Текст книги "То-Рек. Охотник (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Ах ты…! – выдохнул я, разворачиваясь.

Вел уже был на ногах. Он перехватил копьё, стоящее у стены, и, не говоря ни слова, начал заходить с тыла.

Я осторожно отодвинул в сторону корзину. Из стены торчал пухлый мохнатый зад. Видимо, хомяк понял, что его нашли, и яростно заработал задними лапками, протискиваясь глубже в расщелину.

– Ага, застрял, скотина, – оскалился я довольно и уступил Велу место – он уже прицелился для смертоносного удара.

Мгновение – и хомяк исчез в дыре. Протиснулся всё же.

– Вот же гад… – зло выругался я.

– Шкура блохастая, – так же зло добавил Вел и, встав на четвереньки, принялся тыкать копьём в щель.

Судя по разочарованной физиономии Рыжего, цели он не достиг. Но я заметил, что стена в этом месте не монолитная. Похоже, раньше здесь был проход, но его либо завалило, либо специально заложили камнями. Я вцепился обеими руками в край валуна и начал раскачивать его.

Поддаётся!

Немного, но каменюка сдвинулась с места. Вел мгновенно сообразил мою задумку, отшвырнул в сторону копьё и тут же присоединился.

Мы рычали и пыхтели, но сдвинули преграду. Сверху посыпались мелкие камни, открывая небольшой проход. В темноте испуганно взвизгнул наш воришка. Мы с Велом хищно переглянулись и налегли с удвоенной силой.

– Туда нельзя! – Старик стоял над нами, и голос его звучал жёстко. – Там запретное место!

Я обернулся и вопросительно посмотрел на Барка.

Не знаю, что он увидел в моих глазах, но старик вдруг изменился в лице.

– Духи горы… – голос его дрогнул, утратив прежнюю уверенность. – Нельзя…

– С духами я как-нибудь договорюсь, – отмахнулся я, решив, что это очередные суеверные страшилки.

Теперь меня куда больше интересовало, что скрывается за этим завалом, чем сбежавший хомяк.

Мы с Велом снова принялись разбирать завал, вытаскивая камень за камнем.

Вскоре проход расширился настолько, что в него уже мог протиснуться ребёнок или худой подросток.

Я намотал на палку заготовленную для плетения верёвок пучок пакли и щедро обмазал жиром. Получился жутко чадящий и потрескивающий факел. Жир шипел, пакля дымила, но света давало достаточно, чтобы разглядеть узкий лаз, открывшийся за камнем.

– Ты как, Рыжий? – спросил я, обернувшись к Велу.

Он стоял, сжимая копьё, и смотрел на чёрный проход с явной неохотой. Но упрямство пересилило страх.

– Я первый, – буркнул он и, не дожидаясь моего ответа, протиснулся в щель.

Лаз оказался узким, но нам, худым подросткам, пробираться было вполне удобно.

Я сунул факел перед собой и полез следом. Камень был холодным и влажным, в воздухе пахло сыростью, мхом и чем-то древним, застоявшимся. Где-то впереди слышалось испуганное попискивание нашего воришки – он явно убегал вглубь, подальше от преследователей.

Через пару метров лаз резко расширился, и я смог выпрямиться во весь рост. Вел уже стоял, замерев, и смотрел куда-то вверх. Я поднял факел повыше… и замер сам.

Мы стояли на краю огромного подземного зала.

Потолок терялся где-то вверху на добрых тридцать метров. С него свисали длинные каменные сосульки-сталактиты – острые и белые, как зубы гигантского зверя. Внизу, из пола, росли им навстречу толстые приземистые сталагмиты, похожие на застывшие волны или окаменелые пальцы великанов.

Я никогда не видел ничего подобного вживую. Пространство простиралось вдаль, теряясь во мраке, и по своим масштабам легко могло бы поспорить с большой поляной или футбольным полем.

А в центре, уходя к дальней стене, чернела гладь подземного озера. Вода была неподвижной и настолько прозрачной, что отражение нашего факела дрожало в ней, как живой огонь. Где-то далеко в глубине угадывалось слабое свечение – видимо, там пробивался свет с поверхности через одну из каверн в потолке.

Вел стоял, разинув рот. Он переводил взгляд с одной каменной колонны на другую, явно не веря собственным глазам.

– Это… – прошептал он, и голос его гулко разнёсся под сводами, – это… дом духов?

Я не знал, что ответить. Внутри меня бушевал дикий восторг. Огромное пространство, гулкая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями с потолка, и едва слышными шорохами нашего беглеца, скрывшегося где-то у самой воды.

