Текст книги "Экспансия (СИ)"

Автор книги: Кутрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28

Последний бой.

Сон был тяжёлым, без снов и видений, будто погружение в тёплую смолистую мглу. Я проснулся не от храпа, а от внезапного напряжения тела, привыкшего к постоянной готовности. Мышцы дернулись, ища угрозы, которой не было.

Окончательно придя в себя, я мельком взглянул на полупрозрачный таймер: время моего отдыха истекло почти наполовину. Почувствовав пустоту в животе, я отдал должное изысканным яствам на столе. Ел медленно, запивая терпким вином, смакуя каждый кусок, пытаясь растянуть этот простой момент удовольствия. Через полчаса, с лёгким сожалением, я отстранился от стола и задумался: «Чем же занять оставшееся время „Дня отдохновения“?»

Мысли текли лениво, словно та же смола, утяжелённые сытостью и вином. Можно было погрузиться в интерфейс, потратить накопленные ОС, подтянуть один из навыков, в котором обнаружилась прореха в последней схватке, или повременить и чуть позже получить новый уровень. Но что-то внутри противилось этому.

– Сейчас голова тяжёлая, а мысли вязкие от сытости и вина, – тихо проговорил я в пустоту, будто пытаясь убедить в этом самого себя. – Нет, пожалуй, отложу. Не то состояние, чтобы рисковать и ошибиться. Цена ошибки может быть слишком высока.

Вместо этого я призвал карту своего доспеха. Она проявилась в ладони, прохладная и плотная. Я внимательно изучил её:

Ресурс: 100/100

Единственная строка, которая меня заинтересовала, говорила о том, что доспех уже, как ни странно, успел восстановиться. То ли на него снизошло благословение Кронида, то ли, пока я спал тяжёлым сном, Зевс ускорил для него время, как уже делал не раз. Впрочем, это уже и не важно. Главное – к следующей битве я буду во всеоружии. Это подарило мимолетное, но глубокое чувство успокоения.

Я вернул карту в пространственный браслет, и она растворилась в воздухе. Этот доспех спас мне жизнь не раз, но и он не был неуязвим. Рано или поздно он меня подведёт, да и враги становились всё сильнее. Мысль о необходимости чего-то… большего начала тихо зудеть на задворках сознания, как назойливая муха.

Отдых так или иначе скоро кончится, и снова начнётся бег по лезвию. Но теперь в голове отчётливо зазвучал новый мотив – нужно расти. Не просто повышать уровень, а искать качественно иное превосходство. Нужно будет у Пелита узнать о навыках, которые ещё больше меня усилят.

Я откинулся на ложе, глядя в безупречный сияющий потолок, и стал обдумывать, с чего можно начать этот поиск. Пока ещё было время подумать.

Закрыв глаза не для сна, а для сосредоточения, я стал мысленно раскладывать по полочкам свои возможности, слабости и те тёмные места, куда ещё не заглядывал.

Но, как оказалось, сон только ждал момента для предательского удара. Мысли начали путаться, тянуться как холодная смола. Чувство сытости и глубокое, накопленное за многие дни напряжение, сделали своё дело. И хотя я проснулся всего час назад, меня вновь, неумолимо и мягко, сморил сон. В этот раз мне что-то снилось, но это совершенно не отложилось в памяти. Словно всё моё существо, наконец получив шанс, пыталось выспаться впрок, запастись этой тёмной тишиной на все грядущие бури.

Новое пробуждение пришло с волной свежести в мышцах и ясностью в голове, но также и с новым, настойчивым приступом голода. Я успел утолить его – медленно, основательно, давая телу набраться сил, как раз к тому моменту, когда мир снова дрогнул и выплюнул меня перед очами Кронида.

Я сразу заметил странность: Лаксиэль и Тильмиро стояли там же, где и были до моего ухода, ни на волос не сдвинувшись. На их лицах застыли те же выражения – маска отстранённого страха у неё, раздавленного отчаяния у него.

Кронид, вновь забавляясь со временем, ускорил его только для меня, как и в прошлый раз. А странные нападки Морфея – не происки ли Громовержца? Но, по здравому размышлению, я решил оставить этот вопрос без ответа.

