Текст книги "Экспансия (СИ)"

Автор книги: Кутрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Тактика.

Мы потратили еще добрый десяток минут, пытаясь вытянуть из Лкас-Йонга подробности об оружии его родного мира. Но, зелёномордый лишь повторял всё то, что мы и так уже слышали во время первого допроса в подземелье. Он рассказывал лишь о мечах, копьях, щитах и сумках со стрелами.

– Да мы – это всё и так знаем! – выкрикнул Марк Туллий, не выдержав. – Расскажи нам то, чего ещё не говорил.

Урукхай задумался на несколько минут, почесывая свою зеленокожую морду.

– Шаманы… – наконец протянул Лкас-Йонг с небольшим почтением в голосе, – мутят взор! Чтобы в бою мимо били. Раны затворяют. – Ну и стрелы… Стрелы всякие и камни пращников рукой отводят, – он сделал резкий широкий жест, как будто отгонял назойливую мошку.

В шатре воцарилась кратковременная, но красноречивая тишина. Марк Туллий перестал стучать пальцами. Его взгляд стал пристальным и холодным, как острие копья. Пелит приподнял седую бровь, в его глазах мелькнул интерес.

– Интересно, – проронил я с легкой усмешкой, представляя, как шаман пытается «отвести» не одну стрелу, а целый свинцовый ливень, – смогут ли их шаманы отвести пулеметную очередь?

Этот вопрос, на мой взгляд, был самым насущным. Ведь во время обороны храма Громовержца – эти стальные чудовища сослужили нам поистине бесценную службу, выкашивая ряды атакующих. И в предстоящем штурме их огневая мощь, без сомнения, станет нашим главным козырем.

Марк Туллий мрачно хмыкнул. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он уже видел кровавую бойню у стен вражеского храма.

– Через три дня мы – это выясним на собственных шкурах. И на их, – выдавив эти слова сквозь сжатые губы, легат резко повернулся к Лкас-Йонгу, его глаза, холодные и оценивающие, впились в зеленокожего пленника, чтобы снова задать вопрос:

– Что-нибудь еще скажешь полезного? Или это всё?

Лкас-Йонг не ответил сразу. Вместо – этого его мощное тело вдруг содрогнулось, а затем он буквально рухнул на колени перед легатом. Голос его, еще недавно рычащий, стал прерывистым, на грани отчаяния:

– Я… я всё сказал, что знаю! Но, прошу, нет, умоляю! – после этих слов, сказанных слегка дрожащим голосом, он сжал свои когтистые лапы в кулаки, упираясь лбом в земляной пол шатра. – Позвольте мне больше не сидеть в той проклятой торбе! Я чувствую, чувствую, как с каждым мгновением в этой темноте моя душа увядает.

Марк Туллий лишь хмыкнул снова, коротко и безразлично, не удостоив мольбу ответом.

Тогда пленник, всё еще не поднимая голову, заговорил опять, его голос был едва слышным шепотом, полным недоумения и смутной тревоги:

– А… а почему ты спросил именно о Лоргате? Это же всего лишь древняя страшная сказка, легенда давно забытых времен?

На этот раз решил ответить Пелит:

– Ведаешь ли ты… Несомненно, ты помнишь первые часы становлением тебя героем?

Урукхай медленно, недоуменно кивнул, явно не понимая, к чему клонит жрец.

Пелит наклонился ниже, его проницательные глаза впились в желтые зрачки Лкас-Йонга, будто пронзая покрывало невежества урукхая:

– Так вот, – жрец пристально посмотрел зеленокожему в глаза, – с приходом Системы в твоем мире возродился во плоти – этот бог Всепожирающего Пламени, и теперь вся твоя родина под его покровительством, как Гея под дланью Зевса.

Лкас-Йонг замер. Его дыхание прервалось. Широко раскрытые глаза уставились в пустоту, полные невыразимого ужаса и полного краха всего, что он знал о своем мире. Древняя сказка – пугалка для детей, неожиданно ожила…

Жрец медленно обернулся к Марку Туллию.

– Коли наш м-м-м… давний знакомец ныне, подобно всем нам, принес клятву и присягнул на верность Громовержцу, – Пелит выдержал паузу, давая легату вникнуть в смысл, – то было бы весьма негоже лишать его возможности пролить во славу нового покровителя кровь.

