Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Кир Злой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Это были столы для первокурсников, еще не распределенных по факультетам. Здесь царил хаос, смешанный с растерянностью.

Мы сели. Брэн тут же набросился на еду, отламывая огромные куски хлеба и макая их в подливку.

– Вкуснотища! – прошамкал он с набитым ртом. – Лучше, чем дома. Там мясо только по праздникам.

Я ел медленнее, продолжая наблюдать.

Даже за «белыми» столами, где все формально были равны, пролегла невидимая граница. Аристократы сбились в кучу, отгородившись от простолюдинов пустыми стульями.

Валериан сидел прямой, как палка. Он ел местную кашу, но делал это с таким видом, будто совершал подвиг. В его руке я заметил странный блеск.

– Смотри, – кивнул я Майлин.

Валериан и Айлетт демонстративно ели собственными приборами. Для меня их вилки пульсировали мягким голубоватым светом – активная магия работала на полную.

– Артефакты-очистители, – пояснила она, скользнув по ним равнодушным взглядом. – Они не доверяют местной кухне. Считают, что это улучшает вкус и убирает токсины.

– Пижоны, – припечатал Брэн, отправляя в рот кусок отбивной. – Нормальная еда, на токсинах и держимся.

Но самым интересным было другое.

В центре зала, за простым деревянным столом, сидел ректор Эстерн Дальт. Он ел ту же самую похлебку, что и мы. Без серебряных приборов, без слуг. Вокруг него была зона отчуждения – никто не решался сесть ближе чем на три метра, хотя мест хватало. Это была демонстрация силы почище любого заклинания, ведь всем своим видом он показывал, что ест то же, что и его кадеты. Глядя на него, мажоры давились, но ели, так как понимали, что пожаловаться на меню – значит расписаться в собственной изнеженности.

Чуть поодаль, за отдельным столом, сидели наши десятники. И там шла своя холодная война.

Мара Вейл лениво ковыряла вилкой салат, глядя в пустоту. Люциан Грей что-то яростно доказывал Гроку Басту, активно жестикулируя. Грок, огромный как медведь, просто игнорировал его, методично уничтожая содержимое двух подносов сразу. Лекса Стерн сидела с прямой спиной, нервно оглядывая зал, словно искала нарушителей даже во время обеда.

Я перевел взгляд в угол, подальше от общего шума. Там, за отдельным маленьким столиком, сидел Кай. Наш четвертый сосед. Он ел быстро, механически, не глядя в тарелку. Его глаза постоянно бегали по залу, фиксируя входы, выходы и перемещения людей. Он сидел спиной к стене – позиция, исключающая удар сзади.

– Маньяк какой-то, – прошептал Седрик, поежившись. – Молчит, смотрит как волк.

– Пусть молчит, – ответил я, разрезая жесткое мясо. – Лишь бы проблем не создавал. Он похож на профессионала. Так едят солдаты на вражеской территории, ожидая нападения в любую секунду.

– Как тебе теория Вэнс? – спросил Брэн, вытирая губы рукавом и меняя тему. – У меня от этих цифр голова пухнет. Мне вес топора понятнее, чем вся эта арифметика с процентами.

– Привыкнешь, – бросила Майлин. Она уже закончила еду, сложив приборы параллельно друг другу.

– Надо привыкать, – кивнул я, чувствуя, как тепло от сытной еды разливается по телу, утоляя звериный голод. – Иначе вылетим. А вылетать нам нельзя.

* * *

После обеда была лекция у Корнелиуса Крона. Предмет назывался «Имперское право и Кодекс Мага».

Сам преподаватель выглядел так, словно недавно сошел со страниц тех самых древних фолиантов, о которых рассказывал. Это был сухой, сгорбленный старик с кожей цвета старого пергамента. Его старомодный сюртук висел на худых плечах мешком, а на носу, остром, как птичий клюв, балансировали очки в массивной роговой оправе.

Большинство студентов откровенно скучали. Крон бубнил монотонно. Но я слушал внимательно, ведь знание законов – это такое же оружие, как меч или магия.

