Текст книги "Доза (СИ)"

Автор книги: KrisssTina V

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

Его почти затянуло. Эта чернота, она звала его и манила, он не мог дышать, но это его не заботило. Это казалось таким правильным – то, что сидит внутри нее. Эта сущность, кусок чужого разума, он как будто управлял Малфоем, и вдруг нестерпимо захотелось остаться таким навсегда. Управляемым. Чтобы эта сущность решила все его проблемы, растворилась в нем и забрала эту боль, этот постоянный всепоглощающий страх, в котором он жил, и чувства, от которых не мог избавиться.

– Малфой, Паркинсон, я понимаю, вам нужно особое приглашение на отбой, но если через минуту вы не будете в своих постелях, я лично сниму с вас баллы.

Слава Салазару.

Драко закашлялся, глаза его заслезились и, упав на ступеньку, он схватился за горло.

Снейп.

Блять, что это было?

Пэнси быстро сбежала по ступенькам и скрылась в темноте. Драко открыл глаза, поморгал и, наконец, туман рассеялся, позволяя ему видеть.

Что это было? Господи, блять, Тень, насколько все плохо?

Тень молчала. Снейп, стоя над ним, как конвоир, не помогал прояснить ситуацию.

Драко поднялся, схватившись за перила. На пошатывающихся ногах спустился вниз и поковылял в сторону гостиной. В голове все еще шумело, губы пересохли и хотелось получить хотя бы глоток воды.

– Зайдите ко мне завтра, мистер Малфой, – проговорил Снейп в темноту.

Драко кивнул, и ему было плевать, увидел профессор или нет.

Все, что он знал – ему нужно было держаться от Паркинсон подальше. И от Грейнджер. И, кажется, от самого себя.

– Гарри! Гарри, проснись.

Если бы профессор Макгонагалл застукала ее в спальне мальчиков в такое время, то она бы сгорела от стыда на месте. И, что хуже, факультет лишился бы баллов, чего Гермиона не простила бы себе никогда. Поэтому она отказалась от идеи взять с собой свечу или волшебную палочку, и искать кровать Гарри пришлось практически на ощупь.

Опознавательным знаком оказались лежащие на тумбочке очки. Гермиона впервые в жизни порадовалась, что у него плохое зрение. После чего, естественно, отругала сама себя за такие мысли.

Она потрясла Гарри за коленку, и тот сел, уставившись на нее.

– Гермиона? Что ты здесь делаешь?

Наверное, было бы более правильно предложить ему спуститься в гостиную и поговорить там, но мысли съедали ее. Ее вдруг осенило, и она просто выпрыгнула из постели, одержимая одним предположением.

– Помнишь, пару месяцев назад Карта Мародеров показала нам Снейпа и Паркинсон в одном кабинете? Ты тогда решил проследить за ними, а я осталась, чтобы отвлечь Малфоя?

Гарри сонно почесал подбородок. Гермиона почувствовала укол совести. Неизвестно, в котором часу он вернулся после занятий с директором, а теперь она разбудила его, да еще и требовала ответов.

– Да.

– Ты нашел их? Смог подслушать разговор?

Гарри задумался. Это было давно, и Гермиона в упор не знала, почему только сейчас вспомнила об этом.

– Нет, меня спугнул Филч, а потом Рон отравился медовухой Слизнорта, помнишь? Про Снейпа и Пэнси я забыл, было не до того.

Точно. Рон, медовуха, больничное крыло. Тогда они с Лавандой окончательно разбежались, а Гермиона получила от Малфоя очередную оплеуху. Такую, от которой долго еще не могла оправиться.

И снова. Вспоминая об этом, ненавидела его до судорожной боли в ребрах, а потом представляла поцелуй, по силе равный тому, который пережила совсем недавно, под лестницей, и… Как же он путал ее мозги. Как умел кружить голову…

Пришлось ущипнуть себя за ногу, чтобы вернуться к теме разговора.

– А если это Снейп что-то сделал с Пэнси?

– Ты узнала, что именно с ней происходит?

Без очков Гарри был таким смешным.

– Да. И нет, – она застонала. Рон, пробормотав что-то с соседней кровати, перевернулся на другой бок и захрапел. – Я не знаю. Я была уверена, что нашла ответ, но сейчас… Что-то не сходится. Как будто я упускаю главное.