Марк Туллий громко и несколько едко рассмеялся:

– Ну что же, зеленомордый! Похоже, сегодня тебе крупно повезло!

Легат вскинул голову, и его голос, усиленный властью и яростью, прорвался сквозь наружу, словно боевой рог:

– ДЕКАН!КО МНЕ!!!

Полог едва успел откинуться, как внутри уже стоял на вытяжку десятник:

– Слушаю, господин легат! – отчеканил он, ударив кулаком в грудь.

Марк Туллий кивнул в сторону Лкас-Йонга, который медленно поднимался с колен. Лицо урукхая все еще было искажено смесью остаточного ужаса и новой непонятной надежды.

Легат произнес слова с легким пренебрежительным оттенком:

– Разместить вот его среди прочих Героев.

Как только мы вновь остались одни, молчавший до этого Кван И чуть кашлянул, прочищая горло, и произнес:

– Единственное, что мне во всей – этой тьме знаний и чуждых богов не по нутру, – он сделал паузу, посмотрев сначала прямо на Марка Туллия, потом на Пелита, – так это то, что встретят нас там, похоже, не только эти закованные в сталь зеленокожие гиганты, но и жаркое пламя. Очень жаркое пламя. Не даром же этого Лоргата прозвали Всепожирающим Пламенем.

Пелит едва заметно кивнул, и в его густой бороде на мгновение мелькнула тень едва сдерживаемой ухмылки.

– Видишь ли, боги, они, конечно, всесильны в пределах своих доменов. Но, даже их безграничная мощь не свободна от правил Системы. И одно из них гласит: что, возводя храм, сила бога должна быть доказана его паствой на поле брани, – ответил он ханьцу, выделив слово паства.

Нужно бы не забыть хорошенько расспросить старого философа про остальные законы, коим подчиняется даже всесильный Олимпиец. Зевс же во время битвы за храм молниями не разил армии иномирные, так и Лоргат, будем надеяться, своё пламя придержит.

– Вспомните битву за храм нашего Повелителя! Разве Зевс низвергал свои молнии на головы штурмующих его святыню иномирных армий? Нет! Но, он даровал силу нам, его верным Героям! Вдохновлял! Благословлял! Но, не сжигал. Так что и все пожирающее пламя нам будет не страшно, – добавил жрец, обращаясь уже ко всем.

Кван И почтительно кивнул в ответ на пояснение Пелита, но его лицо не смягчилось, а все также осталось непроницаемой маской. И я успел уловить в его раскосых глазах вспышку чистейшей злобы. Она мелькнула и погасла, словно искра, выскочившая во время жаркого костра.

– Пламени не будет, – немного заплетающимся языком проронил Лоотун, тщательно выговаривая каждое слово, – а вот встретить такой же огнестрельный прием, как организовали мы вполне можем.

– Что ты имеешь в виду? – легат сурово рыкнул, повернувшись к Лоотуну.

– А то, что и эти… Урух-урухукаи, выполнив миссию в подземелье… как и вы все… во второй её фазе вернулись… в Элкраг, в другой форт… конечно… – под суровым взглядом Марка Туллия язык Лоотуна стал еще больше заплетаться, – и если среди зеленомордых… был хоть один… соображающий Герой, то вернуться туда… повторно и купить оружия огнестрельного… он явно не преминул проделать.

Я мысленно выругался. Лоотун был прав. Дураков нет ни в одном мире. Вражеские стрелки и, возможно, пулемёты встретят нас на подходе к храму. Осталось надеяться, что защитная стена, которую, без сомнения, воздвигнет альвийка, нас сможет защитить.

Марк Туллий хмуро молчал целых десять тягостных мгновений. Наконец он резко вскинул голову. Его рука рубанула по столу.

– От вражеских пуль нас оборонит навык Лаксиэль, – веско проронил ромей, словно прочитал мои мысли.

– Если мы будем не в первой волне атаки, то боеприпасы у защитников могут успеть и закончиться. Или Лаксиэль не придется долго сдерживать шквальный огонь, – решил я внести свою лепту.

