Текст книги "Доза (СИ)"
Автор книги: KrisssTina V
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)
У Грейнджер дрожали руки.
Она зачерпнула немного пудинга и, вздрогнув, как будто почувствовала его взгляд.
Драко отвернулся до того, как она посмотрела в ответ.
Он не понимал, что с ним происходит. Все становилось хуже. С каждым днем он все отчетливее понимал, что теряет себя, что сходит с ума, и дело было даже не в Грейнджер. Наоборот. Грейнджер возвращала его, как бы глубоко в безумие он не погрузился. Как вчера. Она просто дотронулась раз, второй, и Драко видел, как спадает пленка тумана перед его глазами. Все прояснялось. Вещи, которые минуту назад казались реальными, перестали таковыми быть, и он знал, что есть причина происходящему с ним. Нужно было только копнуть глубже, докопаться.
Она просто поцеловала его – осторожно и так, как подобает Грейнджер. Несмело, девственно. И, отвечая ей, он подумал, что нормальные подростки так не целуются. Но нормальные подростки и думают о совершенно других вещах.
Драко снова посмотрел на Грейнджер.
Они столкнулись взглядами, и на секунду у Малфоя перехватило дыхание. Грязнокровка выглядела скверно: уставшая, с темными кругами под глазами, она была прямым доказательством тому, что произошло ночью. Что это не приснилось ему и он не придумал это в бешенстве. Но она смотрела на него, пожалуй, впервые не вкладывая всю свою неприязнь во взгляд. И Драко почувствовал себя лучше. Он, набрав воздуха в легкие, медленно выдохнул.
– Вы хорошо смотритесь, – услышал Малфой спустя секунду. Это прозвучало так близко – прямо у него над ухом, и он замер, не шевелясь. – Правда, Драко. Так переглядываетесь. Очень романтично.
Он не мог поверить.
Пэнси сидела рядом, их чашки с кофе прижимались друг к другу, а локти соприкасались. Драко моргнул, чувствуя себя полным идиотом. Его обвели вокруг пальца? Он сошел с ума?
– Что. Происходит? – спросил он. Мир снова поплыл перед глазами. Он все еще слышал голоса: вот Забини о чем-то спорит с Гойлом, Ургхард рассказывает парням из команды, какие советы по полетам ему дал Крам. Большой зал гудит, сквозь этот гул можно вычленить десятки других голосов – каждый уникален, каждый отличается от другого. Но Драко словно не здесь, не с ними.
Он смотрел на Пэнси и отчаянно пытался вспомнить тепло рук Грейнджер, жар ее дыхания и вкус ее рта, когда она прижималась к нему всем телом, целуя с нежностью. Ему нужно было вспомнить.
Паркинсон насадила кусочек омлета на вилку и отправила его в рот.
– Драко.
Драко-Драко-Драко.
В его голове его имя произносилось множество раз голосом Грейнджер: тихим, ласковым. Она будто пыталась дозваться до него, привести в чувство, но он не мог выбраться из этой паутины, выпутаться из нее.
– Драко!
Малфой вздрогнул.
Сквозь пелену безумия, кишащих, подобно мухам, мыслей в его голове, он услышал этот выкрик Забини, и, выдохнув весь воздух из легких, пришел в себя.
– Что?
Друг смотрел на него с улыбкой на лице. Если и заметил что-то, то не подал виду.
– Ты придешь на тренировку сегодня?
Он повернул голову: Пэнси все еще сидела рядом, безумная улыбка играла на ее губах, а ресницы, изогнутые под неестественным углом, словно их подкрутили намеренно, немного дрожали.
– Что за вопрос? – рявкнул он, чувствуя себя, как в бреду. – Конечно, приду.
Есть не хотелось. Ослабив узел галстука, Драко встал, чтобы выйти из зала.
Драко подпирал стену спиной и смотрел прямо перед собой. Флитвик опаздывал, и кабинет был закрыт на ключ. Никто не решался подобрать заклинание и войти без позволения учителя.
Он смотрел на Пэнси.
Она вела себя слишком… Легко? Весело? Непринужденно? За пять минут перемены она пофлиртовала с каждым парнем в округе, даже с гриффиндорцами.