– С возвращением, Смертный. Надеюсь, ты с толком воспользовался предоставленной… передышкой, – ухмылка, холодная и оценивающая, озарила лик Олимпийца.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как под взглядом бога высыхают все остатки сытости и покоя. Зная Зевса, он снова может швырнуть меня одного в самую гущу чужих миров, как сделал это с ледяной пустошью. Нет, уж лучше присоединиться к основным силам. Один против гарнизона големов – или плечом к плечу с другими Героями в чётком вторжении. Выбор очевиден.

– Вполне, господин, – мой голос прозвучал ровно, без подобострастия, но и без вызова. – И я готов присоединиться к Пелиту или Марку Туллию в их вторжении в мир урукхаев. Моё оружие и навыки могут пригодиться.

Кронид склонил голову, и его ухмылка стала чуть шире, обнажая нечто хищное в её глубине.

– Рвение? Или благоразумное желание оказаться среди многих? – он произнёс это тихо, но слова прозвучали так, будто их вырезали у меня в черепе. – Неважно. Ты прав в одном: твоё оружие слишком ценно, чтобы тратить его на зачистку подземелий. – Его взгляд на мгновение скользнул по застывшему Тильмиро, и в нём мелькнуло откровенное презрение.

– Марк Туллий сейчас занят пополнением арсеналов. А моему жрецу предстоит иная, не менее важная задача. – Зевс сделал паузу, и в ней я с болезненной ясностью осознал: моя уловка не сработала. Он видел её насквозь, ещё до того, как она родилась у меня в голове. Я не избежал одиночной миссии. Не заслужил безопасного места в строю. – А тебе… тебе предстоит кое-что поинтереснее.

Он выдержал ещё одно, леденящее душу молчание, наслаждаясь напряжением, витавшим в воздухе.

– Принеси мне голову предателя.

Слова повисли в сияющем зале, чёткие, как приговор. В углу зрения я заметил, как дрогнули веки Лаксиэль, прежде неподвижные. Тильмиро не пошевелился, но, казалось, сама его поза стала ещё более сломанной – будто это он, а не я, только что получил смертный указ.

Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Кван И. Имя предателя, сбежавшего с Олимпа, всплыло в сознании само собой. Того, кто мстил за семью, случайно уничтоженную мной в давней битве. Охота уже началась.

Мысли роем пронеслись в голове, но я, ухватив одну из них за хвост, выдавил:

– Будет исполнено. Но как я его найду?

Вопрос повис в воздухе прямым и обнажённым. Я не спрашивал «зачем» или «почему я». Я спросил «как?». И навлечь на себя гнев Олимпийца этим вопросом точно не должен был.

Зевс усмехнулся, и в этот раз в усмешке было что-то почти одобрительное.

– Он сам тебя искал. Но ханец глуп, – с легким смешком продолжил Громовержец. – И после того, как ему удалось сбежать, он решил вернуться… к корню твоей слабости. Он намерен убить ту, что дорога тебе.

В этих словах не было ни сочувствия, ни предупреждения. Но они ударили, как удар меча в незащищённый бок. Арета. Мысль о сестре, беззащитной в Афинах, хоть и в поместье Пелита, на миг вытеснила всё остальное.

– Но он не учёл одного, – продолжил Кронид, и в его тоне появилась злорадная нотка. – Теперь для него Гея – не убежище. И попасть сюда он может только через внешнее поле боя.

Я вспомнил ту бескрайнюю серую пустошь, в которой я сразил Минотавра в тигриной шкуре.

– Время для него застыло. Он считает, что победит любого из Героев. Но Героем, который выйдет против него, – Зевс выдержал паузу, и его взгляд, полный тихой ярости, впился в меня, – будешь ты. И принесёшь мне его голову.

Я медленно, с усилием выдохнул: сестра в безопасности.

– Значит, недолго ему быть в живых, – прозвучал мой голос, куда более спокойный, чем я чувствовал внутри. – Я готов.

Не успели прозвучать мои последние слова, как перед моим взором возникло системное сообщение.

Внимание! Доступна миссия во внешней боевой зоне. (0/1)

– Не подведи, – коротко бросил Кронид, перед тем как я успел принять миссию.

Мир моргнул.

И я уже стоял в личной комнате, тишина в которой после грохота божественного голоса была оглушительной. В ушах ещё стояло его последнее напутствие.

Я медленно разжал кулаки, которые сжались сами собой. Действовать. Нужно было действовать. Проверить снаряжение. Подготовиться. Мало ли какие ещё сюрпризы могут быть у ханьца, если его не смог уничтожить своим ударом разгневанный Зевс.