– Хм-м-м, – легат обернулся к Пелиту. – Какими по счету будут наши когорты? В первой ли волне? Или после?

Глаза жреца слегка остекленели, он, похоже, мысленно обратился к Зевсу и через три удара сердца уже ответил:

– Мой божественный Предок, – голос жреца звучал тихо, – поведал мне, что знание сие сокрыто до часа возведения иномирного храма.

– Скверно! Скверно до невозможности! – рявкнул Марк Туллий, с силой сжав кулак. Он резким движением расстелил на столе широкий пергамент, придавив углы тяжелыми кинжалами. Схватив острый бронзовый стилус, легат сунул его в чернила. Небрежно, но уверенно он начеркал у одного края два неровных овала, расположив их один заметно выше другого.

– Здесь, – его указательный палец громко стукнул в центр верхнего овала, – встанут стеной мои легионеры, – палец сместился к нижнему овалу, – а вот здесь лучники Кван И.

Ханец лишь коротко кивнул. Ни слова. Его узкие глаза скользнули по схеме и снова уставились в пустоту перед собой.

Легат ткнул стилусом чуть правее и левее верхнего овала.

– Здесь я раньше планировал пулемёты разместить. Но раз торговля с Соловьем прошла более чем успешно, да и этот долбаный трехствольный пулемет появился, то слева, – после этих слов стилус изобразил слева треугольник, – встанешь ты, Фламмифер. Со своим смертоносным чудовищем. – Он резко поднял голову, его взгляд, тяжелый и лишенный малейшей усмешки, впился в меня:

– Ты же умеешь им пользоваться?

Я мгновенно вспомнил первую попытку: чудовищную отдачу, вырывавшую пулемет из рук, оглушительный рев и пули, летящие куда угодно, но не в цель. И то, что с тех пор уже успел обзавестись доспехом, который мог помочь в точной стрельбе. Поэтому на вопрос лишь коротко ответил:

– Конечно могу.

Удовлетворенный краткостью и твердостью ответа, Марк Туллий снова склонился над пергаментом. Его стилус прочертил линию правее верхнего овала, оставив небольшой, но четкий прямоугольник.

– А вот здесь разместится боевой самоход. И возницей его будешь ты, – палец легата уперся в грудь Лоотуна. – Чтобы к вину не прикасался до самого штурма. Иначе своими руками прибью.

– Буду трезв, как младенец, – бывший воитель передернул плечами в нервном жесте. – Только, – он коснулся пальцем прямоугольника самохода на пергаменте, – какой именно броневик-то ты купил? Они же, – он снова передернулся, словно его била лихорадка, – разные бывают! С гусеницами? Колесный? С открытым верхом? Башня вращается? Двигатель какой? Не все я… Не все я умею водить!

Марк Туллий, выслушав всю эту тираду, тихо произнес:

– Шесть колес и крупнокалиберный пулемёт сверху. Впрочем, скоро увидишь сам. И у тебя ровно два дня, чтобы научиться.

– У кого ещё какие идеи? – спросил дальше Марк Туллий и медленно провел тяжелым пристальным взглядом по каждому из нас. – Высказывайтесь. Пока еще есть время для умных мыслей. Потом будет поздно.

Я вспомнил о пленниках, что нам достались после защиты храма. В большинстве своем они, конечно, бесполезны. Но арахниды, которые стреляли сгустками пламени, нам явно могли пригодиться.

– А как насчет тех пауков, которых мы пленили, – я перевел взгляд на жреца. – Разве не найдется среди них хоть парочка, кто согласится присягнуть Крониду в обмен на жизнь?

Пелит слегка дернул себя за седую бороду, прежде чем ответить:

– Видишь ли, мой юный друг, из всех захваченных пауков разум лишь троих оказался достаточно гибок, чтобы принять покровительство моего божественного Предка. Увы, остальные предпочли темноту небытия или цеплялись за преданность Восьмиглазому, который о них забыл, как только пали посланные на штурм Герои.

Помолчав задумчиво, Пелит добавил:

– Двух из этих троих можно будет снарядить и направить их оружие супротив вражеских войск наших. А вот третьего предлагаю сохранить, так как если первые два погибнут, то третий сможет шпионом в свой мир вернуться.