– Если бы я не видела тебя таким перепуганным этой ночью, – Грейнджер прислонилась к стене рядом с ним. Прежде она так не делала, потому что вокруг были одноклассники, но сейчас ей словно внезапно стало плевать. – Я бы решила, что это был глупый и совершенно бездарный розыгрыш.
– Грейнджер, по-моему, я схожу с ума.
Он не поворачивался к ней, но чувствовал кожей тепло ее тела. От ее кофты исходил жар, который он ощущал даже сквозь мантию. Наверное, это было глупо – расслабляться, подпуская Грейнджер ближе, потому что она была угрозой во всех смыслах. Угрозой его физическому и эмоциональному состоянию, и не стоило забывать, что грязнокровка могла разрушить все его планы, потому что теперь знала о них.
– Она выглядит странно, но… Она жива.
– Я вижу. Но что было ночью?
Он потер глаза. Поттер косился на них, стоя под дверью в компании Долгопупса и Уизли. Впервые Драко вообще не волновало, кто что подумает. У него была куча других проблем.
– Прошу прощения за опоздание, – Флитвик прошлепал мимо них, задирая голову и каждого приветствуя кивком. – Входите, начнем поскорее урок.
Драко посмотрел на Грейнджер, и та, не отводя от Паркинсон взгляда, выпрямилась. Поправила сумку на плече.
– Приглядывай за ней, – заявила она.
– Не нуждаюсь в твоих советах.
– Не нуждаешься. Но сделаешь так, как я говорю.
Малфой выругался ей в спину.
====== Глава 21 ======
Предвзятость Рональда к Виктору таяла, как мороженое на солнце. Еще на выходных он ворчал и не желал ничего слышать о новом тренере, а в среду за завтраком уже вовсю рассуждал о великолепии трюков Виктора, методик Виктора и каких-то там петель, которые Виктор выполнял во славу публике. Гермиона не могла определиться, как именно она относится к переменам. С одной стороны, ее радовало, что Рон перестал ворчать, стоило только Краму появиться на горизонте, а с другой... Ее все больше смущали и раздражали разговоры о Викторе, потому что школа гудела. Казалось, даже домовые эльфы в курсе их непростых отношений.
А еще Рон стал все свое время проводить на стадионе, игнорируя совместные занятия. Такие, как сейчас, например. И она очень по нему скучала.
– Виктор пригласил тебя на свидание? – спросил Гарри будто назло, когда они вдвоем помогали Хагриду починить покосившийся забор вокруг тыквенных гряд. Хагрид настаивал, чтобы ребята не использовали магию, поэтому через полчаса мучений у Гарри был отбит палец, а Гермиона залечивала зельем ссадину у себя на лбу. Они были не слишком хороши в строительстве заборов.
Гермиона хотела ответить другу настолько изощренно, чтобы он забыл об этой теме навсегда, но в разговор встрял появившийся из хижины Хагрид.
– Знамо дело, пригласил, – заявил он, поставив на деревянную лавку две кружки размером с ведро. Над кружками облаком висел пар, а ужасный запах долетал до Гермионы даже с расстояния в четыре метра. – Я сам слышал.
Девушка почувствовала, как ее щеки залились краской. Когда-то это должно было прекратиться.
– Это не было приглашением на свидание, он предложил сходить на пикник, и я, между прочим, еще не дала ответ.
Она сдула волосы и взяла новый гвоздь, надеясь, что предыдущий, которым она приколотила доску к столбу, не выдернется прежде, чем она его укрепит.
– Не обижай профессора Крама, – попросил Хагрид, и Гарри фыркнул от формулировки.
– Я согласен с Хагридом, – заявил он минуту спустя. – Тебе стоит дать ему шанс. Хоть это и огорчит Рона.
Гарри потускнел, и Гермиона толкнула его плечом.
– Хватит воображать, будто в меня влюблены все на свете!
– Не все, а только Виктор, Рон, пара ребят из Пуффендуя, ну и Маклагген все еще смотрит на тебя, как на прожаренный бекон. Кстати, он примерно так тебя и называет.
Девушка разозлилась.
– Отвратительно! Бога ради, заткнись! Иначе я начну говорить о Джинни!
Поттер вспыхнул, словно съел конфету для поднятия температуры, какие водятся в магазинчике у Фреда и Джорджа, а потом опустил взгляд в землю.
