Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Кир Злой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Суббота встретила нас ледяным ветром и тяжелым, свинцовым небом. Даже климат-контроль периметра, казалось, работал сегодня вполсилы, пропуская промозглую сырость внутрь двора.

Мы стояли на плацу. Весь класс А-7.

Сотник Ворн был в ярости.

– Смирно! – его голос хлестнул по ушам, заставив строй вздрогнуть. – Глаза на доску!

Ворн резко ткнул пальцем в сторону огромного кристалла рейтинга, висевшего над входом в корпус.

Цифры горели безжалостным красным светом. На первом месте красовался класс А-1 с результатом в двести семьдесят девять баллов. Следом шли А-5 и А-3. И только потом шли мы.

– Двести сорок два балла, – тихо, со змеиным шипением произнес Ворн. – Четвертое место. Самое позорное из возможных. Вы не провалились на дно, но вы оказались первыми среди неудачников.

Он прошелся вдоль шеренги, чеканя каждый шаг.

– Я предупреждал. Чтобы получить два полноценных выходных, нужно войти в тройку. Вам не хватило двенадцати баллов. Двенадцати жалких баллов! Это всего по три балла на десяток, которые вы поленились взять.

Ворн остановился напротив «Мажоров».

– Десяток номер два. Люциан Грей, ты гордишься собой? У тебя в команде фон Райт с восемнадцатью баллами и Ланн с пятнадцатью. Они тащили вас как локомотивы. Но где остальные? Твой десяток, Люциан, набрал крохи, и их лень утянула ваш результат вниз. Шестьдесят пять баллов – это стыдно для группы с таким потенциалом.

Он перевел взгляд на нас.

– Десяток номер один. Мара Вейл, твой десяток старался. Но один идиот, – он ткнул в сторону съежившегося Томаса Рида, – с его минусовым рейтингом перечеркнул ваши усилия. Шестьдесят два балла. Второе место в классе, но это не спасло вас от провала.

Сотник вернулся в центр и повернулся к четвертому десятку.

– И, наконец, наши чемпионы по неудачливости. Десяток номер четыре.

Лекса Стерн стояла красная как рак, теребя край мантии. Седрик смотрел в землю, боясь поднять глаза.

– Пятьдесят шесть баллов, – припечатал Ворн. – Худший результат в классе. Вы – якорь, который тормозит весь корабль.

Он выпрямился, окинув нас всех презрительным взглядом.

– Приговор следующий. Выходного в городе сегодня не будет. Сегодняшнюю субботу вы проведете по особой программе ректора. Вас ждут усиленные тренировки на полигоне и теоретический интенсив до самого отбоя. В город пойдете только завтра, если выживете сегодня.

По рядам прошел стон разочарования.

– Молчать! – рявкнул Ворн. – Но это еще не все. Десяток номер четыре! Выйти из строя!

Седрик и остальные «дохляки» неуверенно шагнули вперед.

– За худший результат недели вы назначаетесь общим обслуживающим персоналом. С этой секунды и до следующей субботы вы – обслуга для остальных трех десятков.

Ворн хищно улыбнулся.

– Вы будете чистить сапоги, стирать форму, носить инвентарь и подавать воду. Прямо сейчас, на тренировке, вы приступаете к обязанностям. Бегом на полигон! Остальным разобрать снаряжение!

День превратился в бесконечный кошмар.

Вместо отдыха мы месили грязь на полосе препятствий, отрабатывали удары и зубрили теорию магии до звона в ушах. Но тяжелее всего было смотреть на ребят из четвертого десятка.

Они бегали между нами, сгибаясь под тяжестью ящиков с оружием, фляг с водой и стопок чистых полотенец.

Я отрабатывал серию ударов, когда краем глаза заметил движение. Седрик, запыхавшийся, с красным лицом, подбежал к группе мажоров. В руках он держал поднос с флягами.

– Воды, господин фон Райт? – спросил он, протягивая флягу Валериану.

Валериан, даже не взглянув на него, небрежно махнул рукой, словно отгонял муху. Его локоть «случайно» задел поднос. Фляги с грохотом посыпались в грязь, вода расплескалась.

– Ты что, безрукий? – лениво протянул Люциан Грей, стоящий рядом. – Подбери и принеси новые. И смотри, чтобы они были холодными.

