Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Кир Злой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

– Воры! Обокрали! Держи их!

Истошный вопль разорвал дорожную скуку, словно удар хлыста. Караван, который еще секунду назад лениво полз по тракту, мгновенно встал.

Я среагировал быстрее, чем успел подумать. Рука привычно нырнула под плащ, пальцы сомкнулись на рукояти меча. Салвер, дремавший рядом, открыл глаза и одним слитным движением подтянул к себе арбалет. Щелкнул взводимый механизм.

– Началось, – буркнул наставник, оценивая обстановку. – Крики в центре, у богатой повозки.

Кричал купец Гальт, плотный мужчина в дорогом, но запыленном кафтане. Вокруг его телеги уже собиралась толпа, там были охранники, возницы и просто любопытные.

– Лисса, сиди в телеге и не высовывайся, – бросил я на ходу. – Салвер, пошли проверим.

Мы протиснулись среди зевак и вышли в круг света, образованный несколькими факелами. Картина была удручающей. Гальт, красный и взмыленный, бегал вокруг своей повозки, а посреди круга стоял начальник его охраны – здоровяк со шрамом на щеке по имени Брук. Одной рукой он держал факел, а другой встряхивал за шиворот щуплого паренька-конюха из соседнего обоза.

– Попался, крысеныш! – ревел Брук. – Я давно заметил, как ты крутишься рядом!

– Я не брал! Клянусь богами! – визжал парень, болтаясь в воздухе, как тряпичная кукла. – Я только упряжь проверить подходил!

– У господина Гальта пропала шкатулка с векселями! – Брук повернулся к толпе, ища поддержки. – Я отошел на минуту воды попить, возвращаюсь – а этот уже у полога шарит!

Толпа гудела. Люди в дороге нервные, страх за свое добро делает их жестокими. Кто-то уже крикнул: «Вздернуть вора!», и этот призыв нашел отклик.

Я посмотрел на парня. Его трясло, глаза были полны животного ужаса. От него тянуло паникой, отчаянием, но… не ложью. Я чувствовал, парень говорил правду.

А вот Брук, который так праведно негодовал, наоборот – врал.

– Вмешиваемся? – тихо спросил Салвер, держа арбалет опущенным, но готовым к бою.

– Придется. Иначе они его убьют.

Я шагнул вперед.

– Отпусти парня, Брук.

Мой голос прозвучал спокойно, но в повисшей тишине его услышали все. Начальник охраны замер, медленно поворачивая голову.

– Ты кто такой? – прошипел он, щурясь. – А, тот мастеришка с телеги инструментов? Вали отсюда, пока цел.

– Я сказал, отпусти. Он ничего не брал.

– Ты что, его подельник? – Брук бросил конюха на землю и шагнул ко мне, положив ладонь на эфес меча. – Или хочешь занять его место?

Ситуация накалялась. Но тут из толпы вышел один из наемников, который ехал с нами от самого Крамма.

– Постой, Брук. Не дури.

Наемник прищурился, вглядываясь в мое лицо, а потом уважительно кивнул:

– Это мастер Арден. Тот самый, что помог дознавателю Хейдену взять банду на портовых складах. Помнишь слухи? Они тогда втроем раскидали десяток головорезов.

Гальт, услышав это, замер посреди своей истерики.

– Тот самый? Из Крамма? – он перевел взгляд с меня на Брука и обратно. – Мастер Арден? Вы… вы можете найти мои векселя? Там бумаги почти на три сотни золотых!

– Могу. Но только если вы прекратите этот балаган, – жестко ответил я и повернулся к Бруку. – Смотри мне в глаза.

Начальник охраны напрягся, но взгляд не отвел. Он был уверен в себе. Слишком уверен.

– Когда пропала шкатулка? – спросил я.

– Только что! – рявкнул Брук. – Я же говорю, отошел на минуту…

Ложь.

Внутри меня словно натянулась и лопнула струна. Значит шкатулки не было на месте уже давно.

– Не ври мне.

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

– Шкатулки не было на месте уже давно. Ты знал это.

