Текст книги "Доза (СИ)"
Автор книги: KrisssTina V
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)
Поттер обошел Малфоя и бросился к лестнице, перескакивая через две ступеньки.
– Гермиона! – кричал он, направляясь к ней. А Драко стоял, застыв, как вкопанный.
Он не мог пошевелиться. Он видел лишь ее силуэт, полулежащий на ступеньках: юбка, немного задранная на бедрах, волосы, закрывающие лицо. Снизу с такого ракурса можно было подумать, что она спит, но также это выглядело пугающе. Как будто кто-то подкинул на лестницу труп.
Холод обрушился на Драко лавиной. Холод и невыносимый страх. И лишь когда она, заметив Поттера, подняла голову, Малфой обнаружил, насколько сильно ему не хватает воздуха. Он почувствовал привкус железа во рту и, облизав губы, подошел ближе.
– Гермиона, ты в порядке?
– Да, – ее голос был вымотанным, когда Поттер опустился рядом с ней. Драко встал под лестницей и прислушался. Видеть ее было невыносимо. Она отправила ему на помощь Поттера, а сама осталась одна в замке, где творится непонятно что. Хотелось биться головой от мыслей об этом. – Ступенька провалилась. Ничего страшного.
– Уверена?
– Да. Заклинания не помогают, лестница зачарована.
– Я найду профессора Макгонагалл, она поможет.
Послышался скрип – Поттер встал.
– Постой, Гарри, – тихо сказала она. – Помнишь, как мы познакомилась?
Драко вскинул брови. Действительно, самое время поностальгировать.
– Да, конечно. В поезде. Давай поговорим об этом чуть позже?
– Одну минуту. Послушай, Гарри. Тогда, на первом курсе вы с Роном все время были вместе, а я была одна. Другие ребята не особо любили меня – я была немного невыносимой.
Поттер засмеялся.
– Немного. И только в том, что касалось учебы.
– Ладно, я была ужасной всезнайкой. Но… С момента знакомства в Хогвартс-Экспрессе я знала, что ты, я и Рон – мы одно целое. Даже если вы приняли меня не сразу. Я нашла всю информацию о тебе в первую же неделю. Я держала ее наготове, чтобы в случае чего помочь тебе, рассказать о твоей семье или поддержать, когда тебе будет плохо.
Поттер немного помолчал, прежде чем сказать:
– Мой отец. Это ты сказала мне, что он был ловцом.
– Да. Это было немного нечестно с моей стороны. Я хотела, чтобы вы посмотрели на меня другими глазами.
– Гермиона, ты что… Ты плачешь?
– Нет. Возможно, немного. Я просто хочу, чтобы ты знал, Гарри: я всегда буду на твоей стороне. Я знаю, ты все делаешь правильно. Я чувствую себя так, будто вернулась на первый курс – вы с Роном немного подозрительны ко мне, и этому есть причины. Но поверь, если я скрываю что-то от тебя, это значит лишь то, что я тебя ограждаю.
Малфой хотел уйти, чтобы не слышать этого, но ноги его пристыли к полу. Каждое ее слово эхом отражалась в его голове.
«Я всегда буду на твоей стороне».
А как ты хотел, Малфой? Так было всегда.
Она могла хоть тысячу раз стонать впуская тебя в себя, но она всегда будет на ЕГО стороне.
Захотелось, как в детстве, забиться в угол и сидеть там, пока не наступит утро. Тогда это помогало. Ему казалось, что в углу его никто не видит. Он прятался от ночных кошмаров, от скандалов родителей, от ощущения, что он живет как-то неправильно.
Грейнджер всхлипнула. Этот звук показался таким громким в тишине дремлющего коридора. Казалось, даже стены в замке умеют спать. Драко схватился за горло.
Никогда еще ему так сильно не хотелось кричать. Пока не сорвется голос. Кричать, чтобы проснулись все, чтобы каждый идиот, считавший его бесчувственным, увидел, что его тоже может рвать на мелкие части.
Что она с ним творила? Драко всегда был уверен в себе. Во всем, что касалось девчонок, ему не приходилось сомневаться ни одной секунды в своей жизни. Они всегда выбирали его. Драко был как выдержанное вино, как огневиски особого сорта, все хотели попробовать его, о каком-то там выборе речи ни шло.