– Думаешь, Снейп имеет к этому отношение?

– Не знаю. Но надеюсь узнать, – Гарри кивнул. Он явно хотел бы вернуться обратно в постель, но был слишком вежлив, чтобы сказать это. Гермиона улыбнулась ему. – Одолжишь мне мантию-невидимку еще раз?

Глаза Гарри округлились.

====== Глава 25 ======

Ветер был пронизывающим и в полной мере безумным, несмотря на висящее над облаками яркое солнце. Драко прищурился. Толпа, медленно заполняющая стадион, превратилась в россыпь разноцветных силуэтов – как муравьи, копошащиеся на кусочке сахара. Или как пятнышки перед глазами, когда долго смотришь на свет, а потом резко сжимаешь веки.

– Я напоминаю вам, что игра финальная, – голос Ургхарта прозвенел откуда-то слева. Он был на взводе, то снимал перчатки, то снова натягивал их. Никто не хотел от него никаких речей, но почему-то он решил, что они нужны. – Для кого-то из нас – последняя в Хогвартсе, так что выиграть мы просто обязаны. Ясно, Малфой?

Драко хотел бы сказать ему, куда ему следует идти, но язык прилип к небу.

Вовсе не игра занимала сейчас его мысли.

Что-то перевернулось внутри него в ту ночь, когда он столкнулся с Пэнси на лестнице. Что-то черное и острое, как игла, впилось в его нутро и не отпускало. Он чувствовал, как огромное око, висящее в небе и невидимое постороннему глазу, смотрит на него, следит за каждым его шагом и каждым движением. Он вдыхал – а око видело все, он опускал ногу с кровати – око не моргало, он бежал, стирая ноги в кровь, а око вертелось, не отрываясь от него, словно было частью его, Драко сознания.

– Ясно, – прошептал он и только потом понял, что его уже никто не слушает.

На другом конце поля Поттер что-то втолковывал гриффиндорцам. Выглядел он нервно и, что греха таить, не очень хорошо. Это было Малфою на руку – если Поттер не в форме, с ним будет меньше проблем на поле. Команда слушала его, кивая, учителя поднимались к себе на трибуны, а Крам летал вокруг колец, проверяя, все ли готово к игре.

Потом он спустился и подошел к их команде.

– Готовы к игре? – спросил он, пробежался взглядом по лицам парней и остановился на Малфое, словно тот был наиболее интересным объектом. Драко подавил желание смахнуть его взгляд, как муху. – Надеюсь, мне не придется читать вам лекцию по технике безопасности и рассказывать про запреты?

Его акцент выводил из себя.

Драко посмотрел на трибуны, попытался найти Грейнджер в толпе, но фигуры расплывались, и он мог видеть только капюшоны гриффиндорских мантий.

– Драко, – Крам подошел к нему ближе. – Ты готов?

– Да.

– Ты выглядишь не очень хорошо. Точно все в порядке?

– Я, блять, сказал, что готов!

Гойл прыснул в кулак, а Монтегю пробормотал «ого-го», Драко не слушал их. Он отвернулся. На зубах скрипнул горький привкус чего-то нехорошего. Как будто предчувствие вырвалось из его груди и попало в рот. Предчувствие грядущей беды.

Он протер лицо ладонью. Крам нахмурился и, задержав на нем долгий внимательный взгляд, сказал:

– Хорошо. Начинаем через минуту.

И он ушел в сторону гриффиндорской команды. Его спина, обтянутая тканью формы, колышущийся шлейф мантии, как развевающееся на ветру напоминание, что черный – это все еще его цвет, все это вызывало определенные ассоциации.

Черный. Однажды Дурмстранговец – всегда Дурмстранговец.

Почему-то эта мысль отложилась в голове и застыла там, как желе. Непонятно почему.

Драко отложил ее, решив обдумать позже.

Он увидел, что соперники седлают метлы, оглянулся на своих, поймал взгляд Уоррингтона.

– Не спи, Малфой! – крикнул он. Прозвучал свисток, Драко вскочил на метлу и взмыл в воздух.

Шла четвертая минута, а Гермиона уже почти полностью содрала лак со своих ногтей. Идея Джинни. Почему-то той захотелось накрасить ей ногти и, пусть цвет был неброский, персиковый, все равно ей казалось, что это было лишним.