Марк Туллий хрипло крякнул, его стилус с раздражением вонзился в пергамент.

– Два… – он прочертил два маленьких плотных кружка прямо за прямоугольником самохода. – В половину меньше, чем я ожидал.

– Ещё десять десятков Героев, – Пелит широким жестом показал вокруг. – Сотня избранных. Каждому дарованы Системой навыки, что нам помогут.

Легат задумчиво провел стилусом ниже обоих основных овалов, обозначив их месторасположение.

– Все Герои встанут здесь и действовать будут по обстоятельствам, – сказал он и посмотрел на нас, убеждаясь в нашем внимании.

Марк Туллий еще раз медленно оглядел получившийся набросок. Его взгляд задумчиво скользил по линиям и значкам.

– Так, с тактикой покончено. Теперь нужно определить стратегию.

Он переместил стилус на другой конец пергамента, резко прочертив прямую жирную линию.

– Вот здесь будут стоять основные вражеские силы. Пехота, щиты и, возможно, эти самые огнестрельщики. Если они будут. На них направим наш главный удар.

Стилус вернулся к нашей стороне.

– Первое. Оно же главное. Как только нога ступит в чужой мир, еще до того, как пыль осядет, – он провел быструю прерывистую линию, идущую вдоль всех наших позиций, – Лаксиэль сразу ставит защитный полог. – Его взгляд на мгновение метнулся в сторону, и, словно ожидая увидеть в шатре темную альвийку, губа легата чуть дернулась в кривой усмешке.

– Второе! – Стилус взметнулся к треугольнику, изображавшему меня. Длинная стрелка рванулась от него прямо к вражеской линии. И почти сразу вторая, короткая, ушла чуть вправо и вперед от прямоугольника самоходки. – Фламмифер сразу открывает огонь! Нужно сломить передние ряды и посеять хаос!

– А ты, Лоотун! – стилус ткнул в прямоугольник. – Тоже стреляешь с ходу и начинаешь движение. Не прямо, а вбок. И смотри, не пересеки линию огня передних когорт! Первые ряды легионеров будут с винтовками! Не мешай их залпам!

– Третье! – Стилус громко стукнул поочередно в оба овала. – Как только Фламмифер и Лоотун дадут «первый» залп, все стрелки и твои люди, Кван И и мои легионеры немедленно открывают массированный огонь! Залп за залпом! Без команды!

Марк Туллий замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он оглядел нас тяжелым проверяющим взглядом, убеждаясь, что все поняли сказанное. Глаза поочередно останавливались на каждом, встречаясь взглядами.

– Пауки! – стилус метнулся к двум кружочкам. – Идут за Лоотуном, пользуясь его движением и прикрываясь его броней! Стреляют! Жгут все, что замечают!

– Ну а дальше… Дальше у этих зеленомордых ублюдков будет всего три варианта действий. Считаем:

Стилус яростно черкнул от вражеской линии к нашей.

– Если у них есть огнестрел и его много, то они откроют огонь в ответ. Тогда получится позиционная бойня. Щит Лаксиэль и наша огневая мощь против их. Кто кого перестреляет, кто кого перетерпит. Тяжело, кровь, кишки, но шансы есть.

– Второй. Если огнестрельного оружия нет или его мало, то они должны будут пойти в атаку! Лезть под наши пули, чтобы сблизиться в рукопашную! А там, – легат оскалился в жестокой ухмылке, – мои легионеры с пилумами и гладиусами, и наши Герои их встретят. Или же, – он пожал плечами, – сдохнут бесславно под огнем, даже не добежав. Идеальный расклад.

– Ну и третий вариант, – он швырнул стилус на пергамент, где тот беспомощно завертелся. – У них окажется нечто такое, что наложит на наш план огромную и зловонную кучу. И придется выкручиваться на ходу. По обстановке.

Глава 4

Цена ошибки.

Еще около получаса мы продолжали обсуждать план предстоящей битвы. Существенных изменений никто так и не предложил. Ведь всем катастрофически не хватало информации. И получить её в ближайшее время возможности не было. Обсуждение выдохлось и зашло в тупик.

