Текст книги "Линия Периферии (СИ)"

Автор книги: Klot Veil

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

И только мёртвые вороны не спешили исчезать, напоминая об ужасе, с которым выжившим ещё предстояло столкнуться.

Окружающее пространство прекратило гудеть, сменившись приступом головной боли, и Джеффри, с трудом совладав с собой, медленно поднялся.

Клэр, не издавая ни звука, подошла к смакующему победу Виктору, и, перехватив автомат за дуло, собрала максимальное усилие и ударила ему прикладом по голове.

– Эхей! – тот мигом согнулся, отскакивая. – Это ещё за что?!

Не сбавляя оборотов, наёмница взмахнула оружием, намереваясь нанести повторный удар. Виктор, не смотря на нападение сзади, в последнюю секунду выхватил разряженный UMP45 и всё же сумел блокировать атаку:

– Да что всё это значит?! – произнёс он с искренним негодованием.

– Идиот, – Клэр продолжала давить на его блок с исключительно недевичьим напором.

Собрав недюжинное усилие, торговец оружием оттолкнул наёмницу, отбрасывая утратившее свою функциональность оружие и хватаясь за нож, покрытый кровью и перьями.

– Шутки в сторону!

Наёмница, задумавшись о чём-то, неожиданно остановилась, и, бросив презрительный взгляд, отвернулась, словно и не пыталась только что его прикончить.

– Выдвигаемся, – окликнула она остальных, собравшихся вокруг всё ещё не оклемавшегося Николаса, – мы больше не можем оставаться здесь.

* * *

Сгущающееся пространство, сопровождавшееся пробуждением, отдалось острой головной болью, быстро разливающейся по немеющим конечностям Дворжака.

Темнота перед глазами беспрерывно пульсировала, периодически озаряясь быстро исчезающими пятнами радуги. Он попытался подняться, застонав от нового приступа боли, источник которой находился где-то в области живота.

От неожиданности авиатехник не сумел даже выдохнуть.

Воспоминания о событиях последней недели резко возвратились, пронзив его мозг иглой тотального отчаяния. На мгновение авиатехника ослепила вспышка, вызвав лёгкое головокружение: перегруженные зрительные нервы наконец вернулись в рабочий режим, продолжив транслировать картинку, и Павел увидел перед собой хорошо освещённый, смутно знакомый отсек.

Служебное помещение рядом с ангаром строительной техники… недоступное без наличия мастер-пароля.

Но сейчас открытое настежь.

Вдалеке раздался топот. Мелкий, быстрый топот, словно помещение бункера пересекала внушительных размеров стая крыс. Скрежет гнущегося металла, последовавший за ним, почему-то заставлял стынуть кровь в жилах. Или, может, это он просто слишком много её потерял?

Время подходило к концу. Он чувствовал это. В ответ на его мысли, пространство вокруг искажалось, деформируя часть стен, щедро осыпавших его мелкими, острыми обломками.

Воспоминания лились сплошным потоком, одно за другим, безжалостно и без намёка на остановку. Все его грехи, неисполненные, брошенные мечты и цели, предавшие его и преданные им…

Павел затрясся. Он не хотел умирать, не мог себе позволить, не с таким количеством сожалений. Он ведь ещё мог всё исправить? Ведь он ещё так молод, разве не так?..

Упёршись одной рукой в покрывшуюся трещинами стену, он достал пистолет другой и, борясь с болевыми импульсами, доносящимися откуда-то из-под окровавленной, разорванной рубашки, тяжело зашагал.

* * *

Как это вообще могло произойти? Как он мог отбиться от группы?

Он всего лишь обернулся назад. Один раз, не задерживаясь, не замедляясь, не более чем на несколько секунд. И всё – впереди уже никого не оказалось. Чёрт, да он даже не мог вспомнить, когда именно прекратились шаги.

Возможно, он сам и остановился, осознав внезапную тишину?

Безумие.

Всё это было сплошным безумием.

В чём его вина, чёрт возьми?! Его загнали в угол, и только!