Брук побагровел, вены на его шее вздулись.

– Ты меня обвиняешь⁈ – заорал он. – Я служу господину Гальту пять лет! Днем, во время привала, я сидел у костра с парнями, мы играли в кости! Вон, спроси любого!

Трое его подручных тут же закивали, пряча глаза:

– Да, да! Он не отходил ни на шаг! Мы играли все время!

Ложь, ложь, ложь. Густая, согласованная. Они подготовили алиби заранее.

– Твое слово против моего, – ухмыльнулся Брук, видя, что купец колеблется. – У меня три свидетеля. А у тебя что? Байки из порта?

– У него есть я.

Я обернулся. Лисса стояла прямо за моей спиной. Когда она успела слезть с телеги и пробраться сквозь толпу? В руках она сжимала свой фотоаппарат.

– Днем. На привале. Я хотела снять ваш лагерь, господин Гальт. Уж больно вы колоритно смотрелись на фоне реки.

Брук нахмурился, глядя на деревянную коробку в ее руках:

– Что это за ерунда? Игрушка?

– Это свидетель, который не умеет врать, – я взял у Лиссы аппарат. – И который не берет взяток.

Я нажал кнопку просмотра. Внутри корпуса активировался кристалл, и через линзу наружу ударил луч света, проецируя изображение на белый тент повозки. Картинка была черно-белой, зернистой, но четкой.

Толпа ахнула и подалась назад. Для них это было чудо.

На снимке был запечатлен дневной лагерь. Костер, котелок. Трое охранников сидели и кидали кости, смеясь. А вот место Брука было пустым. Но самое главное было на заднем плане. Чуть размыто, но абсолютно узнаваемо, широкая спина начальника охраны маячила у той самой повозки. Он стоял вполоборота, оглядываясь, а его рука по локоть уходила под полог, туда, где лежали личные вещи купца.

В лагере повисла звенящая тишина. Гальт переводил взгляд с проекции на своего верного охранника.

– Брук? – голос купца дрогнул. – Это… ты?

Алиби рассыпалось в прах. Подручные Брука, поняв, что их сдали с потрохами неведомой магией, тут же попятились.

– Он заставил нас! Мы не знали, что он воровать пошел! Он сказал, просто проверит посты!

Лицо Брука исказила гримаса ярости. Он понял, что терять нечего.

– Ах вы твари колдовские…

Он рванул меч из ножен, намереваясь рубануть меня, пока я держу аппарат.

Щелк.

Сухой, короткий звук. Арбалетный болт вонзился в землю в сантиметре от сапога Брука.

– Брось железку, – спокойно произнес Салвер. Он стоял в трех шагах, держа арбалет у бедра. – Следующий будет в колено.

Брук замер. Он посмотрел на арбалет, на решительное лицо Салвера и разжал пальцы. Меч упал в дорожную пыль.

Векселя нашли в седельной сумке Брука, завернутые в грязную тряпку. Гальт, бормоча извинения и благодарности, чуть ли не силком всучил нам кошель с золотом.

Когда мы вернулись к нашей телеге, караван уже начинал приходить в себя, хотя до рассвета было еще далеко. Я подкинул кошель на ладони – тяжелый.

– Неплохо сработано, – усмехнулся Салвер, снимая напряжение с тетивы. – В Крамме вы бы за такую оплату неделю бегали, а тут – один кадр и пара слов.

– Тут надо благодарить Лиссу, – я кивнул на напарницу.

Она сидела и бережно протирала линзу артефакта, при этом выглядела абсолютно довольной собой.

– Знаешь, Арден, – сказала она, не поднимая глаз. – Мне кажется, нам даже вывеска в столице не понадобится. Клиенты нас сами найдут.

Я посмотрел на дорогу, уходящую в темноту.

– Найдут, – согласился я. – Главное, чтобы мы были к этому готовы.

* * *

Дорога до Аленграда занимала почти две недели. Если первые дни мы были на взводе, ожидая погони или мести Брука, которого Гальт с позором высадил на первом же постоялом дворе, то вскоре дорожная рутина взяла свое.

