Текст книги "Доза (СИ)"

Автор книги: KrisssTina V

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

Грейнджер, его глупая грязнокровка, она умудрилась проникнуть в него так глубоко, что настал тот момент, когда Драко перестал сопротивляться. Потому что хуже уже не будет, все кончено, это предел. Потому что терять уже нечего.

Драко заставил себя отвернуться, когда первые выступающие вышли на сцену. Его сердце стучало, как будто за кем-то гналось, и больше всего на свете ему хотелось уйти отсюда куда-то, где дышится свободнее, где нет шума и голосов. Он перехватил бокал черно-белого замысловатого коктейля и выпил его до дна, чувствуя, что еще секунда, и он окончательно ебанется, ведь этот мини-ожог на его затылке, это нечто, что он ощущает кожей – это ответный «я-так-скучала» взгляд.

Танцы были в самом разгаре, когда Драко выскользнул за дверь, чтобы уйти. Он не танцевал. Он ненавидел все эти притирания друг к другу под музыку – именно так и было сейчас, когда большинство преподавателей разошлись, а тайком подлитый в пунш алкоголь разгорячил даже самых скромных старшекурсников.

Он собрался уйти, пока не сотворил глупость. Потому что сейчас он был в том состоянии, когда от глупости его отделяли лишь выработанная с годами выдержка и железное малфоевское терпение. Все. Один крошечный шаг.

Он просто хотел подняться в гостиную и выпить там все, что осталось после посиделок друзей – он пил редко, но сейчас чувствовал необходимость сделать это наедине с Тенью. Выпить и потребовать у нее объяснений о том, что это, блин, за фигня происходит с ним. Почему он стал такой размазней, почему не мог держать при себе свой взгляд и контролировать мысли, ведь прежде все эти вещи удавались ему так легко?

Грейнджер появилась из-за угла – налетела на него в своей привычной манере – Драко даже раздражения не почувствовал, потому что короткого столкновения с ее телом было достаточно, чтобы уловить аромат ее волос и поплыть окончательно. Поплыть без возможности выплыть – вот так.

Не вскрикнула – только выдохнула испуганно, распахнув чуть тронутые подводкой и черной тушью глаза. Драко замер, чувствуя режущую сухость во рту.

Что сказать? Поздороваться? Послать? «Смотри куда прешь» – как обычно?

Не повернулся язык.

Стоял и смотрел, как она опускает ресницы, потом снова поднимает их, нервно и быстро исследуя выражение его лица.

За дверью грохотала музыка, студенты танцевали и смеялись, болтали, перекрикивая друг друга, а они стояли посреди холодного коридора – два идиота, не знающие, что говорить.

Грейнджер ожила первой. Она взялась рукой за перила – Драко хмыкнул, потому что таким образом она почти загораживала ему путь – облизала губы и спросила несмело:

– Уходишь?

Малфой даже не пытался найти внутри себя струны, которые обычно он дергал, подбирая подходящие ядовитые реплики для нее.

– Да, – он обернулся и посмотрел на дверь, потом вниз – на лестницу, ведущую в подземелья. – Я еще не собрал вещи.

– Едешь домой?

– Не тусоваться же мне здесь в Рождество?

Даже язвить получалось как-то по-доброму, несерьезно. Грейнджер сжала зубы и помотала головой, демонстрируя, что не собирается реагировать на его тон подобным тоном. Она заправила выпавшую из заколки прядь волос за ухо, потом снова посмотрела на него.

– Идея с черно-белым балом... Неплохая.

Грейнджер улыбнулась и опустила глаза в пол. Малфой почувствовал себя пьяным, хотя не выпил ни глотка.

Он хмыкнул, маскируя какой-то истерический смешок

– Неплохая? Да она гениальная, вообще-то!

Грейнджер рассмеялась так звонко и заливисто, что на секунду Малфой совершенно точно умер.

– Я хотела добавить баллы Слизерину, но, раз уж ты так самодоволен...

– Как щедро с твоей стороны!

У него в груди все сжималось. Грейнджер стояла рядом, она смеялась и выглядела просто охуительно – нет, он не собирался это отрицать.

Она замолчала и отвернулась. Малфою открылся вид на её шею и зону декольте. Она никогда прежде не носила одежду, которая подчеркивала бы ее грудь, а вот сейчас надела. Проклятье.

