Текст книги "Экспансия (СИ)"

Автор книги: Кутрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Фракиец. Экспансия

Глава 1

Подготовка.

Пронзительный и испытывающий взгляд Кронида прошелся по каждому из нас. В конце он остановился на мне.

– Доложите о достигнутом. Коротко! – произнес он голосом, пробравшим до пят.

– До бастиона Тьмы и Света добрался. Но внутрь, увы, попасть не успел, – решил я ответить уклончиво.

Марк Туллий прочистил горло коротким кашлем и басовито пророкотал:

– Призвал ты меня, повелитель, когда я с Соловьем торговался. Так что, пришлось изрядно переплатить. Но боевой самоход я приобрел.

Пелит, как только легат закончил говорить, огладил бороду и степенно поведал:

– С Оружейником многомудрым я беседу вел, когда зов твой услышал. Но всё же успел боеприпасов для легионеров стратегумахоса купить втайне от хозяев форта.

Несмотря на явное нарушение требования «коротко» Олимпиец лишь одобрительно кивнул, а его взгляд перешел на темных альвов.

Тильмиро резко дернулся при взгляде Зевса, а после кивнул. Его лицо застыло непроницаемой маской, но в глазах явно тлела ярость. С нею в голосе он и выпалил:

– Успел призвать полтора десятка членов моего культа. Остальные остались ждать.

Лаксиэль же, опустив взгляд, лишь добавила:

– Прости, повелитель. Времени было чересчур мало.

Кронид мотнул головой, коротко и жестко. Из его груди вырвался злобный выдох. Когда он заговорил, голос громыхал рокотом приближающейся бури:

– У меня осталось сорок семь минут до того, как выбранные мной герои, воители и юниты пойдут штурмовать воздвигающийся храм. Но, благо, время внутри воинского лагеря могу я замедлить стократно, – Громовержец перевел свой взгляд на ромея. – Ты, стратегумахос, получишь восемь десятков часов для подготовки. Используй их с мудростью. Или погибни впустую. Созывай мой легион. Кван И также приведет своих воинов.

Марк Туллий молча кивнул и ударил себя кулаком в грудь. Через мгновение он растаял в воздухе.

Кронид окинул всех, кто остался, пристальным тяжелым взглядом.

– Ожидайте Стратегумахоса в лагере, – его голос был низким, как гул далекого шторма. Перст Олимпийца поднялся и указал последовательно: сначала на меня, затем на Пелита. – Когда он вернется, обсудите план штурма.

Затем длань Зевса уперлась в Тильмиро и Лаксиэль:

– Мне нужно кое-что обсудить с вами обоими.

– Слушаемся, повелитель, – в разнобой ответили мы все хором.

Олимпиец лишь кивнул в ответ. Мир моргнул, а мы втроём оказались на лагерном плацу возле моих трофеев, лежащих на земле с вытоптанной травой.

Пелит сразу же с интересом принялся рассматривать иномирные артефакты. После чего проронил:

– Коли у нас есть более трех дней, не поведаешь ли ты, друг мой, о подвигах, что одарили тебя новыми уровнями и этими, несомненно, грозными трофеями? – спросил он с хитрой улыбкой, взглянув мне прямо в глаза. – Ты же отрицать не будешь, что это именно твои трофеи?

Вздохнув полной грудью, я рассмеялся. Старому философу не откажешь в прозорливости. Да и хорошо, что Лоотун здесь. Поможет мне разобраться с самоходом и пулемётом.

– Прав ты. Этот разрубленный на части исполин раньше был… – я на мгновение прервался, подбирая подходящие слова, – смесью магии и электричества. Они оживляли его до тех пор, пока он не встретил меня.

Лоотун, до этого молчавший, хмыкнул и с почтением в голосе проронил:

– Ни разу я не слышал, чтобы штурмового дрона кто-нибудь смог уничтожить один на один.

– Ты встречал таких существ раньше? – жрец сразу же оживился, повернувшись к Лоотуну.

