Текст книги "Доза (СИ)"
Автор книги: KrisssTina V
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)
На очередном толчке она выкрутилась, оторвала от своего рта его руку и прошипела:
– Не смей… запрещать мне.
Он прижался лбом к ее лбу и прорычал, теряясь в собственной ярости, делая последние рывки:
– Не смей... разрушать меня еще сильнее, чем я уже… сам себя… разрушил.
Это был не оргазм. Они словно пытались избавиться друг от друга побыстрее – когда он кончал, когда она кончала. Молча, без стонов, не издавая не звука.
Наверное, застегивать рубашку до последней пуговицы все же не стоило. Потому что дышать и без того было трудно, а теперь еще и жесткая ткань воротничка сдавливала его горло.
– У нас, – начал он и прокашлялся. Голос был непростительно хриплым. – У нас патрулирование.
Грейнджер так и сидела на столе, прижимая к себе свою смятую кофту. Она была раздета, она не шевелилась, просто наблюдала за ним, и Драко не мог разгадать выражение ее лица. Он понятия не имел, что оно означает.
Ушел первым. Сбежал, блять, а не ушел. Просто свалил, оставив ее там, ведь оставаться, дышать этим запахом больше не было сил.
Внезапная любовь Рона к дополнительным тренировкам когда-то должна была привести к последствиям. Гермиона же говорила. Так и случилось. Он повредил лодыжку, и мадам Помфри, накричав и на него, и на Виктора, оставила Рона в больничном крыле до утра. Не то чтобы это было обязательно, но она настояла. Так сказать, в качестве наказания за безответственность.
Он виновато посмотрел на Гермиону.
– Я забыл про патрулирование.
Все, чего она хотела – пойти и лечь спать. А перед этим проплакать пару часов, потому что, черт побери, кто тянул ее за язык?! И как ей вообще пришло такое в голову?! Она чуть не сказала Малфою, что…
О, Мерлин, нет. Она так не думала. Она не чувствовала этого, просто… Ситуация была располагающей, вот и все.
Просто… Нужно было забыть об этом. Вычеркнуть это из головы, как и все, что происходило сегодня.
– Хорошо, что ты не забыл как следует полетать, Рональд. Под дождем. В день патрулирования.
Уизли сморщился. Виктор, что стоял у его кровати с лицом побитого щенка, коснулся ее плеча.
– Я проконтролирую, чтобы больше этого не повторилось, обещаю.
Гермиона не была настроена на ссоры, так что просто вздохнула устало и села на стульчик у окна. Она не могла поверить, что этот день все еще длился. Он никак не заканчивался, и теперь, в добавок ко всему, ей придется патрулировать школу в компании Малфоя и Пэнси, без поддержки друга, с чувством полного саморазрушения внутри.
– Если хочешь, я заменю его сегодня, – сказал, как всегда вовремя оказавшийся рядом Гарри. Боже, он был просто спасением. Она бы не выжила без него, честное слово. Самый лучший друг на планете.
Девушка подняла на него глаза.
– Правда?
Поттер улыбнулся.
– Я не оставлю тебя змеям на растерзание. Пойдем.
Они всегда встречались со слизеринцами у лестницы на третьем этаже. Распределяли площадь, обменивались любезными оскорблениями и расходились в разные стороны. Не было никакой проверки после, Гермиона знала, что Малфой слишком любил ловить студентов за грязными делишками и штрафовать, так что он четко выполнял свои обязанности. А Паркинсон делала все, что делал он. Это было неизменно.
Сейчас, дожидаясь их, Малфой стоял, подперев стену и скрестив руки на груди, а Пэнси лежала на перилах. Ее вытянутое тело казалось чересчур округлым, женственным, и Гермиона ненароком поправила край кофты. Ей захотелось прикрыться.
Гермиона прокашлялась. Малфой повернулся в их сторону. Он смерил взглядом сначала ее, потом Гарри. На последнего указал кивком головы:
– А он здесь что забыл?
Гарри напрягся. Девушка остановила его, схватив за руку. Она не вынесла бы их перепалки сегодня.
– Он заменяет Рона, – сказала она.
Малфою замена не нравилась, но он явно, также, как и она, не был настроен на разговор. Произошедшее в Выручай-комнате витало в воздухе невысказанной обоюдной злостью.