Мажоры загоготали. Седрик, стиснув зубы, опустился на колени прямо в жидкую грязь, собирая фляги.

У меня внутри все сжалось. Я посмотрел на свой браслет. Пятнадцать баллов. Я был одним из лучших на этой неделе. И что это мне дало? Я стою здесь, в этой грязи, без заслуженного отдыха, и смотрю, как моего друга унижают, потому что классу не хватило двенадцати баллов.

Если так пойдет дальше, на следующей неделе «обслугой» можем стать мы. Томас Рид снова запорет практику, я не смогу вытянуть за всех, и тогда уже я буду чистить сапоги Люциану.

Этого нельзя допустить.

Я вогнал меч в ножны с такой силой, что лязгнул металл. Хватит играть каждый за себя.

* * *

Вечером, когда Ворн наконец отпустил нас, и уставшие студенты поплелись в душ, я не пошел в комнату.

– Собираемся в пустой аудитории в конце коридора через двадцать минут, – тихо сказал я Майлин и Томасу, а затем остальным ребятам из нашего десятка.

Потом я подошел к Брэну и Седрику.

– Вы тоже.

– Зачем? – буркнул Брэн, вытирая пот со лба.

– Надо поговорить.

Через двадцать минут в аудитории собрался странный состав. Мой десяток «Крыс» в полном составе, плюс Брэн из «Мясников» и Седрик из «Дохляков».

Атмосфера была натянутой.

– Арден, зачем мы здесь? – недовольно спросил парень с задней парты, которого звали Боторд. – И зачем нам этот дохляк и мясник? У нас своих проблем хватает.

По десятку прошел ропот одобрения.

– Мы на втором месте внутри класса, – поддержала его девушка, сидевшая у окна. – Мы почти в безопасности. Зачем нам тащить балласт из других групп?

Я вышел к доске и мелом написал одно слово. Двенадцать.

– Видите это? – спросил я. – Это двенадцать баллов, которые лишили нас двух полноценных выходных. Двенадцать баллов, из-за которых мы сегодня глотали пыль, пока лидеры отдыхали.

Я обвел всех тяжелым взглядом.

– Вы думаете, что вы в безопасности? Ошибаетесь. Сегодня провалились «Дохляки». Завтра Томас снова растеряется, я получу травму, а Майлин завалит теорию, и мы окажемся на месте четвертого десятка. И тогда мы будем чистить сапоги всему классу.

Томас Рид вжался в стул, опустив глаза.

– Ректор ясно сказал, что класс оценивается целиком, – продолжил я. – Если четвертый десяток снова наберет пятьдесят шесть баллов, мы никогда не войдем в тройку лидеров. Даже если каждый из нас станет отличником. Мы останемся без привилегий и будем пахать по субботам до конца семестра.

– Я так понимаю, у тебя есть план? – подала голос Майлин. Она вышла вперед и встала рядом со мной, всем своим видом показывая, что поддерживает меня.

– Мы подтянем их. И себя.

– Я не нанимался в няньки, – фыркнул Боторд.

– Ты хочешь нормальные выходные? – спросил я. – Хочешь есть в столовой без очереди и гулять в городе? Тогда нам нужны баллы. Все баллы, которые мы можем заработать у преподавателей. А для этого нам нужно, чтобы четвертый десяток перестал тянуть нас на дно.

Я повернулся к Брэну. Здоровяк сидел на парте, которая жалобно скрипела под ним.

– Брэн, ты самый выносливый на потоке. Хант хоть и ругается, но ставит тебя в пример. Я хочу, чтобы ты взял на себя физическую подготовку для тех, кто не тянет. Томас, Седрик, еще пара ребят. Помоги им пройти полосу препятствий.

Брэн удивленно моргнул, его лицо залила краска смущения.

– Я? Тренером? Да я же объяснять не умею… Я просто бегу.

– Вот и покажи им, как ты бежишь. Пусть повторяют за тобой. Справишься?

Брэн почесал затылок, посмотрел на свои огромные кулаки, потом на щуплого Седрика.

– Ну… попробовать можно. Грок все равно заставляет нас железо таскать, какая разница, с кем.