– Не точно такого же. Но во многих мирах, подвластных Системе, создают подобные псевдоживые механизмы. Да и у нас, до падения, что-то такое пытались делать.

Через некоторое время я коротко поведал о бое с седьмым по счету ледяным героем, который при своей гибели вспыхнул смрадной вспышкой.

Внимательно меня выслушав, Пелит резко замахал рукой и головой.

– Нет уж, друг мой! – воскликнул он, блестя от предвкушения глазами. – Поведай мне всё о своём подвиге, как подобает герою – за пиршественным столом и кубком славного вина. Тем более, ты обронил, что седьмым пал повелитель стального гиганта. Кем же были шестеро до него? И был ли восьмой?

Идея подкрепиться и размягчить язык вином была более чем здравая. Желудок ныл пустотой. Тем более последняя трапеза была добрых шесть часов назад, а путешествие в домен мертвого бога и прыжки по ледяному миру, сытости вовсе не добавили.

– Что же, – усмехнулся я, – будь ныне щедрым Алкиноем, царём феаков! (Алкиной щедро принимал Одиссея, выброшенного бурей на берег острова Схерия). А я, подобно Хитроумному Одиссею, поведаю тебе о том, как стал я сильнейшим средь десяти сотен героев.

Пелит, было собравшийся, что-то снова уточнить, тряхнул седой головой и решительно зашагал в сторону своего шатра. А мы с Лоотуном пошли за ним следом.

Устроившись на низких ложах подле низкого столика, уставленного кувшинами с вином и подносами с изысканной снедью, мы не преминули помянуть добрым словом нашего божественного покровителя. И, окропив землю каплями вина, мы приступили к трапезе.

Между тостами «За Зевса!», «За победу!» и «За погибших врагов!», я рассказал о неожиданном предложении Кронида поучаствовать в смертельно опасном состязании. О десяти днях, проведённых взаперти, и о десятке героев, что погибли от моей руки один за другим.

Во время рассказа я извлекал из пространственного браслета то доспех рептилоида, то обгорелую культю или искусственные глаза. Эти глаза очень заинтересовали старого философа. Как мне показалось, даже больше, чем всё остальные мои трофеи.

Пока Пелит в руках вертел округлые костяшки, я призвал плазменный тесак и попробовал мысленно напитать его своей волей. В первые секунды ничего не произошло, несмотря на то, что моя сотня Ви начала неумолимо уменьшаться. Но лезвие недолго оставалось прежним. Неожиданно мою руку будто пронзило обжигающим холодом, а кромка меча засветилась алым огнем.

Как-то чересчур быстро Лоотун успел напиться почти до невменяемого состояния. Откинувшись на спину, он заполнил шатер громким свистящим храпом.

Перекрикивая храп, мы с Пелитом в беседе перешли с моих подвигов на приключения героев прошлого под стенами неприступной Трои. Когда наш спор дошел до судьбы далекого предка Пелита – Аякса Теломонида, я вспомнил о том, что прихватил два магических свитка, которые содержали в себе Илиаду и Одиссею.

– Я же рассказывал, как коротал время между схватками, читая сказания великого слепца, – произнес я, отставив кубок с вином в сторону. Мысленно принялся перебирать один пространственный артефакт за другим, пока, наконец, не нашёл свитки.

В моей руке появились две прямоугольные скрижали. Они оказались точно такими же, какими были во владениях Хранителя Пустоты.

– Вот тут, когда Хитроумный в преддверии аида ведет беседы с погибшими героями, твой богоравный предок даже слова не проронил в обиде за доспех Ахилла, – сказав это, я привычным движением пролистал снизу вверх, ища нужную песнь.

'Я одержал над ним под судными стенами Трои,

Оспорив доспехи Ахиллесовы.'

– Хм. Прав ты, мой юный друг! Память моя, увы, меня подводит, – жрец с грустью склонил голову. – Спор двух великих героев, и обида несправедливая затуманила разум моего великого предка.