Как силы, противостоящие им, могли не заметить опасности удара в спину?! Он даже не рассчитывал нанести малейший урон – это был ход, продиктованный безысходностью!

Освещение промежуточного служебного помещения резко потускнело, и позади послышалось частое, прерывистое дыхание, словно по его следу шли оголодавшие полицейские ищейки.

Воспоминания, которые он с таким упорством все эти годы пытался похоронить – вновь просачивались наружу. Холодные стены бункера сменились грунтовой дорогой и лесными чащами, а позади послышались оживлённые восклицания группы преследования, перемешивающиеся с непрекращающимся собачьим лаем.

– Вот он! – голос солдата почему-то отдавался лёгким диссонансным эхом.

Он снова повторил ту же ошибку. А ведь он когда-то поклялся себе. Поклялся не оборачиваться.

– Лжец, обманщик и предатель, – раздался устрашающе-знакомый женский голос, образ владельца которого стремился выйти за его подсознание, – вознёсшийся по чужим костям.

Торговец оружием покрылся мурашками, сжав винтовку отчаянной хваткой. Подул холодный ветер, и в воздухе взмыли лёгкие, петляющие снежинки, мигом оседавшие на одежде.

Он продолжал сломя голову бежать, игнорируя повторяющиеся оклики и выстрелы в воздух.

Ударившая молния на секунду очертила невидимый силуэт.

– Вредитель, отбросивший всё человеческое ради удовлетворения сиюминутных желаний. Добровольно отказавшийся от совести и сожалений, в побеге от страданий и ответственности, отгородивший себя от эмпатии. Убийца. Преступник, что гордится собой. Анормальность. Брак социума, готовый пожертвовать миллионами ради собственного безбедного, бессмысленного будущего. Истинное воплощение человечества.

Несмотря на воцарившийся холод, Виктор покрылся потом. Продолжавшие налетать снежинки постепенно обращались тёмно-красными оттенками.

– Вознесшийся на предательстве, от предательства и падёт. Положившийся на силу, столкнётся с большей. Не знающий жалости, её не получит.

Виктор сорвался. Предчувствие, сковавшее его глотку, оказалось невыносимым. Он не мог… не мог больше держаться.

Выскочив из укрытия, торговец оружием резко вскинул винтовки.

– Тот, кто считает, что способен распоряжаться чужими судьбами, осознает, что неспособен совладать со своей.

Только прицелившись, он почувствовал резкий толчок в бок, не сразу поняв, что стоит за последовавшим странным покалыванием в рёбрах.

Авиатехник, чья окровавленная фигура и полубезумное лицо находились сейчас прямо напротив него, с трудом опираясь на стену с вытянутой рукой и всё ещё дымящимся пистолетом. Не справившись с поплывшим миром перед глазами, Виктор упал лицом на асфальт, теряя контроль над собственным телом.

Нет… это был он… он смотрел на него, с обгоревшим лицом и левой рукой, оторванной после детонации закреплённого на бездыханном теле пластида. Он смотрел на него печальным, но жестоким взглядом, и не собирался опускать пистолет.

В следующую секунду из-за угла выбежало трое русских солдат, и тот, кто сейчас стоял перед ним, достал детонатор.

Вспышка. Ожог. Резкая боль. Тьма.

Вновь свет. Вновь боль. Что за чёрт?

Он снова стоял, подстреленный несколько секунд тому назад, но в дверном проёме уже не было видно фигуры Дворжака. Тот ведь не мог выжить, и всё происходящее – просто остаточное воображение гаснущего сознания, верно? Он ведь… не мог выжить. Та авиакатастрофа… должно быть, они все погибли на борту рокового бизнес-джета. Или, может, всё ещё продолжали падать?

Вновь топот. Громкий, последовательный солдатский топот. Вновь вспышки стремительно приближающегося раскалённого газа. Вновь боль. Вновь тьма.

И вновь, и вновь, и вновь.

Он пытался сопротивляться. Правда. Со временем, он прекратил чувствовать боль. Чёрт, он прекратил чувствовать вообще. Заучив все возможные варианты, он дал отпор, и даже вышел победителем.