– Запишите особый раздел, – проскрипел Крон, обводя аудиторию мутным взглядом. – «Дуэльный Кодекс. Академическая редакция».

В зале стало тише. Это касалось всех.

– Дуэли на территории Академии разрешены только на специально оборудованных аренах. Любая стычка в коридоре приведет вас прямиком в карцер. Дуэль идет до первой крови или до сдачи. Смерть противника запрещена категорически, а наказанием за это станет немедленное отчисление и передача под трибунал.

Он сделал паузу, протирая очки краем рукава.

– И важный момент, кадеты. Проигравший обязан оплатить лечение победителя, если таковое требуется. Также законны ставки на имущество, если они были официально зарегистрированы секундантами до начала боя.

Я застыл, осмысливая услышанное. Перо замерло над бумагой. Выходит, мое чудесное исцеление в лазарете, дорогие эликсиры Селины Шарп и полное восстановление после боевого транса – все это было оплачено из кармана Люциана.

На губах сама собой появилась злая усмешка. Люциан не просто проиграл и опозорился. Он еще и профинансировал мое возвращение в строй. Эта мысль грела душу лучше любого огненного заклинания. Теперь понятно, почему он так бесился. Двойной удар по самолюбию и кошельку.

Новость о легальных ставках тоже заслуживала внимания. Я с нажимом подчеркнул новую строку в конспекте. Значит, в Академии можно законно отбирать у врагов ресурсы. Особенно если они достаточно глупы, чтобы поставить на кон артефакты.

– Теперь перейдем к патентному праву и коллизиям Гильдий… – продолжил Крон.

Я напрягся. Вот оно.

– Существует приоритет «Древнего Права Мастера». Если технология или принцип были описаны в архивах до основания текущей Гильдии и признаны «общим достоянием», никакой новый патент не может наложить запрет на их использование…

Меня словно током ударило. «Принцип теплообмена». Это же база! Этой технологии сотни лет. Гильдия Артефакторов просто переписала старые чертежи и выдала за свои, чтобы давить конкурентов. Но если найти ссылку на «Древнее Право» и первоисточник…

Я едва досидел до конца лекции. Как только Крон отпустил нас, я выскочил в коридор, нашел нишу потише и достал кристалл связи.

Я сжал прохладный камень в ладони и подал импульс вызова. Кристалл нагрелся, завибрировал, и через секунду из него донесся знакомый голос, слегка искаженный расстоянием.

– Арден? Как ты? – голос Салвера звучал уставшим.

– Слушай внимательно, – я говорил быстро. – Передай юристам Вэстмара. Пусть ищут не лазейки в патентах, а ссылаются на «Древнее Право Мастера» и общее достояние. Принцип теплообмена описан в старых трактатах, задолго до создания Гильдии. Их иск ничтожен из-за коллизии приоритетов!

В трубке повисла тишина, а затем я услышал, как Салвер шумно выдохнул. В его голосе зазвучала надежда.

– Древнее Право… Точно! Арден, ты гений! Если мы докажем, что это общее достояние, они не смогут нас закрыть.

– Действуйте.

Я отключил кристалл и спрятал его в карман. Теперь у нас хотя бы появился реальный шанс отбиться.

Глава 13

Последней парой стояли «Основы Выживания».

Полигон находился на заднем дворе Академии, вдалеке от ухоженных аллей и величественных башен. Это было грязное, перерытое поле, больше напоминающее полосу препятствий для штурмовой пехоты, чем учебную площадку для магов. Высокие деревянные стены, глубокие канавы с гнилой водой, натянутые веревочные лестницы и бревна, покрытые скользким мхом.

Нас встретил преподаватель Хант.

О его прошлом ходили только слухи. Кто-то говорил, что он из «Теней», кто-то – что он беглый каторжник, которому дали шанс искупить вину. Ему было всего двадцать девять лет, но выглядел он на сорок. Глубокие шрамы пересекали лицо, а взгляд был тяжелым, «мертвым», какой бывает у людей, переживших собственную смерть.

