Текст книги "Экспансия (СИ)"

Автор книги: Кутрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Ночные откровения.

Не закончив, Пелит о чем-то задумался. Его взор затуманился, а сознание явно нырнуло в интерфейс. Очнувшись, он обнаружил, что я уже почти оделся и, надевая тунику, вопросительно на него смотрю.

– Впрочем, времени хоть и мало, но всё обсудить мы успеем за бокалом молодого вина, – продолжил жрец недавнюю речь. Огладив бороду, он повернулся и вышел из комнаты.

– Жду тебя в малой зале, – услышал я его голос из коридора. А дальше и затихающие команды слугам.

Быстро умывшись, я смыл остатки сна и отправился к жрецу. Разместившись с Пелитом за столом в малой зале, мы предались вечерней трапезе. Воздух был наполнен ароматом жареного мяса, свежего хлеба и пряного вина. Кроме того, на столе стояли и чаши с наваристой ячменной похлебкой, в которой щедро плавали куски баранины. Насытившийся жрец, несмотря на усталость, излучал спокойную собранность.

– Ты же помнишь, мой друг, – начал он, отламывая кусок хлеба и макая в чашу с оливковым маслом, – как во время нашего подвига в славном городе Александрии, ты выкинул в дромос, открывшийся рядом с Кван И, тот пожирающий свет? – Пелит оставил кусок хлеба в чаше и медленно поднял на меня глаза. – Огонь, вспыхнувший на той стороне, сжёг всю семью ханьца.

Я замер, а кусок мяса так и остался не дожёванным во рту. Память услужливо подсказала обрывки того боя: плазменная граната, крик Лаксиэль, отчаянное решение и серебристый всполох портала…

– Ты хочешь сказать, что это я… – голос мой прервался, а лоб нахмурился. Лишь сейчас до меня начали доходить причины неприязни ханьца.

– Виновен? Нет, – Пелит покачал головой. Его глаза смотрели на меня без упрёка, – ты спас нас всех. В тот миг у тебя не было выбора. Но у каждого выбора, даже самого оправданного, есть последствия. Для Кван И тот взрыв стал не случайностью войны, а личным ударом. Он потерял всех родных и многих знакомых, кого знал.

Я отставил кубок, внезапно ощутив, как вино отдаёт на языке горечью.

– И он всё это время… молчал? Сражался плечом к плечу с тем, кто невольно стал причиной его горя?

– Он ждал. Копил злобу. И когда представился шанс переметнуться к силам, которые пообещали ему месть… он им поверил, – Пелит тяжко вздохнул. – Допрашивая его воинов, я узнал, что какой-то неведомый бог уже давно вел через своих посланников с ним переговоры, суля могущество и возмездие. А твой поступок в Александрии стал тем последним доводом, что сломал его верность.

Мы сидели в молчании. Тишина в мегароне стала густой и тяжёлой как смола. Я снова вспоминал тот бой, то отчаянное решение, лицо Кван И… Теперь его холодная ненависть обрела смысл. Ужасный, несправедливый, но понятный. И ладно бы он решил мстить лично мне, но он решил предать и Зевса.

– Что же, – наконец проговорил я, сжимая кулак так, что кости белели. – Выходит, у нас с ним свои счёты. Не только как у воинов противоположных сторон, но и личные. И эти счёты ещё не закрыты.

Пелит кивнул, и в его взгляде читалось понимание.

– Именно так. И теперь, зная это, ты должен быть готов. Он будет искать тебя. И его месть будет страшной. Впрочем, мой божественный предок предательство ему не простит и непременно уничтожит, как только представится возможность.

Он отпил вина и поставил кубок на стол.

– Но всё это дела будущего, а сейчас Громовержец поручает тебе новую задачу. Вернее, неоконченную – ту, о которой ты уже, скорее всего, догадываешься.

Я медленно кивнул, смотря на пламя светильника. Ледяной мир. Крепость давно павших Богов.

– Значит, ледяные пустоши? – спросил я, и голос мой прозвучал глуше, чем нужно, выдавая волнение и опасения.