– Ты не очень-то вписываешься.

Она посмотрела на него. Малфой кивнул на её красное платье и отвернулся, прокашлявшись.

– Да уж. Эта вечеринка явно не для меня.

Они оба не знали, о чем говорить. Стояли молча, не смотрели друг на друга, Драко ощущал такую смесь эмоций, что не знал, как подобрать им название.

Грейнджер вздохнула и поправила платье в очередной раз, когда Малфой повернулся к ней и тихо спросил:

– Дома... Все нормально?

Она посмотрела на него с таким удивлением, что он мгновенно пожалел о том, что спросил. Малфой вскинул брови, как бы спрашивая «ну так что?»

– Все хорошо, – ответила, глядя ему в глаза. – Не идеально, но хорошо.

Малфой кивнул:

– Просто спросил, чтобы убедиться, что мне больше не придётся организовывать никакие дурацкие вечеринки в одиночку.

Грейнджер неверяще свела брови. Малфой вздохнул и снова посмотрел в сторону лестницы.

Он знал, что, если он останется еще хоть на минуту, то больше не сможет сдерживать порыв прикоснуться к ней. Уходить нужно было сейчас, пока были еще силы держаться, пока стены не развалились окончательно – он соберет их дома, подклеит, укрепит, а потом в школу с новыми силами. И. Ничего. Не будет.

– Ну, я пойду, – спокойно шагнул мимо, нарочно набирая полную грудь воздуха.

От сладкого запаха, едко засевшего в подкорке уже очень давно, заныло в груди.

Грейнджер тихо выдохнула и неожиданно повернулась, провожая его словами:

– С Рождеством, Малфой.

Драко остановился, чтобы взглянуть на нее через плечо:

– С Рождеством, Грейнджер.

====== Глава 15 ======

Гермиона смогла провести в Норе всего два дня на зимних каникулах – последних, до отъезда в школу. Она хотела провести с мамой еще больше времени, но, видимо, утомила ее своей опекой окончательно, и ее ласково выпроводили к Уизли.

Ей казалось, что она теряет нить связи со своими друзьями, и винить в этом она могла только себя. Противно было осознавать, что после стольких лет дружбы, когда Гарри делился с ними обоими настолько сокровенными вещами, ей самой сейчас приходилось умалчивать о многом. О Малфое, обо всем, что происходило между ними за последние полгода. О той боли, которую ей пришлось перенести и о том, как в ее душе по-предательски быстро расцветали чувства разных оттенков: от холодно-голубых до землисто-черных.

Малфой делал с ней то, что никогда не позволил бы ни один другой мальчик из ее окружения. Потому что Гермиона никогда не подпустила бы к себе такого мальчика. Никогда.

Она и Малфоя не подпустила бы, но вот только он плевать хотел на все ее понятия о личном пространстве, о моральных принципах, о правилах, в конце концов, которые они должны были выполнять.

И это в какой-то степени подкупало ее.

То, как нагло, нахально, пошло он врывался в ее мир тогда, когда ему приспичит. Врывался, переворачивал все вверх дном, оставлял с красными от бешенства щеками, с глазами, горящими ненавистью, с тяжелым дыханием, и уходил, самодовольно спрятав руки в карманы брюк.

О, как она ненавидела его – каждой клеточкой тела. И как сильно она ненавидела себя за то, что умудрялась вспоминать о нем на каникулах, когда должна была сделать все, чтобы выбросить его из головы.

Крепкий снежок летел прямо в Гермиону. Она пригнулась, и комок снега, просвистев рядом с ее ухом, ударился о дерево.

Фред раздосадованно застонал, Гермиона показала ему язык и рассмеялась.

В уснувшем саду семьи Уизли было много снега, ветер обдувал этот клочок земли со всех сторон, поскольку низенький заборчик не мог ему помешать.

Гарри где-то потерял шапку, и его волосы, торчащие в разные стороны, в наступающих сумерках выглядели, как сосульки. Рон спрятал лицо за огромным шарфом и подпрыгивал на месте, пытаясь согреться. Джинни была единственной, кто поддерживал близнецов, перебрасываясь с ними снежками.

– Подожди, что ты только что сказала?