– Отлично, – я кивнул. – Я возьму на себя магическую практику. У меня вторая ступень, и я понимаю, как работает контроль. Будем разбирать упражнения Вэнс, пока у каждого из вас не станет получаться.

Я подошел к Томасу Риду. Парень выглядел так, будто ждал выговора.

– Томас, – сказал я спокойно. – Я видел твои попытки фехтовать в начале недели. Ближний бой – это не твое.

Кто-то хихикнул, но я жестом пресек смешки.

– Но ты единственный, кто прошел тактическую полосу под обстрелом и ни разу не был задет. Ты видишь поле боя. Ты знаешь, куда спрятаться и как двигаться. Это редкий талант.

Томас поднял на меня удивленные глаза.

– Правда?

– Да. Перестань пытаться быть героем с мечом. Учись выживать. Твоя задача не убить врага, а сделать так, чтобы он не достал тебя. Используй щит, используй укрытия, используй голову. Если ты сдашь тактику на отлично, это перекроет твои неудачи с боевой магией.

Томас медленно кивнул. В его глазах впервые за неделю появился не страх, а проблеск надежды.

Я оглядел аудиторию. В самом дальнем углу, в тени, сидел Кай – мой сосед по комнате. Он не произнес ни слова за весь разговор. Он просто сидел, прислонившись к стене, и крутил в пальцах монетку. Но он не ушел. Он слушал.

– Начинаем с понедельника, – подытожил я. – Занимаемся каждый вечер после ужина. Это все, теперь можем расходиться.

Народ начал покидать аудиторию. Студенты выходили по одному или группами, обсуждая услышанное. На лицах многих я видел растерянность, но главное – в них больше не было обреченности.

Седрик подошел ко мне, когда зал почти опустел.

– Спасибо, Арден, – тихо сказал он. – За то, что не бросил. Я думал, мне конец.

– Еще не конец, – я хлопнул его по плечу. – Но следующая неделя будет тяжелой. Иди отдыхай, тебе нужно выспаться.

Седрик кивнул и побрел к выходу.

Я собрал свои вещи и уже собирался погасить свет, когда заметил, что в аудитории остался еще один человек.

Майлин.

Она сидела на краю первой парты, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала за мной. Когда дверь за Седриком закрылась, она легко спрыгнула на пол и подошла ко мне.

– Неплохая речь, – произнесла она, остановившись в шаге от меня. В полумраке ее разноцветные глаза казались темными. – Ты умеешь убеждать. Даже меня почти проняло.

– Почти? – усмехнулся я.

– Я не верю словам, Арден. Я верю действиям. Но то, как ты уделал Люциана, а теперь взял в оборот всю десятку… Это было дерзко.

Она сделала еще полшага вперед, вторгаясь в мое личное пространство. От нее исходил едва уловимый аромат жасмина.

– Знаешь, почему я поддержала тебя? – ее голос стал тише, ниже.

– Потому что не хочешь стирать носки?

– Потому что я люблю силу, – перебила она. – И ненавижу, когда она пропадает зря. Ты либо безумец, либо гений, Милтон. Но с тобой точно не будет скучно.

Майлин вдруг протянула руку и жестко схватила меня за лацкан куртки. Я не успел ничего сказать. Она рывком притянула меня к себе и впилась в губы.

Это был не робкий поцелуй. Это была заявка на права. Горячая, требовательная, с привкусом агрессии и азарта. Так целуют победителей или тех, кого провожают на войну. Мои руки сами легли на ее талию, прижимая ближе. На секунду мир сузился до стука крови в висках и ее горячего дыхания.

Она отстранилась первой, так же резко, как и начала. Ее щеки слегка порозовели, но взгляд остался прямым, вызывающим.

– Это аванс, – выдохнула она, поправляя выбившуюся прядь. – Не вздумай сдохнуть на следующей неделе. Ты мне нужен живым.

– Только ради баллов? – хрипло спросил я, пытаясь восстановить дыхание.

Она криво усмехнулась, уже направляясь к дверям.

– Доживешь до следующей субботы – обсудим.

Она вышла, оставив меня стоять в пустой пыльной аудитории с колотящимся сердцем и привкусом ее губ.

Я провел ладонью по лицу, сгоняя наваждение. Вот уж не думал, что этот безумный день закончится так.