Монотонный ритм движения, пыль, скрип колес, короткие ночевки под открытым небом. Караван жил по своим законам, превращаясь в маленький кочевой город, и мы постепенно становились его частью.

Чтобы не сойти с ума от скуки и тряски, я искал собеседников. И нашел одного, весьма интересного. В одной из повозок ехал парень лет двадцати с небольшим. Худой, с острыми чертами лица и цепким взглядом. Он носил дорожный плащ из добротной шерсти, на отвороте которого была приколота простая синяя нашивка. Судя по всему – студент Академии.

Всю дорогу он держался особняком, свысока поглядывая на грубоватую охрану и простых возниц. Он явно скучал, но гордость не позволяла ему общаться с простолюдинами. Однако, узнав, что я и Салвер – мастера по созданию артефактов, коллеги по цеху, снизошел до разговора с нами.

Вечером, когда караван встал на привал, я подсел к его костру с котелком горячего чая.

– Возвращаетесь к учебе, господин маг? – спросил я, протягивая ему кружку.

Парень кивнул, принимая угощение.

– Элиан, третий курс, – коротко представился он. – Срочные дела в столице. Пришлось прервать свой отдых. А вы, мастер, я смотрю, тоже туда?

– Да, – твердо ответил я. – Я еду поступать в Академию.

Элиан спокойно отпил чай, ничуть не удивившись.

– Дело хорошее, – оценил он. – Если есть искра, глупо оставаться самоучкой. Вы на какой факультет метите?

– Пока присматриваюсь.

– А что тут присматриваться? – усмехнулся Салвер, подсаживаясь к нам. Он по-хозяйски поправил полено в костре. – У тебя руки золотые, Арден. Прямая дорога на факультет Артефакторики, к «Синим». Как я в свое время.

Элиан с интересом посмотрел на моего наставника.

– Вы выпускник?

– Двадцать лет как выпустился, – с ностальгией произнес Салвер. – Помню, как мы тогда в общежитии праздновали сдачу зимней сессии… Славное было время.

– Славное… – протянул Элиан, и его лицо помрачнело. – Боюсь, мастер, вы не узнаете нынешнюю Академию. Времена изменились.

– Что, устав переписали? – прищурился Салвер.

– Конкуренция стала жестче.

Элиан демонстративно поправил на груди серебряный значок, на котором красовалась надпись «100».

– Помните распределение по факультетам? Раньше вы сдавали экзамен и шли туда, куда душа лежит.

– Было такое, – кивнул Салвер.

– Забудьте. Теперь действует «Правило четверти». Мест на каждом факультете – не больше двадцати пяти процентов от потока. Даже если ты сдал все на отлично, но оказался в рейтинге ниже соседа – ты пролетаешь мимо желаемого места.

Он посмотрел на меня.

– Все, конечно, рвутся в элиту. На факультет боевой магии, к «Красным». Там готовят офицеров, штурмовиков, дуэлянтов. Это прямая дорога к титулам и реальной власти в Империи.

Он отхлебнул чай и продолжил:

– Другие стремятся на факультет Целительства, к «Зеленым». Бойцы из них никакие, зато их услуги стоят безумных денег. Бедный лекарь – это нонсенс.

– Логично, – кивнул я. – А если ты не лучший из лучших? Куда тогда?

– Если ты в конце списка, то тебя не спросят, куда ты хочешь. Распределят по остаточному принципу. Обычно на факультет Защитников, к «Коричневым». Будешь всю жизнь месить грязь на границе, возводя стены, или работать на стройке.

– Мда, – нахмурился Салвер. – Раньше давали выбор. Гайки закручивают.

– И это еще не все, – продолжил студент. – Зимняя практика. Раньше это была просто отработка навыков в поле. Теперь нас выкидывают в Мертвые предгорья. С минимумом припасов. Задача – не просто выжить, а принести трофей. Там ломаются многие.

– Какой еще трофей? – не понял я.

– Трофей – это доказательство того, что вы зашли вглубь зоны, а не отсиживались неделю на опушке леса, жуя сухари.