Он перевел взгляд с Гермионы на Пэнси.
– Мы берем нижние этажи. Паркинсон, идем, – девушка не отозвалась. Малфой подошел и ткнул ее пальцем в плечо. – Оглохла?
Пэнси вздрогнула так, словно спала, но Гермиона, да и все остальные, видели, что она лежала с открытыми глазами. После чего потянулась и села. Она смотрела прямо на Малфоя, не моргая, и прошло не меньше полминуты до того, как она улыбнулась.
Она никогда так не улыбалась. Мило. Ее улыбка всегда походила на оскал, когда она смотрела на неприятных ей людей вроде нее и Гарри, и ее улыбка также была вызывающей, провоцирующей, если напротив нее стоял Малфой.
Сейчас же она выглядела дико. Как будто не понимала, где находится и с кем говорит.
Малфой покосился на Гермиону. Девушка облизала губы.
– Договорились, – ответила она.
Ее тело сковал страх. Пэнси спрыгнула с перил и пошагала в сторону лестницы, немного покачиваясь. Малфой стоял, не шевелясь, и Гермионе захотелось подойти к нему, схватить за руку, не пустить с ней никуда… Господи, она не должна была так думать.
Она открыла рот, чтобы позвать его, но слизеринец развернулся и бросился догонять Пэнси. Он не бежал, а быстро шел, размахивая руками. В его походке чувствовалась уверенность, но Гермиона знала его достаточно хорошо, чтобы по чуть ссутулившейся спине определить нарастающее волнение.
– Гарри, у тебя Карта Мародеров с собой? – вдруг спросила она. Эта мысль пришла внезапно, набросилась резко, как паук.
Друг тоже смотрел в сторону удаляющейся парочки слизеринцев.
– Странные они.
– С собой или нет?!
– Да, я…
– Дай ее мне. Быстро!
Она следила, чтобы Пэнси и Малфой не скрылись из виду. Они подходили к лестнице, которая могла в любой момент начать вращаться, меняя направление. Приняв из рук друга
карту, Гермиона торопливо ее развернула.
– Гермиона, что происходит?
– Некогда объяснять! – она навела палочку на карту. – Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.
Гарри подошел ближе, заглянул за ее плечо. Они были одного роста, но он все равно загораживал и без того скудное освещение.
– Люмос, – произнес он, и карту залил голубоватый свет.
Чтобы найти нужный коридор в хитросплетениях стен и комнат нарисованного на пергаменте Хогвартса ушло около минуты. Малфой и Пэнси были на середины лестницы, когда Гермиона ткнула в листок.
– Вот, смотри! – по схематично нарисованным ступенькам двигались маленькие следы. Их было всего два. Две ноги одного человека. Табличка над ними гласила: «Драко Малфой». – Не может этого быть.
Гарри склонился ниже. Пергамент отразился в стеклах его очков.
– Карта не показывает Пэнси? Но почему?
– Я не знаю. Может, она под оборотным зельем?
– Тогда карта открыла бы нам того, кто под ним скрывается! Она видит людей, даже если они под маской. Помнишь, крысу Рона? Питера Петтигрю?
Гермиона нахмурилась. Происходящее не укладывалось в ее голове. Она много странностей видела за последние годы, но раньше у нее на все были логические объяснения. Или теории. Или знания, которые всплывали в голове так вовремя. Но теперь была пустота: и на Карте, и в голове. Пробел, который нечем было восполнить.
– Но Гарри, если Пэнси, не человек… Тогда кто она?
– Или лучше спросить… Что?
– Нужно выяснить это.
Гарри смотрел на нее так, как смотрит всякий раз, стоит Гермиона произносит слово «БИБЛИОТЕКА». Он смотрел на нее взглядом полным усталости, ужаса и нескрываемого отвращения.
– Только не сейчас.
– Чем раньше – тем лучше!
Она развернулась и готова была броситься прочь, но Гарри поймал ее за рукав.
– Гермиона, если Пэнси – не Пэнси, то мы не можем…
Он замолчал. Словно сама мысль о том что он сейчас скажет, была ему чужда.
– Не можем что?