Но чтобы он ни делал – исход всё равно оказывался одинаков. Побеждал в схватке – умирал от западни. Выбирался из помещения – погибал в коридорах. Справлялся с каждым из испытаний – терял сознание от потери крови.

И всегда в конце его встречал он…

Голос обещал ад.

Но он не боялся.

Он уже был в аду.

Он расплатился. За всё. За предательство. За трон из костей. За роскошь, высосанную из бесчисленных душ.

Спустя столько лет… он наконец очистил себя.

И вскоре просто прекратил мыслить.

11

– Ты ведь понимаешь, что это приведёт к прямой конфронтации с американцами? – Ноам, знавший директора задолго до занятия им своего текущего поста, вполне мог позволить себе общение на равных. – Мы ведём это бессмысленное обсуждение уже неделю. Посмотри правде в глаза, Джонас, компании не пережить твоих амбиций. У многих наших есть семьи и крыша над головой, они никогда не пойдут на подобный риск. Мы наёмники, а не крестоносцы.

– Нет, – столкнувшись со старым воякой взглядами, ответил тот, – это тебе следует раскрыть глаза, друг мой. «Тринн» простаивает годами. Мы давно упустили свою эстафету. Если бы Таир начал действовать до того, как на горизонте появилась существенная конкуренция, мы бы заполучили ядерное оружие ещё десятилетие тому назад. Но вместо этого, он просиживал задницу на мелких контрактах, осознанно упуская каждую исключительную возможность! И он знал о бункере! Всё, за что Таир по-настоящему опасался – это его собственная шкура! Вы можете сколько угодно уважать его как ветерана, но тот был лишь оболочкой солдата, давно свернувшего со своего пути. Кому, как не вам, знать, что мир говорит на языке силы? Господа, каждый из вас пришёл сюда ради денег, и это именно то, что навсегда заставит нас забыть об этой проблеме.

– Но какой ценой? – нахмурился Ноам.

– Риск неизбежен. Второго такого шанса уже не будет. Коллеги, в столь неординарных обстоятельствах, я нуждаюсь в вашей поддержке, как никогда.

Но комитет, не торопившийся с признанием авторитета своего нового командира, уже давно всё обдумал.

Вархем, не дождавшийся ответа, изначально догадывался о наиболее вероятном исходе переговоров, и лишь опустил голову, печально усмехнувшись.

– Прости, Джонас, – без намёка на сожаление произнёс Марков, – но в этот раз ты действительно зашёл слишком далеко.

Удостоверившись, что директору более нечего добавить, все участники комитета последовали к транспортному вертолёту.

– Не беспокойся, я уже простил, – никто уже не мог различить голоса главнокомандующего сквозь громыхание вертолётных лопастей, – всех вас.

* * *

– Слушай, Крис, – Лука навалился на ограду сторожевой вышки, свесив голову и уставившись на беспечный периметр одной из вторичных баз посреди австралийской глуши, – ты давно в кодекс нашего спецподразделения заглядывал?

– Нет, а что? – блеснул выбритым подбородком его напарник по вахте.

– Там на эмблемах черепа, маленькие такие черепа в пунктирной обводке. Крис, мы что, злодеи?

Тот вопросительно посмотрел на своего сослуживца, но его периферийное зрение тут же поторопилось оповестить его о чём-то чертовски важном.

– Смотри, – тот указал в сторону далёкой точки на горизонте, постепенно сформировавшейся в силуэт стремительно приближающегося вертолёта. – Что-то они сегодня рано.

– Важное что-то, нюхом чую. Без главного летят, иначе бы пилот меня предупредил.

– И пусть, – Крис, чиркнув зажигалкой, закурил, – меньший риск схлопотать очередной наряд.

Вертолёт продолжал сближение, но в момент посадки внезапно завис.

– Что-то не так, – прищурился Лука.