Уши Гарри были красными, он то и дело шмыгал носом и стучал зубами. Из его рта клубочками вылетал пар, когда он говорил.

– Ты в третий раз переспрашиваешь.

– Потому что я все еще надеюсь, что мне показалось.

– Тебе не показалось.

Рон подошел к ним. Гермиона видела только его голубые глаза, которые ярко светились, когда он на них смотрел.

– За столько лет ты все еще чему-то удивляешься, Гарри? – спокойно спросил он.

С другого конца сада ему в спину прилетел огромный ком снега. Рон выругался, разворачиваясь. Пока он угрожал Фреду сломанными конечностями, а потом, не произведя эффекта – мамой, Гермиона подошла ближе к Гарри.

– Я сказала, что встретила Малфоя в городе перед каникулами. И проследила за ним.

Гарри шикнул и огляделся, очевидно, боясь, что враги прячутся в кустах, борясь за место с садовыми гномами.

– Но почему ты не рассказала нам об этом, когда вернулась в школу на праздник?

– Потому что школа – не место для таких разговоров, Гарри. Меня поражает, что я должна объяснять тебе такие банальные вещи.

Она снова увернулась от снежка, и Джордж прокричал «у тебя что – глаза на затылке, Грейнджер?»

– Ладно, скажи, что Малфой тебя не видел, – Гарри тоже начал топтаться на месте.

– Когда я шла за ним – нет, не видел.

– А в другое время? – Гермиона отвела глаза. – Господи, Гермиона, ты играешь с огнем!

– Ты сам постоянно говоришь, что от Малфоя нужно ждать беды! Я не хочу ждать, я хочу быть готова.

– Тише вы, – Рон, стряхивая снег с воротника, снова подошел к ним. – Гарри прав, Гермиона. Ты слишком часто появляешься у него на пути – это может привести к последствиям.

– Он ходил в «Горбин и Бэрк», Рон! Он незаконно покинул школу!

Гарри поковырял промерзшую до корки льда землю носком ботинка.

– Держу пари, это Снейп постарался.

– Копать под профессора Снейпа опасно, Гарри, – она заговорила тише. – Он в Ордене Феникса, Дамблдор доверяет ему.

– Дамблдор доверяет, но я нет, – он перевел взгляд на Рона. – И тот разговор Снейпа с Малфоем после вечеринки Слизнорта не выходит у меня из головы. Что-то здесь не так.

Гермиона задумалась.

Гарри знал, что несчастье, произошедшее с Кэти – дело рук Малфоя. Он был уверен в этом, а Гермиона знала это из первых рук. Но она не говорила никому, и винила себя в том, что картинки в их плане все еще были расплывчатые и серые.

– Ладно, главное сейчас не спешить, – Рон, наконец, стянул шарф со своего лица. – Гарри, ты продолжай заниматься своими делами с Дамблдором. Гермиона – понаблюдай за Снейпом. А я возьму на себя Малфоя.

– Но я… – начала она, и была жестко прервана.

– Ты и так примелькалась ему. Будет лучше, если на какое-то время он перестанет тебя замечать.

Гермиона неохотно кивнула и сделала глубокий вдох.

«Примелькалась».

«Держаться подальше».

«Игнорировать, обходить стороной».

Она несколько раз повторила все это себе, как мантру и шагнула в сторону дома, потому что миссис Уизли позвала всех на ужин.

Поезд резко качнулся. Драко открыл глаза. Сон, что цепко держал его на протяжении получаса, в секунду рассыпался серой пылью перед глазами. Напротив него сидел обеспокоенный Блейз.

– Тебе словно призрак приснился, – резюмировал он и откусил большой кусок от желтого яблока.

Драко отвернулся к окну.

Лучше бы призрак. Лучше бы призрак, чем эти бесформенные, безликие тени. Чем руки, испачканные кровью и дорожки кровавых слез, стекающих по щекам. Он видел лица, руки, ноги, сломанные ребра. Однажды ночью во время каникул ему приснилась девушка, которой разломили хребет на две половины, и ее ребра торчали из-под белой кожи. Тогда он проснулся в ужасе и долго не мог понять, этот образ подкинула ему фантазия или же он слышал о чем-то подобном за ужином во время каникул? Просто он так много всего слышал, что не мог и упомнить.

– Как прошли каникулы?