– Не можем оставить Малфоя с ней вдвоем, – процедил он сквозь зубы и закрыл глаза.
Гермиона представила их. Двоих, шагающих по пустому коридору Хогвартса, в котором не спят только они и дежурный учитель, коим сегодня был назначен Хагрид. При всей любви Гермионы к их старому другу лесничему, она очень сомневалась в том, что Хагрид вообще сейчас в школе.
Почему она не поверила Малфою? Он убеждал ее несколько дней назад в том, что с Паркинсон что-то не так, а она отмахнулась и в отместку его дотошности пошла на свидание с Виктором.
Ее не должна была мучить совесть, но так и происходило. Всякий раз, когда Малфой оказывался прав или она не верила ему понапрасну, ее разрывало от чувства вины и неприкрытой злости на саму себя.
Одно было ясно точно – Пэнси не существует. Она не является собой, возможно, даже ее тело – ненастоящее. Но тогда где же реальная Пэнси? Как давно она…
– Боже, – догадки закружились в ее голове, накладываясь одна на другую. Малфой. Его страх в тот вечер. Его убежденность в том, что Паркинсон не та, кем кажется. Его ужас, когда он думал, что убил ее. Его сомнения в том, что произошло. – Гарри, присмотри за ним… За ними.
– А ты?
– В библиотеку!
Он застыл, выпучив на нее глаза.
– Патрулировать школу, как я понимаю, никто не будет?
– Не мне учить тебя нарушать правила! Найдешь меня после по карте. Я расскажу, что выясню, и, Гарри…
– Что?
– Будь осторожен.
Гермиона шла между рядов библиотеки, и стопка книг, балансирующая в воздухе рядом с ней, все росла. Один за другим она складывала в эту стопку учебники, вышедшие из пользования, старые энциклопедии и книги, в которых надеялась найти ответы на свои вопросы.
«Тёмные силы: пособие по самозащите», «Забытые старинные заклинания», «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас», «Тени и духи», «Прочь от порчи», «Теории трансубстанциональной трансфигурации». Когда стопка стала так велика, что некоторые книги то и дело падали с высоты, Гермиона бросила взгляд на полку и прочла название еще одного учебника.
«Магические предметы. История и эксплуатация».
Книга выглядела хорошо, ею явно никто не пользовался много лет. Гермиона застыла.
«Нет, тебе сейчас не до этого, – подумала она и, вопреки доводам рассудка, вытащила учебник из стопки других.
Быстро открыла, пробежалась взглядом по содержанию. Палец ткнулся в строчку и, проводя по ней пальцем, Гермиона прочла:
– Исчезательный шкаф – страница 119.
====== Глава 23 ======
Драко всеми силами пытался сфокусироваться на звуках, которые издавал замок, на каменном холоде стен и на картинах, ворчливо перешептывающихся всякий раз, когда их покой нарушали. Но Пэнси, что шла впереди, отвлекала его внимание.
Она просто шла. Казалось бы, как обычно: чуть виляя бедрами, выпрямив спину, она покачивала головой, будто пританцовывала. Так она ходила, когда пыталась соблазнить Малфоя. В начале года, когда у Драко еще не так сильно ехала крыша, он хватал ее за пояс и утаскивал в угол, где они могли провести не меньше получаса, тискаясь. Не всегда даже трахались. Иногда он просто залезал руками под кофту и терся бедрами о ее юбку.
Но теперь ее движения не соблазняли, не заставляли воображение играть.
Они пугали.
Драко знал, что это не та Пэнси, с которой он спал, и не та Пэнси, которая заглядывала ему в рот, прижимаясь к плечу во время ужина.
Это была не та Пэнси, которую он возил на пляж и с которой занимался сексом впервые.
От нее веяло могильным холодом, она смотрела словно на него, но в то же время мимо, как будто видела стены за его спиной.
В подсвечниках мигнули и погасли последние огоньки. Он на секунду замер, схватившись за стену. Темнота ударила по глазам. Стена была холодной, сырой. Он нащупал ладонью выпирающий камень – он был не слишком хорошо обточен, при возможности о него можно было разбить голову.
– Пэнси? – позвал он тихо.
Оставаться в темноте, тем более с ней, было немного жутко.
Девушка не отозвалась.