– Да хоть гори оно огнём…

Внезапная вспышка прервала его, ослепив на несколько секунд. Вскоре по всей базе прокатилась волна грохота, и вспыхнувший вертолёт, заваливаясь вправо, пробил диспетчерскую насквозь. Тут же раздались сирены боевой тревоги, и посадочную площадку окружили отряды быстрого реагирования.

Крис, широко раскрыв глаза, выронил сигарету.

* * *

– Кило-2, красный код! Повторяю, Кило-2 красный код! Сэр, вы меня слышите?! Приём! – рация Джонаса разрывалась от экстренных докладов, ни на один из которых он до сих пор не ответил.

Сцепив руки за спиной, Вархем, стоя на краю мыса Байрона, наблюдал за бушующими волнами, вот-вот грозившими окатить его своим яростным прибоем. Близился шторм.

– Не ожидала от тебя такой решимости, – послышался женский голос позади.

Директор не обернулся. Он прекрасно знал, кто находится за его спиной.

– Я исполнил свою часть уговора, – произнёс тот, – этим утром «Тринн» достанет то, что принадлежит ему по праву.

– Но ведь ещё не достал, верно? – короткий смешок. – А значит, нет и уговора.

– Не играй со мной, женщина.

Тонкие, длинные руки медленно обвили его шею.

– Джонас Вархем, при других обстоятельствах ты был бы уже давно мёртв, – директор почувствовал, как та положила голову на его левое плечо. – Но ты мне пока ещё пригодишься.

Он слегка вздрогнул, почувствовав трущиеся о шею волосы. Даже со всем своим высокомерием, Джонас прекрасно осознавал, что имеет дело с чем-то, что превышало суммарные возможности всех доступных ему ресурсов в разы.

– Не стоит беспокоиться, – продолжала его собеседница, – всё ещё в силе. Я позволю твоим марионеткам действовать в пределах небесного гнева.

Слегка оттолкнувшись, она зловеще добавила:

– Но не вздумай подвести моих ожиданий, директор. Очень об этом прошу.

Выждав, Джонас наконец набрался смелости обернуться, но увидел перед собой лишь пустующий горизонт, покрытый тёмно-зелёной растительностью.

* * *

«– Твою мать!»

Восклицание прервалось резким шумом борьбы и грохота падающих предметов.

«– Всем рассредоточиться! Выцеливайте по одному, иначе зацепите друг друга!»

Последовала череда интенсивной пальбы и… карканья?

А ведь если подумать, он уже где-то слышал этот командный женский голос.

«– Да их же только больше становится!» – незнакомый мужской тембр.

Детский смех. Несколько глухих ударов. Конец трансляции.

Откуда там взяться детскому смеху?

На всякий случай он прокрутил запись ещё раз. Ничего не изменилось.

– Это определённо трансляция из бункера, сэр, – подтвердил служащий аналитического отдела, обращаясь агенту в не совсем уместных для помещения солнцезащитных очках.

– Глушилка сработала? – осведомился тот, всматриваясь в экран с открытой аудиозаписью.

– Так точно. Никто, кроме нас, не сможет связаться с бункером, даже если трансляция достигла чужих ушей.

Раздался звонок телефона внутренней линии, и тот неспешно поднял трубку.

– Дэвис слушает.

– Завершили хронологический анализ. Вы захотите это увидеть.

– Я пока занят, – ЦРУшник откинулся на спинку кресла, – отправь данные на мой компьютер.

Отставив телефон в сторону, Дэвис, устало потерев виски, отправил докладчика обратно в отдел и открыл только что отправленный архив.

Внутри было несколько десятков обработанных изображений со шпионского спутника, наблюдавшего за Антарктидой ещё до начала шторма. Каждая фотография содержала несколько копий с детальной документацией, пометками и бесконечными страницами технических и географических разведданных.

Заварив кофе, агент приступил к ознакомлению с материалом. Ему не было смысла сразу спрашивать детали о находке, так как, к его немалой головной боли – в отчёте всё равно придётся указывать всё.