Марк Туллий всё больше мрачнел и помалкивал, стиснув челюсти, а его пальцы беспокойно барабанили по столу:

– Ладно, хватит биться лбами о стену. План есть. Будем действовать по нему. Зато извлечем хоть один урок из этого бардака. В будущем нам нужно засылать в сопредельные миры больше соглядатаев. Тем более, если в этих мирах местные боги ещё не воздвигли храмы.

Как только легат сказал это, то сразу пристально посмотрел на Пелита.

Жрец медленно склонил голову в знак согласия, прежде чем ответить:

– Согласен с тобой. И так как у меня в какой-то мере опыт есть в делах подобных, то мне и заняться этим следует.

Марк Туллий властно стукнул кулаком по краю стола, заставляя дрогнуть кубки и стилусы.

– Два дня! Ровно столько у нас осталось. Войскам и Героям отдыхать, проверить оружие и провести последние тренировки. Пусть копят силы для славной битвы. Но прежде, – его палец резко ткнул в прямоугольник, а взгляд поднялся на Лоотуна, – нужно проверить и осмотреть самоход. Лоотун, ты готов или подлечить нужно?

Лоотун попытался выпрямиться. Дрожь в его руках стихла, а голос стал практически трезвым и прозвучал неожиданно твердо, без прежней хрипоты:

– Готов, почему бы и не взглянуть на то барахло, что мог тебе всучить Соловей.

– Поговори ещё мне тут. Пошли, – хмуро буркнул легат. Я же, дотронувшись до Лоотуна, наложил на него исцеление, на что тот благодарно кивнул.

Когда вышли из шатра и добрались до полупустого плаца, место, где раньше лежали мои трофеи, пустовало.

Заметив мой взгляд, легат пояснил:

– В пространственное кольцо я всё твое барахло спрятал, а то, неровен час, ещё кто-нибудь решит пощупать пулемет.

Он резко зашагал и остановился посреди плаца, в десятке шагов от нас. Затем Марк Туллий сделал широкий театральный взмах рукой, словно рассекал воздух.

Из воздуха соткался огромный силуэт серо-коричневого самохода.

Он выглядел массивнее любого, виденного мной ранее, минимум в полтора раза. Имел шесть огромных колес антрацитово-черного цвета. И каждое было выше пояса. Угловатый корпус содержал следы многочисленных ран, следы пуль и опаленных участков. Кое-где виднелись неровные заплатки из листового металла, неведомой силой соединенные в одно целое с основной броней. Что-то похожее я видел на гигантском самостреле в убежище.

Когда поднял голову выше, то я увидел то, что открыло новую грань навыка военной подготовки. На крыше этого самохода располагалась какая-то пародия на настоящий дот, защищенная с трех сторон ржавыми листами железа. Эта огневая точка, из которой торчал ствол пулемёта, не могла поворачиваться и, судя по всему, стрелять самоход мог только по ходу движения.

Лоотун замер, внимательно рассматривая приобретение легата. Он присвистнул сквозь зубы, длинно и печально.

– Старшой. Тебя Соловей, м-м-м… – замялся Лоотун, подбирая слова, – на… В общем, подсунул не то, что нужно было.

– Подробней! – зло сплюнул легат. Его глаза прищурились и впились в Лоотуна.

Из голоса бывшего воителя практически улетучился весь хмель:

– Ну, смотри, – он ткнул пальцем в массивный корпус. – Эту махину изначально создавали не как боевой самоход! До того как до неё добрались очень деятельные, но криворукие хозяева, это был всего лишь бронированный транспортер, который использовался для перевозки десятка пехотинцев. Крепким он был, да. Надежным, возможно. Но не более.

– Но вот этот пулемет! – Лоотун вскарабкался на крышу самохода. – Ага, вот этого пулемёта раньше тут не было. Чтобы впихнуть эту бандуру в бронекапсуле сверху, они вырезали огромную дыру. Перебили силовые балки. Пространство десантного отсека искорежено и нормальный доступ к нему перекрыт.

Не дожидаясь ответа, Лоотун скрылся внутри, и через десяток мгновений едва слышимой ругани самоход зарычал, а изнутри повалил вонючий кислый дымок.