Гермиона помотала головой. Быстрее Симус Финниган научится готовить зелья, ничего не взрывая, чем эти двое выяснят отношения.
– Расскажи лучше о Дамблдоре, как ваши дела?
– Не так ужасно, как я мог подумать, но...
Гермиона напряглась.
– Что?
– Он плохо выглядит, с каждым днем все хуже.
– Должно быть, поиск крестражей отнимает достаточно сил.
– Я надеюсь, что это просто усталость. Подумать боюсь, что произойдет, если Дамблдора не станет. Нам всем конец.
Гарри встал и, отряхнув джинсы от грязи, пошел к хижине. Он взял в руки огромную кружку и, сделав маленький глоток, позеленел.
– Вкусно, – сказал он Хагриду, а Гермиона мысленно помолилась за его здоровье.
Слова Гарри про Дамблдора не хотели выходить из ее головы. Она все чаще возвращалась к их с Малфоем разговору. Волан-де-Морт поставил перед ним задачу – убить директора. Малфой мог тянуть время, искать другие пути, но факт оставался фактом – без четко выработанного плана действий они не могли ничего изменить. Отказаться от миссии – открыто пойти против Волан-де-Морта. Гермиона ненавидела Пожирателей и всю семью Малфоев вместе взятую, но Драко… Даже после всего совершенного, она все еще искала для него выход. Она была наивна, если верила, что его можно спасти. Она не должна была желать ему спасения, но такова была ее природа. Пока она видела в его глазах раскаяние, она не могла сдаться.
Драко не был большим поклонником вечеринок. Да, в детстве он обожал находиться в центре внимания и смотреть, как окружающие, раскрыв рты, слушают о его заслугах и заслугах его семьи. Со временем желание быть идолом для сверстников переросло в желание собрать вокруг себя людей, которые будут верными, преданными, которые научатся видеть его настоящим, вместе со всеми недостатками, и не болтать лишнего. Таким человеком оказался Забини, и Драко был благодарен ему за сопереживание, но прямо сейчас, глядя на развернувшуюся посреди гостиной пьянку, он хотел задушить лучшего друга голыми руками.
– Если дежурный учитель решит проверить, придерживаемся ли мы комендантского часа, то в первую очередь влетит мне, вы же понимаете? – ему удалось убавить музыку с помощью магии, и девчонки обиженно надули губки. Это был новый альбом каких-то рокеров, путешествующих по городам на метлах и, конечно, никто не проверял чистоту их крови, но вряд ли это были музыканты из благородных семей.
– Не будь занудой, Драко, – Блейз хлопнул его по щеке, за что получил подзатыльник.
– Да, приятель, не ломай кайф, – парни из команды собрались у камина, рассевшись на кожаных диванах. Вскоре девчонки перебрались на их коленки, и мнение Драко уже никого не интересовало.
Он сдался. Принял из рук Забини бокал с чем-то мутным, скептически посмотрел на напиток и, принюхавшись, сморщился.
– Да брось, ты напряжен, тебе стоит расслабиться, – словно убеждая его пробормотал Блейлз и вскоре спрятал лицо в волосах Дафны.
Драко на пробу сделал глоток. Алкоголь обжег горло так, словно это была кислота. Мгновенно внутри него вспыхнул настоящий пожар, глаза заслезились, кожа начала пылать, будто его поместили в огненный котел.
– Что за дрянь?! – завопил он.
– Заешь конфеткой, скоро станет хорошо, – пробормотал сладкий голос у его уха.
Драко замер.
Он узнал эту девицу, которая ловко усадила его в кресло и плюхнулась на подлокотник, словно пытаясь сохранить для него немного личного пространства. Она училась на пятом и иногда передавала ему любовные записки. Она была недурна собой, фигуриста, ненавязчива, приятно пахла. Драко заглянул в ее лицо и почувствовал себя пьяным. Алкоголь подействовал безотказно, его унесло от одного глотка. Что за волшебная дрянь?
Тело потянулось к девчонке, затосковавший без ласки член сладко заныл в штанах.
– Как тебя зовут? – спросил он, хотя это не имело значения. Его пальцы коснулись ее коленки, которая не была ничем прикрыта. Форменная юбка задралась.