Он устал от этого вопроса за сегодня, но решил сам задать его Блейзу, пока об этом не спросил он.

Забини прикончил яблоко, швырнул огрызок на стол и вытянул ноги.

– Нормально. Научился кататься на лыжах, завел пару знакомств.

На словах о знакомствах Блейз один раз дернул бедрами и расхохотался. Драко одобрительно хмыкнул и попытался вспомнить, когда он в последний раз заводил такие «знакомства». Он не мог вспомнить. Обычно он трахал девчонок в школе, к ним же наведывался и на каникулах, но сейчас его жизнь так плотно обмоталась нитками тьмы, что за все праздники Драко ни разу не вспомнил о сексе.

Ему не хотелось.

Даже сейчас, разговаривая с Блейзом о горячих девчонках, он не хотел того же. Не хотел знакомств ради траха, не хотел новых тел. Он просто знал, что, закрыв глаза, все равно будет видеть только одно тело перед собой. Будет чувствовать только одни руки, будет представлять единственные губы и пытаться воспроизвести их вкус.

Мерлин, как же он попал. Как. Он попал.

Драко так сильно надеялся, что толпы Пожирателей во время праздников в их доме смогут освободить его от мыслей о Грейнджер, но Темный Лорд смотрел в его глаза, а Малфой представлял Грейнджер. Цеплялся за ее образ, как кретин. Видел ее волосы, растрепанные и постоянно нагло залезающие в глаза. Видел ее красные от возмущения и холода щеки, ее вечно ледяные пальцы, ее наглый подбородок, постоянно стремящийся вверх. Он видел ее и медленно выдыхал. Страх не отступал – нет. Но Драко мог на секунду представить, что он купается во всем этом не один. Что образ Грейнджер помогает ему во всей этой бесконечной череде выслушанной грязи и дерьма. Парадокс, не правда ли? Грязнокровка избавляет его от грязи.

– Пойду пройдусь.

Он прикрыл за собой дверь купе и направился в сторону туалета.

Мимо прошагала тетка с тележкой сладостей. Младшекурсники облепили ее, выбирая конфеты, шоколадки и прочую дрянь, пагубно влияющую на зубы. Драко хотел рявкнуть на них, но понял, что ему не хочется. Может, завтра.

Грейнджер вылетела из туалета, как черт из табакерки. Она врезалась в Драко в своей излюбленной манере, ойкнула и попятилась назад, пока не воткнулась в стену спиной.

Драко понял, что не дышит.

Он совершенно не был готов встретить ее сейчас. Чуть позже, в общем зале или на платформе – да. Но не сейчас.

Уже полностью в форме: отглаженный воротничок рубашки, затянутый под горлом красно-золотой галстук, четко по контуру сидящая мантия и значок старосты, гордо поблескивающий на груди. Идеальна.

Драко слегка поперхнулся, поймав ее взгляд, а на то, чтобы взять себя в руки и натянуть на лицо фирменную улыбку, ушло полминуты.

– Отличное начало года, Грейнджер, спасибо, – задорно сказал он и подпер одной ладонью стену, обрезая грязнокровке пути к отступлению. А еще ему нужно было как-то скрыть дрожь в пальцах.

Грейнджер на его слова не отреагировала. Гордо задрала подбородок и попыталась обойти с другой стороны, но Малфой тоже не дурак – он хлопнул второй ладонью по стене так громко, что отголосок этого звука эхом прокатился по опустевшему коридору.

– Эй, куда собралась?

Он старался дышать ртом, чтобы не нахвататься ее запаха прямо сейчас под завязку. Не сейчас. Он не готов.

– Отойди, – спокойно попросила она, спрятав взгляд.

Драко нахмурился.

– Как грубо. А как же «Счастливого Рождества, Малфой», «Поедешь домой на каникулы, Малфой?», «Отличная вечеринка, Малфой».

Копируя ее голос, Драко наслаждался. Скулы Грейнджер порозовели, и она уставилась куда-то за его плечо, машинально облизывая губы. Малфой чуть не застонал, когда она это сделала.

– Атмосфера праздника располагает к благоприятному общению даже с теми людьми, которые неприятны тебе по определению.