Спустя минуту я вышел в коридор. Завтра было воскресенье. Единственный выходной, который нам оставила Академия. Большинство будет отсыпаться, но у меня были другие планы.

Я посмотрел на свой браслет-пропуск. Завтра я иду в город. Мне нужно увидеть Салвера и Лиссу и попасть в лавку. Место, которое мы создали в столице с нуля, было практически моим домом. Я хотел убедиться, что они в безопасности, и узнать, сработала ли моя идея с законом. Ведь если лавку закроют, я подведу единственных людей в этом мире, которые стали мне семьей. А теперь у меня появилась еще одна причина стать сильнее.

* * *

Воскресенье началось с тишины. Не было воя сирены, не было криков Ханта или команд Ворна.

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, наслаждаясь моментом покоя. Тело было свежим и отдохнувшим, никакой боли в мышцах после вчерашнего марафона. Третья ступень навыка Здоровья делала свое дело. Ночью я успел подлечить не только себя, но и тайком убрал самые страшные синяки у спящего Седрика и Брэна.

Я тихо, стараясь не разбудить соседей, сполз с кровати. Кай, как обычно, уже исчез – его койка была пуста и идеально заправлена. Брэн храпел так, что дрожали стекла, а Седрик спал, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой.

Я быстро умылся и начал собираться.

Одежда – простая, удобная, не стесняющая движений. Плотные брюки, рубашка, куртка из жесткой кожи. Я затянул пояс с ножнами, проверил кольцо Грома – заряд был полон. На воротник куртки приколол новую брошь. Салвер прислал ее курьером еще в середине недели. На этот раз наставник превзошел сам себя. Это был улучшенный Воздушный щит с модифицированным накопителем, заряда хватало на защиту от целых шести попаданий стрел или одного прямого удара огненного хлыста.

Я достал кристалл связи.

– Салвер, – тихо произнес я в грань камня.

– Арден? – голос наставника был бодрым, на фоне слышался звон инструментов. – Ты идешь?

– Да. Ворота открывают через полчаса. Я сразу к вам.

– Ждем. Лисса пирог испекла.

Я улыбнулся и отключил связь. Пирог – это хорошо.

Я вышел во внутренний двор. Здесь уже толпились студенты. Все классы, попавшие в середину рейтинга, ждали открытия ворот как праздника. Воздух был наэлектризован предвкушением. Кто-то обсуждал поход в таверну, кто-то мечтал о горячей ванне в городском особняке родителей, кто-то просто хотел купить свежих газет и сладостей.

Ровно в восемь утра тяжелые створки главных ворот, покрытые охранными плетениями, начали медленно расходиться в стороны.

Толпа радостно гудела.

Сразу за воротами начиналась другая жизнь. Площадь перед Академией была забита экипажами. Лакеи в ливреях высматривали своих господ.

Я видел, как к Валериану фон Райту подкатила роскошная черная карета с золотым гербом на дверце – парящий орел. Лакей в напудренном парике распахнул дверь, склонившись в поклоне. Валериан небрежно кивнул ему и нырнул в бархатное нутро экипажа, словно Академия и грязь вчерашнего дня были лишь дурным сном. Айлетт Ланн села в изящный открытый фаэтон, запряженный парой белоснежных лошадей.

Аристократы разъезжались по своим дворцам. Остальные, кто попроще, ловили наемные экипажи или сбивались в группы, чтобы идти пешком.

Я поправил воротник куртки и зашагал прочь от ворот. Мне не нужна была карета. Лавка располагалась в двадцати минутах пешей ходьбы от Академии, и я решил прогуляться.

Дорога спускалась с холма, петляя между каменных фасадов домов, которые жались к подножию университетского комплекса. Магические фонари горели ровным, мягким светом, разгоняя утренние сумерки.

Я прошел примерно квартал, когда услышал звук. Глухой, нарастающий гул. Он шел не с улицы, а словно изнутри мрачного трехэтажного здания, мимо которого я как раз проходил. Камень вибрировал.

Я увидел, как структура стены вспыхнула багровым. Магические линии внутри кладки рвались, высвобождая энергию разрушения. Это была ловушка. Мощный артефакт, вмурованный в фасад дома.

Стена здания рядом со мной просто лопнула.