Девушка кокетливо откинула за спину гладкие черные волосы.
– Угадай.
Драко хмыкнул и стал перебирать знакомые имена:
– Энн? Джульетта? Матильда? Роксана?
Девушка на каждое имя отрицательно мотала головой, и Драко действительно почувствовал себя старцем в колпаке, вроде тех, что носит Дамблдор. Все воспринималось так серьезно, словно он пытается раскрыть загадки вселенной. Голова шла кругом, но ему было очень, очень хорошо.
– Ариадна? – спросил он.
– Нет, – девица прикусила губу.
– Венди? Лорен? Гер...
Он мгновенно заткнулся, спотыкаясь о звуки знакомого имени. Девушка, сидящая так близко, словно перестала существовать вообще. Образ ее размылся, и желание потрахаться, что легонько покалывало все тело минуту назад, испарилось, сменяясь ядовито-черным омерзением.
Это был полный провал.
Такой херни не происходило прежде.
Он сидел в гостиной, полной людей, большинство из которых были если не друзьями, то хорошими приятелями. Никто из них не желал Драко вреда, его уважали, любили, желали. Но он сидел среди этих людей и чувствовал себя не на своем месте. Как будто он нужен где-то еще, как будто тело противится этим диванам, темным стенам и холоду, который пронзает воздух, несмотря на потрескивающие в камине дрова.
– Уйди, – сказал он, посмотрев девице в глаза.
Та не сразу поняла, чего от нее требуют, а когда до нее дошло, она растерянно моргнула.
– Что я сделала? – пискнула девчонка, и Драко вдохнул в себя ее боль. Незнакомая, свежая, она оказалась такой хрустящей и вкусной, что перебила действие алкоголя полностью.
Малфой ушел в спальню первым. Забини, Крэбб и Гойл продолжали развлекаться с девчонками, их гогот разлетался по всей гостиной и, казалось, по всему подземелью тоже. Драко было плевать. Если они подставят его перед учителями, то он вдоволь отыграется утром.
Он разделся и, сложив вещи в стопку, встал перед зеркалом.
Драко не узнавал себя.
Он приехал в школу в этом году, будучи не в лучшем своем состоянии – все лето его заставляли присутствовать на мерзких сборищах Пожирателей, слушать их планы, искать для них материалы. Он чувствовал себя щенком, которого таскали за собой хозяева. Он не мог отказаться, не мог заболеть – ничего не мог. Отец облажался, а Драко должен был сдохнуть, но разгрести за него все дерьмо.
Сейчас он выглядел старше, как будто каждый месяц в Хогвартсе сходил за год. Скулы заострились, под глазами залегла синева, от которой невозможно было избавиться магией. Он опустил ладонь на грудь, и сердце, в существовании которого он в последнее время все сильнее сомневался, поддалось и гулко забилось, напоминая о себе.
Драко вздрогнул, когда услышал смех за своей спиной. Он обернулся. В комнату ввалился Нотт, держа за талию повисшую на нем Пэнси. Ее не было на вечеринке, по крайней мере, пока Драко там был, но и Тео тоже отсутствовал. Он нахмурился, пытаясь понять, где этих двоих носило.
– Это спальня мальчиков, – напомнил он, и Паркинсон взвизгнула от неожиданности. Было темно, силуэт Драко освещала лишь одна свеча, стоящая на тумбочке у кровати. – Тебе здесь не место.
Нотт захныкал, как придурок, пробормотал что-то о том, что Малфой и сам не прочь иногда привести девчонку. Это было правдой. Когда-то он кувыркался тут с Пэнс.
Паркинсон отлепилась от Тео и пошла на выход. Не огрызнулась, не сказала ни слова против. Драко нахмурился.
– Можно с тобой поговорить? – спросил он нарочито вежливо.
Нотт возмутился, а Пэнси, подняв на него глаза, покорно кивнула. Слишком покорно. Словно всегда была такой лапочкой, послушной и кроткой.
Следующий час она ласково называла его «Драко», смотрела в глаза и говорила, что все хорошо. Когда Малфой заводил речь о произошедшем с ними неделю назад в том темном углу коридора под аркой, она улыбалась. И вновь повторяла, что все хорошо.