Он стоял, прислонившись к столбу. Никакой магии. Мое зрение видело в нем пугающую пустоту – его ядро было не просто пустым, оно было выжженным. Мертвая зона посреди океана энергии.

Зато он был обвешан железом. На поясе висел ряд алхимических инъекторов с разноцветными жидкостями, за спиной был закреплен сложный механический арбалет, на бедре – ножны с тяжелым ножом. Техно-аскет, превративший свою инвалидность в оружие.

– Вы все – ничтожества, – произнес он вместо приветствия. – Вы смотрите на меня как на калеку. А я смотрю на вас как на наркоманов.

Он отлепился от столба и, хромая, вышел вперед.

– Вы привыкли, что огонь зажигается по щелчку, а вода течет по вашему желанию. Вы зависимы. Отберите у вас вашу искру, и вы сдохнете от холода, не сумев разжечь костер спичками в лесу.

Хант достал из кармана дымовую шашку, подбросил ее в руке и поймал.

– Представьте, что ваш резерв пуст, в руках нет оружия, враг бежит на вас. Что вы будете делать? Плакать? Звать мамочку? – Он зло усмехнулся.

Он резко взмахнул рукой в сторону полосы препятствий.

– На моем занятии магии нет. Ваша задача пробежать всю полосу препятствий. Стена, ров, бревно, ползком под колючкой. Кто придет последним – бежит дополнительный круг. Кто не дойдет до конца на своих ногах – будет отчислен. Вперед!

Толпа студентов ломанулась к старту. И тут начался хаос.

Аристократы, привыкшие к фехтованию в чистых, сухих залах, вязли в грязи. Их дорогие костюмы мгновенно пропитались жижей, становясь тяжелыми якорями. Они пытались бежать, но дыхание сбивалось уже на первых метрах. Их тела, изнеженные комфортом и не знавшие тяжелого труда, оказались совершенно не готовы к реальной нагрузке.

Но не все.

Валериан фон Райт вырвался вперед сразу. Я ожидал увидеть типичного белоручку, но забыл, что высшую знать учат не только этикету. Его готовили лучшие мастера Империи. Он бежал легко, технично. Да, на его лице застыла гримаса брезгливости, когда комья земли летели ему в лицо, но он преодолевал препятствия с грацией тренированного атлета.

Следом за ним, разбрасывая грязь как разъяренный носорог, несся Брэн.

В нем не было техники Валериана. Он просто пер напролом. Стена? Он подтягивался на одних руках, дерево трещало под его хваткой. Ров с водой? Он прыгал, не долетал, падал в жижу, но тут же вскакивал и бежал дальше, ревя как медведь. Его чудовищная природная сила компенсировала отсутствие ловкости.

Я бежал третьим.

Дыхание – два шага вдох, два выдох. Сапоги чавкали в грязи, пытаясь утянуть вниз. Я не был таким быстрым, как Валериан, и таким мощным, как Брэн. Но я умел терпеть. Мышцы помнили нагрузки, тело работало на автомате. Я видел цель и просто передвигал ноги, отключая сигналы боли.

Мы втроем оторвались от основной массы на половину дистанции. Пока остальные барахтались во рву, скулили или висели на сетке, мы уже заканчивали испытание.

Первым финишную черту пересек Валериан. Он тяжело дышал, его идеальная прическа превратилась в мокрую паклю, но он устоял на ногах, победно оглянувшись назад.

Через пару секунд финишировал Брэн. Он просто рухнул в траву, раскинув руки и хрипло хохоча в серое небо.

Я пришел третьим, отстав всего на десяток шагов. Легкие жгло огнем, ноги налились свинцовой тяжестью, а во рту пересохло так, что язык прилипал к небу. Я уперся руками в колени, жадно глотая воздух, но не упал.

Пока мы восстанавливали дыхание, к финишу подтягивались остальные.

Майлин прошла дистанцию неплохо, финишировав в первой десятке. Она была вся в грязи, ее коса растрепалась, но двигалась она с упрямой злостью. Сплюнув на землю, она бросила испепеляющий взгляд на свои сломанные ногти, но ныть не стала.