Гермиона была сама не своя всю неделю. Вооружившись мантией-невидимкой, она снова сходила в Выручай-комнату и просидела у Исчезательного шкафа несколько часов. Малфоя интересовал именно он. Тогда, в «Горбин и Бэркес» он осматривал его, а потом пытался отвлечь внимание Гермионы от зачарованного предмета в Выручай-комнате. Что было у него на уме? Он пытался пронести в школу какое-то оружие? И возможно ли это? Действует ли внешняя защита замка на подобные артефакты, как Исчезательный шкаф?

Все эти вопросы требовали ответов, и Гермиона не спала ночей, чтобы сложить из отдельных частей общую картинку.

Невилл, сидящий рядом, от нетерпения и волнения ерзал, то и дело вскакивая, когда кто-то из команды Слизерина приближался к грифиндорскому кольцу. Джинни забила один гол, Рон отлично отбивал нападения соперников, и волноваться было не о чем…

Но был еще Малфой, и Гермиона следила за ним, временами совершенно выпадая из реальности. Свистки Виктора, голос комментирующего студента и выкрики игроков – все это отошло на второй план, она видела только Малфоя, который едва держался на своей метле.

Все в его посадке, руках, некрепко сжимающих древко, во взгляде – несфокусированном и мутном – все говорило об его отсутствии. Он не играл и вряд ли вообще понимал , где находится.

– Что с ним такое? – прошептала она, не сдержавшись.

Внутри у нее бушевало беспокойство. Злость на Малфоя вдруг рассосалась и куда-то исчезла. Прежде он всегда был внимательным и собранным на поле. Однажды Гермиона видела его во время тренировки – он взмывал ввысь и пикировал вниз так уверенно, словно мог это сделать с закрытыми глазами и во сне. Но не сейчас.

– С Роном?! – проорал Невилл ей на ухо. Толпа взревела, кажется, Рональд только что отбил мощную подачу. – Он блистателен, вот что!

– Да, он просто великолепен! – завизжала откуда-то сзади Лаванда.

Гермиона сдержала порыв развернуться и заткнуть ей рот шарфом.

Как можно быть такими слепыми?

– Нет, с Малфоем! – Гермиона схватила Невилла за руку. – Посмотри на него.

Наконец, Невилл сфокусировал взгляд на точке по другую сторону поля. Малфой снова застыл в пространстве и оглядывался по сторонам, как будто не соображал, где находится. Кто-то из слизеринской команды пролетел мимо него, и он вздрогнул, словно увидел призрака, метла его качнулась, Малфоя потянуло вниз.

Гермиона заткнула ладонью рот.

– Черт, кажется, ему фигово, – проговорил Невилл.

Джинни тем временем забила еще один гол, люди вокруг них вскочили на ноги и принялись выкрикивать кричалки, волосы Джинни развевались рыжим облаком на ветру. Она выписала красивую петлю и помахала толпе, широко улыбаясь.

Слизеринцы бились не менее яростно. Монтегю мчал на полной скорости к их кольцам всякий раз, когда квоффл оказывался у него в руках. Он был агрессивен и зол, явно настроен на победу. Гермиона слышала, как двое слизеринцев с третьего курса обсуждали увиденную накануне тренировку. Судя по всему, команда собиралась биться в кровь, и она билась. Все, за исключением Малфоя.

Никто не ожидал, что все закончится так быстро.

Гарри, заметив блеснувшую точку в небе, согнулся, тело его припало к древку и, направляя метлу, он взмыл вверх. Снитч парил на самой границе поля, над кольцами слизеринской команды, увидеть его с трибун было практически невозможно. Но Гарри видел. Гарри настолько хорошо умел делать это, что, казалось, он и снитч всегда знают, где друг друга искать.

Он набирал скорость.

Гермиона перевела взгляд на Малфоя.

– Ну же, – прошептала она.

Но слизеринец не двигался. Все его тело напряглось, и он словно сделался каменным. Гермиона встала на ноги, руки ее сложились, а губы начали двигаться в безмолвной молитве. Малфой болтался на метле, как будто лишился сознания. Голова его клонилась к плечам, и он не видел, что происходит вокруг.

Бладжер просвистел над головой Кэти Белл. Та ловко пригнулась, отдала пас Джинни, Монтегю грубо обозвал ее, прозвучал звук удара металла о кольцо – еще один гол. Люди вокруг Гермионы снова радостно завизжали.