Вот так она и разговаривала с ним, когда воздвигала между ними стену. Всегда. Ее попытки сделать это раньше почти доводили Малфоя до белого каления, но сейчас даже они казались такими охренительно родными, что он улыбнулся шире.

После долгих, растянутых как жвачка дней ада – любое поведение Грейнджер было ему родным.

– Я тебе неприятен? – издеваясь, спросил он.

Грязнокровка вздохнула, скрестила руки на груди и, наконец, посмотрела ему в лицо.

– Бессмысленные разговоры – это потраченное впустую драгоценное время, так что дай пройти, Малфой, будь так любезен.

– Но ты-то должна была запомнить, что я не любезен, – ему нравилось дразнить ее, выводить из себя, смотреть, как наигранное равнодушие в карих глазах сменяется бешенством.

– Наивная девочка внутри меня все еще верит, что однажды хотя бы такая малая часть человечности, как любезность, может в тебе проявиться.

– Понятие «девочка» не относится к тебе точно так же, как ко мне не относится понятие «любезный».

Оно того стоило.

Ох, каким же взглядом Грейнджер его наградила! Она посмотрела так, что Драко пошатнулся. Хорошо, что он опирался о стены, ведь иначе ноги подкосились бы, и он рухнул бы, как ненормальный, прямо грязнокровке под ноги.

Грязнокровке.

Под ноги.

От этого сочетания слов, возникших в голове, Драко почувствовал сухость в горле.

– Пошел к черту, – процедила Грейнджер. Малфой шагнул на нее так, что между ними почти не осталось свободного пространства. Он ждал, что она попятится назад, расшибет свою дурную башку о стену, но Грейнджер стояла, с вызовом глядя в его глаза.

И Драко буквально ощущал, как тает внутри него лед, как перед глазами пелена замерзшего тумана растекается, и все очертания становятся более четкими, более ясными.

Она толкнула его в грудь и протиснулась мимо.

Драко захохотал, развернулся и поймал ее за руку, рывком дергая на себя.

Его сердце сходило с ума. Оно так колотилось, что Драко слышал его стук, будто кто-то долбил по железному ведру битой.

В любую секунду кто-нибудь мог выйти в коридор. Сопровождающий учитель, святой Поттер или староста девочек из Пуффендуя. Кто угодно.

И этот кто угодно понял бы в с е, едва посмотрев в его глаза, едва в них заглянув.

И Драко заводила одна мысль об этом.

Грейнджер сцепила зубы и дернулась, пытаясь освободиться.

Драко сильнее сжал пальцы, подался вперед и с силой впился в ее губы, вымещая всю накопившуюся злость.

Он мог бы застонать от наслаждения или закричать от боли сейчас. Грейнджер давала ему ДО-ЗЫ, которые вгоняли его все глубже и глубже в зависимость, а еще она спасала его, она вытаскивала, схватив за загривок своими тонкими пальцами с обгрызенными ногтями. Она и сама не представляла, какой властью обладала.

Драко целовал ее. Он сжимал ее запястье пальцами и больше не касался, только исследовал ее рот губами, проталкивал язык, грубо шарил у нее во рту и прикусывал нижнюю губу, желая зарычать от осознания, что эта упрямая дура ему не отвечает.

Он хотел ее.

Так сильно хотел, каждой клеточкой своего тела. Больше не спеша, не торопясь, не причиняя боли. Он хотел довести ее до исступления, чтобы она от желания извивалась всем телом, истекала и сходила с ума. Он хотел исследовать ее тело, попробовать ее в с ю, почувствовать полностью, как это – быть внутри нее, сжимать бедра и чувствовать ответные движения навстречу.

Драко едва не закричал, когда Грейнджер сдалась и жалобно заскулила, отстраняясь от его губ.

Она не толкнула его и не сказала ничего. Он видел ее красные от стыда щеки и слышал тяжелое дыхание. Она ткнулась в его плечо макушкой, пытаясь дышать ровнее, но у нее ничего не выходило.

Не противься, хотел попросить он, но знал, что этим только разрушит все.

Не противься, не отталкивай, слушай свое тело, ты же знаешь, что оно хочет меня.

– Сволочь, – прорычала она. Драко готов был слушать это до бесконечности. – Ублюдок, ненавижу, ненавижу тебя.