Большая часть архива практически ничего не содержала, кроме редких отрывков о перемещении отрядов полярных и метеорологических станций. Однако, в самом конце, когда обзор уже закрыло полярным штормом – на его окраине спутник успел сфотографировать миниатюрный пассажирский бизнес-джет, который не отобразился на их радарах ввиду очевидного стелс-функционала. Всю сонливость Дэвиса мигом смахнуло, как только он закончил чтение закреплённого за фотографией документа. Наконец-то ему подвернулось что-то достаточно интересное, чтобы выгнать его из осточертевшего офиса. Он снова подтянул к себе телефон и набрал номер телефониста.

– Анна, – обратился тот без прелюдий, – свяжи меня с командованием. И сообщи парням, чтобы немедленно собирались.

Бросив взгляд на экран с открытой фотографией самолёта, он добавил:

– Мы отправляемся в Австралию.

12

Отсеки и коридоры сменяли друг друга, пока продолжали спускаться в глубины бункера, следуя за Клэр, окончательно перехватившей инициативу в свои руки.

Джеффри до сих пор не мог переварить ситуации, в которой они оказались. Всё, что он видел, всё, с чем он пересекался – противоречило привычному для него устройству мира. Пилот смирился с тем, что ему придётся, как минимум временно принять это, но он словно упускал некое ключевое звено, связующее наблюдаемое и реальность. Ему оставалось только гадать, как с этим справлялись все остальные.

Особенно изменилось поведение Лии, и порой пилота это откровенно пугало. Прежде общительная, жизнерадостная девушка замкнулась в себе, более не расставаясь с оружием ни на секунду, а в её зелёных глазах читалась зловещая решительность. Решительность человека, смирившегося с тем, что его жизнь в любой момент могла прекратиться. Казалось, Лия приобрела иную личность, лишившись всякого логичного страха перед грядущим.

Клэр, едва скрывая конфуз, так и не смогла прийти к однозначному выводу, но сидеть, сложа руки, сейчас было смертельно опасно.

Наёмница предложила достаточно интересный план: враг, которого невозможно победить, имел единственное слабое место, которое им удалось заметить, упущенное из-за явной недооценки противника – загадочное устройство, послужившее причиной всего.

Хронодвигатель, как его назвала Джекки, устройство, способное перемещать материю меж вселенными. Было ли это правдой – не имеет значения, главное то, что это устройство было для неё критически важным.

И Клэр отважилась на достаточно безумный шаг – шантажировать противника, активировав детонаторы ядерных бомб – даже если само устройство охранялось, то бомбы для Вендервольт не являлись объектом первичного интереса. Чем бы ни являлся этот девайс, он вряд ли был способен сохранить прежнюю функциональность при одновременной детонации шести тактических зарядов. Никто не возразил, даже Николас, поглядывающий на черноволосую с молчаливой ненавистью, не решался лезть на рожон.

Попытка прибегнуть к шантажу всегда могла обернуться катастрофой, но они не могли рассчитывать на хэппи-энд и при любой из альтернатив, так что особого выбора, на деле, не оставалось.

Было ли им суждено выбраться? Успев за прошедшее время побороть нахлынувший стресс, пилот чувствовал, как в нём просыпается интерес. Даже если всё это было одним большим психоделическим спектаклем – он определённо встретил нечто, о засвидетельствовании чего большинство могли только мечтать. Он, наконец, оказался посреди действия, как когда-то и мечтал, только наметив своё будущее ремесло. И Джеффри не собирался сдаваться так просто.

Угрожать силе, в несколько раз превышающей человеческую уничтожением чего-то, важного ей? Чёрт, да он был только за.

Возможно, вместо него сейчас говорил адреналин и психологическая нагрузка, но для пилота это было не важно. Наоборот, настало время дать свободу всем его сокрытым возможностям, пока это ещё было реализуемо.

Внезапно Клэр остановилась, прислушавшись к обстановке.

Обернувшись, она, к своему немалому раздражению, увидела то, чего опасалась.

За ней, застигнутые недоумением врасплох, обернулись и остальные, поняв, что могло вызвать у наёмницы лёгкий оскал.