Задние колеса пришли в движение, но не вперед, а немного провернулись влево. После чего самоход вновь замолчал.

Из пулеметной башенки выскочила закопченная фигура Лоотуна. Он отчаянно кашлял, вытирая измазанное сажей и маслом лицо. Его глаза, красные от дыма и копоти, уставились на легата:

– Н-ну… – он сдавленно кашлянул, выплевывая черную слюну, – х-хотя бы заводится это дерьмо на колесах, как-никак…

Свесившись, Лоотун осмотрел вначале передние, а когда слез, оглядел и задние колеса, матерясь по ходу.

– А вот с ходовой, похоже, беда полная. У этой колымаги должна вращаться и передняя ось, и задняя. А тут подвижная только задняя. И это я ещё не трогался.

Марк Туллий стоял неподвижно. Лицо его было темнее воронова крыла. Только бешеный пульс на виске и вздувающиеся желваки выдавали его настроение, а холод в глазах мог бы заморозить лаву

– Так… – хрипло прорычал он. – С этим мудаком… С этим Соловьем-говноедом я разберусь. Лично. Когда в следующий раз наведаюсь в мир Элкраг. С пулемётом что? Хотя бы стрелять будет? Или это тоже хлам?

Лоотун мрачно потер лоб измазанными сажей пальцами, оставив грязную полосу.

– Кхм, это ж… Старшой, это не пулемет. Это древняя, как говно ящеров зенитка! С тех пор как перестали летать боевые самолеты, это практически бесполезный хлам. Но как бронебойная пушка пойдет.

Лоотун снова залез внутрь, а высунулся уже с какой-то штуковиной.

– Очередь на пять выстрелов, – он поднял над головой решётчатый магазин, в котором виднелись длинные патроны. – Таких тут семь! – выкрикнул опять уже изнутри, – а всего – тридцать пять выстрелов.

В башне что-то клацнуло, а следом вновь раздался голос Лоотуна:

– Вроде работает. И хорошо бы пальнуть разок, другой. Но боеприпаса маловато, конечно. И это… Вбок он не поворачивается почти. Так что сектор огня самохода практически только средняя треть передней полусферы.

Привлечённые видом дымящегося шестиколёсного монстра, со всего лагеря стали стекаться любопытные. Толпа на глазах росла, шепчась и переминаясь.

На их лицах я читал смесь детского любопытства к диковинке, глубокий страх к этой уродливой мощи и сомнение в её безопасности. Ведь совсем недавно все они были свидетелями кровавой бойни, что устроил столь же чуждый стальной артефакт.

Марк Туллий холодным взглядом оценил собравшуюся толпу и зычно гаркнул, указав дланью:

– Череп и Смотритель! Вы-то мне и нужны!

Из задних рядов вышли вызванные и коротко, без энтузиазма поклонились.

– Значит так, – легат ткнул пальцем в сторону Лоотуна, который уже сползал с брони. – Вы двое отныне под командованием Лоотуна. Помогаете осваивать этот самоход.

– Впрочем, – его губы искривились в жестокой ухмылке, – вам же на нем и в бой идти. Поэтому в ваших же интересах сделать это наиболее хорошо.

Выслушав неискренние подтверждения и повернувшись к успевшему спуститься бывшему воителю, легат добавил:

– Дозволяю использовать пять патронов для пристрелки.

– И раз мы всё равно здесь уже все собрались, – легат вновь провел рукой, проявляя на плацу мой трехствольный трофей и двухколесный самоход. – Фламмифер, всё одно тебе с этим пулеметом воевать, так что тебе его и таскать.

Обратившись уже не только к Лоотуну, но и ко мне, он спросил:

– А про это что скажете?

– Всадница на нем ездила, словно на быстром скакуне, – вспомнил я схватку со Сладким Ядом.

Лоотун кряхтя поднял двухколесный самоход на колёса. Примерившись, он двинул самоход ногой снизу, из-за чего оттуда сдвинулась какая-то кривая железка. Она уперлась в землю, поэтому самоход смог с небольшим наклоном стоять на колесах самостоятельно.

