, холодным человеком.

Кто же знал, что этот «чужой холодный человек» станет для меня всем?

– Слушай, – вспоминаю я вдруг. – А тебе сегодня ничего не говорили? Ну, про маму?

Имран поворачивается ко мне. И на его лице появляется загадочная улыбка.

– Говорили, – отвечает. – Хотел рассказать, когда вернемся. Но…

– И? – я подаюсь вперёд, впиваясь в него взглядом. – Не тяни!

– С ней всё хорошо. Врачи говорят, где-то через неделю выпишут.

Слова доходят не сразу. Сначала просто звук, потом смысл, и только потом лавина эмоций, которая обрушивается на меня.

– Что? – переспрашиваю, хотя отлично всё расслышала. – Правда? Имран, это правда?!

– Правда, – улыбается. – Всё позади. Она идет на поправку.

Я не знаю, что делать. Хочется смеяться, плакать, кричать, обнимать весь мир. Вместо этого я просто сжимаю его руку так сильно, что, наверное, делаю больно.

– Спасибо, – выдыхаю я. – Господи, спасибо тебе. Если бы не ты... Я даже не представляю. Врачи, охрана, всё это... Я бы не справилась. Я бы просто...

– Алина.

Он останавливает машину на светофоре и поворачивается ко мне. Берёт моё лицо в ладони, смотрит в глаза. В его взгляде столько тепла, что мне кажется, я сейчас растаю.

– Не нужно меня благодарить. Слышишь? – говорит тихо. – Мне приятно, когда ты радуешься. Когда ты счастлива. Это для меня важнее всего. И всё, что я делаю, я делаю для тебя. Потому что ты – моя жена. Потому что я...

Он замолкает на полсекунды.

– Потому что ты моя, – заканчивает он. – А своё я защищаю всегда.

Глаза щиплет. Я моргаю, пытаясь сдержать слёзы, но одна предательски скатывается по щеке. Имран вытирает её большим пальцем.

– Глупая, – шепчет он. – Чего плачешь?

– От счастья, – отвечаю. – Просто от счастья.

Сзади сигналят – загорелся зелёный. Имран усмехается, убирает руки, снова берется за руль.

Мы едем дальше. За окнами проплывают огни города, а я всё ещё чувствую тепло его ладоней на своих щеках.

– Когда маму выпишут... Она ведь не сможет вернуться в тот дом к отцу. Я не позволю.

– Конечно, не сможет, – кивает Имран. – И не должна. Я уже думал об этом.

– Так…

– Пусть живёт с Алисой, – продолжает Имран. – Квартира большая, две комнаты. Им будет хорошо вдвоем. И ты спокойна – и сестра под присмотром, и мама рядом. Никуда ездить не надо, всё в одном здании.

Эта мысль даже не приходила мне в голову, а сейчас… Такой правильный расклад.

– Имран... Ты серьёзно?

– Абсолютно. Да и маме после больницы поддержка нужна. А вместе с Алисой им будет легче. И ты перестанешь разрываться между нами.

Я молчу. Потому что слова кончились. Смотрю на мужа, чувствуя, как любовь заполняет каждую клеточку. Какой же он... Какой же он невероятный.

– Но это ещё не всё, – добавляет серьезным тоном. – Твоя мать должна подать на развод. Чем быстрее, тем лучше. Нельзя жить с тем тираном дальше. Иначе в следующий раз...

Имран замолкает. Не договаривает.

Но я понимаю.

В следующий раз он может не просто избить. В следующий раз добьет. Доведёт до конца то, что пытался сделать в больнице.

– Подаст, – говорю твердо. – Как только встанет на ноги, я сама с ней поговорю. Объясню. Она больше никогда к отцу не вернётся.

– Уверена?

– Абсолютно. У неё теперь есть мы. Есть защита. Есть куда идти. Раньше она терпела, потому что некуда было бежать. А теперь есть.

Выезжаем из центра на более широкую трассу. Город постепенно редеет, уступая место элитным кварталам. Я всё ещё под впечатлением от слов Имрана про маму, Алису и что всё наладится.

Но что-то не так.

Карахан перестал говорить. Он слишком часто смотрит в зеркало заднего вида.

Я замечаю это не сразу. Потом в боковое зеркало. Потом еще раз и еще.

– Что случилось? – спрашиваю, поворачивая к нему голову.

– Ничего, – отвечает ровно. – Всё нормально.