Следом появилась Айлетт. Леди была бледна от ярости. Ее костюм был безнадежно испорчен, но она сохранила лицо, перешагивая через лужи с ледяным высокомерием, словно это не полоса препятствий, а паркет бального зала, который посмели плохо помыть.

А вот Кай удивил. Точнее, не удивил. Я наблюдал за ним краем глаза. Он не бежал на пределе, как мы. Он двигался размеренным, экономичным шагом. Не прыгал выше, чем нужно. Не ускорялся. Он пришел ровно в середине группы. Не запыхался, почти не испачкался. Идеальный «серый» результат. Он делал ровно столько, чтобы сдать норматив, и ни граммом больше, растворяясь в толпе.

С остальными дела обстояли хуже.

Томас Рид, парень из моего десятка, застрял на бревне. Он вцепился в скользкое дерево руками и ногами, зажмурив глаза от страха высоты, и не мог сдвинуться ни на сантиметр, создавая пробку и собирая проклятия тех, кто шел следом.

В самом хвосте плелся Седрик. Он барахтался в грязи у последнего рва. Сил перепрыгнуть у него уже не было, и он просто лез по склону, скользя и падая обратно в жижу. Вид у него был обреченный, и я понял, что Хант сдержит слово насчет дополнительного круга.

Хант подошел к нам. Он медленно, с холодным презрением оглядел валяющихся в грязи однокурсников, затем перевел взгляд на нас троих.

– Аристократ, деревенщина и лавочник, – проскрипел он. – Единственные, кто похож на мужчин в этом стаде овец.

Он подошел к Валериану.

– Фон Райт. Хорошая база. Но слишком много лишних движений. Ты красуешься даже в грязи. В реальном бою, когда ты будешь ползти с кишками наружу, твоя осанка никого не впечатлит.

Валериан поджал губы, его глаза сверкнули гневом, но он промолчал. Хант был не тем человеком, которому хотелось дерзить.

Затем преподаватель пнул ботинок лежащего Брэна.

– Вставай, мясо. Силы много, мозгов мало. Ты тратишь энергию впустую, ломая то, что можно обойти. Если бой затянется – ты сдохнешь первым от истощения.

Наконец, его тяжелый взгляд остановился на мне. Он смотрел долго, изучая.

– Милтон. Не самый быстрый. Не самый сильный. – Он чуть наклонил голову, и я заметил, как блеснули линзы его механического арбалета за плечом. – Но ты бежишь так, будто за твоей спиной смерть.

Хант криво усмехнулся.

– Это полезный навык. Я вижу по твоим глазам – ты уже знаешь, что такое, когда руки пусты, а жить хочется. Я научу тебя выживать, Безумный лавочник.

Он развернулся к остальным, которые только подползали к финишу.

– Свободны! Завтра сбор в то же время. Будем учиться ползать под колючей проволокой, пока ваши животы не сотрутся до позвоночника. И молитесь своим богам, чтобы я не принес с собой учебные мины.

* * *

День вымотал меня окончательно. Мышцы ныли после грязевых ванн Ханта, а желудок уже давно переварил обед и просил добавки, но идти в столовую или общежитие я не спешил. Перед глазами все еще стояла яркая вспышка от взрыва ящика на свалке. Тот, кто прислал нам бомбу, не остановится. Мне нужны были знания, чтобы следующая посылка не стала для меня последней. Поэтому я свернул не к жилому корпусу, а к библиотеке.

Огромный зал тонул в полумраке. Вдоль стен высились стеллажи, уходящие под самый купол, а тишина здесь была плотной, почти осязаемой.

Я подошел к массивной стойке из темного дерева. За ней, словно статуя, стояла женщина неопределенного возраста, с бледным лицом и глазами, которые видели, казалось, все книги этого мира. На краю стола блестела латунная табличка с гравировкой «Главный библиотекарь Мадам Оро».

– Мне нужна литература для углубленного изучения, – произнес я тихо, стараясь не нарушать тишину зала. – Темы «Методы выявления скрытых активных контуров» и «Техника безопасности при работе с нестабильными артефактами».