Виктор, до этого момента находившийся в конце группы, избегая лишних интеракций, исчез.

Что-то не так. Он не должен был пойти против них сейчас.

– Продолжайте движение, – у Клэр возникло крайне нехорошее предчувствие, но как лидер группы, она была обязана решить возникшую проблему, не подвергая лишнему риску остальных. – Я догоню.

– Ты же не думаешь действовать в одиночку? – тут же вызвался Джеффри, понимая, что ничем хорошим это пахнуть просто не может.

– Нет, – резко ответила та, – у меня… есть свои счёты. Десять минут, если я не вернусь за это время, действуйте дальше по плану.

Джеффри поднял руку, намереваясь ещё что-то добавить, но его ладонь внезапно опустила Лия.

– Тебе лучше быть здесь к этому моменту, – сказала девушка, и группа, задержавшись ещё на несколько секунд, возобновила движение к оружейному складу.

* * *

Она обнаружила Виктора распластавшимся на полу у входа в один из технических отсеков, и, не нащупав пульса, столкнулась с рядом достаточно противоречивых эмоций. С одной стороны, наёмница не питала к этому человеку ничего, кроме презрения, вынужденная работать с ним исключительно по велению сложившихся обстоятельств, но с другой стороны, она не была уверена, что и думать. Её подготовка, её опыт… всё это оказалось ничем перед лицом сложившихся обстоятельств. Никто из них не был готов. Не мог быть.

Клэр не сразу поняла, что слышит голоса. Из отсека впереди доносился разговор на французком, с которым наёмница, немало времени прожившая в Европе, была частично знакома.

Внутри она увидела двух солдат в светло-серой броне фантастических форм, державших достаточно массивные, плоские винтовки того же цвета. Оба они смотрели на ранее изолированный мастер-паролем, но ныне открытый технический коридор, стоя спиной к входу. Клэр прислушалась к разговору, стараясь уловить наиболее точный его смысл.

– …четырёх, возможно пяти, – говорил первый.

– Что по доставке?

– Сам знаешь, мне известно не больше твоего. Меня лишь удивляет то, что командование так легко предоставило Вендервольт карт-бланш, зная, на что она способна. Погоны на отсечение, это плохо закончится.

– А ты не думаешь, что она может сейчас наблюдать за нами?

– Не беспокойся, мы пока ещё нужны ей, – первый солдат легкомысленно опустил винтовку, инстинктивно почесав затылок шлема. – Как минимум до того момента, как бункер не будет очищен.

Клэр стоило просто сбежать, но, увидев врагов в столь экзотичном обмундировании, она не могла их так просто оставить. Броня этих двоих была целиком герметична, и что-то подсказывало наёмнице, что она не сможет так просто её пробить.

Но… до того момента, пока бункер не будет очищен?

Значит, Виктор…

Её первоначальной затеей являлось захватить и допросить как минимум одного из противников, но их экипировка полностью отбрасывала этот вариант, в то же время, не оставляя повода сохранять жизнь подобной угрозе. Был ли вообще способ нанести им урон без применения взрывчатки?

Что ж, у Клэр было при себе три осколочных гранаты. Но если этого вдруг не хватит, она окажется безоружна.

И тут она заметила его. Ореол лёгкого дыма, не привлекавший особого внимания из-за крайне выделяющихся фантастических экзоскелетов. План созрел практически мгновенно.

Выпрямившись, Клэр решительно прошагала внутрь, сохраняя практически беззвучную походку, и направила оба «пустынных орла» в затылки неизвестных.

Услышав звук только что взведённого курка, оба солдата обернулись, демонстрируя открытые шлемы с зажатыми сигаретами и удивлёнными лицами, уткнувшись прямо в дула двух пятидесятикалиберных пистолетов.

– Курение убивает, – произнесла наёмница, и, не раздумывая, вжала спусковые крючки орудий.