Он загнул палец:

– Это может быть шкура пещерного волка, ядовитая железа шипохвоста или редкий морозный корень, который растет только на скалах. Ректор считает, что маг, вернувшийся без добычи – это просто турист. Пришел пустым – значит, трус. Незачет и отчисление.

– Сурово, – покачал головой Салвер. – Мы в свое время просто топографию сдавали и костры разводили.

– Там ломаются многие, – подытожил студент.

– Значит, будем готовиться, – сказал я. – Я еду туда не для того, чтобы вылетать.

– Настрой правильный, – кивнул Элиан. – Вам, как мастеру с опытом работы, будет проще, чем тем, кто дела настоящего не видал. Но вот вам совет. Бесплатный. С высоты, так сказать, моего опыта.

Он снова коснулся своего серебряного значка.

– Видите этот знак Сотника? Мне доверено управление целой сотней учащихся. В Академии иерархия сейчас жесткая.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам.

– Мастер Салвер, вы помните планировку общежитий? Пять башен и центральный корпус?

– Конечно. Я жил в южной башне.

– Западное крыло сейчас закрыто. Официально – на ремонт. Но он длится уже год.

– Там всегда дуло из окон, – пожал плечами Салвер. – Неудачная постройка.

– Дело не в сквозняках.

Элиан наклонился ближе к огню, понизив голос:

– Мы называем это «Спецхраном». Изолированный склад для артефактов высшего класса опасности. Тех, что были конфискованы или созданы в стенах Академии, но признаны слишком нестабильными.

– И зачем их хранить в жилом корпусе? – удивился Салвер.

– Там стены облицованы Мертвым камнем. Он глушит любой фон и блокирует магический поиск. Лучшего изолятора не найти.

Элиан помешал угли веткой.

– Академия собирала эти предметы десятилетиями. Сломанные жезлы, искаженные накопители, экспериментальные сферы… Все, что нельзя использовать, но жалко уничтожить. Проблема в том, что эти предметы лежат там в темноте и… взаимодействуют. Резонируют друг с другом. Поэтому там творится неладное с магическим полем.

– Звучит как вызов для артефактора, – задумчиво произнес я. – Изучить такие вещи – это уникальный шанс.

– О, каждый год находятся такие «охотники за сокровищами», – усмехнулся студент. – Первокурсники, желающие прославиться, или старшекурсники, которым нужны деньги. Но никто не проходит дальше первой двери.

– Охрана?

– Магический контур. Он работает сам по себе, без участия людей. Студенты называют его «Вязкой тьмой». О том, что внутри, никто не знает – это секрет ректората. Но вот про первую ловушку слухи ходят.

Элиан посмотрел на нас серьезно.

– Те смельчаки, что пытались взломать вход… их находили утром. Живыми, но абсолютно неподвижными. Они стояли, приклеенные к двери, не в силах пошевелить даже пальцем. Контур просто парализует нарушителя и держит его до прихода охраны.

– Гуманно, – оценил Салвер.

– Вполне. Но карьера на этом заканчивается. Пойманного с утра снимают с двери заклинанием. Официально там «зона повышенной опасности». Так что вас просто вышвырнут из Академии за нарушение режима секретности. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Строжайший запрет.

Он пожал плечами.

– Поэтому мой вам совет, держитесь подальше от Западного крыла. Никакие знания не стоят того, чтобы вылететь из Академии.

Салвер переглянулся со мной.

– Серьезно, – пробормотал я. – «Западное крыло»… Запомним.

– Вот и запомните, – кивнул Элиан, поднимаясь. – Учите теорию, сдавайте нормативы и не лезьте в западное крыло. Может, тогда и доживете до синей нашивки артефактора.

Он похлопал себя по плечу, где блестел значок Сотника, и направился к своей палатке.

– Похоже, Академия и правда уже не та, – задумчиво произнес Салвер, глядя ему вслед. – «Правило четверти»…

– Ничего, – я подбросил ветку в огонь. – Нам не привыкать. Прорвемся.