Драко лег спать с ощущением, что ему вместо мозга пересадили мешок с опилками.
– Это не Пэнси, Грейнджер. Я знаю ее. Она не ведет себя так... Весело и непринужденно.
Никто не начинает утро субботы с серьезных разговоров. Никто, кроме Драко, тем более, что Грейнджер выглядела так, словно ее жизнь была полностью лишена хлопот. Он задержал ее в коридоре, ведущем в Большой зал.
Она вздохнула, и волосы на ее голове зашевелились. Зрелище было слегка жутковатым.
– Я смотрела много сериалов по телевизору, чтобы понять: после расставания с ублюдком девушка вполне может измениться в лучшую сторону.
Драко не знал, по какой именно причине он сморщился: из-за упоминания магловских развлечений или потому что Грейнджер назвала его ублюдком. Он скрипнул зубами. Кучка младшекурсников, толкаясь и вопя, пронеслась мимо, с грохотом захлопнув за собой дверь.
– Не язви, идиотка, я серьезно. Она даже пахнет иначе.
– Сменила духи?
– Грейнджер!
– Ладно, чего ты хочешь от меня?!
Он схватил ее за локоть и завел за угол, потому что на горизонте появился Крам, и он в любом случае был тут не нужен. Ни по одному из всплывающих в голове сценариев.
– Вы, девчонки, наблюдательнее друг к другу, верно? – шепнул Драко.
Грейнджер вылупилась на него и задохнулась от возмущения.
– Ты... Ты хочешь, чтобы я... СЛЕДИЛА ЗА НЕЙ? Нет, Малфой! Не в этой жизни. Разбирайся сам со своей проблемой, я...
История умалчивает, как именно Малфою в голову пришла настолько дурацкая мысль, но, сжав подбородок Грейнджер пальцами, он поцеловал ее. Сразу глубоко – так, что их вкусы смешались, и грязнокровка не успела даже подумать о том, чтобы отпрянуть.
– Крам идет сюда, – улыбнулся он и насладился тем, как паника бледно-коричневой краской застилает ее глаза. – Он будет здесь через тридцать секунд. Ты поможешь мне с Пэнси?
– Нет! – запищала Грейнджер, и Драко снова коротко прижался к ее губам.
– Поможешь.
– Ты просто чудовище!
Всего два поцелуя, два чертовых поцелуя, и ее щеки превратились в спелые помидоры. Он обожал это!
– Умница, – шепнул Малфой и отошел за секунду до того, как Крам появился рядом с ними.
Увидев Грейнджер, он расплылся в улыбке, которая показалась Драко совершенно неприемлемой для учителя. Он даже подумал сделать болгарину замечание, но потом решил пустить все на самотек.
– Почему вы не на завтраке? – спросил Крам, как будто ему было дело до Малфоя. Грейнджер потерла рукой свои губы, заправила волосы за ухо, паника читалась в ее лице так отчетливо. Наверное, было бы менее заметно, если бы она написала у себя на лбу крупными буквами «Я только что целовалась с Малфоем!»
– Как раз туда и направляемся, так ведь, Грейнджер? – улыбнулся Драко в ответ.
Грязнокровка посмотрела на него. Ее розовые от стыда щеки горели, словно ее кто-то по ним отхлестал. Она вздернула подбородок.
– Вообще-то я искала тебя, – она обошла Драко стороной и совершенно бесстыдно и неподобающе взяла Крама под руку. Малфой дернулся, чтобы запретить-ей-нахрен-это-делать, но вовремя остановил себя. Внутри него ревность извивалась, подобно змее. – Твое предложение по поводу пикника все еще в силе?
Крам просиял.
– Конечно! Мадам Трюк попросила провести дополнительные занятия с первокурсниками днем, но после пяти я в твоем распоряжении.
И так они пошагали в сторону Большого Зала, подальше от Драко, переговариваясь, как будто, нахрен, в мире никого нет.
Малфой стоял, как истукан.
Пикник? Что за нахуй?
Гермиона мысленно молилась, чтобы пошел дождь или появилась профессор Макгонагалл и сказала, что она срочно нужна по каким-нибудь важным делам. Неловкость при общении с Виктором усиливалась с каждым днем. Чем больше люди говорили о них, упоминали их или смотрели, тем сильнее ей хотелось спрятаться подальше и не показываться на глаза.