Брошь на воротнике вспыхнула сама, реагируя на угрозу. Голубая полусфера мгновенно развернулась вокруг меня. Но я понимал, что воздушный щит не спасет от того, что сейчас произойдет.

Тысячи осколков и огромные каменные блоки выстрелили наружу, прямо на дорогу. Ударная волна швырнула меня через мостовую, впечатав спиной в чугунную решетку набережной. Воздушный щит принял на себя шрапнель из мелкой крошки, затрещал и разлетелся искрами, исчерпав заряд за секунду.

Грохот ударил по ушам. Пыль забила легкие.

Сверху на меня обрушилась каменная лавина – фасад дома рушился, погребая все под собой.

Времени на страх не было. Я выбросил руки вверх, выплескивая ману. Навык Земли отозвался мгновенно. Я не мог остановить падение многотонных плит, но я мог укрепить их, заставив сцепиться друг с другом так, чтобы надо мной образовался крошечный защитный «карман».

Глыбы сомкнулись надо мной с оглушительным скрежетом.

А потом свет погас.

Глава 15

Интерлюдия. Арчибальд Грей

Граф Арчибальд Грей стоял у окна, глядя на мокрый от дождя сад своего особняка. В руке он держал бокал, но не пил. Он ждал.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге возник тот же человек в сером, что и в прошлый раз. Только теперь он не комкал шляпу. Он выглядел взволнованным, но в его осанке сквозила уверенность гонца, принесшего долгожданную весть.

– Говори, – не оборачиваясь, бросил Грей.

– Ваша Светлость, – голос человека слегка дрожал. – У меня смешанные новости. Касательно лавки… возникли непредвиденные осложнения.

Граф медленно повернулся. Его лицо закаменело.

– Осложнения? Я дал вам лучших законников Гильдии. Я дал вам карт-бланш на уничтожение его бизнеса.

– Мы подали иск, как вы и приказывали, Ваша Светлость. Блокировка счетов, опечатывание склада, запрет на торговлю. Все шло по плану. Но… – человек сглотнул. – Их покровитель, Виконт Вэстмар, выделил им целую свору своих юристов. Они подали встречное ходатайство. Они откопали какой-то замшелый прецедент времен основания Империи. «Древнее Право Мастера».

Грей с хрустом сжал ножку бокала.

– Невозможно. Этот закон не применялся триста лет.

– Они доказали, Ваша Светлость. Принцип теплообмена, который мы запатентовали, был описан в трактатах первых Архимагов. Судья признал это «общим достоянием». Наш патент аннулирован. Иск развалился. Более того, теперь Гильдия обязана выплатить им компенсацию за простой и судебные издержки.

Арчибальд швырнул бокал в камин. Звон разбитого хрусталя разрезал тишину. Вино зашипело на углях.

– Мальчишка, – прошипел граф. – Безродный щенок из трущоб играет на поле Гильдии и выигрывает? Он смеется нам в лицо!

– Это еще не все, – поспешно добавил человек в сером, видя, как наливаются кровью глаза хозяина. – Первая посылка… та, что с сюрпризом. Она не сработала.

– Как⁈ – рявкнул Грей. – Механизм был безупречен! Взрыв при открытии крышки!

– Мы не знаем, как они догадались, Ваша Светлость. Наблюдатель доложил, что девчонка-продавщица приняла ящик. Но через десять минут они вынесли его через черный ход и потащили в сторону свалки. Там и рвануло. Либо у них есть сканирующий артефакт, либо у этого Милтона чутье как у дикого зверя.

Грей подошел к столу и оперся на него кулаками, тяжело дыша. Арден Милтон превращался из досадной помехи в настоящую угрозу. Он выживал там, где другие не выживают. Он знал законы лучше аристократов. Он чувствовал ловушки.

– Значит, мальчишка жив, – глухо произнес граф. – И его лавка процветает. А мой сын стал посмешищем. Ты это пришел мне сказать? Что вы, кучка бездарей, не можете раздавить одного студента?

Человек в сером позволил себе тень улыбки. Хищной и жестокой.

– Нет, Ваша Светлость. Я пришел сообщить, что проблема решена. Окончательно.

Грей поднял голову, впиваясь взглядом в лицо собеседника.

– Поясни.