Мадам Оро даже не моргнула. Она взяла перо и быстрым, летящим почерком записала мой запрос на пергаментном листе. Затем она развернулась к стене позади себя, где располагалась сложная система из латунных ящичков и пневматических труб.

Она вложила лист в один из ящиков и с щелчком захлопнула его. Раздался низкий, вибрирующий гул магии. Механизм внутри стены ожил, обрабатывая запрос.

Секунда. Другая.

Мадам Оро открыла ящик. Книг там не было. Вместо них она достала прямоугольную карточку из плотного красного картона.

– Отказ, – ее голос был ровным, лишенным эмоций.

Она положила карточку на стойку передо мной.

– Данный уровень знаний классифицируется как «Особо Опасный». Литература находится в закрытой секции. Допуск туда имеют только преподаватели и студенты-победители ежегодного Рейтингового Турнира.

Я сжал кулаки, глядя на красный картон. Турнир. Снова этот Турнир. Ректор говорил про закрытую секцию, но я не думал, что ограничения настолько жесткие. Получается, без победы я остаюсь слепым котенком. Я не смогу защитить лавку и своих близких, если враг в следующий раз окажется хитрее и изобретательнее.

Мне нужно это кольцо. И мне нужен этот доступ. Любой ценой.

– Я понял, – кивнул я, возвращая карточку.

Нужен был «План Б». Я не мог уйти с пустыми руками, раз уж пришел сюда вместо отдыха.

– Тогда измените запрос, – сказал я. – Мне нужны учебники по боевой и защитной магии. Программа второго и третьего курсов.

Мадам Оро снова взяла перо. Она записала новый запрос, но перед тем, как отправить его в ящик, подняла на меня взгляд. У соседней стойки стайка первокурсниц улыбалась, получая легкие приключенческие романы, а какой-то парень растерянно спрашивал карту звездного неба. На их фоне мой запрос выглядел очень необычно.

В глазах библиотекаря появился интерес. Видимо, нечасто студенты в первый же день лезут в программу старших курсов вместо того, чтобы наслаждаться интересным чтивом.

Она отправила запрос. Через минуту ящик открылся снова. На этот раз там лежала стопка толстых томов в темных кожаных переплетах.

– Ваши книги, кадет Милтон, – произнесла она, пододвигая стопку ко мне. – Срок возврата две недели.

– Спасибо.

Я забрал книги и направился к выходу. Теперь у меня было чем заняться перед сном.

* * *

Первая учебная неделя протащила нас лицом по гравию реальности. К среде мы уже с трудом вспоминали, какой сегодня день, а единственным ориентиром стала рейтинговая таблица над входом в корпус.

Система оценок оказалась проста и безжалостна. Преподаватель мог начислить баллы за успех, обычно от одного до пяти баллов, но с такой же легкостью мог и отнять их за ошибку. И самое паршивое заключалось в том, что личный провал становился общей проблемой. Минус одного студента тянул вниз весь класс.

Дни слились в бесконечную череду лекций и тренировок, где мы пытались выжить и не уйти в минус.

В аудитории Элары Вэнс всегда стояла звенящая тишина. Она ходила между рядами, вглядываясь в наши попытки удержать структуру заклинаний.

– Магия похожа на воду под давлением, – говорила она, останавливаясь за чьей-то спиной. – Если вы не контролируете кран, поток снесет вас самих.

Я помнил про наш уговор и работал на пределе концентрации. Мне нужно было доказать ей свое право на индивидуальную программу обучения. Пока остальные студенты с трудом удерживали дрожащие искры, я формировал на кончике пальца идеально ровную сферу света. Я держал ее стабильной даже тогда, когда Вэнс специально роняла тяжелую книгу на пол рядом со мной, проверяя выдержку.

– Плюс три балла, Милтон, – сухо кивала она, отмечая результат в журнале.

Но стоило мне скосить глаза, как я видел Томаса Рида. Парень бледнел, его руки тряслись от напряжения, а созданный им огонек мигал и гас, не прожив и секунды.