Она согласилась пойти с Крамом на пикник, потому что Малфой выбесил ее. Да, он не должен был никаким образом воздействовать на ее жизнь и, уж тем более, сущая глупость – делать что-то ему назло, но слова сорвались с ее языка раньше, чем она успела подумать. Как будто в отместку этим поцелуям, которые, само собой, ничего для нее не значили.
Малфой плохо на нее влиял. Совершенно точно ей стоило ограничить общение с ним до деловых. Она собиралась и дальше помогать ему, обсуждать с ним дела старостата и вещи, о которых знали только они, но личные отношения пора было свести на нет.
Она кивнула сама себе и только потом поняла, как нелепо это, должно быть, выглядело со стороны. Посмотрела на Виктора – он сверлил расслабленным взглядом горизонт.
Он постарался. Принес фрукты и выпечку, ягоды, сок, шоколад. Он сказал, что просто хочет побыть рядом, что Гермиона может читать книгу, и он не станет ей мешать. И первое время она так и делала. Ей не приносило дискомфорта, что кто-то смотрит, как она читает. Напротив, на четвертом курсе, когда Виктор был в Хогвартсе, они могли часами проводить время вместе, не разговаривая. Гермиона читала, Крам смотрел на нее, и его взгляд не смущал. Это устраивало Гермиону, но любой знающий человек сказал бы… Если тебя не смущает взгляд мужчины, значит, ты к нему равнодушна.
Ей отчаянно хотелось кого-то нормального рядом с собой. Кого-то, кто любил бы ее чистой любовью, смотрел, как она читает, приглашал на пикники и не делал из ее жизни бесконечные американские горки. Но, вот парадокс, был человек, который мог одним словом, да что там словом – взглядом заставить ее лицо пылать.
Гермиона встряхнула волосами, ветер подхватил их и растрепал.
– Тебе скучно? – спросила она. Нужно было срочно выбросить дурацкие мысли из головы.
Виктор повернулся. Он сидел, обняв коленки руками, глубоко вдыхал теплый весенний воздух и солнце путалось в его черных, как смоль, ресницах.
– Нет, совсем нет.
Это было чистой правдой.
– О чем ты думаешь? – Гермиона отложила в сторону книгу и потянулась к яблоку. Есть не хотелось, но она содрала зубами кожицу и прожевала ее.
– О разном. Меня посещают довольно скучные мысли, Гермиона. Вряд ли тебе будет интересно.
– Расскажи.
Виктор улыбнулся. Его улыбка завораживала… всех девушек округи, Гермиона же считала ее милой, доброй, теплой, но не завораживающей. Ей хотелось кричать от бессилия.
– Ладно, – он развернулся, и они оказались лицом к лицу. – О квиддиче. О том, как дать студентам больше своих знаний…
Он замялся. Казалось, что разговоры о квиддиче для Виктора так же важны и приятны, как для Гермионы разговоры об учебе, книгах, правилах школы. Но также он словно смущался говорить с ней об этом.
– Я мало что понимаю в квиддиче, – сказала девушка и, когда их колени соприкоснулись, она не отстранилась. – Но парни из Гриффиндора в восторге от нового распорядка тренировок.
– Это радует.
– Но это ведь не все, да?
Они встретились взглядами. Что-то беспокоило Виктора, и он это старательно прятал. Гермиона догадывалась, в чем дело, но она боялась первой заводить эту тему. Ей нравилось пребывать в счастливом неведении.
– Ты ведь знаешь, зачем я здесь, да?
Горло сдавило. Девушка опустила взгляд, и в следующее мгновение пальцы Виктора коснулись ее ладони. От него исходил жар. Его кожа была такой непривычно-горячей, что первой мыслью стало – оттолкни его. Убери руку. Но она сдержалась, надавила себе на горло, заглушила внутренний голос, который никогда не приводил ее ни к чему хорошему.
«Чего ты хочешь, глупая? – спросила она себя. – Ты хочешь Малфоя? Он же утопит тебя!»
– Я просто надеюсь, что мы можем быть… Хотя бы друзьями?
Он словно читал ее мысли. Гермиону сковал стыд. А еще благодарность за то, что он называл это дружбой. Не настаивал, не теребил израненное сердце.