– Мы поняли, что мелкие пакости и юридические уловки с ним не работают. Поэтому мы сменили тактику. Мы изучили его досье. Милтон – лавочник до мозга костей. Мы предположили, что, получив первую же увольнительную в конце недели, он сразу побежит проверять свои медяки.

Человек подошел к столу и развернул карту района, прилегающего к Академии.

– Так и вышло. Он не взял экипаж – видимо, экономит. Его путь лежал через Восточные ворота к Торговой площади.

Палец человека в сером уперся в точку на карте.

– Вот здесь. Старый доходный дом на реконструкции. Здание пустое, стоит прямо у дороги. Улица там узкая, с одной стороны фасад, с другой – ограда набережной. Свернуть некуда.

– И что вы сделали? – в голосе Грея проснулся жадный интерес.

– Мы знали, что у него есть защита. Этот его «Воздушный щит», который отклонил удар Люциана во время дуэли. Поэтому мы не стали использовать стрелков или магов-убийц. Щит мог выдержать. Мы использовали законы природы.

Человек выпрямился, докладывая с профессиональной гордостью:

– Три заряда «Горного Разлома». Это шахтерские артефакты для сноса породы, Ваша Светлость. Мы замуровали их в несущую стену доходного дома на уровне второго этажа. Никакой магии в воздухе, никакого активного фона, пока не подан сигнал. Милтон прошел точно под ними.

– Результат? – сухо спросил Грей.

– Мы обрушили на него фасад здания. Тонны камня и кирпича. Наблюдатель подтвердил активацию его щита, но… – человек развел руками. – Воздушная пленка может остановить стрелу, но она не остановит падающий дом. Его просто размазало. Мы видели, как его отбросило, а потом накрыло завалом высотой в три метра.

– Тело? – быстро спросил граф. – Вы видели тело?

– Чтобы разобрать такой завал, магам земли пришлось бы работать неделю, Ваша Светлость. Там сплошное каменное месиво. Шансов выжить при таком ударе – ноль. Даже если бы щит выдержал первое попадание, его бы просто расплющило массой обломков. Он мертв. Погребен под руинами, как крыса, которой он и был.

В кабинете повисла тишина. Только в камине потрескивали дрова.

Арчибальд Грей медленно выдохнул. Напряжение, державшее его последние дни, начало отпускать.

Мертв. Наконец-то.

Никаких судов, никаких дуэлей. Грубая, примитивная сила, против которой нет приема. Несчастный случай. Обрушение старого здания. Городские службы спишут это на ветхость конструкций и осенние дожди, размывшие кладку.

– Хорошая работа, – наконец произнес граф. Впервые за долгое время его голос звучал спокойно. – Передай исполнителям – тройная оплата. И пусть залягут на дно на пару недель.

– Слушаюсь, Ваша Светлость.

– А насчет лавки… – Грей хищно улыбнулся, глядя на огонь. – Его дружки сами разбегутся, когда поймут, что их лидера больше нет. Достаточно будет пары визитов наших «представителей», и они сами отдадут ключи, лишь бы их оставили в покое.

Он подошел к шкафу, достал новый бокал и наполнил его вином. Поднял его на просвет, любуясь рубиновым цветом.

– За гравитацию, – произнес он тост в пустоту. – Самую надежную убийцу в мире.

Граф сделал глоток, наслаждаясь вкусом победы.

* * *

Темнота навалилась мгновенно. Плотная, тяжелая, пахнущая известковой пылью и сыростью.

Я лежал, придавленный чудовищным весом. Каменный «карман», который я успел создать за секунду до удара, спас меня от превращения в лепешку, но стал моей тюрьмой. Сверху давила многотонная плита фасада, с боков подпирали обломки кирпича. Двигаться было невозможно.

Грудь сдавило. Каждый вдох давался с трудом – воздуха в этой каменной могиле было мало, и с каждой секундой он становился все более спертым.

Паника ледяной иглой кольнула сердце. Хотелось рвануться, закричать, позвать на помощь, ударить кулаками в шершавый камень, но я заставил себя замереть. Кричать бесполезно. Дергаться – значит расходовать драгоценный кислород.

Я жив. Резерв полон. Это главное.

Я уперся ладонями в нависающую надо мной плиту. Холодный, равнодушный гранит.

– Двигайся, – прохрипел я, направляя поток маны в камень.