– Ледяные пустоши, – подтвердил Пелит, и в его голосе прозвучала та же тяжесть, что лежала у меня на душе. – Лишь ты один, благодаря своему доспеху, сможешь выжить там достаточно долго, чтобы выполнить задуманное.

В памяти всплыл тот день, когда я стал владельцем этой чудной брони. И тогда вспомнился второй похожий доспех, который достался воинам Форта. Мысль, словно искра, пронзила сознание.

– Стой! – поднял я руку, перебивая его. – Ты говоришь, что лишь я один могу туда отправиться. Но это не совсем так.

Пелит наклонил голову, а его пристальный взор вопросительно сфокусировался на мне.

– Второй такой же доспех, – продолжил я, – или, по крайней мере, очень похожий, перешёл во владение командующего фортом Росс. И значит, можно попробовать купить его у них или найти схожие.

Я отпил вина, давая мыслям оформиться.

– Я не спорю с моей задачей проникнуть в крепость. Но отправлять туда одного – это практически самоубийство даже для меня. Одному не провести разведку, не отвлечь внимание, не прикрыть тыл. Мне нужна хоть и малая, но группа. Отряд таких же Героев, способных дышать без воздуха. Все-таки могущество нашего покровителя с лихвой превзойдет власть иномирного клана.

Пелит задумался, его пальцы медленно забарабанили по столу. В его глазах читалась интенсивная работа ума, взвешивание рисков и возможностей.

– Твоя мысль имеет вес, – наконец произнёс он. – Одиночка подобен иголке в стоге сена. Он может уколоть, но не может его разворошить. Малая же группа обладающих такими доспехами, – он кивнул, словно убедив себя, – сильно повлияет на расстановку сил. И не только в Ледяной пустоши. Я передам это предложение Предку. Возможно, он соблаговолит твоей просьбе. Но в любом случае, продолжить разведку ты должен будешь уже завтра, до восхода солнца.

Жрец выделил голосом слово «завтра». А я помрачнел, поняв, что мне предстоит вернуться на белоснежные равнины все же в одиночестве. Вряд ли за оставшееся время получится добыть доспехи, собрать группу и научиться ими пользоваться. Если только Зевс не использует свое умение замедлять время. И зная его отношение ко мне, надеяться на это не стоит.

– В любом случае, у тебя всегда будет возможность вернуться в домен нашего повелителя, так что ты ни чем, в сущности, не рискуешь, – жрец степенно огладил бороду и продолжил:

– Сейчас первые армии, ведомые героями, начинают предавать огню и мечу поселения зеленокожих. А то, что мы с твоей помощью сможем обнаружить в заброшенном бастионе, может сыграть не последнюю роль в возвышении нашего покровителя.

– Мир поверженного Лоргата, – продолжил Пелит, – станет для нас не просто добычей. Он станет первой ступенью, с которой Кронид продолжит свое наступление. И будь я на месте Громовержца, – его голос стал тише, но оттого лишь весомее, – я бы эти армии, что закалятся в горниле чужого мира, бросил против Светлых Альвов. Благо, предводитель этих еретиков, Тильморо, уже принёс Крониду клятву.

Я молча кивнул, мысленно примеряя на себя эту стратегию. Лишь бы наш повелитель не захлебнулся в крови. Ведь и среди чужих богов есть те, кому не понравится, что один из их божественных собратьев приобретет чрезмерную власть. И их мощь обрушится в первую очередь на героев, идущих впереди, таких как я. Но по большому счету, мои желания не смогут ни на что повлиять. Впрочем, я подозреваю, что и Пелит не сможет повлиять на своего божественного предка.

Несколько минут мы молча думали каждый о своём, наслаждаясь пищей. Тишина была тёплой и насыщенной, нарушаемая лишь потрескиванием фитиля в светильнике и тихим звоном кубков. В голове у меня поверх стратегий Зевса и образов ледяных пустошей всплыли картины утреннего разговора – я вспомнил утреннюю беседу с девушками про их желания вернуться домой.

– Кстати о твоих гостьях, – нарушил я молчание, отставляя кубок. – Сегодня утром я застал их с Аретой. Они… всё ещё лелеют надежду вернуться на родину. Ждут вестей о купцах или кораблях.