– Минус два балла, Рид, – голос Вэнс звучал как приговор. – Вы нестабильны.

На лекциях Корнелиуса Крона битва шла не с магией, а со сном. Старик читал параграфы Кодекса тихим, скрипучим голосом, который убаюкивал лучше любого заклинания.

Здесь баллы теряли за невнимательность. Майлин лишилась балла за путаницу в терминах, назвав лицензию патентом. Зато Валериан чувствовал себя королем. Аристократическое воспитание давало плоды, и он легко цитировал древние поправки, стабильно принося в копилку класса баллы. Я старался не отставать, вгрызаясь в юридические формулировки, которые могли пригодиться для защиты моей лавки.

У Дариана Блэквуда мы зарабатывали синяки.

– Враг не будет ждать, пока вы примете красивую позу! – ревел он каждый раз, когда магический доспех отправлял очередного студента в полет.

Четвертый десяток страдал там сильнее всех. Седрик старался изо всех сил, но ему банально не хватало реакции. Лекса Стерн срывала голос, пытаясь подгонять своих подопечных, но это не помогало. «Дохляки» стабильно приносили классу штрафы за невыполненные нормативы.

Но настоящий кошмар ждал нас на занятиях Ханта.

Его площадка была местом, где ломалась гордость. Он ненавидел чистоплюйство и наказывал за него жестоко. Айлетт Ланн потеряла три балла только за то, что попыталась обойти лужу с нечистотами, вместо того чтобы проползти по ней.

– В бою вы будете по уши в крови и грязи, – каркал Хант, глядя на ее испачканный подол. – Минус балл за брезгливость, Ланн. Вы труп, а не маг.

Аристократы теряли очки из-за гонора, слабые студенты из-за физической немощи. Только мы с Брэном и еще пара ребят из «Мясников» умудрялись вырывать у Ханта редкие плюсовые оценки, проходя полосу препятствий на чистой злости и упрямстве.

* * *

Вечера я проводил в библиотеке или в комнате, обложившись книгами, которые мне выдала мадам Оро.

Информация из хранилища знаний оказалась бесценной. Я листал страницы, и передо мной открывался мир настоящей боевой магии.

Жадно вчитываясь в описания техник, я познавал что доступно Мастеру первой ступени. Это была та база, без которой на дуэлях делать нечего. Здесь описывался классический Огненный шар, позволяющий атаковать плотным сгустком пламени на дистанции, и Ледяные копья, которые маг формировал из влаги в воздухе.

Особое внимание я уделил Магическому щиту. Принцип его работы строился на сжатии маны в плоскую завесу, способную отразить прямую атаку. Я сразу уловил связь с тем самым «Зеркальным Щитом», который стоял на кону турнира. Но базовая техника была лишь бледной тенью артефакта. Если мой щит просто отбивал удар в сторону, расходуя при этом личный резерв, то кольцо работало автономно и перенаправляло заклинание точно обратно в агрессора.

Там же нашлись и более хитрые приемы. Например, «Поводок», позволяющий управлять траекторией брошенного кинжала в полете, чтобы обойти защиту врага, или техника Возврата оружия, работающая на принципе магического натяжения.

Дальше шли вещи куда серьезнее, доступные лишь со второй ступени Мастера. Это был выпуск непрерывной струи пламени или холода – эффективно, но требовало огромного резерва. А третья ступень открывала доступ к Молниям и пугающему заклинанию Замедления, которое превращало воздух вокруг врага в вязкий кисель.

Я смотрел на эти строки и чувствовал глухую злость.

Знания были у меня в руках. Я понимал принципы, видел структуру плетений и то, как должна двигаться энергия. Но я не мог их использовать.

Мой текущий предел – вторая ступень Ученика. Мои каналы были просто не готовы к напряжению Мастера первой ступени. Попытка создать тот же Огненный шар сейчас закончилась бы тем, что я просто сжег бы себе руки по локоть.

Между тем, что я теперь знал, и тем, что мог сделать, лежала огромная пропасть.