Ничего.

На второй ступени Ученика я мог управлять землей, песком, гравием. Я мог вырыть яму или создать насыпь. Но камень мне не поддавался.

Я напрягся, вливая больше магии. Плита даже не дрогнула. Она просто лежала на мне, медленно выдавливая жизнь.

В висках застучала кровь. Воздух становился горячим и вязким. Темнота перед глазами начала пульсировать цветными пятнами.

Неужели так все и закончится?

Темнота сжимала горло, легкие горели, требуя глотка воздуха, которого здесь не было. Я чувствовал, как жизнь утекает по капле.

Злость вспыхнула внутри горячим комом. Нет. Я не сдохну здесь. Не сейчас.

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь не на поверхности плиты, а на том, что внутри нее. Я перестал толкать ее физически. Я вгрызался маной в кристаллическую решетку гранита, искал микроскопические трещины, точки напряжения.

Давление на грудь стало невыносимым. Легкие горели огнем. Сознание начало мутиться, балансируя на тонкой грани.

– Подчиняйся! – мысленно рявкнул я, выплескивая весь накопленный резерв в одну точку.

Это было похоже на то, как ломается старая кость. Сначала глухой хруст где-то в глубине монолита. Потом дрожь.

Жесткая, неподатливая структура камня вдруг потекла. Гранит перестал быть твердым. Под моими ладонями он стал вязким, податливым, словно густая, подсыхающая глина.

– Третья ступень навыка Земли… Наконец-то! – молнией пронеслось в гаснущем сознании. – Я смог его обуздать.

Жадно, судорожно вдохнув остатки воздуха, я рванул вперед, раздвигая породу перед собой, заставляя камень расступаться, обтекать мое тело и смыкаться позади.

Я полз вверх. К поверхности. К свету. К свежему ветру. Каждый метр давался с боем, но я чувствовал, что цель близка. Слой камня передо мной становился тоньше, я буквально ощущал близость свободы.

Еще метр. Еще один. Сейчас рука пронзит слой щебня и я увижу небо.

Опора под руками внезапно исчезла.

Я ожидал увидеть улицу, но вместо этого просто провалился в пустоту. Короткий полет, жесткий удар плечом о каменный пол, и я покатился кубарем, сбивая локти и колени.

Тишина.

Здесь не было шума дождя. Не было криков толпы или свистков стражи.

Я встал, морщась от боли в ушибленном боку, и поднял руку.

– Свет.

Яркий белый шар вспыхнул над моей ладонью, разгоняя мрак.

Я замер, оглядываясь.

Это была не улица. И не подвал разрушенного дома. Я стоял посреди широкого коридора с высокими арочными сводами. Стены были выложены старым, потемневшим от времени кирпичом. Вдоль потолка тянулись толстые пучки труб – медных, латунных, покрытых зеленоватым налетом окисления.

Где я?

Я сделал несколько шагов, прислушиваясь. Звук моих шагов эхом разлетался по туннелю. Похоже на старые коммуникации. Видимо, взрыв проломил перекрытия старого дома, а я, вместо того чтобы выбраться наружу, прокопал ход прямиком в один из технических уровней.

Нужно искать выход. Где-то здесь должна быть лестница наверх.

Я двинулся вперед, выбирая направление наугад. Коридор петлял, разветвлялся, но я старался держаться более широких проходов.

Спустя минут двадцать коридор уперся в тупик.

Передо мной возвышалась массивная двустворчатая дверь, обитая черным железом. На ней была грубая кованая ручка и темный провал замочной скважины. От металла веяло холодом.

Стены вокруг были выложены тем самым «мертвым камнем», который я запомнил еще в подвале похитителей.

Я усмехнулся и сел прямо на пол. Хорошо, что я успел подготовиться.

Стянув с правой ноги сапог, я перевернул его подошвой вверх. На каблуке виднелось пятно засохшей грязи – моя маскировка. Я сковырнул ногтем слой воска, смешанного с землей, и вытряхнул на ладонь тонкую стальную трубку с поршнем.

«Воздушный ключ».

Я вставил трубку в скважину до упора. Глубоко вдохнул и резко ударил пальцем по поршню.

Пш-ш-ш!

Сжатый воздух, вырвавшийся из трубки, ударил внутри замка, подбрасывая запорные язычки вверх.