– Какой грязный ротик, – рассмеялся Малфой. Она все еще упиралась лбом в его плечо, и Драко надеялся, что сейчас она вдыхает его запах так же жадно, как он – запах ее волос.

Она ударила его кулаком по груди, потом еще раз и еще, пока Драко не перехватил ее руки, крепко сжимая.

– Ненавижу тебя!

Мерлин, спаси, помоги, сохрани душу от этих глаз, смотрящих так глубоко, куда даже я сам не могу забраться!

Мерлин, прошу тебя.

Я так соскучился.

И прежде чем Драко сумел что-то сказать – резко вырвалась и почти бегом скрылась в конце коридора. Дверь в ее купе захлопнулась, а Малфой остался один.

Мерзкий слизеринец!

Гадкий. Подлый, противный!

Юродивый.

От злости клокотало в груди. Желание развернуться, броситься на Малфоя и разодрать ему лицо в полосы было таким сильным, что Гермиона впилась ногтями в ладони и рухнула на кушетку рядом с Гарри, отвернувшись к окну.

– За тобой будто дементор гнался, – Рон что-то жевал, так что Гермиона разобрала сказанное им далеко не сразу.

Гарри оторвал глаза от газеты и посмотрел на нее. Ей вдруг захотелось прикрыть губы ладонью. Они до сих пор горели и пульсировали от только что пережитого поцелуя.

– Что случилось? – поинтересовался Гарри.

Гермиона вспыхнула, быстро придумывая ответ.

– Никто не торопится переодеваться в форму! – воскликнула она и поправила свой и без того ровный воротничок. – Как будто правила вдруг отменили.

Рон уставился на нее со смешком во взгляде.

– И действительно, какое пренебрежение, – произнес он.

Гермиона оглядела его и Гарри придирчивым взглядом, скрестила руки на груди:

– Вас двоих это тоже касается.

Рон вытер соус с губ рукавом, а Гарри предпочел не спорить и сразу достать с верхней полки свой чемодан.

Директор выглядел паршиво. Он все реже и реже появлялся перед студентами, и Драко заинтересованно осмотрел его внезапно ставший совсем хрупким силуэт за обеденным столом в Большом зале.

Серая, скатанная комками борода, волосы в таком же состоянии, натянутая тусклая улыбка и глаза – прозрачные и совершенно не выражающие эмоций.

Драко стало не по себе.

Он потер шею и сел на свое место за столом. Рядом примостился Уоррингтон, а с другой стороны – Забини.

Директор говорил что-то о предстоящих экзаменах, о квиддиче, о кубке школы.

– Старик-то похоже скоро того, коньки отбросит, – не сбавляя голоса, произнес кто-то из парней. – Выглядит, как трупешник.

Слизеринский стол разразился смехом.

Драко ухмыльнулся.

Это был бы лучший расклад. Если бы Дамблдор сам откинул копыта, это был бы самый удачный ход. Драко бы не пришлось пачкать руки.

Хотя, кто знает, что для него придумали бы в следующий раз? Темный Лорд не оставит его в покое, пока он не докажет свою преданность.

От одного этого слова Малфоя воротило так, что он чувствовал привкус желчи во рту. Преданность. Быть преданным. Кому? В честь чего?

Он смотрел на отца во время каникул и не узнавал его. Он выглядел ничем не лучше директора, и все время шептал что-то об этой мерзкой преданности, о чистоте крови. Он говорил эти слова, цепляясь тощими руками за мантию, а Драко видел грязь у отца под ногтями и думал – о какой чистоте идет речь?

Мы все по уши в грязи, отец, уже не отмыться, о чем ты?

Он вздрогнул, почувствовав легкий тычок в бок.

– Ты здесь? – Блейз будто видел его насквозь, чувствовал всю черноту его души, а может быть она уже вытекала, проявлялась, пропитывала кожу? Может быть, скоро каждый встречный, глядя на него, будет читать мысли, как строчки из книги?

– Да.

Он обхватил пальцами кубок с соком и снова бросил взгляд в сторону учительского стола.

Дамблдор старательно изображал того беззаботного, озорного старика, каким он предстал перед ними когда-то. Но у него не получалось. Слизнорт распинался перед ним, рассказывая какую-то байку, а тот смеялся, то и дело закрывая лицо платком.