А потом так неожиданно, быстро, без подготовки.

– Гарри Поттер поймал снитч! – прокричал комментатор. Толпа проглотила остаток его фразы, он затерялся в восторженных криках. Все бесновались, свистели и топали, несколько человек схватили ее за плечи, Невилл обнял, поднимая над полом. В нос ударил запах его мантии – трава и пыль.

Голова закружилась.

– Мне нужно выйти отсюда.

Она отстранилась и посмотрела в небо.

Команда столпилась вокруг Гарри, размахивая руками, к Малфою летела парочка слизеринцев, Монтегю что-то орал, Виктор пытался успокоить тех, кто ругался матом.

Один за другим игроки спускались на поле. Шли секунды или часы. Время вдруг стало тягучим, как жевательная карамель. Оно замедлялось и ускорялось, и весь стадион стал огромным сердцем, гулко бьющимся на превышенной скорости.

– Пропустите, – сказала Гермиона. Но ее не слышали. Руки, плечи, лица, все мелькало перед ее глазами. Она пыталась двигаться быстрее, но ей наступали на ноги, хлопали по спине, поздравляли, как будто они выиграли войну, а не какой-то проклятый матч.

Сердце ее колотилось, как сумасшедшее. Она оглядывалась, поднимала взгляд к небу, пыталась найти Малфоя, но он уже спустился. Или его спустили? Она не могла рассмотреть, в сознании ли он, в порядке ли. Ей хотелось заорать в полный голос, потому что, захлебываясь в восторгах, никто не замечал, что произошло нечто страшное.

Кучка спортсменов в зеленых мантиях столпилась на земле у раздевалок. Гермиона видела, как размахивает руками Монтегю. Его крупное тело сейчас, казалось, выступало из толпы. От него исходила агрессия, которую Гермиона чувствовала на расстоянии.

– Не трогай… Не прикасайся к нему, – прошептала она и бросилась бежать. Внутри у нее собирался ком злости – такой большой и ядовитый. Она сжимала палочку в кармане, ноги путались в мантии и цеплялись за рыхлую землю, но Гермиона продолжала бежать.

Никто не видел ее, не обращал внимания, все словно сошли с ума. Да и ей было все равно. Мир сузился до одной точки – до Малфоя, которого она не могла даже видеть полностью, только макушку с растрепанными светлыми волосами.

В какой-то момент толпа вокруг него немного расступилась, и Монтегю подошел к Малфою впритык.

Толчок. Еще один. Гермиона вздрогнула, словно толкнули ее. Он толкал его снова и снова, как будто ждал реакции, но Малфой не реагировал. Почему он не отвечал? Почему?

Кто-то пихнул Гермиону в бок, и она споткнулась, расстелившись на траве. Содранная кожа на ладонях вмиг зачесалась. Она подняла голову и увидела его лицо.

Оно было бледным, но не как обычно. Краски ушли совсем. Никакого румянца, пятен злости на щеках. Будто нашлось заклинание, выкачавшее из него кровь. Гермиона медленно вдохнула.

Рука Монтегю снова поднялась, кулак сжался, как будто для удара, и тут…

– А ну разошлись!

Виктор. Он появился из ниоткуда, быстрый, как ветер.

Гермиона поднялась. Она и не поняла, когда щеки ее успели стать мокрыми, когда глаза защипало от слез.

– Отошли от него! – Виктор разгонял слизеринцев, как мух, собравшихся над трупом. От этой ассоциации у нее похолодело в груди. Монтегю все еще сжимал кулаки, но теперь руки его висели вдоль тела, как сосиски. Остальные смотрели, выпучив глаза. Никто не хотел идти против тренера, против Малфоя, против Монтегю. – Я доложу вашему куратору о случившемся. И директору. А теперь пошли вон отсюда!

Слизеринцы послушно побрели с поля, повесив головы. Капитан их команды зарывался пальцами в волосы и что-то отчаянно бормотал под нос. Гермиона шла им навстречу, но они не замечали ее, злые, расстроенные проигрышем, ничего не понимающие.

– Эй, Малфой, – Виктор схватил его за локоть, тот выдернул руку, но не так, словно брезговал, а истерично, как будто боялся прикосновений.