– Конечно! – выпалила она. Камень, что висел на душе, стал намного легче. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Но я… Меня тяготит мысль о том, что ты здесь из-за меня, понимаешь?
Виктор посмотрел на нее внимательно.
– О, – он долго пытался осмыслить сказанные ею слова, потому что все еще имел некоторые проблемы с языком. – Почему?
– Ты путешествовал. Ты наслаждался жизнью, а теперь вынужден торчать здесь.
– Ты несправедлива, Гермиона, – мягко возмутился он. Она подумала, что еще долгое время будет открывать для себя новые грани характера Виктора, его оттенки. Сейчас он был взбудоражен, немного запинался на словах и жестикулировал. – Я люблю Хогвартс, и квиддич люблю не меньше. Тут мне не приходится играть, а преподавание, оно… вдох… вд…
– Вдохновляет тебя?
– Да! Это еще один пункт моего путешествия.
Камень номер два рассыпался песком под ее ногами.
Наверное, вся проблема заключалась в том, что Гермиона ненавидела причинять людям неудобства. Она ненавидела думать, что Виктор бросил все ради нее, чтобы быть здесь, присматривать за ней. Но, когда она убедилась, что это не так, то сердце ее оттаяло.
– Я рада видеть тебя таким, – честно призналась она. Виктор потянулся, чтобы заправить волосы ей за ухо. – Я почитаю еще немного.
Он кивнул и откинулся на дерево. Гермиона села рядом, их плечи соприкоснулись, и словно воздух вокруг стал чище.
– Мило, – Драко чувствовал себя отвратительно. Ему не следовало вообще здесь находиться, следить за ней, ждать ее и, дождавшись, заговаривать. Ему стоило поискать свои мозги, от этого было бы гораздо больше пользы.
Грейнджер обернулась и окинула его взглядом от макушки до носков ботинок.
– Что ты здесь делаешь?
– Решил проверить, что ты не сболтнешь болгарину ничего лишнего.
Мерлин, это было неправдой. Как бы абсурдно это ни звучало, но Грейнджер была одной из немногих людей, которым он доверял, и он прекрасно знал, что она не из болтливых.
Грейнджер подобралась. Ее волосы, которые растрепались на ветру, немного пригладились, когда она провела по ним рукой.
– И как, проверил?
– Я просто не понимаю, – Драко оторвался от стены и подошел к грязнокровке. Она задышала чаще, стоило только ему войти в ее личное пространство. – Мне казалось, у нас есть дела поважнее.
Блять, он выглядел жалко, должно быть, стоя перед ней и пытаясь объяснить, почему его общество для нее сейчас предпочтительнее общества Крама.
– А мне казалось, что я сама могу распоряжаться своим временем.
– Я доверился тебе, идиотка!
Он выходил из себя. Она стояла перед ним, вся румяная и горячо дышащая, и слава Салазару, что Драко был здесь с самого начала, потому что теперь он хотя бы уверен в том, что Крам не целовал ее. Он бы умер. Нет, он пошел бы убивать, совершенно точно, иначе он не смог бы на это смотреть. Ему хватило того, как этот сраный качок взял ее за руку, как будто имеет на это право, какого хрена?!
– Я не собираюсь говорить с тобой в таком тоне, – заявила она и развернулась, вероятно, чтобы уйти.
Драко почувствовал себя так, будто его макнули башкой в дерьмо. Поймав ее за локоть, он с силой дернул, и Грейнджер оказалась прижатой грудью к его груди. Он не планировал так тесно с ней контактировать, тем более что солнце еще не село, и студенты то и дело проходили мимо, с любопытством бросая взгляды на спорящих старост.
– Не смей отворачиваться от меня, – прошипел он, чувствуя себя так, будто они вернулись в начало года, и перепалки – это самое страшное, что с ними происходило. На секунду его ударило ностальгией.
– Малфой, тебе не следует так вести себя, если ты не хочешь нажить в моем лице врага.
Она словно не слышала его. Или назло говорила жестко и спокойно, а Драко бесился, Драко хотел смыть из-под век картинку, как она улыбается другому, позволяет ему брать себя за руку и заправлять ей за ухо прядь волос.