Однако я прекрасно знаю этот тон. Он так говорит, когда не хочет меня пугать. Но я уже научилась читать его. Мельчайшее напряжение в челюсти, чуть прищуренные глаза, пальцы, которые сильнее сжимают руль – и я понимаю, что что-то не так.

– Имран.

Он молчит несколько секунд. Затем бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида.

– Кажется, за нами следят.

– Что? Кто? – напрягаюсь.

– Не знаю, кто. Чёрный джип, уже минут пять тянется за нами. Думал, совпадение, но, кажется, нет, судя по тому, что не обходит.

Я тоже смотрю в боковое зеркало. Действительно вижу массивный темный силуэт. Он держится на приличном расстоянии, но не отстаёт.

– Это… мой отец? Как думаешь?

– Возможно. – Имран сбрасывает скорость, пропуская машину вперед, но джип тоже притормаживает. – Или его люди. Неважно.

Он нажимает на газ. Машина ускоряется, двигатель взревает. Я вжимаюсь в кресло. Дорога впереди становится пустыннее – мы съезжаем в район с частными домами, где меньше машин.

– Держись, – коротко бросает Имран.

Я хватаюсь за ручку над дверью. Смотрю в зеркало – джип тоже ускорился. Он приближается.

– Имран...

– Вижу.

Он пытается уйти в сторону, но поздно.

Удар.

Страшный, грохочущий, железный звук. Меня бросает вперёд, ремень безопасности впивается в грудь, но голова... Голова не зафиксирована. Я ударяюсь виском о стекло. Мир на секунду взрывается белой вспышкой.

Машину крутит. Я слышу визг шин, запах жжёной резины, чувствую, как нас тащит куда-то в сторону. Мы переворачиваемся? Нет. Имран выравнивает. Чудом, каким-то невероятным усилием, он выравнивает автомобиль.

Скрежет. Толчок. Тишина.

Мы остановились.

Я моргаю, пытаясь сфокусировать зрение. В ушах звенит. Голова раскалывается. Провожу рукой по лбу – пальцы становятся мокрыми. Красными.

– Алина!

Голос Имрана пробивается сквозь звон. Он уже расстёгивает ремень, поворачивается ко мне. Глаза дикие.

– Я в порядке, – хриплю. – Кажется.

– Сиди здесь.

Он вылетает из машины. Я смотрю в разбитое боковое стекло и вижу, как джип, который в нас врезался, сдаёт назад, разворачивается и уносится в темноту. Имран успевает разглядеть номер. Достаёт телефон, кому-то звонит.

– Чёрный джип, номер... – диктует он, чеканя каждую цифру. – Проследить. Найти. Мне нужно всё.

Он слушает ответ, кивает, убирает телефон. Открывает дверь с моей стороны.

Карахан тянется ко мне, и я вижу, как дрожит его рука.

Впервые. Впервые я вижу, как у него дрожат руки.

– Покажи, – говорит он глухо.

Я убираю ладонь со лба. Он наклоняется, рассматривая рану. Кровь течёт по виску, капает на сиденье. Наверное, выглядит хуже, чем есть.

– Сильно? – спрашиваю я.

Муж не отвечает. Вместо этого открывает бардачок, достает аптечку. Открывает коробку, достает перекись и вату.

– Сейчас будет щипать, – предупреждает.

Вата касается лба, и я шиплю от резкой боли. Но не отстраняюсь. Имран дует на рану.

Аккуратно обрабатывает ее так, будто это самая важная работа в его жизни.

– Имран, – шепчу. – Со мной всё хорошо.

Он поднимает глаза. В них пламя. Могу поклясться, что, если бы он поймал водителя того джипа – убил бы его.

– Я найду его, – цедит сквозь зубы.

– Ты видел номер… Этого достаточно.

– Он может быть липовый. Но найду причину любом раскладе. Слово да.

Имран заклеивает рану пластырем. Проводит пальцем по краю, проверяя. Потом долго, внимательно, изучающе смотрит на меня.

– Голова кружится?

– Немного.

– В глазах не двоится?

– Нет.

– Зрачки... – Он всматривается в мои глаза, заглядывает в каждый. – Нормальные. В больницу всё равно надо. Сотрясение проверить.

– Имран…

– Алина, это не обсуждается.

– Со мной все в порядке. Честно! Твои родители нас ждут. Благо крови на одежде нет, а это значит, они даже не догадаются, что случилось. Не стоит их тревожить.

– Узнают, потому что машина разбилась. Ладно… Поедем. Но если почувствуешь неладное – сразу говори. Договорились?

– Разумеется.

Предлагаю перейти в мой бесплатный роман

https:// /shrt/oFaC