Помолчав несколько мгновений, я решил отвлечь старого философа от размышлений о бренной плоти.

– Позволь одарить тебя скрижалью, что содержит в себе всю Илиаду. В ней о жизни предка твоего богоравного, как и о многих других героев прошлого.

– Благодарю за столь щедрый дар, – ответил жрец, а его морщинистое лицо озарила легкая улыбка. Бережно взяв в руки скрижаль, Пелит аккуратно дотронулся кончиком пальца до стройных закорючек текста.

Наблюдая, как жрец полностью погрузился в чтение, а его глаза забегали по символам с невиданной мне доселе жадностью, я решил его не беспокоить. С трудом поднявшись с низкого ложа и слегка пошатываясь, я вышел из шатра, попутно наложив на себя исцеление. Целебная энергия, похожая на прохладный горный поток, мягко обволокла тело, вымывая из сознания последние клочья опьянения, возвратив трезвость мысли.

А подумать, по правде говоря, было о чем. Через три дня предстоит штурмовать чужой храм. И я прекрасно помнил, как совсем недавно, наоборот, защищал только что, возводимый храм Громовержца. Я слишком хорошо запомнил грохот битвы, крики падающих и леденящий душу свист стрел. Многие из тех, кто тогда штурмовал святилище, нашли свой конец, и не последнюю роль в этом сыграли мои собственные руки.

И если я не хочу повторить их незавидную судьбу, то стоит как следует освоить новый доспех. Да и навыки некоторые можно улучшить или же приобрести новые. Но, очки системы можно получить чуть позже. Сейчас же требовалась практика.

Мысленно активировав скафандр, я ощутил, как с тела исчезла одежда, а вместо неё проявился доспех. Решительным шагом я направился к стрельбищу на окраине лагеря. Где было идеальное место, чтобы пристрелять штурмовую винтовку. Особенно в паре с продвинутым прицелом скафандра.

Призвав винтовку, я принял стойку и тщательно выровнял целик с мушкой на мишени вдалеке. Глухой удар выстрела. Отдача, вдавившая приклад в плечо и которая меня даже не шевельнула. Второй выстрел. Третий.

На забрале шлема синяя прицельная метка, реагируя на баллистику, слегка сместилась вниз, указывая точку, куда должна была лечь следующая пуля.

Перемещаясь влево, я попробовал стрелять от бедра, целясь при помощи синеватой точки. Первые выстрелы ушли мимо, но уже с пятого я поймал ритм. Теперь синеватый маркер и мушка винтовки сливались воедино в моем восприятии, а пули ложились точно в намеченную точку на земляном холме в конце стрельбища.

Удовлетворившись полученным результатам, я сменил винтовку на силовой тесак и, не активируя плазменное лезвие, принялся отрабатывать различные приёмы. Всё же оружие, способное рассечь практически всё что угодно – это очень хороший аргумент в любом споре. Особенно, если удастся совместить всесокрушающий удар и обжигающую особенность клинка.

Невольно вспомнил, как повреждение собратом этого меча практически лишило меня руки. А предыдущего владельца – этот меч привел к бесславной гибели.

Получасовая тренировка пролетела, как одно мгновение. И как раз после того, как я отозвал скафандр назад в карту, в лагере начали появляться Герои. Те самые лица, что врезались в память во время кровавой мясорубки на подступах к храму Громовержца.

А еще через несколько мгновений посреди плаца случилось нечто. Воздух завибрировал, загудел на низкой ноте, а затем над землей вспыхнуло серебристое марево. Оно колыхалось, как холодное озеро, поставленное вертикально на ребро. Практически все Герои, застигнутые этим явлением врасплох, вооружились оружием, а те кто был десятого уровня и выше, начали обрастать псевдоплотью боевой формы.