Пелит медленно кивнул, его взгляд стал отстранённым.

– Да, я помню своё обещание, – произнёс он, задумчиво проводя пальцем по краю своей чаши. – И оно остаётся в силе. Более того, – он сделал паузу, – возможно, ждать купцов и не придётся.

Он замолчал на мгновение. Его глаза затуманились. Похоже, он если и не общался со своим предком, то снова нырнул куда-то в глубины интерфейса. Через несколько секунд его взгляд сфокусировался на мне – ясный и твёрдый.

– Как бы то ни было, мой Предок готов вернуть их. И не просто вернуть, а переместить точно туда, откуда их призвала Система на тот злополучный подвиг. И сделать это можно хоть сию минуту. Вопрос лишь в одном, – его голос стал мягче, – действительно ли они этого хотят?

Я вспомнил то, что говорили о своей родине девушки. И если темноволосая была дочерью местного царя, то светловолосая и раскосая влачили жизнь не лучше, чем у рабов.

Я понимающе кивнул, мысленно возвращаясь к утреннему разговору. Вспомнились не только их слова, но и интонации, и тени в глазах.

– Их «хотение» вещь сложная, Пелит, – произнес я медленно. – Для одной из них, дочери царя, возвращение – это возврат к роскошной безбедной жизни. Но для двух других… – Я замолчал, собираясь с мыслями. – Ты же слышал их истории. Для светловолосой и раскосой жизнь на родине была не лучше рабской: холод, голод, бесправие.

Я отпил вина, давая словам проникнуть в сознание жреца.

– Ты предлагаешь им великий дар – выбор. Тем более для женщин. – Пелит задумчиво впился в меня взглядом. – Впрочем, сейчас нет для этого времени. Лучше заняться этим чуть позже.

Распрощавшись с Пелитом, я вернулся в свои покои. Усталость, накопленная за день – и физическая от увеличения параметров, и душевная от тяжёлых разговоров, – плотным плащом висела на плечах. Решил перед сном заглянуть к сестре.

Арета была не одна. В мягком свете масляного светильника я увидел её и одного из стражников. Они сидели рядом на низком ложе, оживлённо о чём-то беседуя.

Я лишь хмыкнул про себя. Коротко встретился с сестрой понимающим взглядом и не нарушая их уединения, тихо удалился.

Добравшись до своей комнаты, я скинул одежду и повалился на кровать. Мысли о предательстве Кван И, ледяных пустошах, судьбах пленниц и глобальных планах Зевса сплелись в один тягучий бессвязный клубок. Но тело потребовало своего. Практически сразу, как только голова коснулась грубой шерсти подушки, я провалился в глубокий беспросветный сон, где не было ни богов, ни войн, ни сложных выборов. Только тёплая целительная пустота.

Сон разорвался, как гнилая ткань. Не звуком или светом, а системным сообщением, возникшим перед взором:

Вы получили системное (божественное) задание.

Ранг: (Е)

Описание:

– Разведка Бастиона на Ледяной Скорлупе.

Награда:

– Существенное повышение репутации с Зевсом.

Наказание за провал:

– Существенное уменьшение репутации с Зевсом.

– Вариативно.

Внезапно возникшие системные слова взбодрили сознание. Всё тело дёрнулось, сбрасывая липкие остатки забытья. Холодный пот залил спину, шею, струйкой скатился по виску. Сердце заколотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в ушах.

В памяти еще клубились остатки сна, но словно кто-то махнул призрачным хвостом, и воспоминания о нем разлетелись в неведомые края.

Я лежал, не двигаясь, ещё пару мгновений, просто глядя в потолок, чувствуя, как последние крупицы покоя утекают сквозь пальцы. Воздух в комнате казался густым и мёртвым.

Потом с одним резким выдохом я поднялся. Рука скользнула по немногим личным вещам и пространственный браслет на запястье проглотил их с тихим щелчком.

Ни раздумий, ни сомнений. Время на это закончилось.

Мысленный приказ был коротким и острым как клинок. И где-то в глубине встрепенулась «Воля ужаса», не предвещая ничего хорошего.