Призвал и облачился в доспех: знакомое шипение систем, тяжесть стальных пластин на плечах, щелчки на стыках. Затем извлёк из пространственного браслета штурмовую винтовку. Магазин, тяжёлый от патронов, с глухим стуком вошёл в приёмник. Я передёрнул затвор, привычным движением проверяя патрон в патроннике.

Внутренне я пожалел, что иссякли боеприпасы к трёхствольному пулемёту, тому самому, что сокрушал ряды урукхаев. Но, надеюсь, для этой битвы хватит винтовки и плазменных тесаков.

Накинув на себя полог «Отвода глаз» и активировав магическую броню, я шагнул в портал.

Я очутился на сером, бескрайнем поле. Над головой нависал низкий, неподвижный потолок из свинцовых облаков, всё как и в прошлый раз, словно это то же самое место.

Я мгновенно присел, уменьшая силуэт, и окинул взглядом пустоту. Ничего. Абсолютная, давящая тишь.

И тогда прямо передо мной, в трех десятках шагов, задрожал воздух, из которого соткался Кван И. Да к тому же он за столь короткий срок умудрился превзойти меня в уровнях и стать девятнадцатым.

Он не был похож на того героя, которого я помнил с Олимпа. Его доспех, когда-то сияющий, теперь казался потускневшим, покрытым лёгкой патиной времени и пылью. В каждой из четырех рук он сжимал по мечу с искрящимся наконечником, от которого воздух слегка дрожал. Его лицо, во время бегства искаженное яростью, теперь было словно маска, вырезанная из дерева: на нём не было гнева, лишь холодная решимость.

Он не напал сразу. Он просто стоял, оценивая меня, как и я его. Мы замерли в этой мёртвой пустоши, два острова в сером море, связанные нитью старой крови и нового приказа. Тишина между нами была звонкой, хрупкой, готовая разбиться от первого движения.

Он нарушил её первым. Не криком. Всего одним тихим, чётким словом:

– Фламмифер.

В этом одном слове было всё: и признание, и обвинение, и начало конца долгой погони.

Судя по всему, мой «Отвод глаз» на него не подействовал. Видимо, навык у него есть, который позволяет видеть то, чего нет. Я скинул полог – бессмысленно тратить драгоценные Пси.

В ту же секунду, как пелена рассеялась, он исчез с места. Растворился, оставив после себя лишь лёгкое марево искажённого пространства. «Воля ужаса» взвыла в моём сознании, пронзая разум ледяным клинком, и я инстинктивно рванулся вбок, уходя от невидимой угрозы.

Четыре искрящихся клинка рассекли пространство там, где я только что стоял, со свистом, похожим на звук одинокой оборвавшейся струны на кифаре. Я откатился, вскакивая на ноги, и в правой руке материализовался плазменный тесак. Багровый свет вспыхнул в серой пустоте. Кван И не отступил. Он ринулся вперёд, и его мечи запели в воздухе смертельную, переплетающуюся симфонию.

Он атаковал не так, как все противники, с кем я сражался ранее. Четыре клинка работали в слаженном танце, создавая сеть из света и стали. Один шёл в горло, другой – в пах, третий и четвёртый парировали возможные контратаки. Я парировал тесаком два удара, чувствуя, как вибрирует рукоять от силы столкновения, и едва увернулся от третьего, почувствовав, как лезвие скользнуло по нагрудной пластине, оставляя длинную, дымящуюся царапину. Да и плазма тесака, как будто, не была властна над сталью его странных клинков.

Мы разошлись. Он отпрыгнул на десять шагов, не запыхавшись, словно призрак, не знающий усталости.

– Ты стал медленнее, – прозвучал его голос не без злорадства, словно шелест сухих листьев, предвещающих бурю.

– А ты стал предсказуемым, – я бросил в ответ, стараясь, чтобы голос не дрогнул, чтобы он прозвучал как сталь, а не как надломленный тростник. – Месть ослепляет.

– Месть прочищает зрение, – он снова двинулся в атаку, и в его словах звенела холодная, беспощадная решимость.

На этот раз я не стал ждать. Я ринулся навстречу, активировав на полную мощность усилители доспеха, чувствуя, как каждый мускул напрягается до предела. Тесак в моей руке взвыл, оставляя за собой багровый шлейф, словно кровавый след в воздухе. Я нанёс неистовый диагональный удар, рассчитанный не на финт, а на грубую, сокрушительную силу, способную расколоть скалу.