Как она и предполагала – солдатская броня спокойно выдержала.50 Action Express, и пули, не пробив её, застряли прямо в мозгах жертв, и именно поэтому давление, не найдя другого выхода, выбило кровавый фонтан наружу, испачкав щеку и часть камуфляжа Клэр кровью.

Она чертовски рисковала – дым вообще мог ей показаться, но её план сработал, и это всё, что имело значение в данный момент.

С лёгкой брезгливостью обтерев лицо запястьем, наёмница спрятала пистолеты обратно в кобуры и склонилась над трупами, подняв винтовки, которые теперь уже были им ни к чему.

Оружие было достаточно впечатляющим. От его дизайна так и веяло пограничной научной фантастикой, не представляя собой ничего невозможного в то же время. Сделав несколько проверочных выстрелов, Клэр не смогла сдержать восхищения: высокотемпературные сине-белые сгустки оставили в металлических стенах три огромных оплавленных вмятины, в то время как на каждой из винтовок высвечивалось количество доступных выстрелов, превышавших значение в полторы тысячи. В предвкушении, наёмница направилась к оружейному складу, не сдерживая усмешки.

Похоже, у них, наконец, нашёлся достойный аргумент.

Но, прежде чем развернуться, она заметила достаточно странную деталь.

Из технического коридора, обрываясь на полпути, шёл длинный, свежий кровавый след.

* * *

Резко открыв глаза от не прекращавшегося воя сирены бортового компьютера, он тут же схватился за штурвал ручного управления, креня налево.

Четыре светлячка самонаводящихся ракет пронеслись прямо у открывшегося днища истребителя, оставляющего за собой быстро исчезающий след. Он потянул штурвал на себя, и маневровые двигатели огромной мощности практически мгновенно повернули движущуюся по инерции машину на 180 градусов. Турели, не успевавшие навестись на приближавшиеся снаряды из-за генерации помех, открыли огонь по визуальному подтверждению цели, и звёздная панорама впереди на секунду покрылась серией коротких вспышек.

Расправившись с сиюминутной угрозой, машина повернулась в сторону массивного неидентифицируемого маркера на радаре, от которого быстро отделялись всё новые и новые точки.

Ясно, это и есть источник генератора помех, который выбросил истребитель в обычное пространство на полпути. Огромный, продолговатый корабль чёрного и изумрудного оттенков со сверкающим, вращающимся ядром и хвостом в виде нескольких последовательных плоских линий. Не узнать модель этого автоматического крейсера было попросту невозможно.

И прямо с его позиции, к истребителю приближалось как минимум десять новых светлячков синего цвета, за которыми, не соблюдая определённой формации, следовало не меньшее число штурмовых дронов.

Что ж, в этой битве ему не одержать вверх.

Не дожидаясь, пока преследователи достигнут цели, или пока крейсер не совершит короткий прыжок на сближение, тот просто деактивировал все орудийные и вспомогательные системы, перенаправив энергию на двигатель и погружая кабину в космическую темноту.

Всё шло в точности так, как он и задумывал.

* * *

По крайней мере, они действительно пытались.

Ведомые безапелляционными указаниями Клэр, выжившие захватили тайные склады и заняли оборонительную позицию, заминировав макет истребителя и ядерные заряды. Уничтожить охрану не составило особого труда – секретную оружейную охраняло всего четверо солдат в футуристических бронекостюмах белого цвета, которые с относительной лёгкостью пробивались яркими снарядами раздобытых плазменных винтовок. Судя по всему, враг просто не ожидал нападения, а основные его силы, исходя из показаний Клэр – были заняты прочёсыванием лишённого большинства камер бункера.

Идея изначально была достаточно безумной, но они шли ва-банк, и, в принципе, прекрасно это осознавали. У них просто не было иной альтернативы, кроме как следовать командам единственного опытного участника группы.

Но они и представить не могли, с какой реакцией столкнутся.

Впрочем, не сказать, что они получили какую-либо особо выраженную реакцию в принципе – как и предполагалось, оккупанты бункера быстро обнаружили пропажу приставленной к складу охраны, и на место заявилась Вендервольт лично. Как всегда, возникнув из ниоткуда, она неожиданно взмыла из груды контейнеров и элегантно приземлилась на один из ядерных зарядов.