И вот она. Плачет, потому что ее накрыло воспоминаниями.
Что она чувствует, когда думает о Драко? Она плачет так же? Она вспоминает их первый поцелуй, прокручивая его в голове или старается забыть побыстрее? Может, она оттирает его вкус со своих губ мочалкой после каждого их столкновения?
Значит ли он хоть что-то для нее или все упирается в Поттера? В Уизли? И их гребаную дружбу, которая, как ядовитый гриб, наносит Малфою колоссальный вред?
Он осторожно выдохнул, выходя из-под лестницы. Впереди, у главного выхода, промелькнула едва заметная тень. Драко набрал полные легкие воздуха.
Это была Пэнси. Она играла с ним, играла в игры, правил которых он не мог разобрать, и это душило. Пора было разобраться: определить, что она за хрень, что ей нужно и как ее уничтожить.
Силуэт остановился, приоткрыв дверь. На удивление, та даже не скрипнула. На лице лже-Пэнси мелькнула улыбка, она посмотрела Малфою в глаза и поманила его.
Так манят русалки в книжках про волшебных существ. Зазывают, хитро улыбаясь, а сами точат зубы друг о друга, желая вонзить их в теплую плоть.
Драко поднял взгляд вверх, чуть развернулся. Где-то там, несколькими пролетами выше Грейнджер сидела и ждала Поттера со старухой. Застряла ногой в ступеньках, какая дура. Как можно было застрять? Хохот рвался из горла – булькающий и жуткий. Драко проглотил его и потер глаза.
Грейнджер, Грейнджер. Почему ты такая? Почему каждый твой шаг – происшествие на мою задницу? Отступишь – вляпаешься, сдашь немного назад, и сам же тянешься, чтобы снова влезть по самые колени.
Пэнси тихо позвала его по имени. Драко, ощущая заранее пустоту внутри, шагнул вслед за ней в темноту.
Она шла перед ним и хохотала, как ненормальная. Драко, шагая по грязи, пытался поймать ее, схватить за плечо и руку, но она выскальзывала из пальцев, как дым. Будто растворялась, а потом появлялась близко. Драко снова тянулся и снова ловил воздух.
Как будто это был сон. Бесконечный, реалистичный, жутко неприятный сон. После таких снов просыпаются с мокрым лбом, задыхаясь, хватают воздух пересохшим ртом и готовы жизнь отдать за глоток воды.
Сейчас Драко тоже хотел пить.
Дождь противной моросью поедал кожу. Вмиг рубашка промокла насквозь, вода лезла в лицо, тропинку под ногами разъело от грязи, и все темнее становилось небо.
Драко не сразу понял, почему вокруг так темно, а заметив, едва сдержал панику.
Они шли посреди Запретного леса. Не в густой его чаще – достаточно близко, чтобы он мог увидеть редкие проблески света из замка там, где свечи не гасли, когда им вздумается. Вокруг были деревья. Они стояли, прижавшись друг к другу, как замерзшие под дождем любовники, и даже кроны их стыдливо клонились вниз.
Драко подумал о холодном камне, из которого построен Хогвартс, о тяжелых воротах, за которые так легко можно выйти ночью. Подумал о том, что Блейз, наверное, еще не спит и с беспокойством поглядывает на часы, доделывая домашку. Он всегда оставляет все напоследок и ждет Драко после патрулирования. Непонятно, когда это стало традицией. В первые дни патрулирования Драко то и дело приносил в гостиную забавные истории про застуканных за горячим старшекурсников, и Блейз ждал этих историй. А потом вошло в привычку. Даже когда они на время перестали общаться, Забини делал вид, что занят чтением, когда Драко возвращался в гостиную, но на самом деле ждал – преданно, как пес. В те дни он находил у себя под подушкой шоколадки. В те дни он впервые поверил в то, что у него есть друг. Всего один, растоптанный обидой, но все еще верный и беспокоящийся за него.
Наверное, Блейз ждал и сейчас.
Драко шел за Пэнси в Запретный лес и думал, что может не вернуться. Как отреагирует его единственный настоящий друг, если не дождется Драко? Если он просто не придет ночевать? Он бросится к Снейпу, будет испуганно колотить в его дверь кулаками или же возьмет палочку и пойдет искать?