Из этой мерцающей пелены твердым уверенным шагом вышел сам Марк Туллий. За ним, как железная река, хлынули стройные колонны его легионеров. Над их головами мягко светились успокаивающие зеленоватые нимбы. Едва замыкающий ряд переступил границу портала, как с резким хлопком, будто сломанная, сухая палка, он затворился.

Легат, окинув взглядом многолюдный лагерь, остановился на мне. Его взор был тяжелым и озабоченным. Коротко кивнув, он отдал зычную команду, отправив легионеров по шатрам. После чего решительно зашагал ко мне.

– Жрец у себя? – без приветствия начал Марк Туллий, поравнявшись со мной.

Я коротко ответил:

– В своем шатре. Погружен в чтение.

Ромей лишь хмыкнул, видимо удовлетворившись ответом, и махнул рукой в сторону шатра Пелита:

– Пошли. Надо обстоятельно допросить нашего зеленомордого знакомца.

Когда шел за Марком Туллием, я краем глаза заметил, что один из Героев, который заинтересовался всё еще лежащими на плацу моими трофеями, осторожно касается гашетки пулемёта. Пулемета, чьи черные жерла были направлены как раз в сторону легионеров, плотной толпой шедших к своим палаткам.

Глава 2

Допрос.

Время не то чтобы остановилось, оно словно сжалось. Каждая деталь, каждая пылинка в воздухе, каждый мускул на лице нерешительного Героя, чей палец уже лежал на гашетке, проявились передо мной с пугающей четкостью.

Но я чувствовал, как катастрофически не успеваю…

Мысль молнией прошила сознание: «Винтовка! Нужно отвлечь, заставить его дернуться!»

Мысленно потянулся к пространственному браслету, и винтовка проявилась в моих ладонях. Я рванул ее вверх, наводя ствол не в самого чересчур любопытного героя, а рядом. Надеясь, что выстрел отвлечет его хоть на мгновение.

Движения мои были чудовищно медленными, словно я пробивался сквозь густой мед. Каждое усилие мышц, каждая пядь подъема ствола давались с неимоверным трудом. Я видел, как палец на гашетке еще сильнее вжимается в металл.

И я опоздал… Блок стволов пришел в движение.

Раздался короткий сухой лязг механизмов и тут же оглушительный рев! Огненные языки вырвались из жерл, пули устремились прямиком в плотную массу безоружных легионеров, повернувшихся спиной.

Герой, только что нажавший спуск, с криком ужаса отпрянул, оглушённый выстрелами.

Смертоносные снаряды нашли своих жертв. Четверо легионеров рухнули на пыльную землю плаца, не успев даже вскрикнуть. Один был прошит навылет, другой схватился за горло, из которого хлестала алая струя, третий и четвертый свалились молча, словно подкошенные, с зияющими дырами в спине от пуль крупного калибра. Еще с десяток, не меньше, корчились от боли или пытались ползти, оставляя кровавые следы. Воздух наполнился громкими воплями раненных и хрипами умирающих, запахом пороха и свежей крови. Зеленоватые нимбы над некоторыми упавшими подернулись кровавой дымкой и погасли.

Марк Туллий на мгновение замер, прошипев лишь:

– Что… За… Ёбанное… Блядство⁈

И тут же разразился зычными командами:

– Убитых в храм Зевса! Немедленно! Раненых – к шатру Пелита! Несите бережно! Кто может идти, помогите товарищам!

Его взгляд выхватил виновника, который все еще стоял в оцепенении, держась за голову. Палец легата ткнул в его сторону:

– А вот этого безрукого мудака пока связать. Деканам доложить о потерях! Живо!

Весь лагерь немедленно пришёл в движение. Откуда-то появилось с десяток носилок. Убитых под присмотром Марка Туллия понесли в сторону храма.

Жрец показался из своего шатра сам, видно, привлеченный выстрелами и поднявшейся суетой. Он замер на пороге, наблюдая за разразившейся вакханалией. Без лишних слов, подобрав полы одеяний, он торопливо засеменил в сторону раненых.