Свечи на секунду загорелись вновь, а потом погасли. Малфой услышал, как заворчал рыцарь на картине за углом.
– Что за чертовщина?
Наконец, глаза привыкли к темноте. Драко смог рассмотреть узкую дорожку коридора и подсвечники. Достал палочку из кармана и поднес к огарку свечи.
– Инсендио.
На конце палочки вспыхнуло маленькое пламя, но фитиль свечи отказывался гореть. Он не подхватывал огонек, словно противился ему.
– Люмос.
Коридор осветился прозрачно-голубым. Драко отступил на шаг назад и повернулся, оглядываясь. Пэнси рядом не было.
– Эй, Паркинсон. Хватит в прятки играть.
Что-то противное, склизкое поднималось изнутри к горлу. Драко не хотел искать этому названия, но холодок, пробегающий по его коже, был одновременно знакомым и малоизвестным. Внезапно захотелось поймать в углу старшекурсников. Чтобы они хихикали и обжимались, чтобы было слышно звуки их поцелуев и влажные стоны. Он бы даже замечания не сделал. Оставил бы парочку в покое, благословил и все дела.
Но было тихо. Если бы сейчас на пол упала капля воды, то Драко услышал бы это.
– Пэнси, – он пошел вперед, медленно, шаг за шагом рассекая воздух. Рука, сжимающая палочку, была напряжена. Коридор обрывался на повороте, а за ним – такой же коридор, только более темный. – Куда ты, мать твою, делась?
– Малфой.
Рука дрогнула, от неожиданности палочка упала на пол. Драко поднял ее, в панике светя в глаза человека напротив.
Это был Поттер. Поттер, щурящийся под светом «Люмоса». В его очках Драко увидел свое отражение: всклокоченные волосы, полные смятения глаза. Ресницы его дрожали, и он поспешил отвернуться, чтобы не смотреть.
– Не могу найти Паркинсон, – сказал непонятно зачем.
Поттер встал рядом.
– Ты должен знать о ней кое-что.
– Что?
Грейнджер. Дура рассказала ему. Точно рассказала, иначе что это?
– Есть какие-то странности в ее поведении, ты не думаешь?
– Единственная странность, которая сейчас есть – что ты и я разговариваем в коридоре среди ночи. И какого дьявола ты не с Грейнджер?
Он постарался задать вопрос легко, словно ему плевать, но внутри разбухало, как промокший кусок губки, острое беспокойство. Это давно стало привычным делом – чувствовать беспокойство за эту дуру. Драко с ностальгией вспоминал времена, когда ему было на нее насрать. Славные были деньки. Завидев ее в коридоре, он придумывал оскорбления и смеялся, как ненормальный, когда она спотыкалась или когда Гойл, толкнув плечом, отбрасывал ее к стенке.
Что сделал бы Драко сейчас? Если бы Гойл толкнул ее в стену, что бы он сделал? Даже от мысли об этом под языком собиралась злость.
Поттер посмотрел на него. Малфой почувствовал его полный презрения взгляд кожей.
– Тебе-то что?
– Ты должен патрулировать.
– Не должен. Я вообще-то не староста, я вызвался добровольно, захотел – передумал.
Драко хмыкнул.
– А ты молодец. Бросил подружку одну, ночью в коридоре школы, зная, что с одной из нас «что-то не так».
– Звучит так, будто ты беспокоишься.
– Мне все равно, что ты там думаешь. У тебя мозгов, как у таракана, так что вали, куда шел.
– Нет уж, Малфой, давай поговорим, раз встретились, – придурок спрятал руки в карманы брюк. – Что происходит с Пэнси?
– А что происходит?
– Она ведет себя так, словно повредилась головой. Хотя, я бы не удивился, с таким другом как ты.
– Дружба, Поттер, понятие переоцененное. Его придумали, чтобы как-то оправдывать неумение самостоятельно принимать решения.
– Если ты не умеешь дружить, не придумывай этому никаких оправданий – звучишь немного жалко.
Драко помотал головой и зашагал дальше по коридору, теперь чуть быстрее, чем ранее. Поттер не отставал. Они шли бесшумно, но все равно казалось, что этот идиот привлекает внимание. Какого черта он привязался? Почему бросил Грейнджер? Где ее носит вообще?