Наконец, Паркинсон остановилась. Драко застыл тоже. Ее прямая спина, обтянутая тканью свитера, была напряжена.
– И что дальше?
Ее молчание действовало на нервы.
Подул ветер, но Малфой не почувствовал его – плотная линия из деревьев не пропускала порыв.
Драко сжал волшебную палочку, перехватывая ее так, чтобы удержать в том случае, если на него нападут.
Пэнси повернулась. В темноте ее глаза казались совсем черными, а кожа – слишком бледной. Словно она устала держать лицо, и сейчас маска чуть сползла, открывая вид на более потрепанную версию Паркинсон.
Драко снова почувствовал эту странную хрень у себя внутри. Интересно, жива ли Пэнс? Можно ли вернуть ее или уже поздно?
– Кое-кто хочет поговорить с тобой, – сказала она. Малфой подошел ближе, под ногами неприятно зачавкала грязь.
Если бы не было дождя, то не было бы дрожи во всем теле. Наверное. Драко был уверен, что его трясет от холода, но потом лицо Пэнси чуть вытянулось, глаза едва заметно засветились, и он услышал голос.
Сначала он подумал что голос раздается откуда-то сверху, но, подняв голову, понял, что это не так. Обернулся – никого. Снова посмотрел на Пэнси и понял: ее губы шевелились.
– Драко, сынок.
Малфой не слышал о нем с Рождества. Тогда, раздавая указания Пожирателям Смерти Темный Лорд восседал за столом в Малфой-Мэноре, как будто это он там хозяин.
Он сидел на стуле отца, на его месте, куда не решался сесть даже Драко, когда был маленьким.
Люциус же, глядя на это, едва сдерживал гнев. Драко видел, как ходили желваки на его лице, как сжимались его зубы. И впервые в жизни он думал о том, что отец заслужил. Что ему приходится терпеть, потому что он сам так захотел. Трусость это была или желание угодить – Драко было плевать. Медленно, шаг за шагом он чувствовал, как отец теряет свой авторитет в его глазах.
Тогда, на новогодних каникулах, Темный Лорд был частым гостем в поместье, вокруг него постоянно были волшебники в капюшонах, все они пресмыкались, унижались, говорили так, что хотелось блевать от звука их голосов.
В один из таких дней Драко заперся в спальне и его тошнило в ванной несколько часов. Тошнило от никчемности собственного отца, от того, что он превратился в ничтожество и пытается заставить Драко стать таким же. Превратиться в ничто. Перестать существовать вообще. А он и так уже долгое время не чувствовал себя человеком.
Он делал ужасные вещи, о которых потом жалел. А потом снова делал. Он делал это с Грейнджер – равносильно с самим собой, потому что, убивая ее, убивал себя, и его ело изнутри чувство, что ему недолго осталось. Люди не живут с такой чернотой внутри, с такой ненавистью к себе, она должна убивать их рано или поздно.
Но он знал, как нужно себя вести. Его научили тростью по спине. Завести одну руку назад, наклонить торс – красивый поклон, такими впору девушек приглашать на бал. К примеру, он пригласил бы Грейнджер, если бы они родились в другой вселенной.
Драко поклонился, чувствуя холод всем телом. Он разглядел кучку листьев, оставшихся с осени под ногами, и краешки ботинок Пэнс.
– Повелитель, – голос дрогнул.
Почему его не удивляло это? То, что он говорил с ним сейчас? Пэнси была чем-то вроде проводника? Он сидел внутри нее или мог видеть ее глазами, говорить ее ртом, когда пожелает? Если так, то как много он видел?
– Ты выглядишь уставшим.
«А ты звучишь устало», – подумал Малфой. Тогда, на Рождество, Темный Лорд был бодрее. Пару раз он даже попытался завести с Драко разговор, пошутить над чем-то. Малфой сдержанно посмеялся, проглатывая мысль о том, что его шутки устарели примерно двадцать лет назад.
Он был стариком. Просто стариком, который наделил себя властью. Его не нужно было бояться, но леденело сердце, леденела душа – все внутри покрывалось коркой льда, а после общения с ним оставались царапины.
– Был трудный день, – Драко не мог поднять голову.