Принять задание.

Глава 19

Окно в стене.

Мир моргнул, и я очутился в личной комнате, но не стал задерживаться ни на мгновение. Ещё до того, как глаза полностью окинули груды вещей, ноги уже понесли меня вперёд, к арке портала, ведущей в домен Зевса. Воздух снова задрожал, и я шагнул на Олимп.

Взору моему открылся уже привычный, но оттого не менее впечатляющий вид: ослепительный мрамор храма, упирающегося в небо, и раскинувшийся у его подножия воинский лагерь. Но сейчас этот лагерь отнюдь не пустовал. Он кишел бурной жизнью. От него доносился сплошной низкий гул, в который слился лязг доспехов, ржание коней, рубленые команды, ритмичный стук молотков оружейников. И, судя по всему, время сейчас в лагере отнюдь не ускорено.

Не замедляя шага, я стал продвигаться вдоль палаток, чувствуя на себе любопытные взгляды чужестранных воинов. Иногда прохладным ветерком просыпалась «Воля Ужаса», словно некоторые из них оценивали свои возможности в битве со мной. Но это нормально, я и сам иногда таким образом оглядываю крепких бойцов. И только когда я добрался до храма, «Воля Ужаса» спряталась, будто свернулась на время в незаметную точку. Поднявшись по бесконечным, отполированным до зеркального блеска ступеням и войдя внутрь, я остановился на почтительном расстоянии перед восседающим на троне Громовержцем, склонив на несколько мгновений голову.

– Приветствую, Повелитель, – прозвучал мой голос, чёткий и громкий в торжественной тишине зала.

Кронид, чья фигура казалась высеченной из самого света и грома, свысока окинул меня равнодушным взглядом. Он не произнёс ни слова. Лишь сделал одно замысловатое и плавное движение рукой, будто отряхнул с пальцев невидимую пыль.

И тут же, у подножия его трона, одна за другой вспорхнули вверх три карты, которые я оставил в храме во время прошлого визита. Не задержавшись ни на мгновение, они возникли прямо перед моим лицом, зависнув идеальной линией.

– В великой своей милости я благословил твои клинки, дабы были они ещё смертоноснее, – величаво произнес Кронид.

«Да уж, в великой милости, – не удержал я в глубине сознания усмешки. – Для тебя же клинки и будут славу добывать.»

Когда произносил слова благодарности, то еще закралась мысль, что Зевс и про себя не забыл во время этого благословения. А взяв карты и обратившись к ним через интерфейс, убедился, что моё опасение подтвердилось сполна:

Силовой Тесак.

Ранг: D.

Материал: неизвестный металл, кварц, кремний.

Длина: 2,5 локтя.

Вес: 7 фунтов.

Тип: божественный артефакт Системы.

Особенности: Позволяет владельцу поглощать 60% духовной и жизненной силы жертвы.

– 40% отходит владельцу.

– 20% отходит непосредственно Зевсу.

– 40% отходит Системе.

Прочность II: Это оружие крайне сложно разрушить.

Острота II: Это оружие невероятно острое.

Плазменное лезвие: Требует ви, позволяет создавать на кромке лезвия низкотемпературную плазму.

Разрушительная воля: позволяет владельцу преобразовать накопленную ви в сгусток высокотемпературной плазмы.

Хранилище ви: (500/500).

Владелец: нет.

Я перевёл дух. Пятую часть теперь придется отдавать Зевсу. Плата, которую Громовержец решил взимать с моей доли взамен на увеличенную прочность, остроту и новую особенность – «Разрушительную волю». Во время боя со стальным исполином низкотемпературная плазма привела к его взрыву. Теперь же добавилась возможность выплеснуть накопленную ви в сгусток высокотемпературной плазмы. А то, что тесаки стали значительно прочнее и острее, поможет пробить сильную защиту.

Зевс многое сделал, чтобы я чаще стал использовать это оружие. За что мне придется довольствоваться только двумя пятыми очков системы. Уголок губы дернулся в намеке на усмешку. Иронично. За дар, который может пригодиться лишь изредка, оплату будут взимать всегда, когда тесаки будут разить врагов.