– Не трогай.

– Посмотри на меня. Матч переиграют, ты ни в чем не виноват. Ты не в форме. Я вынесу на собрание этот вопрос.

Но Малфой не слушал его. Он отступал в тень, к раздевалкам, пятился задом, словно закрываясь от окружающих его звуков и людей. Гермиона подошла ближе, испарина у него на лбу, бегающий взгляд и дрожащая нижняя губа – все это говорило об одном: Малфой был в ужасе. В полном ужасе.

Крам пытался достучаться до него, но он не слышал. Он был словно в другой реальности, что-то жрало его изнутри. Гермиона обошла Виктора и коснулась ладони Малфоя пальцами.

Ей было плевать на то, кто может ее видеть сейчас. Сердце у нее внутри сжималось и ныло от чужой боли. Эта боль словно перетекала от его кожи к ее, лилась и лилась, и Гермиона не сдерживала слез, которые, казалось бы, брались из воздуха.

– Драко, – прошептала она, и он, наконец, посмотрел на нее.

Открыл рот, словно хотел сказать что-то. Гермиона приготовилась к оскорблениям или такому же сухому «не трогай», но он сделал вдох и сглотнул.

Потом дернулся, как будто хотел вырваться, но Гермиона схватила его за руку и втолкнула в приоткрытую дверь раздевалки.

– Не пускай сюда никого, – попросила она Виктора, даже не обернувшись.

Дверь за ними закрылась.

Драко все понимал, видел и чувствовал, но как будто терял рассудок.

Господи, я схожу с ума, Тень, схожу с ума.

Он говорил с ней, кричал, срывал голос, кусал себя за язык и бился в истерике, но она не приходила. И панический страх никак не исчезал. А еще он не мог пошевелиться, а, когда пытался, его тело не слушалось, оно становилось ватным, страх пропитывал его, как паралитическим ядом, и он ничего не мог поделать.

Что ему делать? За ним следят. За ним круглосуточно наблюдают: как он спит, чистит зубы, дрочит и справляет нужду. За ним смотрят, когда он сидит в библиотеке и за ужином украдкой бросает взгляды на гриффиндорский стол. Смотрят на уроках, на переменах, за вечерними посиделками в гостиной и после душа.

Блять, ему конец. Он не сможет придумать план, как спрятать Грейнджер, не сможет помочь Пэнси, не сможет спасти своих родителей. Он не сможет ничего, потому что каждый его шаг будет прочитан раньше, чем он осознает это.

– Малфой, – она толкнула его к стене.

Он зажмурился, потому что на секунду, на краткое мгновение ему показалось, что она назвала его «Драко». Это было приятно. Теплое, как весна, «Драко», сорванное с ее губ. Тонких, аккуратных губ.

Он увидел ее лицо рядом со своим, ее обеспокоенный взгляд, что метался от его глаз ко рту. Словно ее тоже что-то до ужаса пугало. Он очень хотел поговорить с ней, но язык не двигался.

Сползая по стене, он видел, как она плюхается на колени рядом, как волосы падают ей на лицо. Она смахнула прядь со лба, Драко зацепился взглядом за кусочки краски у нее на ногтях. Где-то они держались, а где-то слезли или же она обгрызла их. Снова эти ее магловские штучки, которые невероятно бесили и невероятно ей шли.

В прошлый раз, когда они были здесь вместе, у нее были накрашены губы.

– Держись за меня. Смотри на меня, – ее слова долетали до него с опозданием. Сначала двигались губы, а потом приходил звук. Драко хотел бы улыбнуться ей, ведь она была так близко.

Грейнджер. Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер, на которой зациклило, как старую пластинку.

Но он не мог улыбаться. Он знал, что за ним смотрят. Знал, что его заставят. Его сделают роботом, машиной, он притащит ее к Темному Лорду за волосы, бросит к ногам, скажет, вот она, забирай, держи.

– Грейнджер, – прошептал он пересохшими губами.

Медленно, по капле до него стали доходить запахи, звуки. За дверью шумел стадион, а во рту отчетливо ощущался привкус крови.

Она улыбнулась ему. Когда он произнес ее фамилию, она просто, как будто делала так всегда, улыбнулась, и он заметил, что лицо ее мокрое от слез.