– Хогвартс. Он отнимает так много сил у вас, детишек.
Детишки. Точно. Считая Драко ребенком, он с особым удовольствием поручил ему убить человека. Мерлин, это было так смешно.
Драко промолчал. Ботинки Пэнс исчезли с его поля зрения, краем глаза он видел, как она передвигается по поляне, ее силуэт запутался в тенях деревьев, на секунду исчез, после чего появился вновь. Малфой осмелился поднять голову.
– Как я люблю это место, – произнес голос. – Здесь красиво, не находишь?
Магия Запретного леса всегда была темной, и то что Темный Лорд романтизировал это место, не удивляло. Обескураживало больше то, что он говорил об этом сейчас. Ночью, под дождем, с перепуганным, запутавшимся, не представляющим, в какую сторону двигаться Драко.
– Красиво, – ответил он.
– Драко, когда-нибудь придет день и мы с тобой сможем прогуляться здесь вместе.
Он представил это. Картинки сами легли на плечи тяжелым грузом. Он ощутил затхлое дыхание на себе, кривую гнилозубую улыбку, холод кожи чужой ладони у себя на шее. Как будто разбухший от воды труп утопленника касается тела. Мерзко, что хочется кашлять кровью.
– Замечательно.
Он закрыл глаза, а когда открыл их вновь, Пэнси стояла напротив и пристально смотрела. Он больше не узнавал ее. Даже то странное выражение лица, с которым она смотрела в последние дни, исчезло, не осталось ничего знакомого.
– Мне стало известно, что ты немного застопорился в выполнении моего задания, сынок, – называя Драко сынком, он заставлял его чувствовать все большее отвращение к своему отцу. За то, что тот не смог защитить его, за то, что позволил попасть в такую ситуацию. Нет, даже не просто позволил, а добился того, чтобы он попал во все это. – Поэтому я подумал, может быть, ты сделаешь кое-что другое для меня?
Драко замер. Темный Лорд никогда ничего не делал просто так и тем более – не прощал промахов. Но маленький уголек надежды все-таки вспыхнул глубоко внутри.
– Что именно? – с подозрением спросил он.
– Да будет тебе известно, Драко, Гарри Поттер не так уж силен, как кажется. Расскажи мне, в чем его секрет?
Рассказать? Вот так просто? Рассказать о Поттере?
Он задумался.
– Наверное, он чрезвычайно везуч.
– Везение? Ты веришь в свои слова, не правда, сынок?
Драко снова опустил голову. Смотреть в глаза Темного Лорда, даже через призму чужих глаз, было неприятно.
– Не знаю. Он всегда находит выход, как будто его оберегает что-то снаружи.
Пэнси хмыкнула чужим голосом. Было что-то жуткое в этом звуке, как будто кто-то проводит ножом по стеклу.
– Ты знаешь, что его мать, пожертвовав собой, создала для него магическую защиту?
– Отец говорил мне об этом.
– Но это ведь не все, правда?
Драко думал так быстро, что у него ломило виски от пульсирующей боли. Он словно топтался на месте и, зная дорогу, все равно предпочитал стоять, потому что та дорога была вымощена человеческими трупами.
– Я… Я не понимаю, что вы имеете в виду, Повелитель.
– О, думаю, ты знаешь. Это любовь, мальчик мой. Любовь.
Он произносил это слово с таким наслаждением, что можно было подумать, будто он знает о любви все. Будто он чувствует ее ежедневно, вдыхает полной грудью и живет этим.
Драко потер шею. Неприятное ощущение, которое возникло, когда он представил их с Темным Лордом совместную прогулку, не уходило.
– Любовь?
– Именно. Одиннадцать лет он был одинок, и вдруг в школе смог собрать вокруг себя преданных людей, способных отдать за него свою жизнь. Что это, Драко? Как это возможно?
Людей.
О ком он?
Сириус Блэк? Все семейство Уизли, включая девчонку, на которую Поттер пускает слюни? О них, верно? Точно о них, о ком же еще?
– Они глупцы?
– О, сынок, глупость – это противоположное значение того, что я хотел сказать. Здесь ум. Такой ум, которого я прежде не видел. Ты знаком с ней?
Драко вздрогнул.
– С кем?