Но дерзить было бессмысленно. Не знаю, почему именно ко мне он так относится, но даже малейшая искра непочтения с моей стороны способна разжечь гнев Кронида, превратив милость в кару. Я лишь сдержанно склонил голову, чувствуя всем телом тяжесть его оценивающего взгляда. Да и не все так плохо. Оружие стало значительно сильнее, а значит, и шансы на победу увеличились. А это главное.

Развернувшись, я зашагал назад, в сторону портала. Остановившись перед ним, призвал из браслета карту с доспехом. Повинуясь желанию, с негромким щелчком вокруг меня возникла мощная броня.

На забрале высветились синие символы, сообщающие, что воздухом вокруг можно дышать.

Портал поглотил меня прохладной дымкой, и через мгновение я уже стоял в тишине личной комнаты.

Призвав в обе руки по плазменному тесаку и на мгновение помедлив, привязал их к себе, став владельцем. Внутри поселилось стойкое знание, что призвать тесаки из карты или активировать огненное лезвие способен только я один.

Вернул клинки назад и без лишних раздумий шагнул в портал.

На забрале возникли строчки сообщений:

Давление меньше стандартного на 99%.

Ресурс: 100/100 – Прогноз автономии: 3 часа 23 минуты.

Повышенная радиация.

Внешняя среда: вакуум.

Смахнув сухие строки взглядом, я окинул взором белую пустошь и остановил внимание на огромной стене Бастиона, возвышавшейся передо мной. Через мгновение пришло и системное сообщение о завершении миссии, что позволяло мне в безопасности вернуться на Олимп в любой момент.

Подлая мыслишка пробралась в разум: «А ведь можно просто… остаться. Посидеть здесь, на этом холодном камне, любуясь чужими неведомыми звездами, усыпавшими черный бархат неба. А потом вернуться ни с чем. Сказать, что проникнуть не удалось. Что Бастион неприступен…»

Мысль повисла в сознании, сладкая и предательская. Отдохнуть. Сбросить этот вечный груз. Никто не узнает. Никто, кроме меня.

Я заставил себя сделать глубокий вдох, и легкие наполнились прохладным воздухом. Нет. Этот путь – путь труса, а не Героя. Путь, ведущий в забвение.

– Путь Героя… – тихо прошептал я в шлем. Да и не смогу я обмануть Зевса, не стоит даже пытаться.

Я продолжил размышлять, как мне проникнуть преодолеть стену, и через некоторое время мысли начали приобретать черты возможного будущего. Входных врат я не видел. И чую сердцем, что даже если я пройду вдоль этой исполинской стены до самого конца, то ворот не обнаружу.

И тогда меня осенило. Жителям, которые обитали здесь в прошлом, скорее всего, нечего было делать снаружи. Зачем создавать врата туда, где невозможно дышать? Ведь вся подводная жизнь скрыта под толщу Ледяной скорлупы. А внутрь Бастиона они, похоже, попадали иначе. Например, через порталы.

Так что придется прорубаться сквозь толщу стен. И, повинуясь моему желанию, в правой руке возник плазменный тесак. Он загудел, поглощая поток моей воли, а его лезвие засветилось угрожающим багровым цветом. Его яркое пятно слегка оживило кромешную тьму и ледяную белизну.

Я поднял клинок, целясь в гладкую, почти зеркальную поверхность стены. Сейчас я узнаю, что прочнее: древний металл падших богов или моя воля, подкреплённая пламенным клинком.

Лезвие коснулось стены и с усилием, словно нож в застывший воск, принялось погружаться в черную поверхность. Не раздалось ни звона, ни искр. Сопротивление было огромным, но не абсолютным. Тесак с тягучим усилием принялся погружаться в чёрную холодную поверхность. Из-под лезвия повалил чёрный дым, и потоки расплавленного металла, похожего на запекшуюся кровь, медленно поползли в стороны, застывая в причудливых наплывах.

Я нарастил давление, чувствуя, как мышцы руки напрягаются до предела, и доспех взвыл еще сильнее, усиливая силу нажима. Багровый свет вырывался из прорези, озаряя меня пульсирующим заревом.