* * *

На седьмой день пейзаж изменился. Зеленые холмы сменились каменистыми грядами, а высокая трава уступила место редким пучкам сухостоя. Даже воздух здесь стал другим – мутным от пыли.

Лошади начали беспокойно фыркать и упираться, отказываясь идти вперед. Возницам пришлось нахлестывать их, чтобы караван не сбился с темпа. Среди охраны и попутчиков поползли тревожные шепотки.

– Чертова верста… – донеслось снаружи. – Только бы колесо не сломалось.

– Не смотри на восток, глаза испортишь! – крикнул кто-то из старших возниц молодому парню. – Гони лошадей, нечего тут глазеть!

– Мне не по себе, – тихо сказала Лисса, кутаясь в плащ. – Арден, ты чувствуешь?

Я кивнул. Это была не тошнота, а липкое, давящее чувство. Животное желание забиться в нору и не отсвечивать.

– Аккуратнее, – спокойно, но твердо предупредил Салвер, сидевший напротив нас. – Близко к Игле лучше не подходить, она выпивает магический резерв. Если у мага слабый контроль, можно потерять сознание от истощения. Лучше даже не смотрите туда.

Естественно, мы посмотрели. На востоке, примерно в километре от тракта, из земли торчал черный шпиль. Одинокий, неестественно гладкий, словно осколок темного стекла, вонзившийся в небо. Вокруг него земля была голой, потрескавшейся, будто выжженной огнем.

– Что это? – спросила Лисса.

– Игла, – ответил Салвер. – Одна из двенадцати.

Он поправил воротник плаща, глядя на шпиль с профессиональным интересом, смешанным с опаской.

– В Академии на лекциях по древним артефактам нам рассказывали о них. Они стояли здесь задолго до основания Империи. Никто точно не знает, кто их построил и зачем. Есть теория, что это какая-то глобальная сеть. Двенадцать Игл разбросаны по всему континенту, образуя единый контур.

– И что они делают?

– Стабилизируют магический фон… или наоборот, выкачивают его, – пожал плечами наставник. – Ученые спорят до сих пор. Некоторые говорят, что Иглы удерживают границы нашего мира. Как будто мир – это остров посреди океана хаоса, а Иглы поддерживают барьер, чтобы стена между нами и… тем, что снаружи… оставалась непроницаемой. Но факт один, рядом с ними магия ведет себя непредсказуемо.

Я прищурился, обычно я видел потоки магии только в момент сотворения заклинания или работы артефакта. Но здесь само пространство было возмущено. Тонкие, едва заметные ручейки энергии выстраивались в линии. Их неумолимо тянуло к черному шпилю. Он втягивал их в себя, как водоворот втягивает все, что оказалось рядом.

Во внутреннем кармане куртки вдруг стало горячо. Я сунул руку внутрь, накрывая ладонью кольцо. Металл вибрировал. Мелко и часто. Артефакт реагировал на близкое присутствие шпиля.

– Я должна это снять, – решилась Лисса, доставая деревянную шкатулку.

Лисса навела объектив на черный шпиль. Щелкнул механизм спуска.

– Готово.

Вечером, когда мы отъехали на безопасное расстояние и давящее чувство отпустило, Лисса решила проверить результат. В полумраке повозки она нажала кнопку просмотра. Из линзы ударил луч света, проецируя изображение на светлую ткань тента.

– Странно… – растерянно пробормотала девушка.

Снимок получился по-настоящему четким. На нем отчетливо проступили каменистые холмы под низким серым небом и даже мелкая россыпь камней у обочины. Кристалл передал каждую деталь этого унылого пейзажа. Но в центре кадра, там, где должен был возвышаться обелиск, было пустое место. Просто чернильно-черное пятно, провал.

– Почему его не видно? – расстроилась Лисса. – Я же точно навела на него! Кристалл сбоит?

Я тоже нахмурился, не понимая причины. Кристалл работал, остальные объекты были на месте.

– Кристалл в порядке, – подал голос Салвер, разглядывая проекцию. – Игла оправдывает свою репутацию.