Я с тяжелым вздохом закрыл книгу. Вывод напрашивался сам собой. Артефакты – это хорошо, но, если я хочу победить на Турнире и защитить Лавку, мне нужна собственная сила. Мне необходимо как можно скорее взять третью ступень Ученика, а затем совершить рывок к Мастеру.

Тренировать стихии огня или воздуха в тесной спальне было невозможно, поэтому я сосредоточился на внутренней работе. Каждый вечер, когда соседи уже спали, я садился на кровать и гонял по каналам чистую ману, расширяя их и приучая к нагрузкам.

Единственным направлением, где я уже достиг успеха, был навык Здоровья. Здесь я стабильно держал третью ступень. Это было моим скрытым преимуществом. По ночам я лечил свои синяки и растяжения, полученные на занятиях Блэквуда и Ханта. Иногда я помогал Седрику или Брэну. Но делал я это крайне осторожно. Если бы преподаватели или, того хуже, однокурсники прознали про мои способности целителя, ко мне выстроилась бы очередь страждущих, отнимая все свободное время. А его я планировал потратить на собственное развитие.

* * *

В пятницу, после последней лекции, я подошел к кафедре Элары Вэнс.

– Мастер Вэнс?

Она подняла голову. Всю неделю она следила за мной, отмечая каждый мой успех в журнале.

– Милтон.

– Неделя прошла. Ни одного сбоя. Ни одной ошибки.

Она чуть прищурилась, перелистывая страницы своего журнала. Колонка напротив моей фамилии пестрела высшими оценками за контроль.

– Я держу слово, – произнесла она, закрывая журнал. – Вы доказали, что базовая программа вам тесна. С понедельника я дам вам доступ к материалам третьей ступени Ученика и начальным практикам Мастера. Но учтите, что спрос будет двойной.

– Я готов.

Я вышел из аудитории с чувством триумфа. У меня получилось! Индивидуальная программа станет моим ключом к ускоренному развитию.

Я был так сосредоточен на своем успехе, что не сразу заметил атмосферу в коридоре.

Седрик сидел на подоконнике, опустив голову и разглядывая носки своих сапог. Майлин зло, до белых костяшек, сжимала лямку сумки. Даже вечно спокойный Кай выглядел мрачнее обычного, прислонившись спиной к стене.

– Что случилось? – спросил я, подходя к ним.

– Рейтинг обновили, – глухо отозвался Седрик.

– И?

– Мы четвертые, Арден, – Майлин подняла на меня злые глаза. – Самое обидное место из возможных.

Я нахмурился. Четвертое место. Это значило, что мы не попали в тройку лидеров и лишились двухдневного отдыха с привилегиями в столовой. В город нас выпустят только в воскресенье, а субботу придется провести в стенах Академии. Но и в тройку худших, которым грозил Болотный Марш, мы тоже не свалились. Мы застряли в серой зоне посредственности.

– Много не хватило?

– Двенадцать баллов, – выплюнула она. – Жалкие двенадцать баллов отделили нас от третьего места. Твои баллы у Вэнс и успехи Брэна у Ханта нас не вытянули. «Дохляки» нахватали штрафов на практике у Блэквуда, потому что не укладывались в нормативы. А наши драгоценные мажоры потеряли кучу очков на полосе выживания у Ханта из-за своей брезгливости.

Улыбка сползла с моего лица.

Я победил в своей личной битве, добившись признания Вэнс. Но как класс мы проиграли. Из-за дюжины баллов мы лишились выходного в городе, который был мне так нужен для посещения лавки. Вместо этого нам предстояло торчать в Академии.

Вдруг я почувствовал, как тяжелый, давящий взгляд жег спину. Я медленно обернулся и поднял голову.

На галерее второго этажа, в тени колонны, стоял Сотник Ворн. Он смотрел прямо на нас. В его глазах плескалась такая ледяная тьма, что мне стало холодно. Майлин проследила за моим взглядом и побледнела.

– Завтра нас ждет не тренировка, – прошептала она одними губами. – Нас ждет казнь…