Щелк.

Тяжелый механизм поддался. Я нажал на ручку, и створка двери бесшумно отошла в сторону.

Я уже занес ногу, чтобы шагнуть внутрь, но резко замер.

Мои глаза, способные видеть потоки энергии, уловили то, что было скрыто от обычного взгляда. Весь дверной проем был перекрыт тончайшей, едва заметной паутиной светящихся нитей.

Магическая сигнализация. Сложное плетение, узлы которого дрожали в воздухе, готовые среагировать на любое прикосновение.

Я медленно выдохнул. Придется проявить чудеса гибкости.

Проскальзывая сквозь эту сеть, я буквально вжимался в пол и изгибался под неестественными углами. Сантиметр за сантиметром, следя за тем, чтобы даже край куртки или пряжка ремня не задели призрачную преграду. Это было сложнее, чем любая тренировка на полигоне.

Наконец, я выпрямился уже по ту сторону порога, не потревожив ни одной струны.

Я поднял руку, на которой продолжал гореть пучок света, повыше и огляделся.

Это был огромный зал, уставленный длинными рядами стеллажей. На полках, в стеклянных кубах, на бархатных подушках и в клетках лежали сотни предметов. Посохи, книги, странные механизмы, кристаллы.

Я подошел к ближайшей колонне. На ней висела тяжелая бронзовая табличка, покрытая пылью. Я стер налет рукавом и прочитал выгравированную надпись:

«ИЗОЛИРОВАННОЕ ХРАНИЛИЩЕ №1. КЛАСС ОПАСНОСТИ: ВЫСШИЙ. ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ЧЛЕНОВ СОВЕТА МАГОВ»

Я присвистнул.

Похоже, я нашел не выход. Я нашел сокровищницу самых опасных артефактов в истории Академии. И теперь я был здесь совсем один.

* * *

Я замер посреди огромного зала, прислушиваясь. После грохота взрыва и обвала стен тишина здесь казалась неестественной, почти оглушительной. Над ладонью пульсировал мягкий сгусток света. Я влил в него еще немного маны, заставляя разгореться ярче. Темнота отступила, и я увидел стеллажи. Бесконечные ряды полок, уходящие вдаль, насколько хватало глаз.

Изолированное хранилище, про которое слагали целые легенды. Студентам Академии строго запрещалось пытаться сюда попасть, под угрозой отчисления. Это была сокровищница самых опасных магических артефактов.

Я сделал неуверенный шаг вперед, словно боясь, что наваждение развеется. Мой взгляд метался от полки к полке, и я чувствовал, как дыхание перехватывает от восторга. Даже отсюда, не подходя вплотную, я видел отголоски сложнейших плетений. Вон там, на бархатной подушке, лежала сфера, внутри которой бушевал крошечный, но настоящий огненный шторм. Как они смогли удержать такую дикую стихию в замкнутом контуре? Стекло же должно было расплавиться за секунду.

Чуть дальше тускло блестел кинжал. Его лезвие не отражало свет моего шара, оно его жадно поглощало. Черный металл, похоже, был сплавлен с частицей тени или пустоты. Работа мастера уровня магистра, не меньше.

А на соседнем стеллаже покоился жезл, покрытый инеем, который не таял в тепле зала. Я буквально кожей ощущал исходящий от него холод, пробирающий до костей даже на расстоянии.

Напряжение отступило. Спешка, которая гнала меня по туннелю в поисках выхода, растворилась, уступая место чистому исследовательскому азарту. Любой артефактор душу бы продал за возможность просто постоять здесь. Посмотреть на работу великих мастеров прошлого или, если повезет, даже понять принцип действия.

Я двинулся вдоль рядов, стараясь не касаться предметов без нужды. Интуиция, обостренная недавней близостью смерти, вопила об опасности. Но руки сами собой потянулись к ближайшей полке.

На ней стояла высокая рама из черного дерева, которая была плотно завешана бархатной тканью, обильно покрытой пылью. Медная табличка гласила, что передо мной «Зеркало Бездны».

Я лишь скептически хмыкнул. В Академии всегда питали слабость к пафосным названиям. Скорее всего, за этим громким именем скрывался очередной неудачный эксперимент с устройством для наблюдения или разведки.