Протянул руку. Коснулся щеки, нахмурился. Влажные полоски не подходили к этой улыбке – беспечной и нежной. Она словно смотрела не на него, а на что-то прекрасное, чудесное, на что-то, что дарило ей счастье.

Но он не мог быть ее счастьем, он был ее ядом.

– Да, это я, – сказала она. – С тобой все хорошо?

Страх навалился на него, как черное покрывало. На секунду потемнело перед глазами, а ужас вцепился в плечи.

За ним наблюдают. Его видят рядом с ней, ей нельзя, нельзя тут находиться. Драко задергал ногами, отодвигаясь от нее. Может, еще не поздно? Вдруг еще можно переиграть все?

– Свали, – прорычал он, отодвигаясь к другой стене.

Лицо Грейнджер исказила гримаса боли.

Это ничего, пусть ей будет больно. Она переживет, сильная. Она не должна быть здесь, с ним. Пусть ненавидит его, презирает, подозревает, ищет плохое в его словах и поступках, пусть. Только бы не подходила, не смотрела так нежно, не касалась руками его лица.

Он встал. Ноги тряслись от слабости, но Драко все равно попытался сделать шаг к выходу. Грейнджер тоже поднялась на ноги и перегородила ему путь.

– Посмотри на меня. Не прячься.

– Пошла вон, – он схватился за живот. Приступ тошноты начал душить.

– Да посмотри ты на себя, – Грейнджер горько рассмеялась, провела рукой по своим волосам, потом медленно протянула к нему ладонь. – Это же я, Малфой. Что с тобой такое?

И вдруг… Она беззвучно заплакала. Он мог видеть, как капли падают с ее ресниц на щеки, как глаза – золотисто-карие, его любимые – блестят от слез, а лицо становится мокрым, снова.

Драко застыл.

Она прежде не плакала при нем так. Только не так. Были слезы злости, ненависти, были слезы унижения и обиды, но сейчас она плакала, потому что сердце ее рвалось на части от беспокойства.

Драко набрал воздуха в легкие, крик рвался из него, он хотел драть на себе волосы, орать, громить все вокруг. Он так устал презирать себя за то, что делал с ней.

Слезы, ее слезы разбудили его. Пронеслось перед глазами все – и проваленный матч, и нападение Монтегю, и Крам, который вступился за него, разогнав команду. И, казалось бы, он должен был чувствовать себя полностью разбитым, но не это волновало его и выкручивало наизнанку его душу.

Ему было совершенно плевать, с каким счетом они проиграли Гриффиндору, насколько довольным Поттер ушел, был ли зол Снейп. А гребаный Монтегю мог отсосать, потому что Драко все это совершенно не волновало.

– Не плачь, – сказал он, хотя должен был толкнуть ее. Возможно, сильнее обычного. Чтобы она разбила голову о стену и больше никогда к нему не подходила.

Грейнджер всхлипнула и прижалась к нему, обняв за пояс.

И ее запах, ее слезы, ее тело, что дрожало сейчас, все это противилось мыслям Драко, необходимости быть подальше, прятаться, скрываться, изменить всю жизнь, лишь бы не пересекаться с ней.

Она стояла и прижималась к нему, крепко-крепко стискивая руки у него за спиной. Она боялась, что он уйдет. Она хотела стоять здесь рядом с ним, как будто не было ничего страшнее, чем его злость на нее.

Так не должно быть, подумал Драко, но его тело и сердце, все противилось таким мыслям. Как не должно? Почему? Если ты дышишь ее запахом сейчас, а не воздухом. Если ты считаешь удары ее сердца и, наконец, сжав зубы, кладешь ладонь на ее затылок, чтобы прижать ближе.

– Оно следит за мной, – проговорил он, прикасаясь губами к ее волосам. Она застыла, даже всхлипывать перестала. Стояла и прислушивалась к нему, такая худая и маленькая, словно стала тоньше, словно беспокойство за него высушило ее.

– Что?

– Оно наблюдает. Оно видит все, что я делаю. Оно видит нас, оно все поймет.

– Нет, Малфой, нет, – Грейнджер подняла голову, их взгляды встретились. Стены раздевалки вдруг стали такими тяжелыми, они давили на воздух, а воздух – на плечи Драко. – Никто не может следить за тобой здесь.

– Но я знаю это. Тебе нельзя. Нам нельзя…

– Послушай меня, здесь никого нет.