В последнее время эта тупица нарывалась на неприятности. Словно искала проблемы, мало было того, что она была в курсе почти всех планов Драко, так теперь еще и впутывала в это дело своего дружка. Нет, не к добру это было, ох не к добру. Если Поттер узнает больше, то план Драко может провалиться. А Поттер узнает больше. Дайте этому ублюдку одно крошечное подозрение, и он вскроет вам череп обгрызенными ногтями.
– Если ты что-то сделал с Пэнси, то не нужно скрывать это, Малфой. Я рано или поздно узнаю.
– Что-то сделал? – Драко снова прикинулся, будто ему смешно. – Что я мог сделать? Я чист и прозрачен, в отличие от тебя.
– А со мной что не так?
– Тебя весь год где-то носит. Прогуливаешь уроки, на переменах не видно, и твои дружки теперь чаще болтаются вдвоем. У меня есть глаза, Поттер, я не слепой.
– Как и я. Кэти поправилась кстати, – при упоминании Белл внутри у Драко что-то крепко сжалось. – Она вернется в школу на следующей неделе.
Он даже не убавил шаг. Несмотря на то, что под веками тут же вспыхнули красками сны о ней, Драко знал, как держать марку.
– Кэти? Твоя бывшая? Я просто плохо запоминаю имена.
– Как хорошо тебе удается прикидываться.
Драко ускорился. Коридоры сменялись один другим, как будто они блуждали в лабиринтах. На самом деле, будучи старостой, Драко думал, что выучил эти коридоры, что знал, через сколько метров нужно повернуть и какое количество картин висит у той или иной двери. Но Хогвартс иногда преподносил сюрпризы.
Он не ответил. Повернув в очередной раз, он замер. На полу перед ними что-то лежало. Поттер поравнялся с Драко и наклонился, чтобы поднять.
– Это шарф Пэнси?
Драко направил на него свет от палочки.
– Точно. Она же единственная слизеринка в школе.
Поттер вздохнул.
– Ладно, я тебя раздражаю, это взаимно, но мы оба знаем, что с ней что-то не так. Выключи уже свою ублюдочность или хотя бы на время убавь ее. Нужно найти девушку.
Он был прав, но Драко лучше бы себе язык откусил, чем признал это.
Пришлось вернуться в гостиную, чтобы оставить там книги из библиотеки. Стопка оказалось внушительной. Несколько томиков были настолько старыми, что буквы на корешках полностью стерлись, а страницы пожелтели и совсем истрепались.
Профессор Трелони на третьем курсе сравнила душу Гермионы с этими страницами. Сказала, что она сухая. Тогда она, скорее всего, была права. И на самом деле Гермионе хотелось бы и сейчас оставаться той четырнадцатилетней девочкой, которой эти слова были адресованы. Тогда ее волновали родители, друзья и спасение жизней. Она жаждала справедливости и не позволяла себе даже подумать о том, чтобы упасть в любовь. Тем более, в такую. Теперь же она ломала себя снова и снова, наступала на грабли, рассыпалась на кусочки, врала, шла на ужасные поступки и прощала такие же…
Она была отвратительна сама себе и завидовала сухим страницам. Они хранили много тайн, но их можно было прочесть при желании. Гермиона же не могла бы прочесть свою душу теперь – так она изменилась.
Полная Дама посмотрела на девушку с недовольством. Ее больше всех в замке возмущало позднее патрулирование, ведь старосты то и дело нарушали ее шаткий покой.
– Сколько можно бродить туда-обратно, девочка? – сказала она тоном, лишенным терпения.
Гермиона решила, что сейчас не время, чтобы пререкаться с картинами, и вздохнула.
– Прошу прощения.
– Прощения? Все нормальные картины давно спят, а мне снова придется ждать, когда ты вернешься, – она драматично вздохнула и принялась размахивать веером перед собой. Ее лицо словно стало еще круглее, а губы сжались. Она посмотрела Гермионе за плечо и добавила: – Ну вот, еще одна. Кто вас выпускает в такое время?
Гермиона обернулась. Никто с факультета не ходил по замку после отбоя, все боялись ее гнева и того, что с ними сделает профессор Макгонагалл.