Я и сам внёс небольшую лепту в исцеление раненых. Сосредоточившись, я направлял потоки исцеляющей энергии, затворяя сквозные раны. Ко мне и Пелиту присоединилось еще несколько других героев, которые обладали системными лечебными навыками.

Попутно, едва представился момент, я поймал взгляд одного из деканов. Резким жестом подозвал его к себе.

Когда он подошел, я махнул рукой в сторону злополучного пулемета.

– Поставь возле него караул, – приказал ему. Мой голос прозвучал тише, чем крики вокруг, но десятник меня услышал. – Чтобы никого не подпускали, кроме меня или Легата.

Декан коротко ударил себя кулаком в грудь, чеканя в ответ:

– Будет выполнено, господин Фламмифер! – И тут же обернувшись, он рявкнув на пару легионеров из своего подразделения:

– Вы двое! К орудию! Охранять! Никого не подпускать!

Двое воинов немедленно заняли позиции у пулемета. Их взгляды красноречиво говорили, что они готовы пресечь любое любопытство.

Я коротко, без лишних эмоций поведал Пелиту о роковом любопытстве Героя и последовавшем кровавом хаосе. Но всё когда-нибудь кончается. Кончились и раненые. Легат же всё не возвращался.

На мои сетования Пелит возразил с легкой улыбкой:

– Друг мой, по воле моего божественного предка, время в том месте в стократ медленней. Для Марка Туллия пройдет всего пара минут, а для нас полноценные три часа. Так что, по всей видимости, допрашивать нашего зеленокожего знакомца мы будем несколько позже, чем рассчитывал стратегумахос.

Усталость, накопившаяся за эти бесконечные дни ожидания и суеты, вдруг навалилась на меня всей тяжестью.

– Пойду прилягу, – бросил я, чувствуя, как ноги гудят, а веки отяжелели.

Последнее время я словно вол на мельнице. День за днем возникают смертельные миссии, происходят кровавые схватки. Затем короткие передышки и снова по кругу. Нужно… просто отдохнуть. Да и подумать о развитии навыков будет не лишним, пока голова хоть немного станет свежа.

Перед тем, как направиться к своему шатру, я обернулся к Пелиту, по всей видимости, собравшемуся вернуться к прерванному чтению:

– И Пелит… Когда выдастся момент, нужно будет поподробнее узнать у тебя, какими именно навыками обладают наши пленные.

Жрец понимающе кивнул, и его фигура растворилась в полумраке шатра. Добравшись до своего обиталища, я буквально повалился на походную койку. Тишина шатра, наконец, обволокла меня, обещая хоть пару часов забытья. Но даже сквозь нарастающую дрёму мысль о предстоящем штурме не выходила из головы.

* * *

Передо мной плескалось море. Море Смерти. Море Яда. Океан, от которого сжимались все мои внутренние перегородки в животном ужасе. Вода…

Для них, углеродных и теплокровных существ с этой сине – зеленой планеты, она была синонимом жизни, колыбелью, источником. А для меня? Самая изощренная, вездесущая и неумолимая пытка, которую только могла придумать Вселенная. Каждая капля – концентрированная агрессия. Мгновенный растворитель моей основы. Ожог, коррозия и необратимое разрушение на молекулярном уровне. Быстрая и мгновенная смерть. Она даже хуже, чем воздух, пропитанный сильнейшим окислителем.

И вот я стою перед ним. В своем скафандре максимальной защиты. В моей стальной несокрушимой скорлупе. Он был непомерно тяжел. Каждый слой брони, каждый фильтр, каждый контур терморегуляции и химической нейтрализации был доведён до абсолюта. Я ощущал его всем телом. Воздух внутри был стерильно чистым, прохладным. Иллюзия безопасности…

Но иллюзия таяла, стоило взглянуть вперед. Волны. Жидкие волны из чистого кристально-голубого кошмара. Они накатывали на черный вулканический песок пляжа, с шипением отступая, оставляя мокрый и смертоносный след. Солнце о, это нестерпимое, пылающее чудовище! Оно отражалось в них миллиардами ослепительных, колющих бликов. Шум прибоя доносился сквозь внешние микрофоны, приглушенный, но все равно навязчивый.