– С этой умной девочкой, Гермионой Грейнджер? Если бы не она, Гарри Поттер и вполовину не был бы так силен.
Ступенька. Чертова ступенька, Грейнджер, как же так. Это ж надо было так вляпаться – застряла нога в ступеньке.
Захотелось расхохотаться, но вместо этого он нахмурился.
– Я не вожусь с гриффиндорцами, Повелитель.
– А вот зря, – тон у Лорда стал поучительным. – Если бы ты познакомился с ней чуть ближе, твое новое задание было бы гораздо более выполнимым.
– Что за задание?
– Я думаю мне стоит освободить тебя от тяжелой ноши. В конце концов, было бы бессердечно заставлять тебя становиться убийцей в столь нежном возрасте. Чистота твоей души еще сыграет нам на руку, верно? Я найду кому поручить убийство директора, лучше приведи мне эту умную девочку, и мы убьем сразу двух зайцев. Лишим Гарри Поттера его гениальности и приобретем свою.
Он слышал хохот и шум дождя – не мог понять, что громче. Темный Лорд смеялся каркающе, грязно. Звуки, вылетающие изо рта Пэнси, были булькающими, он словно задыхался, пытаясь бороться со смехом.
Драко отступил на шаг.
Грейнджер.
Мерлин, Грейнджер, зачем ты вообще существуешь? Зачем так много читаешь, помогаешь Поттеру, лезешь под огонь?
Грейнджер, зачем ты подставляешь меня, зачем?!
Крик, что рвался изо рта еще в башне, сейчас застрял комом в горле.
Так, Малфой, соберись. Он ждет ответа.
КАКОЙ ОТВЕТ Я МОГУ ЕМУ ДАТЬ.
Он хочет Грейнджер. Его Грейнджер: краснеющую от пошлых шуток, комплиментов и дополнительных баллов от учителей. Грейнджер, что упрямо вскидывает вверх подборок, когда спорит, смотрит с нежностью, когда чувствует вину, постоянно облизывает губы, читает, даже когда ест, и знает все на свете.
Он.
Он хочет смотреть на нее своими мерзкими глазами, впавшими в лицо, говорить с ней своим изуродованным ртом, рассказывать ей свои тупые шутки и трогать ее?
– Нет, – вырвалось раньше, чем он сумел подумать.
Пэнси подошла к нему, ее голова наклонилась, брови сошлись друг с другом в одну полоску.
– Что ты сказал?
Драко мотнул головой. Возьми себя в руки!
– Я… Я уже почти закончил с прошлым заданием, Повелитель. Не нужно другого.
Он осмелился поспорить. Отец за такое дал бы ему пощечину и еще неизвестно сколько долбил нравоучениями.
– Ты уверен?
– Да! У меня почти все готово. Остались мелкие приготовления. Уверяю вас, директор будет мертв до того, как закончится учебный год.
Снова послышался звук, который Малфой не сразу смог разобрать. Он надеялся, что это означало полное удовлетворение.
Холодная рука Паркинсон коснулась его щеки. Она показалась ему такой приятной. Если бы Темный Лорд притронулся к нему сейчас своей кожей, он не вынес бы этого.
– Ты не похож на своего отца, Драко. Люциус… – Темный Лорд сделал паузу, будто перекатывая следующие слова у себя во рту. – Он труслив. Ничтожен. Он не способен ни на что, кроме слепого поклонения. А ты другой.
В другой раз Драко оскорбили бы подобные выражения в адрес отца, но сейчас его это не заботило. Ему было слишком страшно услышать то, что ему скажут.
– А знаешь, почему ты другой, сынок?
Малфой помотал головой.
– Нет.
– Ты похож на молодого меня. Полон амбиций и можешь больше, чем о тебе думают.
Он произнес это с гордостью, а Драко захотелось воткнуть себе ветку в шею. Сходство с Темным Лордом было отвратительно ему. Даже мысль о том, что у них может быть что-то общее, заставляла его чувствовать презрение к себе, отвращение к каждому своему слову и поступку.
– Я польщен, Повелитель, – голова снова склонилась вниз и, наконец, ладонь исчезла со щеки.
Тело Пэнси отдалилось.
– Знаешь, твои способности и правда восхищают меня, Драко. Думаю, ты справишься сразу с двумя заданиями.