– Эй, Забини, – тихо позвал Драко, убедившись, что остальные ребята заняты едой и разговорами друг с другом. – Как сильно директор близок со Слизнортом?

Блейз пожал плечами.

– Не знаю, но, говорят, Дамблдор был единственным, кто смог уговорить его работать в школе.

– Хм, – Малфой отодвинул от себя тарелку с едой.

Мысли закрутились в голове, как крошечные мухи.

Гермиона поверить не могла, что их расписание изменили.

– Это немыслимо! – она перечитала строчки в пятый раз и со злостью затолкала листок в карман мантии.

Гарри и Рон шли чуть впереди нее и перебрасывались простым пластмассовым мячиком, который Рон отобрал у отца. Они выглядели довольно беззаботно.

– Вы вообще меня слышите?!

Она схватила Гарри за мантию и потянула. Тот затормозил, Рон тоже остановился и посмотрел на нее с улыбкой.

– Чары вместо Защиты от темных сил, что может быть лучше? Прекрасное расписание!

Гарри энергично закивал.

– Идеальное.

– Надеюсь, что Снейп испарился навсегда, – добавил Рон и обнял Гермиону рукой за плечи.

В ответ на это девушка возмущенно сбросила его руку, прижала к себе покрепче учебник и уставилась на друзей с осуждением.

– Во-первых, профессор Снейп – наш учитель, ты не можешь желать такого. Во-вторых, такое расписание полностью сбивает весь установленный мною график занятий для нас троих! Я разработала специальную схему выполнения домашних заданий, чтобы Гарри все успевал, и мы делали работы вместе. Вот, смотрите.

Она полезла в сумку за новыми листами, но Гарри остановил ее, поймав за руку.

– Мы с Роном бесконечно ценим твою заботу, вечером мы обязательно поможем тебе составить новый график, – на этих словах Рон отрицательно замотал головой. – А сейчас – будь другом, дай насладиться тем, что урок унижения перенесли.

Он улыбнулся ей и зашагал в сторону лестницы.

Гермиона набрала воздуха в легкие и уже приготовила длинную тираду о том, как безответственно с его стороны не уделять должного внимания расписанию, как вдруг ее схватили за локоть.

– Грейнджер, на пару слов, – прорычал холодный, как чертов лед, голос в ее ухо.

Она дернулась, вырываясь, не желая смотреть на Малфоя ни снизу, ни сбоку – никак.

– Я занята! – рявкнула и рванула догонять одноклассников.

– Пара слов, идиотка, займет не больше минуты, – он вновь вцепился в нее, подтягивая к себе, как тряпичную куклу.

Гермиона замерла. От злости в груди клокотало, и Малфой был последним, кого она желала увидеть сейчас.

– Ты оглох? – она повернулась и наградила слизеринца, как она надеялась, своим самым страшным взглядом. Не факт, что это подействовало, но попытаться стоило. – У меня нет времени, тем более – на тебя. Ни минуты, ни секунды, ясно?

– Нет, не ясно.

Встал перед ней, как чертова стена. Мерлин, как же он бесил. Этот кусок чистокровного фарфора выводил из себя до такой степени, что Гермиона страстно желала избить его до полусмерти.

К счастью, Рон и Гарри заметили ее отсутствие и обернулись, чтобы найти ее взглядом.

Увидев Малфоя, Гарри оскалился, а Рон покраснел от злости.

– Отвали-ка от нее, придурок, – начал Уизли.

Малфой выглядел так, словно ему на мозоль наступили.

– Видит Мерлин, Уизли, я к тебе не лез, – сказал он, поворачиваясь.

Гермиона немного отвлеклась на его шею, которой было почему-то слишком много, видимо, вина полностью лежала на расстегнутой до самой груди рубашке.

– Зато лезешь к ней. Гермиона, пойдем.

Девушка почувствовала, как новый приступ злости рождается глубоко внутри и рвется наружу. Только что они плевать хотели на ее слова и просьбы, а вот теперь вдруг командуют.

– Я сама решу, когда мне идти, а когда стоять, – прозвучало очень по-детски.

– Гермиона, – осторожно начал Гарри, изображая что-то глазами. Это что-то, вероятно, означало «мы же говорили об этом, тебе стоит обходить Малфоя стороной», но девушка проигнорировала его взгляд.