Она увидела сначала темную тень, а потом Пэнси. Та стояла напротив, на верхней ступеньке лестницы, губы ее исказились в подобие улыбки, а голова была чуть наклонена вниз.
Внутри все сжалось от непонятного страха. Гермиона нырнула рукой в карман и нащупала палочку.
– Пэнси? Разве ты не должна патрулировать с Малфоем?
– С ним скучно, – сказала она и хихикнула. – К тому же, у него есть компания.
– Компания? – Гермиона отступила от картины и начала спускаться по лестнице. Пэнси шла следом, ее каблуки стучали по ступенькам и эхо разлеталось по всему коридору.
– Твой приятель. Очаровательные зеленые глазки.
Паркинсон – настоящая Паркинсон – никогда бы не сказала такого о Гарри. И о ком-либо из Гриффиндора. Она бы в жизни не признала кого-то из них симпатичным, даже если бы думала так в глубине души.
Злость на саму себя наполнила Гермиону до краев. Ей стоило прислушаться к Малфою и к собственной интуиции уже давно. Стоило в первый же день начать искать информацию, как она делала обычно. Что стало с прежней Гермионой, которая утоляла любопытство через минуту после того, как узнавала новый факт?
«Меньше нужно отвлекаться на всякие глупости», – подумала она про себя и стало только хуже.
И вот теперь в ее комнате лежали книги, которые могут привести ее к истине, но она не может ими воспользоваться прямо сейчас и не знает, чего ждать от девушки, шагающей позади.
В памяти всплыло правило: «Не поворачивайся спиной к врагу».
Была ли Пэнси врагом? Наверное, лучше перестраховаться, чем проверять.
Она остановилась и, обернувшись, направила на Пэнси луч света. Слизеринка не сощурилась, не прикрыла глаза рукой – только улыбка стала шире. Гермиона воспользовалась этим, чтобы рассмотреть ее повнимательнее.
Внешне она была той же Пэнси, что вошла в здание школы в сентябре этого года. И до сих пор никто кроме нее и Малфоя не замечал в девушке изменений, но она вела себя иначе, говорила иначе, и только в походке прослеживались черты прежней Паркинсон.
– Нам нужно закончить патрулирование, – сказала Гермиона.
– Может, лучше поговорим? По душам? – глаза Пэнси сверкнули.
Даже в другой жизни они вряд ли станут теми, кто говорит по душам.
Пальцы на палочке сжались крепче. Гермиона стойко выдержала чужой взгляд и тряхнула головой.
– И о чем мы должны говорить?
– О Драко, – Пэнси сделала шаг вперед. Гермиона отступила, и холодные перила лестницы коснулись ее спины. – Он плохо спит.
Это что еще за разговоры? Гермиона вскинула брови.
– Да ты что? Почему же?
Пришла уверенность, что замолкать нельзя. Что нужно заболтать ее, тогда выход найдется сам по себе. Как в кино.
– Мысли, – она шагнула снова. Гермиона отступила еще на шаг, ступенька скрипнула под ней, и она едва удержала равновесие. – Чувства. Грехи. Ты знаешь, как трудно спать, когда тебя тянут грехи?
Гермиона помотала головой.
– Не представляю.
– Точно. Ты же безгрешная. Вы со своими друзьями только и делаете, что спасаете мир.
– Ну, не весь мир, – попыталась съязвить Гермиона, и в ужасе почувствовала, как ее нога проваливается под западающую ступеньку.
Она читала об этом и на первом курсе даже предупреждала Гарри и Рона о том, что лестницы не только имеют свойство менять направление, но еще и обладают целым списком возможностей, многие из которых не несут совершенно никакой пользы студентам.
Она дернула ногой. Боль стянула лодыжку, пальцы занемели, и по коже вверх к бедру прошел холодок.
Пэнси подошла совсем близко. Прежде она не оказывалась так близко перед Гермионой, и сейчас она могла ощущать запах ее кожи – все еще слишком цветочный, но также затхлый, густой. Так пахнет в запертых на зиму подвалах – сыростью и нежилым духом.
Гермионе стало трудно дышать.