Как будто вместе с дождем на голову обрушилось целиком все небо. И проломило дыру в темени.
Драко поднял взгляд.
– Что?
Его не волновало, что он был мокрым насквозь, что от холода едва не стучали зубы, что перед ним стояла его бывшая почти-подружка, влюбленная в него, глупая девочка, которая ничего плохого не сделала, а всего лишь мечтала быть с ним. А теперь она была мертва с вероятностью в девяносто процентов.
– Закончи дело, а потом приведешь мне девчонку. Время еще есть, сынок. Думаю, ты справишься.
Наверное, если бы разговор не закончился так же неожиданно, как начался, Драко бы бросился на Пэнси и перегрыз ей глотку, но уже секунду спустя она снова говорила с ним. Говорила своим голосом, весело и непринужденно, будто ночные прогулки под дождем в Запретном лесу были для них обычным делом.
Он не слышал ее.
Развернувшись, он бросился прочь с этого места, чувствуя, как хлюпает под ногами грязь и поскрипывает тело под мокрой одеждой.
Нет.
Нет-нет-нет, только не это!
Почему так, почему с ним? Все не могло стать настолько хуже! И так было плохо, страшно, до блевотины отвратительно, почему сейчас?
Почему ОНА?
Грейнджер. Ступенька. Дура.
Споткнулся и едва не упал рожей в грязь. Ладони утонули в склизкой жиже. Пошатываясь, поднялся на ноги, попытался набрать скорость и побежать, но ноги отказались слушаться. Опустился обратно, не пытаясь больше идти.
Наверное, это был пик. Его просто ударили в сердце так, что он перестал чувствовать что-либо, кроме боли. Она была острой, как лезвие бритвы и кромсала, резала, рвала его на куски, отламывала от него части и снова кромсала, резала и рвала. От него ничего не оставалось, он весь разлагался на песчинки, сидя в грязи, под падающим с неба океаном слез, и его крик, разлетающийся по воздуху громким эхом, тонул в шуме дождя, в шорохе деревьев, в глушащем страхе, заткнувшем уши, рот, глаза.
Все превратилось в пустоту.
Все, на что он надеялся крупицами своего сознания, обрушилось на него полной безысходностью. Мерлин, на что он рассчитывал? На выход? На то, что он сможет спастись, просто посмотрев ей в глаза? Что ее веры в него хватит на двоих?
Он глупец, он давно уже должен был понять, что нет выхода. Затянул ее. Взял и привел ее к нему в руки – хрупкую, с чистой душой, прямо на блюдечке.
Снова крик. Кричал, сбивая с губ капли воды.
Лживый, глупый, наивный.
Грейнджер застряла ногой в ступеньке, а он по уши погряз в безвыходности. Ему даже умереть не позволят, если он решится, потому что такие как он не умирают спокойно, таких как он ждут муки. Его заставят.
Блять, это конец, он в жопе, его заставят сделать это.
Грейнджер.
Нужно бежать. Нужно заставить ее исчезнуть. Позвать Поттера, рассказать ему все, придумать план и стереть ее с лица земли, чтобы даже сам дьявол не смог ее найти.
Боже. Нет. Ничего не получится. Слишком поздно, за ним следят. Всех убьют. Отца, маму. Маму. Она не виновата. Для нее он всего лишь мальчик, для нее он – единственное, ради чего стоит жить. Ее убьют, если он не приведет Грейнджер.
Он не сможет. Блять, он не отдаст ее.
Мерлин, когда это стало так важно? Уберечь ее? Когда ее жизнь стала важнее собственной? Где переход, когда так случилось?
Он не отдаст ее. Он будет грызть глотки зубами, он будет биться, пока не лишится последней капли крови. Не отдаст.
Мерлин. Он наивный идиот. Заберут. Никто не спросит, ее заберут. Вырвут прямо из рук, он будет смотреть, как она плачет, и ничего, ничего не сможет поделать.
Кричит.
Дождь усиливается, потому что нет никакого просвета. Теперь тучи будут всегда.
====== Глава 24 ======
Первокурсники путались под ногами, петляя в переходах, чтобы побыстрее добраться до Большого Зала. Как будто их вечность не кормили.