Неожиданная мысль всплыла в сознании. Какой ещё океан яда? Неужели Зевс вновь меня отправил в неведомый мир?

Но, не успел я вспомнить того, что было до осознания себя на краю скалы, как почва под ногами обрушилась, затягивая меня вниз, прямо в бездну.

Ноги погрузились в обжигающе горячую жидкость, а сам я вспыхнул яркой вспышкой, одновременно видя себя со стороны и ощущая нестерпимый жар.

* * *

– А-а-а-а-а!!!

Собственный крик вырвал меня из объятий морфея. Я резко сел на походной койке. Сердце колотилось, словно в припадке, а по спине струился липкий холодный пот.

Кошмар. Снова кошмар. Я судорожно попытался ухватить убегающие обрывки сна, напряг память. Но мысль, словно хитрая рыба, лишь махнула хвостом и ускользнула в темноту забытья. Осталось лишь гнетущее чувство внутренней пустоты.

Несмотря, на только что пережитый кошмар, физически я чувствовал себя просто великолепно. Тело, отдохнувшее за эти несколько часов, было наполнено непривычной легкостью и силой.

Не менее десяти минут я продолжал неподвижно сидеть, уставившись в стенку шатра. Вновь и вновь пытался нащупать в памяти ускользнувший сон. Это чувство утраченной важности не отпускало. Казалось, стоит лишь чуть сильнее сосредоточиться, и завеса приподнимется.

Мои размышления прервал резкий, словно удар бича, хлопок дверного полога. В шатер вошёл легионер. Он склонил голову в почтительном поклоне и громко произнес:

– Господин Фламмифер! Легат приглашает тебя в свой шатер.

Скривившись, я поднялся и вышел вслед за посыльным.

За время моего сна народа в лагере ощутимо прибавилось. Помимо новых героев я приметил и воинов Кван И.

Как только зашёл в просторный шатер Марка Туллия, сразу быстро окинул взглядом собравшихся. Коротким кивком поприветствовал всех.

Легат о чем-то беседовал с Пелитом и Кван И. При моем появлении поднял на меня лицо, на котором мелькнула едва скрытая ярость.

Буквально через несколько мгновений после моего появления полог шатра вновь откинулся. В проем ввалился неуверенной, заплетающейся походкой Лоотун.

Марк Туллий сурово посмотрел на меня и медленно скользнул с моего лица на поникшую фигуру Лоотуна, который все еще стоял у входа, слегка покачиваясь и стараясь не смотреть никому в глаза. Голос легата прозвучал низко, с ледяной горечью:

– Как-то крайне неудачно начинается наш поход. Один, – его палец ткнул в сторону бывшего воителя, – напивается молодого вина до свинского беспамятства! Другой, – палец развернулся, скользнув в сторону моей груди, – разбрасывает где попало пулемёты, из которых потом безрукий дебил расстреливает моих легионеров! Четверо мертвы! Десятки искалечены!

И затем тише добавил:

– Благо, наш повелитель в своей непомерной милости, души вернул в бренные тела.

Я не стал оправдываться. Его слова были, как удары молота, тяжелые, точные и справедливые. Я склонил голову ниже, принимая удар.

– Вина моя, Стратегумахос, – проговорил я чуть хрипловато. – Я готов заплатить полную виру златом и серебром.

Марк Туллий чуть скривил губы, его взгляд смягчился на долю секунды, но тут же снова затвердел.

– Злато? Серебро? – прорычал он с откровенным презрением. – Сейчас оно стоит немногим дороже глиняного черепка под копытом коня! Потерянное время – вот что невосполнимо!