Она никогда не питала теплых чувств к Пэнси и даже не думала искать способ поладить с ней, но она вспомнила плачущую, ревнующую, чувствующую Паркинсон, которая от бессилия скинула ее в озеро на Хэллоуин. Она была хоть и злой, но живой. ЖИВОЙ. То, что стояло перед Гермионой сейчас, не было человеком.
– Не скромничай, – Пэнси драматично вздохнула. – Вы, гриффиндорцы, такие отважные.
Боль в ноге разрасталась. Гермиона попробовала дернуть ею изо всех сил, но лишь привлекла внимание слизеринки. Та опустила взгляд и, заметив в какую ловушку попала девушка, расхохоталась.
Терпение Гермионы лопнуло. Она выдернула палочку из кармана и направила ее Пэнси в лицо.
– Что тебе нужно от меня?
Паркинсон же угроза получить заклинание в лоб, казалось, не волновала.
– Не так много, как ты думаешь, – она оперлась на перила. Гермиона напряглась. Поза была такой расслабленной и свободной, как будто она беседовала перед уроком с лучшей подружкой о шампунях для волос и развороте в последнем выпуске журнала для юных ведьм. – Немного твоего страха. Чуть-чуть информации.
Фраза про страх осталась висеть в воздухе не прокомментированной.
– Информации? – спросила Гермиона. – О чем именно?
– Здесь так много всего, – Пэнси протянула руку и коснулась указательным пальцем виска Гермионы. – Так много. Все думают, что сокровище – Поттер, но ты – лучше. Ты – кладезь знаний, Гермиона Грейнджер.
Это звучало не просто дико, это походило на бред сумасшедшего и в то же время впервые с тех пор, как Паркинсон изменилась, ее слова были осознанными. Она больше не походила на младенца, застрявшего во взрослом теле. Она словно перестала прикидываться.
«Что случилось с тобой? – подумала Гермиона. – В какой момент все изменилось? Когда?»
И тут она вспомнила.
Пару недель назад они с Гарри видели Пэнси со Снейпом на карте Мародеров. Еще тогда это показалось странным, но оба позже выбросили странность из головы. А теперь все словно обрастало задатками смысла, до которого нужно было докопаться. Ей нужно было немного времени.
Профессор Снейп. О нем говорил Гарри, его, не стесняясь, сдал Гермионе Малфой. Но какова была его цель на самом деле? На чьей стороне он был, сколько времени уже планировал свои действия?
– Тебе-то что до моих знаний? – Гермиона отклонилась от прикосновения. Ее палочка все еще была направлена в сторону слизеринки, но та будто не замечала ее.
– Когда начнется война, тебя будут разрывать на части, – Пэнси улыбнулась. – Тебе нужно понять, на чьей ты стороне.
– Ты это и без того знаешь.
– Правда? А ты сама знаешь, на чьей?
Гермиону бросило в пот. Она хотела бы стереть из головы образ Малфоя, который словно прилип к ее телу, пропечатался под веками и никуда не хотел уходить. Она видела его руки с длинными пальцами, его предплечья, прячущие метку, его запястья, на которых манжеты рубашки всегда были плотно сомкнуты, как кандалы. Она видела его пронзительный взгляд, который научилась чувствовать даже сквозь расстояние, его редкий смех и его кожу, которая иногда будто светилась от белизны. Его падающую на глаза челку, гладкую шею, сжатые в презрении губы. Она видела себя в его руках – разгоряченную, не способную к сопротивлению.
Пэнси снова засмеялась – на этот раз тихо. Они встретились взглядами, и Гермиона почувствовала боль в животе.
Она любила его. По-своему, с черной ненавистью, с густым страхом и необъяснимым желанием помочь, она, чёрт побери, любила его. Но эти ядовитые чувства растворялись дымом перед одним только воспоминанием.
Ей одиннадцать.
Она входит в вагон Хогвартс-Экспресса в поисках сбежавшей жабы Невилла Долгопупса. Перед ней рыжеволосый мальчик, сметающий сладости с тележки, и пока еще счастливый, радующийся тому, где находится, Гарри Поттер со шрамом на лбу. Ее Гарри. Тот, кто еще не знает, что ему предстоит, но уже готов ко всему. Готов бороться, готов быть ее другом.
Это воспоминание тает, и на смену ему приходит другое.