Драко споткнулся об одного из них и выругался, сжав челюсть. Остановился, одернул свитер, поправил выглядывающие из-под него манжеты рубашки. Пригладил волосы, зачесанные на одну сторону. Давненько он не выглядел так безупречно. Десять минут назад, рассматривая себя в зеркале, осознал, что синяки под глазами – единственное, что портит образ. В остальном… Отец бы гордился.
При мыслях об отце к горлу подступил ком. Аппетит пропал, но толпа продолжала толкать его по коридору, и он не рискнул сменить направление.
С момента прогулки по Запретному лесу прошло несколько дней. По ощущениям – это было вчера, и жуткий липкий запах собственного страха преследовал Малфоя до сих пор.
Учебная неделя закончилась, дожди сменились ярким солнцем, и Драко радовался, что их гостиная находится в подземельях. Каждый раз, выходя на улицу, он щурился и прятал глаза за капюшоном. Небо словно наказывало его, и ведь было за что.
Прошло два дня, а он так и не сказал Грейнджер о планах Темного Лорда. Его мучили сомнения. Должен ли он был рассказать? Нет, конечно не должен. Сами понятия «должен» и «Грейнджер» не сочетались в его голове никаким образом. И если бы на ее месте была любая другая девчонка, то он даже не думал бы об этом.
Но, черт.
От одной мысли о ее белой коже в руках у Темного Лорда становилось тошно. Он бы говорил с ней. Приглашал ее на прогулки и брал под руку. Он бы давал ей задания – с каждым разом они становились бы все отвратительнее. И он бы смотрел на нее этими мерзкими маленькими глазками, а у нее не было бы возможности отвернуться.
Нет.
Нет, Грейнджер была грязнокровкой, но у нее, пожалуй, была самая чистая душа из всех, кого он знал, и что бы он сделал с ней? Осквернил. Очернил, сделал бы ее сухой и выцветшей, как страницы газет, пролежавших в библиотеке целый век. Он бы не дал ей сиять, как сияет она сейчас, даже в самые темные дни – светится изнутри, как пламя свечи.
Она была… Блять, самым светлым, к чему Драко вообще доводилось прикасаться в своей жизни, и он должен был отдать ее? Вот так просто – принести и вручить?
– Драко.
Он вздрогнул. Вилка, которую он сжимал в руке, погнулась, а пальцы побелели от напряжения. Встретившись взглядом с Забини, он выдохнул. Схватил кубок с водой и осушил его в несколько глотков. Капли потекли по подбородку на белоснежный воротничок, пришлось промокнуть его салфеткой.
– У тебя все нормально? – спросил Блейз. Драко посмотрел на него полным гнева взглядом. – Ладно. Понял. Переформулирую вопрос. Случилось что-то еще?
Он огляделся. На них никто не смотрел, потому что они сидели далеко от остальных – между Драко и скромно улыбающейся ему Асторией было как минимум три свободных места. Парни из команды заняли противоположную сторону стола, Кребб и Гойл запихивали в себя булочки и вообще не соображали, что происходит вокруг.
– Где Пэнси? – спросил он, вытягивая шею.
Блейз пожал плечами и наколол зернышко кукурузы на вилку.
– Не видел ее со вчерашнего вечера. Наверное, спит, выходной же.
– Выходной?
Драко чувствовал себя так, будто выпал из реальности на неопределенный срок, а сейчас вернулся. И правда. Все, кроме него, были без формы, в неряшливо заправленных в джинсы футболках, с завязанными на поясе свитерами и волосами, торчащими в разные стороны.
– Так, чувак, – Блейз отложил вилку и наклонился к нему. – Я тебе не враг, помнишь? Если случилась еще какая-то херня, то, будь любезен, поделись со своим лучшим другом, чтобы он смог помочь тебе выбраться из задницы.
Забини красиво говорил, но эти слова делали Малфою только хуже. Потому что нет, он не смог бы помочь. Потому что никто не смог бы помочь. С Пэнси происходила чертовщина, Темный Лорд хотел заполучить Грейнджер, а Драко должен был смириться с этим и попутно, прикончить директора. У него не было сил даже бояться.
– Слишком глубока та задница, – Драко потер лоб. Острое желание посмотреть на гриффиндорский стол пришлось перегрызть на корню.