И в какой-то момент, когда прорезь углубилась на добрый локоть, «Воля ужаса» взвыла яростным ревом. Тело сработало быстрее мысли. Я рванул тесак на себя и резко отпрыгнул в сторону.

И вовремя. Из прорези с тихим шипящим звуком вырвалось нечто вроде сжатого дуновения ветра, плеснув перед собой веером мельчайших, раскалённых докрасна ошметков стены. Они просвистели мимо моего шлема, беззвучно впиваясь в мерзлый грунт позади, оставляя дымящиеся следы.

– Помнится, для Гневливого зашитые в мешок Эолом ветра кончились плохо, – невесело пробормотал я, глядя на дымящуюся прорезь в стене.

– И надеюсь, меня чаша сия минует, – добавил еще тише.

«Воля ужаса» утихла, перестав визжать, но её тихое настороженное жужжание на краю сознания говорило само за себя: – Осторожнее. Здесь всё может быть ловушкой.

– И всё же интересно… откуда там взялся ветер? – тихо произнёс я, вглядываясь в дымящуюся рану. Если из полной амфоры в пустой кубок лить вино, то оно льётся вниз. А здесь… Здесь нет воздуха и дышать нечем. А воздух, что был запечатан за стеной бастиона, пошёл в стороны и растворился в дымке, опав инеем.

И, похоже, если я его выпустил, то больше воздуха там нет. И вновь он не помешает.

Подступив к прорези, я вновь упер тесак в почерневший оплавленный край. Багровый свет вспыхнул с новой силой. Стена сопротивлялась, заставляя лезвие буксовать, словно в застывшей смоле. Я чувствовал, как с каждой пядью разреза из меня вытекает воля, перекачиваемая в ненасытное жало тесака.

Следующие пять минут борьбы на грани возможного, в ледяной пустоте под безразличными звездами тянулись невыносимо долго. У меня получилось вырезать неровный овал размером со скутум. (примечание автора: примерно 120 см на 80 см.)

В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием в шлеме, вырезанный фрагмент стены, потеряв опору, с немым, но ощутимым через доспех ударом обрушился наружу, прямо на меня. Я, повинуясь «Воле ужаса» успел отскочить, и тяжелая плита рухнула к моим ногам, глухо ударив о белый лед. Она лежала дымясь, и потихоньку плавя лед.

Взгляд уперся в кромешную бархатную тьму, абсолютную и беззвездную. Казалось, за этой гранью не существовало ничего.

И в этот миг на забрале шлема прямо по зрачкам промелькнули едва заметные сине-зеленые символы. Я даже не успел их прочесть, как темнота переменилась.

Как и в Домене Неназываемого, доспех как будто осветил тьму передо мной.

Передо мной открылось помещение. Я находился не то чтобы на пороге, а скорее на уровне потолка обширного склада высотой не менее пятнадцати локтей, так как повсюду грудами и аккуратными штабелями стояли ящики.

Примерно такие же нам продал оружейник в Форте Росс. И коль они не пусты, то армия Громовержца очень усилится.

Протиснувшись в неровный проём, я спрыгнул вниз, плавно опустившись на мощные плиты.

Пыль, поднятая моим приземлением, медленно закружилась вокруг, словно находилась в тягучем сне. Я подошёл к ближайшему ящику и, взявшись за крышку, откинул ее.

Древесина с хрустом поддалась. Внутри… не было ничего. Он был пуст, словно мошна у пропойцы.

Быстро проверив ещё с десяток ящиков, я не нашёл ничего, кроме пыли. Единственную винтовку я обнаружил не внутри, а на полу, зажатую между двумя штабелями, будто её обронили в спешке.

Не иначе бастион был давно и тщательно разграблен. Всё, что представляло хоть какую-то ценность, было вывезено отсюда много лет назад.

Но это лишь на этом складе, а их здесь должно быть несметное количество. Впрочем, как и различных помещений для простого люда и гарнизона.

И словно в подтверждение моих мыслей, над вратами, которые вели прочь из склада, зажёгся красновато-тусклый глаз.