– Идите, я догоню.

Парни переглянулись. После чего Рон с вызовом посмотрел на Малфоя. Видимо, этот его взгляд должен был напугать слизеринца до ужаса, но тот даже бровью не повел.

Гарри схватил Рона за рукав и утащил в сторону кабинета. Там они и остались стоять, косясь в их сторону.

Гермиона вздохнула, поворачиваясь у Малфою:

– У тебя минута, и то только потому, что я хочу их проучить.

Малфой закатил глаза, но выделываться не стал. Он потер висок и тихо спросил:

– Как попасть в этот ваш дурацкий Клуб слизней?

Гермиона вскинула брови:

– Спроси у Забини.

Ей было жуть как любопытно знать, что он затеял, но она в жизни не покажет больше своего интереса. Никогда. Лучше умереть.

– Забини на это мозгов не хватит.

– Какая преданная у вас дружба.

– Не тебе судить нашу дружбу, грязнокровка! Так что, поможешь или нет?

Гермиона отвела взгляд. Поправила сумку на плече, провела рукой по волосам и спокойно произнесла:

– Знаешь, после слова «грязнокровка» я внезапно потеряла интерес к разговору. Хорошего тебе дня.

Малфой схватил ее за локоть так сильно, что Грейнджер ойкнула, а Поттер и Уизли резко повернулись на звук. Пока она пыталась вырваться, слизеринец грубо проматерился и спросил:

– Ладно, говори, чего ты хочешь?

Грейнджер рассмеялась.

– Чего я хочу? Это же ты ко мне прицепился!

– Подумай хорошенько, Грейнджер, как часто я предлагаю тебе что-то взамен?

Гермиона заглянула в его лицо. Малфой не выглядел напряженным, наоборот, в нем словно поселилась надежда: глаза ярко горели, на щеках заалело подобие румянца, губы теперь не были сжаты в привычную полоску.

– А на что ты готов ради моей помощи? – шепнула она и несколько раз моргнула, даже не надеясь, что это принесет результат. Но Малфой вдруг тоже заморгал, переводя взгляд с ее глаз на губы.

– Просто скажи, Грейнджер.

– Ладно, – она все-таки вырвала руку и поправила рукав, безжалостно смятый слизеринскими пальцами. – Ты отменишь свой дурацкий шантаж…

Малфой просиял:

– По рукам!

– И ответишь на пару моих вопросов.

Улыбка с лица парня медленно сползла. Он нахмурился, заглядывая Гермионе в глаза.

– Каких именно?

– Любых. И ответишь честно. Только после этого я придумаю, как заставить профессора Слизнорта добавить тебя в свой список.

Малфой хмыкнул. Отошел на пару шагов, осмотрел Гермиону пристально, будто впервые видел. Потом улыбнулся уголком губ.

– А ты сука, Грейнджер.

– Еще слово, и я отменяю наш договор.

Улыбка слизеринца стала шире.

– В Выручай-комнате перед ужином. И не опаздывай.

Малфой ушел, насвистывая что-то себе под нос, а красный от злости Рон подбежал к ней, полыхая, как уголек в камине:

– А что случилось с планом, в котором ты держишься от Малфоя подальше?

Гермиона пожала плечами и обошла его стороной.

– Только не тогда, когда он сам идет ко мне в руки.

Грейнджер опоздала. Малфой ждал ее в коридоре и думал о том, в какое же дерьмо он лезет. Заключил сделку, и с кем? С той, что сдаст его при первой возможности?

Но про Метку ведь не сказала, хотя сотню раз могла. И про Кэти.

Черт побери, Грейнджер взрывала его мозг. Она переворачивала все вверх дном, сама того не осознавая. Драко чувствовал, как меняется с ней, и пугался этих перемен не меньше, чем всего происходящего в его жизни дерьма.

Он начинал верить ей. А он не должен был верить.

Он совершал глупости, вроде того поцелуя в поезде – спонтанно, бесконтрольно и совершенно безответственно. И это могло привести к плохим последствиям.

Он должен был быть тихим, осторожным, не высовываться, но сам же втягивался в истории, и почему-то почти всегда частью этих историй была Грейнджер.

Она подошла бесшумно – встала рядом, явно нервничая. Огляделась по сторонам, натянула рукава свитера на пальцы.