– Как у дочки той тетки из Министерства, а? – улыбнулся Блейз.
И, черт, Драко не смог сдержать смешок.
В прошлом году на летних каникулах отец взял Драко с собой на работу. Блейз увязался с ними. В кабинете отца сидела дамочка, обвешанная украшениями и, когда она вставала, браслеты, цепочки и серьги на ней звенели, словно колокольчики.
С ней была дочка, которая строила Драко глазки. Он был не особо заинтересован, но все равно в конце дня оказался с ней в одной постели. Так вышло. Он не жалел. Но задница у нее и правда была что надо.
Вот почему Забини был его лучшим другом. Потому что помнил об этом и знал, когда подколоть.
Он поймал веточку винограда и запихнул пару штук в рот, сплевывая косточки в салфетку. Вишни сегодня не было. А он бы не отказался. Давненько он не давился этой херней, от которой перекашивало лицо. Ее вкус напоминал ему начало года, когда все было еще не настолько плохо. Хорошего тоже было мало, но тогда был шанс из всего этого выбраться с минимальными потерями, сейчас же Малфой не верил в это.
Он не верил, что выберется вообще. Живым.
Позавтракали быстро. Блейз спросил у него про планы на день, и Драко почувствовал, как легкая истерика заполняет его легкие. Планы? Точно. Нормальные школьники планируют свои выходные. Нормальные школьники, которые могут позволить себе поспать днем, спереть травку из теплиц, накуриться на стадионе и потискаться с девочкой. Нормальных школьников ничто не будет душить, разве что утром в воскресенье разбудит похмелье и неприятный привкус во рту.
– Пойдем в библиотеку? – предложил он, толкая дверь из Большого зала.
– Малфой, постой! – голос проехался по лопаткам, мазнул по затылку и впился в кожу, как клещ.
Драко вцепился Блейзу в рукав джинсовки.
– Идем быстрее, Забини.
– Но Грейнджер хотела что-то…
– Идем!
Гермиона сдула прядь волос с лица и уперлась кулаками в бока. Так, куда он делся? Только что был здесь – стоял в дверях вместе с Забини, и вдруг исчез. Она огляделась. Студенты лениво расползались по коридорам: кто-то шел в гостиную заниматься, кто-то, стоя у окна, ждал, когда станет теплее и можно будет погулять во дворе.
Территория замка оживала. Гремучая Ива сонно расправляла ветки, как птица расправляет крылья или как человек похрустывает костями, делая утреннюю зарядку. Мадам Стебль с лейкой и мешком удобрений вяло ковыляла в сторону теплиц. Бледная трава, отогреваясь после ночного заморозка, наливалась красками, а небо разбрасывало белые, густые, как вата облака над Запретным лесом. Учителя громко разговаривали в зале, за обеденным столом. Гермиона, стоя в дверях, слышала профессора Флитвика, Виктора и мадам Трюк. Кажется, они обсуждали предстоящий финал по квиддичу.
Она вернулась за стол. Чай остался недопитым, как и надкусанное яблоко. Гарри оторвал взгляд от учебника.
– Ты в порядке?
– Малфой, – Гермиона достала из сумки книгу, которую штудировала прошлой ночью. Происходящее с Пэнси не давало ей покоя, пришлось даже сходить в запретную секцию библиотеки, одолжив у Гарри мантию-невидимку на пару часов.
К слову о Гарри – он тоже немного помог ей, но у него и без того была куча дел, грузить его этим совершенно не хотелось.
– Что с ним?
– Он сбежал, когда я хотела поговорить с ним.
Гарри пожал плечами.
– Ну, он никогда не отличался дружелюбием. Может, выпил мало крови этим утром и теперь не в духе?
Гермиона улыбнулась уголком губ. Потом посмотрела на учебник и снова на Гарри.
– Идем, – сказала она.
– Что? Куда?
– Будет хороший день. Надо напомнить Рону, что он, хоть и звезда квиддича сейчас, все еще остается старостой. А то в последнее время он совершенно об этом забыл.
Рон был возмущен ее желанием надавить на его порядочность и чувство долга. Сначала он судорожно делал вид, что поврежденная рука до сих пор болит, потом совал Гермионе в лицо список заданий, которые нужно выполнить за выходные, но она была безжалостна.