– Но ты… Ты мне не только боевой товарищ. Ты друг. И друг не платит другу виру за ошибку, совершенную без злого умысла. Глупость? Да. Распиздяйство? Безусловно. Но без невосполнимых жертв.

Его палец снова взметнулся. На этот раз он указывал четко в сторону лагеря. Где, видимо, держали того самого незадачливого любопытного Героя.

– Из-за твоей небрежности пострадает только то безмозглое ничтожество. Тот, чьи кривые руки схватили то, к чему не имели ни права, ни ума. Два десятка плетей. На плацу. Пусть все видят, к чему ведет тупость и любопытство ни к месту. Этого, я думаю, будет достаточно, чтобы другие задумались.

Легат сделал паузу. Его взгляд потерялся на мгновение где-то вдали, оценивая невидимые часы.

– Но, это будет позже, сейчас же, – продолжил он и резко обвел взглядом всех присутствующих: меня, Пелита, ханьца и, наконец, с явным отвращением, Лоотуна. – Сейчас мы еще раз допросим нашего зеленокожего знакомца. И обсудим план предстоящего штурма.

Я выдохнул. Как оказалось, я перестал дышать, пока слушал обвинительную речь ромея.

В глубине души пробежало мимолетное чувство жалости. Двадцать ударов плетью могут и убить. Но, чувство – это было слабым и быстро угасло. Если у этого идиота не хватило мозгов, чтобы понять смертоносность оружия, ни удачи, чтобы схватиться за что-то менее опасное, чем гашетка пулемета. То такова его судьба…

Мои невеселые раздумья прервал соткавшийся из воздуха посреди шатра коренастый Урукхай, последний раз видимый мной еще в подземном убежище.

И с тех пор он сменил свой статус воителя на героя. По всей видимости, не без помощи Громовержца.

Лкас-Йонг. Урук-хай. Герой. Уровень 2.

Зеленомордый ощетинился, как загнанный зверь. Его глаза метали затравленные молнии, скользя по каждому из нас, словно ища слабину. Взгляд его, наконец, впился в Пелита, и из широкой пасти вырвался низкий глухой рык:

– Ты обещал свободу! Где она? ГДЕ⁈ Или слова твои – лишь ветер⁈

Старый философ даже бровью не повел. Его длинные костлявые пальцы медленно огладили седую бороду, а когда он заговорил, голос прозвучал холодно и размеренно:

– Свободу, Лкас-Йонг, не вручают на блюде. Её заслуживают. Я обещал тебе, что не погибнешь ты в темноте катакомб от когтей тварей или собственного голода. И посмотри, ты жив и здоров. Ты вновь обрёл утраченный статус Героя и благословение небес. Сослужи нам добрую службу. И наш повелитель, кому ты вручил свою душу, не откажет в благом деянии. Он может указать путь домой. Ключ от ворот в твоих руках.

– Болтовня! Пустая, как череп старого шамана! Но, – он тяжело вздохнул, опустив могучие плечи, – коли нога уже завязла в смоле – вырваться себе дороже. Что ещё от меня нужно?

– Расскажи, что ты знаешь о боге по имени Лоргат, – Марк Туллий решительно перехватил нить разговора.

Урукхай же растерялся от вопроса. Будто не находя подходящих слов, он молчал некоторое время.

– Давным-давно… – начал он медленно, а голос его стал хриплым, словно боялся быть услышанным самим божеством, – … дикие племена с этой стороны гор поклонялись ему. Но, это было тысячи зим назад. Теперь – это имя всего лишь детская страшилка! Чтобы, непослушных юнцов в ночи пугать.

Он сделал паузу, глотнул воздух, и его следующая фраза прозвучала с леденящим отвращением:

– Бог Всепожирающего Пламени. Их верховные жрецы, – он передернул могучими плечами, словно стряхивая с себя нечисть, – они вырезали избранным сердца. Сначала левое и, пока жертва ещё дышит, следом правое. И… и пожирали их. Сырыми. Горячими. Прямо на алтаре, под вой и жар пламени гигантских костров.