– Крам ведет себя лучше? – зря он это сказал. Грейнджер отпрянула, игнорируя зажатую в его пальцах ладонь.
– Тебе какое дело?
– Не разговаривай так со мной.
– А ты не считай себя королем мира! Я помогу тебе, ясно? Но оставь мне немного личного пространства, иначе я сочту, что ты во мне заинтересован.
Он фыркнул. Должно быть, слишком неправдоподобно фыркнул, так что пришлось прокашляться и отпустить ее. Он хотел оспорить ее слова хлестко и так, чтобы у нее до конца дня от оскорблений горели уши. Он хотел заявить ей, что такой конченой дуры в жизни не встречал, и что она может шататься с кем хочет, целоваться с кем хочет, давать кому захочет… Но ему стало дурно, как только он представил все это. Картинки промелькнули в его голове – реалистичные, яркие. Он забыл обо всем. Забыл о том, что они находились на улице, что вокруг них были люди, которые могли увидеть странные взгляды, подслушать разговоры.
Он снова шагнул на нее и очень тихо проговорил:
– Еще раз он тебя коснется, и я оторву ему обе руки.
Грейнджер вспыхнула: то ли от злости, то ли от смущения. Драко был слишком зол, чтобы разобрать. Она помотала головой, явно готовая что-то сказать, а потом их прервали.
– Мистер Малфой, вы мне нужны.
Гермиона могла бы поклясться, что Драко побледнел, услышав голос Снейпа за своей спиной. Ее тут же переполнило чувство отмщения, которое, наверное, отпечаталось на ее лице.
Они синхронно повернулись. Профессор смотрел на них с присущим ему высокомерием и легкой брезгливостью, которую Гермиона в первую очередь отнесла бы к себе, поскольку слизеринцы никогда не жаловались на плохие отношения с куратором. Тем не менее Малфой не горел желанием говорить.
Он подошел к Гермионе ближе: их плечи соприкоснулась.
– Прошу прощения, сэр, но я занят, – сухо произнес он. Гермиона повернулась к нему. Лицо слизеринца было непроницаемым, словно он вмиг нацепил на себя одновременно все свои маски.
Снейп, к слову, никогда не приветствовал неповиновение, и сейчас его челюсть пошевелилась, будто он сцепил зубы.
– И чем же таким вы заняты, позвольте спросить?
– Мы с Грейнджер решаем дела старостата, – ответил он. – Это важно.
Профессор пару секунд внимательно смотрел на него. После чего перевел холодный, как лед, взгляд на Гермиону.
– Мисс Грейнджер, вы готовы подтвердить слова мистера Малфоя?
Гермиона открыла рот и в следующую секунду бунтарка внутри нее подала голос. А какого, собственно, черта? Почему она должна покрывать его, когда он относится к ней, как к последнему человеку на земле?
Она бросила на Малфоя взгляд, тот смотрел, не выражая эмоций, но она буквально телом ощущала его крик о помощи.
– Мистер Малфой что-то путает, профессор, – громко сказала она и почувствовала, как на запястье с силой сжались чужие пальцы. – Мы закончили с нашими делами.
Снейп уточнил:
– Вы уверены?
– Совершенно точно. Мне он без надобности.
– Тогда я попрошу мистера Малфоя пройти со мной.
Снейп развернулся на каблуках своих грубых ботинок и медленно поплыл по коридору. Гермиона нисколько не удивилась, когда лицо Малфоя оказалось так близко к ее лицу, словно он собирался ее сожрать.
– Ты что творишь, дура? – прорычал он.
Гермиона почувствовала внутренний подъём и пожала плечами.
– Начинаешь войну – получай.
====== Глава 22 ======
Комментарий к Глава 22 Пока без вычитки.
Снейп сверлил Драко пронзительным взглядом несколько длинных минут, пока тот, спрятав руки в карманы, рассматривал его кабинет. Казалось бы, ничего не изменилось с тех пор, как он стал преподавать Защиту от темных искусств: здесь все еще пахло травами и ядами, на полках бесконечных шкафов стояли колбы с сомнительным содержимым, в некоторых баночках плавали глаза животных, порой они даже моргали.
Свет здесь был тусклым, в углу кабинета едва-едва светила старая лампа.