– Ну, что тут скажешь, – Лоотун поскреб пятерней затылок. – Судя по вони от двигателя, работать должен этот уродец на бензине. А у нас так-то в ходу только спирт. Да и масло и их смеси в разных пропорциях…

– В штурме пригодится? – Марк Туллий прервал Лоотуна, собравшегося ещё что-то сказать.

– Нет. Всё равно водить его никто из нас не умеет. А умел бы, то толку всё равно было бы немного. Ни брони, ни вооружения. Только скорость.

– В Тартар его тогда, – Марк Туллий обреченно махнул рукой и повернулся к железной махине. – Через два дня доложишь по состоянию самохода. В том числе и идеи по применению его в предстоящем штурме.

– Пелит, – взгляд легата уперся в жреца, – к завтрашнему утру мне нужен список всех Героев и их ключевых навыков. Таких как тот туман, который здорово помог против невидимок во время защиты храма.

– Будет исполнено, стратегумахус, – кивнул жрец, снова погрузившись в свои мысли.

Марк Туллий тяжело вздохнул и снова посмотрел на всё еще слегка дымящийся самоход. Гнев на его лице сменился ледяной расчетливой яростью. Он резко огляделся, кого-то выискивая в толпе.

– Секст! Тащи сюда того идиота. Двадцать ударов. Пришла пора восторжествовать правосудию и преподать урок. Пусть все видят, чем платят за глупость, обернувшуюся кровью союзников.

Декан кивнул, резко развернулся и, прихватив с собой двух легионеров, зашагал длинными шагами в сторону шатра, где, по всей видимости, держали виновника.

Марк Туллий, не теряя и мгновения, выхватил взглядом из толпы еще одного десятника.

– Луций! – голос легата прозвучал громко, как удар меча о щит, приковывая внимание. Широким рубящим жестом он указал на два вкопанных бревна, где все еще висели тела двух легионеров, казненных за малодушие. – Эту падаль долой со столбов! Суньте их в бездонную торбу. Как вернемся на Гею, предадим их огню.

Легат сделал глубокий вдох и заговорил размеренно и громко:

– Легионеры! Герои! Юниты и Воители! Все, кто носит оружие во славу Зевса! Взгляните на этого человека! – Его рука резким рубящим жестом указала на понуро идущего меж конвоиров связанного героя. – Взгляните на Верика! Нет… Не на Героя. На неумеху! На убийцу по глупости! На позор нашего воинства!

Верик . Человек. Герой. Уровень 2.

Голос легата крепчал, становясь ещё громче, наливаясь металлом и наполняя все пространство:

– Он стоял здесь! На земле Олимпа, под сенью благословения Громовержца! И что он сделал? Увидел оружие! Чужое! Смертоносное! Оружие, о котором ничего не знал! Но вместо разума, вместо осторожности, что в нем взыграло? Детское любопытство? Жажда потрогать диковинку!

Марк Туллий сделал паузу. Гневная усмешка исказила его лицо. Он медленно обвел взглядом всех, задержавшись лишь на облепленных кровью и дерьмом столбах.

– Он протянул свою кривую неумелую руку и схватился за рукоятку, будто это жопа похотливой девки! Не думая! Не видя, куда смотрели стволы! Не видя спины своих товарищей, своих братьев по оружию, которые шли спокойно к шатрам, думая о предстоящей битве, о долге!

Голос легата внезапно сорвался на рык, полный нечеловеческой ярости:

– ЧЕТВЕРО МЕРТВЫХ!ДЕСЯТКИ ИСКАЛЕЧЕНЫ! Четверо верных сынов Рима и Геи! Четверо, кто мог бы стоять в строю! Кто мог бы прикрыть твой тыл, Верик, в грядущей мясорубке! Их кровь на ТВОИХ руках! Их крики в ТВОИХ ушах должны звучать вечно!

Он отступил на шаг, и его голос вновь обрел ледяную неумолимую четкость приговора:

– Потеря боевого товарища – это величайший позор! Потеря по глупости, по слепому идиотскому любопытству – позор вдвойне! Пусть все запомнят! На поле боя нет места любопытным младенцам! Здесь каждый шаг, каждое прикосновение к чужому оружию, к чужой силе может стать последним! Не только для тебя, но и для тех, кто стоит рядом! Кто доверяет тебе свой фланг! Кто ждет от тебя поддержки!