– В смысле? – не понял я.

– Твой аппарат работает со светом, Арден. Линза собирает лучи, а кристалл их запоминает. Так?

– Ну да.

– А Игла поглощает все, – наставник ткнул пальцем в черное пятно. – Не только свободную магию, но и свет. Лучи просто тонут в ней и не возвращаются обратно к линзе. Поэтому для твоего артефакта этого объекта не существует. Просто дыра в пространстве.

* * *

Вечером того же дня спокойствие лагеря разорвал шум.

На привале сцепились двое наемников из новой смены охраны. Один – лысый здоровяк по кличке Гром, второй – жилистый, верткий боец, которого звали Скиф. Причина была банальной – пропажа мешочка с игральными костями, но слово за слово, и вот уже руки легли на рукояти мечей.

– А ну тихо! – рявкнул старший караванщик, седой мужчина с перебитым носом. – Хотите крови? Будет вам кровь. Но по правилам. Я не собираюсь терять бойцов из-за поножовщины в кустах.

Он носком сапога прочертил на утоптанной земле круг диаметром шагов в двенадцать.

– Дуэльный круг, – прокомментировал подошедший Элиан, вставая рядом со мной.

– Зачем он нужен? – тихо спросил я.

– Это не для красоты, Арден, – пояснил Салвер. – Это граница закона. Снаружи действуют законы Империи, если убил человека, значит пойдешь на каторгу. А внутри круга свои законы.

– Именно, – кивнул студент. – Древний обычай наемников. Все, что происходит внутри этой черты – официально считается поединком. Победителя не судят за увечья, а проигравший или его родня не имеют права на месть. Но стоит заступить за черту хотя бы пяткой, и ты проиграл.

– В Академии мы деремся на Аренах, под щитами. Смерть там строго запрещена – за убийство, даже случайное, отчисляют без права восстановления. Маги – слишком ценный ресурс для Империи, чтобы тратить его на глупости.

– А здесь? – спросил я.

– А здесь свои правила, – усмехнулся студент. – Двое взрослых мужчин с оружием могут решать свои вопросы так, как считают нужным. Хоть до первой крови, хоть до смерти. Обычная практика для аристократов и наемников.

Старший караванщик встал на границе, не заходя внутрь.

– Бой до сдачи или потери сознания! Добивать лежачего запрещено. Начали!

Вокруг мгновенно собралась толпа. Народ жаждал зрелищ.

– Ставлю пять серебряных на лысого! – крикнул кто-то из возниц. – Он его одной левой сомнет!

– Принимаю! Скиф шустрый, он его загоняет!

Я прищурился, оценивая расклад.

На первый взгляд, выбор был очевиден для любого ветерана, и толпа это подтверждала, активно делая ставки на Скифа. Жилистый боец двигался плавно, поигрывая саблей. Он был быстрее, техничнее и явно опытнее в дуэлях.

Гром же выглядел внушительной, но неповоротливой горой мяса. Тяжелый палаш, широкая стойка, открытая грудь. Классическая мишень для проворного бойца.

«Шкаф громко падает», – говорили про него те, кто делал ставки.

Но я смотрел глубже. Мой взгляд скользнул по фигуре здоровяка и зацепился за его левую руку, которую он держал чуть отведенной назад, словно прятал. На среднем пальце тускло блеснул массивный перстень.

В обычном зрении – грубая железяка. В моем восприятии он пульсировал грязно-желтым светом. Активный артефакт. Накопитель полон под завязку.

Картинка боя в моей голове мгновенно перестроилась. Скиф рассчитывает на парирование и увороты. Он будет ждать удара мечом, чтобы отвести его и контратаковать. Но Гром, кажется, не собирается фехтовать. Ему не нужно мастерство. Ему нужен всего один удобный момент. Непонятно как именно работает это кольцо, но скорее всего именно на него делает ставку сам Гром. Я сделал такой вывод сразу после того как заметил, что тот бросил взгляд на кольцо перед началом боя.

Я сунул руку в кошель и достал золотую монету.