– Есть. Оно повсюду, оно наблюдает, не сводит глаз.

– Нет. Это паранойя, ты просто напуган, – она снова улыбнулась ему, но улыбка погасла так же быстро, как появилась на губах. – Малфой… Постой, ты говорил с Пэнси?

– Да.

– И что она сказала?

Голос ее стал напряженным. Словно мысли вертелись в ее голове каруселью.

– Ничего. Она просто посмотрела.

– Послушай меня, ты не должен с ней говорить, – она дернулась, пытаясь освободиться, но Малфой поймал ее и снова прижал к себе. Ему нужна была еще минута. Грейнджер вдруг покраснела, будто смутилась. И ее ладони снова легли ему на спину. Она прошептала тихо, губами в его плечо. – Не говори с ней. То, что сидит в ней, может найти способ выбраться, понимаешь? Оно уже воздействует на тебя.

Она снова включила всезнайку, и Драко почувствовал, как, наконец, возвращается к реальности. Уже целиком. Видел ее перед собой – такую привычную, раздражающую умницу, и приходил в себя.

Ее слова имели смысл.

Страх все еще был, но теперь он оставался где-то на подкорке, больше походил на настороженность, и его поведение минуту назад стало казаться глупым.

– Я не могу ее контролировать.

– Должен быть способ уничтожить то, что сидит в ней. Я поищу в библиотеке.

Драко хмыкнул. Теперь, когда пелена спала, он видел и мог в полной мере чувствовать ее тело. Они стояли так близко. Прижимались друг к другу, как нормальные люди. Просто парень и девушка, которым нравится вот так соприкасаться телами. Так смешно. Потому что это не было правдой, они не были просто парнем и девушкой, а реальность там, за дверью, уничтожала его медленно, шаг за шагом.

Рано или поздно им придется попрощаться. Пустить друг другу непростительные прямо в лоб. Или возненавидеть друг друга, но не так, как они ненавидели прежде, нет. По-настоящему. Черной ненавистью.

– Я все пытаюсь понять, как оно вообще попало в замок, – сказал Драко. – Чем бы оно ни было – это темная магия, я был уверен, что Хогвартс защищен.

– Думаю, это можно пронести сюда. Каким-то образом. И у ученика вряд ли есть такая возможность.

Драко напрягся. Грейнджер смотрела на него, ожидая, когда он поймет.

Малфой облизал губы.

– Снейп?

– Я не люблю неподтвержденных обвинений, но…

– Нет, ему нет смысла следить за мной.

– Не за тобой – за Гарри, – произнесла она. Драко разжал руки, Грейнджер отстранилась, и его тут же прошибло холодом. Оказывается, обниматься с ней довольно-таки т е п л о. – Сам подумай.

Им все еще не следовало говорить об этом. Черт возьми, Драко дал себе слово держаться подальше. Пелена спала, но все еще была реальность, в которой Темный Лорд хотел ее.

И чем он занимался, а?

– Да. Я подумаю.

Она понимала, что он закрывает тему. Она видела это в его сжатых зубах, в резкой смене тона. Драко выпрямил спину, прокашлялся.

Она спасла его сегодня. Спасла снова и из-за этого хотелось прогнать ее прочь.

Драко никогда не видел, чтобы на него смотрело так много людей сразу. Он привык ко взглядам. Застенчивым, дразнящим, пожирающим – женским, ненавидящим, презирающим, благоговеющим – мужским.

Пока он шел по коридору школы, на него смотрели все – от мала до велика. Ноги с трудом двигались, пережитый приступ хрен пойми чего высушил его настолько, что он не чувствовал коленей. Шаг за шагом он продвигался в сторону подземелий, мимо толпящихся тут и там студентов, учителей, призраков. Прошел стороной дверь в гостиную – последнее место, где он хотел бы быть сейчас.

Ему нужен был Снейп.

Грейнджер была дурой, временами слишком наивной и верящей во что-то, что люди называют чувствами. Но она все ближе подходила к разгадке, и Драко не мог соображать самостоятельно так что пользовался ее мыслями, хватался за них, как утопающий, брал их и впитывал в себя.