Хэллоуин. Она прячется от тролля в женском туалете, Гарри и Рону все еще по одиннадцать. Им плевать, что тролль крупнее их в десять раз.
И снова.
Она идет из библиотеки, в руке зажат безжалостно вырванный из книги листок. Василиск. Она должна сказать Гарри, что чудовище в Тайной комнате – Василиск. Но не успевает. Огромные глаза пригвождают ее к полу, последняя мысль – Гарри и Рон смогут спасти ее.
А дальше.
Рона утаскивает в Воющую хижину огромный черный пес.
Гарри разгоняет сотню дементоров, чтобы спасти Сириуса.
Они с Роном переживают за Гарри во время Турнира Трех Волшебников.
Они бьются втроем, спиной к спине в Отделе Тайн Министерства Магии.
Учат уроки. Спорят. Едят. Смеются. Болеют за Гриффиндор. Ищут способы покончить с Волан-де-Мортом.
Есть семьи, которые не связаны кровью, но которые ближе друг другу, чем все остальные. Они – маленькая семья, которая появилась, когда Гермиона в поисках жабы Невилла зашла в их купе.
– Да, – ответила она, внезапно почувствовав себя лучше. Как будто шелуха разных мыслей отлетела, и остались только правильные. Те, с которыми она жила с тех пор, как узнала, что она волшебница. – Я знаю, на чьей я стороне.
Пэнси кивнула.
– Сейчас да. Но мы с тобой еще вернемся к этому разговору.
И она развернулась, чтобы пойти по лестнице вверх. Злость клокотала у Гермионы в горле, бессилие из-за застрявшей в ступеньках ноги, душило ее.
– Что ты такое?! – выкрикнула она. – Что ты сделала с Пэнси?
Но силуэт лишь отдалялся, ответа не было.
Гермиона крепче перехватила палочку, в голове рядами из букв выстроились заклинания:
– Апарэкиум, – произнесла она. Голос дрожал. – Репарифарго. Диссендиум. Ревелио.
Но все это не имело смысла. Ее слова отскакивали от тела Пэнси, как будто ударялись о бетонную стену, и рассыпались. Без какого-либо результата.
Поттер был королем очевидности, когда, замерев у тупика, заявил:
– Пэнси здесь нет.
– Разумеется нет, болван, коридор пуст, – голова Драко была битком набита мыслями и огрызаться не было настроения, это выходило само по себе. Этакий рефлекс, от которого никуда не деться. Организм самостоятельно решает, какое количество яда ему стоит тратить на гриффиндорцев сегодня. – Возвращаемся.
Как он и подозревал, замок был полон лабиринтов и тайн. Вряд ли даже самый дотошный ученик, вроде Грейнджер, разгадает их все, обнаружит каждый тупик и каждую скрытую в стенах дверь.
Кстати о Грейнджер.
– Так куда делась твоя подружка? – спросил Драко, порадовавшись тому, что Поттер не видит его лица.
Было что-то неприятное в том, что она отправила Поттера следить за ним. Раз уж так волновалась, могла бы прийти сама.
В последний раз они разговаривали в Выручай-комнате. Хотя, разговором это сложно было назвать. До сих пор от мыслей об этом кожу оплетало волной жара. То, как послушно, страстно она отдавалась ему, как смотрела, как трогала – каждое ее прикосновение было наполнено неуверенностью и страхом разрушить все. Поразительно, как Грейнджер умела запутывать его мысли. До чего же наивной, глупой она была в моменты своей откровенной наготы и признаний.
Признаний.
Еще немного, и она сказала бы то, чего Драко не желал слышать. Он бы умер, наверное. Его убило бы осознанием этих слов, они ударили бы его по голове, и он не смог бы подняться.
Грейнджер. Она действовала на него неправильно, будила мальчишку внутри, отключала мозги, ломала принципы. Нужно было учиться держаться от нее подальше, но Драко не мог себя контролировать. Как только видел ее в коридоре – смотрел. Вспоминал. Думал.
Что это такое? Как это называется? Неужели это то самое и почему именно он, Малфой, застрял в этом по самые уши?
– Посмотри, что там? – сказал Поттер, и Драко вспомнил о его присутствии. Он проследил за чужим взглядом, который задержался на лестнице этажом выше. – Это Гермиона.