– Ты чего удумал? – насторожился Салвер, заметив блеск золота.

– Хочу сделать ставку.

– Не дури, Арден, – наставник понизил голос, хватая меня за рукав. – У нас каждая монета на счету. Нам в столице жилье снимать, мастерскую оборудовать. А этот здоровяк… он же труп. Скиф его на ленты распустит за минуту. Не видишь, как он двигается?

– Вижу, – кивнул я. – Но я также вижу то, чего не видят остальные.

Я высвободил руку и шагнул к казначею тотализатора.

– Один золотой на Грома! – громко произнес я, бросая монету в шапку.

Разговоры стихли. На меня посмотрели с недоумением, а кто-то и с откровенной жалостью. Ставить на неповоротливого верзилу против мастера клинка мог только новичок, ничего не смыслящий в драках.

– Принято, парень, – усмехнулся казначей, сгребая золото. – Коэффициент один к пяти. Если твой медведь вдруг научится летать, озолотишься.

Скиф, услышав мою ставку, лишь презрительно фыркнул, а Гром мазнул по мне тяжелым взглядом, в котором промелькнуло удивление.

Бой начался.

Это не было похоже на красивое фехтование из рыцарских романов. Это был грязный суровый бой.

Гром пошел в атаку как таран, нанося размашистые рубящие удары. Воздух свистел, рассекаемый тяжелым лезвием. Скиф, оправдывая надежды болельщиков, уходил перекатами, нырял под руку, огрызаясь короткими, жалящими выпадами.

Минута, вторая. Гром начал уставать. Пот заливал ему глаза, дыхание стало хриплым. Скиф же, сохранивший силы, перешел в наступление. Он ловко поднырнул под очередной замах здоровяка и чиркнул клинком по его бедру.

Толпа взревела.

– Давай! Дожми его!

Гром пошатнулся. Скиф, почуяв победу, рванул вперед для решающего удара рукоятью в висок.

Я увидел, как Гром сжал левый кулак. Перстень полыхнул энергией.

– Сейчас, – шепнул я.

Здоровяк не стал бить мечом. Он просто встретил летящего на него противника ударом кулака в щит. Со стороны это выглядело как обычный толчок.

БАМ!

Раздался звук, похожий на удар молота по пустой бочке. Кинетический импульс артефакта, многократно усиленный, отшвырнул Скифа на три метра. Бедняга пролетел через весь круг и мешком рухнул в пыль, выронив саблю. Он попытался встать, но ноги не слушались, глаза закатились.

– Победа! – заорал Гром, вскидывая руки.

Я спокойно протянул руку к казначею тотализатора, забирая выигрыш. Салвер хмыкнул, признавая мою правоту.

Но шоу не закончилось.

В глазах Грома плескалось бешенство из-за раненой ноги. Адреналин ударил в голову. Вместо того чтобы отойти, он шагнул к лежащему противнику, перехватывая палаш обратным хватом. Он собирался добить.

Толпа ахнула, но никто не успевал вмешаться.

Никто, кроме меня.

Я стоял ближе всех. Шаг вперед, вход в круг. Мой клинок покинул ножны с легким звоном.

Лязг!

Тяжелый палаш Грома встретился с моим мечом в сантиметре от шеи поверженного Скифа. Удар был силен, у меня заныло запястье, но я устоял.

– Бой окончен, – холодно произнес я, глядя в налитые кровью глаза наемника. – Он без сознания.

Гром отшатнулся, удивленный тем, что какой-то пацан остановил его удар.

– Ты что лезешь, щенок? – прорычал он. – Жить надоело?

– Есть правила, – я кивнул на старшего караванщика, который уже бежал к нам. – До сдачи или отключки. Убийство запрещено.

– Я сам решаю, когда бой окончен! – Гром сплюнул под ноги. – Или, может, хочешь занять его место?

Он окинул меня презрительным взглядом.

– Ты вроде при мече. Давай. Сейчас я тебя научу уважать старших.

Толпа замерла. Салвер дернулся было ко мне, но я остановил его жестом.

– Я принимаю вызов, – громко сказал я.