Он вошел без стука. Кабинет был открыт, бывший профессор Зельеварения сидел за столом и царапал на клочке бумаги буквы черным пером. Манжеты его рубашки, выглядывающие из-под мантии, были белоснежными, пряди волос падали на лицо, и Драко впервые за последние месяцы обратил внимание на то, как Снейп постарел.

Профессор бросил на Драко короткий взгляд и вернулся к своим делам. Это почему-то разозлило. Словно Малфой был пустым местом, недостойным даже выговора, даже отобранных баллов.

– Я знаю, что вы сделали, – сказал Драко и понял, что не узнает собственного голоса. У него перехватило в горле, язык стал сухой и с трудом ворочался во рту.

Рука Снейпа застыла, с кончика пера капнули чернила и растеклись по бумаге. Почему-то это порадовало Малфоя, и он улыбнулся бы злорадно, но губы не шевелились.

– Я тоже знаю, что вы сделали, мистер Малфой. Вы проиграли матч всухую.

Матч. Точно. Был же квиддич. Все это настолько ушло на второй план, что Драко был уверен – это было год назад, может, два. Время потерялось, исчезло, стерлось, перестало существовать. Он мог видеть только себя здесь и сейчас, без прошлого и будущего.

– Пэнси будет жить?

– Кажется, я видел ее на матче. Она выглядела довольно здоровой.

– Не морочь мне голову! – откуда только силы взялись?

Драко обнаружил себя у стола – руки сминают пергамент, чернила разлиты по полу, и впервые в жизни он не чувствует ни благоговения, ни страха, ничего, оказавшись так близко перед Снейпом. Он настолько пуст, что поставь перед ним сейчас Темного Лорда, и Драко посмотрит на него ровно таким же взглядом.

– Я думаю, вам нужно в постель. Мне доложили, что во время игры у вас случилось переутомление.

– Эта сущность, что в ней живет, как ее вытащить? Как ты протащил ее в замок? Сколько еще сюрпризов мне ждать до конца года, а?

Малфой хлопнул ладонью по столу, Снейп, не выдержав, быстро поднялся. Его взгляд, казалось, наконец стал осмысленным, и он всмотрелся в лицо Драко, как будто на его коже и под ней были написаны заклинания.

– Ты забываешься, Драко.

– А ты портишь мой план. Ты помнишь, что ты обещал? Помогать мне. Сейчас я вижу только палки в колесах.

Злость клокотала внутри него. Невысказанная, она огромным комом копилась неделями, и сейчас готова была выплеснуться из Драко черной волной.

– Ты сам отказался от моей помощи. Мне нужен был способ присматривать за тобой.

– Ценой ее жизни?!

– Ее? – профессор снова приблизил лицо к лицу Драко. – Ты все еще говоришь о Пэнси?

Стало так больно-больно под ребрами. Драко опустил ладонь на грудь и отошел.

Приземлился на край стола, попытался сделать вдох, но сердце только сильнее застучало под пальцами.

Если человек – это вещь, то у Драко как будто закончились сроки эксплуатации. Прямо сейчас он ощущал, как буквально разваливается на куски. Ломоть за ломтем от него отлетали кости и мышцы, сдиралась кожа, а внутренние органы медленно отказывали.

Ты просто устал, Малфой.

Это была единственная фраза, которую Тень произнесла за долгое время, и теперь он не верил ей. Он не просто устал. Ему не помог бы сон, подзарядка и хороший чай с травами. Ему нужна была новая жизнь, запасная. Желательно – в совершенно другом мире и теле. Ему нужно начать все с начала, и пусть там не будет никого, кроме Грейнджер, даже если она будет все так же ненавидеть его.

– О Пэнси, – прошептал он.

Снейп опустился обратно на свой стул. Взмахнул волшебной палочкой – перо, чернила и пергамент снова легли перед ним.

– Я позабочусь о ней, – произнес он тихо. – А ты займись своим делом. И еще, мистер Малфой… Это за вашу дерзость.

Новый взмах – Драко почувствовал, как что-то острое скользнуло по его плечу, разрывая ткань зеленой формы. Маленький порез, тонкий, как игла, появился на его плече, кровь аккуратной струйкой потекла по груди. Драко коснулся места пореза пальцами. Поднес ладонь к лицу – обычные, красные капли, ни намека на уникальность, породу, превосходство над всем миром. Кроме того – если бы сейчас его перепачкали в крови Грейнджер, он не смог бы различить.