Кван И парировал сразу тремя мечами, скрестив их в защите, создавая непробиваемый щит. Четвёртый, как жало скорпиона, выстрелил мне в лицо. Я резко отклонил голову, и лезвие просвистело у виска, сбрив часть шлема. В тот же миг я нанес всесокрушающий удар воли, в надежде лишить его трех мечей, но плазма, даже усиленная волей, едва смогла прорубить искрящуюся сталь.

Он не ожидал такой тактики. Мы сцепились, наши доспехи скрежетали друг о друга, его клинки, зажатые между нами, не могли развернуться для удара. Я увидел рядом со своим забралом его глаза. В них не было ни ярости, ни страха. Только бездонная пустота, ледяная, как смерть, и решимость, выкованная в горниле невыносимой боли.

– За них, – прошипел он.

Одновременно все четыре его меча вспыхнули ослепительно-белым светом, неземным светом. Волна чистой, всепоглощающей энергии ударила в меня, отбросив назад, как жалкую щепку, выброшенную на берег бушующим океаном. Моя магическая броня треснула, словно хрупкое стекло, системы доспеха взвыли, захлебываясь аварийными сигналами, предвещая неминуемый крах.

Я приземлился на спину, удар сотряс меня до самых костей. Откатился, пытаясь унять головокружение, и вскочил на одно колено. Перед глазами плясали звезды, мир рассыпался на осколки. Кван И медленно, неумолимо шел ко мне, его клинки снова искрились, но теперь энергия пульсировала в них, словно предсмертное биение сердца, готовая к последнему, сокрушительному разряду.

– Они даже не поняли, что происходит, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала трещина. Не эмоция, а что-то глубже, что ломается внутри, когда теряешь все. – Твоя граната. Она сожгла их за секунду.

Он готовился к финальному удару. Я видел это по его стойке, по напряжению каждой мышцы, по тому, как сжались его кулаки. Вся его холодная ярость, всё его горе, всё, что он копил в себе эти долгие, мучительные дни, было вложено в этот удар. Это была не битва, это была месть, выкованная из пепла утраты.

«Воля ужаса» кричала беззвучно, указывая на смертельную концентрацию энергии. У меня не было времени встать. Не было времени на защиту.

Поэтому я сделал то, чего он не ожидал. Я не стал подниматься. Я рванулся вперёд, по земле, как раненый зверь, как ящерица, скользящая в тени, сжимая в левой руке, спрятанной за корпусом, второй плазменный тесак, призванный в момент падения, в момент осознания неизбежности.

Он начал размахивать мечами для сокрушительного удара сверху, предвкушая конец. Но я был уже под ним, в его тени, в его уязвимости. Мой скрытый тесак, ещё не активированный, вонзился в сочленение на бедре, прямо в щель между пластинами, туда, где броня была тоньше всего.

И только тогда я активировал плазму.

Багровый свет вспыхнул изнутри его доспеха, словно предсмертный огонь. Кван И вздрогнул, ослепительная энергия в его мечах дрогнула и погасла. Я вырвал тесак, и поток дымящейся крови хлынул на серую землю, оставляя зловещий след.

Он не закричал. Лишь отступил на шаг, потом на другой, словно пытаясь уйти от невидимой боли. Одна из его рук безвольно опустилась, меч с глухим стуком выпал из ослабевших пальцев. Он посмотрел на рану, потом на меня. Лицо его дрогнуло.

Подняв оставшиеся три меча, он принял последнюю стойку. Дыхание его стало хриплым, свистящим эхом разносилось под шлемом.

Я поднялся во весь рост, держа оба тесака наготове. Багровый свет зловеще озарял его повреждённый доспех и застывшее лицо.

Последняя атака Кван И не была яростной. Она была отчаянной и прекрасной в своей смертельной грации. Три клинка двигались в идеальной гармонии, но ритм был сбит, скорость утеряна. Я парировал, отступал, искал брешь. И нашёл её.

Когда он занёс меч для широкого удара, я вошёл внутрь его радиуса, подставив плечо под удар. Лезвие впилось в броню, застряв. В этот миг я вогнал правый тесак ему под грудную пластину.

Плазма булькнула, прожигая доспех и то, что под ним. Он замер. Оба его оставшихся меча выпали из рук и с глухим звоном ударились о камень.

Мы стояли так секунду, связанные клинком. Он посмотрел мне в глаза, словно видел их через мое стальное забрало. Его губы шевельнулись.

– … мы… еще… встретимся…