Он резко повернулся обратно к понуро стоявшему герою:

– Если бы Кронид в своей милости не воскресил павших, а богоравный Пелит не затворил раны раненым, то смерть твоя была бы долга и мучительна. Поэтому ты заплатишь не жизнью! Ты заплатишь кровью! Болью! Позором!

Верика сноровисто растянули между столбов будто стреноженную лошадь.

Марк Туллий властным жестом подозвал легионера с тяжелой сыромятной плетью. Наклонившись к нему так, что лишь ближайшие могли слышать, он тихо выдохнул на ромейском: – Non usque ad mortem. (лат. Не до смерти)

Я мысленно кивнул. Глупость всё же не измена. И в ледяных глазах Легата читалось не желание смерти Верика, а необходимость примера. Даже десятью ударами плети можно убить, особенно если палач опытный. Так что эти двадцать ударов лишь проучат.

– Двадцать ударов плетью! Здесь! Сейчас! На глазах у всех! Пусть каждый удар будет напоминанием, что ГЛУПОСТЬ КАРАЕТСЯ СУРОВЕЕ ЗЛОГО УМЫСЛА! Пусть твоя спина запомнит цену бездумья! А если сдохнешь, считай, Зевс смилостивился над тобой и над нами!

Легионер молча кивнул и резко шагнул к столбам. В его руке взметнулась плеть с узлами и вшитыми кусочками свинца на концах.

Свист разрезал воздух. Резкий сухой хлопок – первый удар обрушился на спину. Герой взвыл, но кляп не выпустил вопль ужаса. Тело дернулось в судороге. На серой рубахе проступила темная полоса. Второй удар лег чуть ниже. Третий. К четвертому хриплые вопли перешли в сдавленные рыдания. Кожа на спине рвалась, обнажая кровавое мясо.

Я наблюдал и не отводил глаз. Это был урок не только для наказуемого. Для всех и для меня в первую очередь. Вот цена моей небрежности. Вот что значит оставить смерть без присмотра.

Палач бил методично, без звериной ярости и без жалости. Каждый удар был точен, с оттяжкой, но не в полную силу. Я не раз видел, как надсмотрщики проходились по спинам нерадивых рабов, и зачастую хватало трех ударов, чтобы практически убить несчастного. К десятому удару Верик всё еще был в сознании и рыдал. Он висел на веревках, слабо дергаясь при каждом ударе и издавая хриплые всхлипы. Запах свежей крови висел в воздухе.

Пятнадцать… Шестнадцать… Семнадцать… Легионеры вокруг стояли неподвижно, с каменными лицами. Герои смотрели по-разному: кто-то с отвращением, кто-то с мрачным удовлетворением, кто-то прятал взгляд. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать…

Последний удар прозвучал будто влажный шлепок. Тело Верика бессильно повисло. Легионер отступил и свернул окровавленную плеть. Два легионера подошли и перерезали веревки. Безвольное тело рухнуло в пыль. Живой ли? Дышит ли? Никто не спешил проверять.

– Пелит! – рявкнул Марк Туллий, не глядя на кровавую кучу. – Если жив, то раны залечить. Если умер, то сжечь. Разойтись!

Толпа зашевелилась, загудела и стала расходиться. Зрелище было не для слабонервных. Но урок усвоен. Жестоко? Безусловно. Но накануне штурма чужого храма бога милосердие к идиотам было роскошью, которую никто не мог себе позволить. Я повернулся и направился к своему трехствольному пулемету. Пора было отрабатывать свою часть вины.

Я мысленно призвал скафандр. Пришло знакомое ощущение: одежда растворилась, сменившись плотной прохладной оболочкой брони. Забрало шлема опустилось с тихим шипением.

Когда подошел к пулемету, то уменьшил его вес и надел громоздкую конструкцию себе на плечи. С легким удивлением я обнаружил, что можно было и не расходовать навык контроля гравитации. Скафандр изрядно добавил мне силы. Уже привычная синяя точка прицела возникла на прозрачном забрале. Я бросил последний взгляд на окровавленное тело, возле которого уже склонился жрец, и направился к стрельбищу.