Серебристоволосая выглядела несколько отрешённо, словно её отрывали от чего-то чертовски интересного. Но, когда Клэр продиктовала свой ультиматум, демонстрируя сжатый кулак с детонатором наготове, глаза загадочной персоны мигом оживились – та склонила голову, размышляя о чём-то долгие десять секунд, и резко подняла взгляд на всех присутствующих. И что это был за взгляд – не передать словами. Одновременно до нелепости пафосный, словно оживший косплей безумного злодея из какого-нибудь старого супергеройского фильма, но и несущий в себе угрозу, которую нельзя было прочувствовать, наблюдая за происходящим с той стороны экрана.

Они всё ещё сомневались в реальности происходящего, и забившие вокруг Джекки молнии, создающие идеальное сочетание с её истерическим смехом, ситуации не улучшали. Но, когда она, спрыгнув с контейнера, коснулась пола раскрытой ладонью – каждый из выживших почувствовал, что его утягивает вниз, и, прежде чем провалиться – все они увидели, что причиной падения оказались внезапно открывающиеся порталы.

Когда Николас ударился головой о бетонный пол, упав с пятиметровой высоты портала, объявившегося на потолке – происходящее вокруг окончательно прекратило восприниматься, как сон. Только сейчас главный финансист понял, что до этого момента словно странствовал в вязком тумане, не в силах сконцентрироваться на чём-то определённом. Но он кристально чисто помнил все события до… чёрт, до чего? Третий, четвёртый день? Всё слишком размыто… Он, кажется, что-то нашёл. Или не он один. Что же произошло?

Эфемерная надежда на то, что последние его переживания могли оказаться похмельным бредом, мгновенно растворилась с появлением в помещении человека, облачённого в белую броню и державшего винтовку того же цвета.

– Merde! – завидев Николаса, неожиданный гость вздрогнул, молниеносно приготовившись к стрельбе.

В голове всё ещё продолжало гудеть от не самого удачного из приземлений. А ведь ещё не прошло и недели с предыдущего. Николас не видел лица солдата, так как оно было закрыто шлемом, но чувствовал, что тот не планирует оставлять клерка в живых.

Решение пришло само по себе. Он просто поддался инстинктивному импульсу, сорвав чеку с дымовой гранаты на поясе и подбросив её высоко в воздух, отпрыгивая назад. Солдат, наверное, не каждый день имел дело с советскими дымовухами, иначе бы не купился на столь примитивный трюк и не позволил Николасу бежать.

Пока дым продолжал заполонять квадратное помещение с оборудованием, напоминавшим гигантский бойлер, финансист уже улепётывал в первую попавшуюся дверь. Не выдыхая, он, разбив кулак в кровь, пробил тонкое стекло аварийного рычага и, игнорируя адскую боль, потянул его вниз всем своим весом. Старая железка нехотя подчинилась, и шлюз блока начал медленно закрываться. Отлично, дымовая завеса должна продержаться достаточно долго, и продолжительное шипение активной гранаты скроет звук движения шлюзовых механизмов.

Что ж, так он подумал.

Только продолжив бег, Николас почувствовал резкий толчок в левое плечо. Затем ещё, и ещё, и ещё, и так до тех пор, пока инерция не отбросила его от траектории непрерывного потока плазменных сфер.

В немом удивлении финансист, развёрнутый на сто восемьдесят градусов, повалился на спину, засвидетельствовав, как оставшиеся снаряды сталкиваются с закрывающейся дверью. Вскоре характерные электрические звуки иссякли – солдат на той стороне прекратил огонь, осознав, что на пробитие такой брони требуется чрезмерно много амуниции и свободного времени.

Финансист, почувствовав странноватую дрожь на месте удара, напоминавшую болезненный нервный тик – в недоумении повернул голову, но не сразу понял, что увидел.

Вся его одежда была испачкана кровью, а плечо, до самого основания, полностью отсутствовало.