– Возможно, – наконец выдохнул я, поднимая факел выше.

В этот момент под ногой предательски качнулся камень. Я рухнул на спину, факел вылетел из руки, проехался по сырой земле и с шипением булькнул прямо в озеро. Облако пара – и свет погас.

Стало темно. Абсолютно.

Только хомяк издал победный писк и, судя по звуку, шустро метнулся куда-то в сторону по камням.

– Я тебя убью, шерстяной клубок! – заорал я в темноту, не зная, кому адресовать эти слова – то ли проклятому грызуну, то ли собственным неуклюжим ногам.

И тут я поднял голову.

Наверху, почти в самом центре огромного купола, слабо мерцало пятно света. Оно пробивалось сквозь круглое отверстие в потолке. Свет был тусклым, сумеречным, но его вполне хватало, чтобы глаза привыкли к темноте.

– Вел, смотри, – тихо сказал я, указывая рукой направление.

Он задрал голову, и я услышал, как он судорожно сглотнул.

– Это… небо?

– Похоже на то.

Мне в голову пришла одна интересная мысль.

Я набрал в грудь побольше воздуха и засвистел мелодию. Не громко, очень осторожно.

Звук ударился о стены, отразился, усилился в десятки раз и, подхваченный каменными сводами, покатился по залу. Эхо оказалось настолько мощным и чистым, что мне показалось, будто мы стоим на сцене оперного амфитеатра. Вел от неожиданности аж присел.

Я ухмыльнулся.

Теперь я точно знал, как встретить непрошенных гостей, если они сунутся в наш дом.

Глава 3

Солнечный свет свободно проникал в этот каменный мешок, поэтому здесь было неожиданно светло. На небольшом клочке земли под неровной дырой в потолке пробивалась редкая трава, цеплялись за жизнь какие-то кусты, а у самой стены росли два невысоких, кривых деревца.

Скорее всего, семена когда-то занёс ветер. Или птицы. Не важно.

В любом случае место оказалось куда более живым, чем можно было ожидать, глядя снаружи на голую каменную гору. Вода в озере оказалась тёплой, чуть прохладнее человеческого тела, и с едва уловимым запахом серы.

Бинго.

Да ради такой пещеры я готов был простить этому наглому хомяку весь сожранный мёд.

Это же… сколько возможностей!

Да я…

Да мы…

Как там говорилось? «В зобу дыханье спёрло»?

Вот и у меня сейчас спёрло. Да так, что хотелось орать от счастья, смеяться и носиться по пещере, как последний псих.

Тёплая вода круглый год.

Можно мыться.

Можно стирать шкуры.

Можно…

Стоп.

Я заставил себя успокоиться.

«Не суетись, Егор. Всё по порядку.»

Настроение омрачало только одно.

Кладбище.

Барк рассказывал, что после смерти человека они проводят обряд прощания. Что-то вроде похорон. Но как именно это происходит, я тогда не спросил.

А зря.

Очень зря.

Такие вещи лучше знать заранее.

Когда мы с Велом вернулись из пещеры, на Нэре и Барке лица не было. Они успели себя накрутить, но, увидев нас живыми и невредимыми, оба облегчённо выдохнули.

Мы рассказали обо всём, что успели увидеть. Правда, тогда мы увидели далеко не всё – внутри царила почти непроглядная темнота. Но и этого Барку оказалось достаточно.

Старик рассказал, что когда-то в этой пещере их шаман проводил священные обряды. Во время Великой Беды, когда обрушилась гора и племя оказалось заперто под камнями, именно это место спасло их от гибели.

Духи небес тогда разгневались. Верх пещеры обрушился, и с неба долго лился чёрный дождь. Но дух горы укрыл своих детей. Когда чёрный дождь закончился, а пыль осела, воздух в пещере снова стал чистым, а воду можно было пить. Другой воды вокруг уже не осталось – реки умерли.

Про захоронение Барк не сказал ни слова.

Думаю, он и сам о нём не знал.

Я обнаружил останки только сегодня, когда вернулся сюда уже при дневном свете.

Скорее всего, это те, кто не смог уйти вместе с племенем. Старики. Больные. Раненые.

Они остались здесь.

Навсегда.

Я молча стоял, разглядывая длинный ряд человеческих тел. Скелеты, местами обтянутые сухой кожей и истлевшими остатками шкур.

И что мне теперь с вами делать?..

Чёрт…

Такое соседство мне совершенно ни к чему.

Переносить – значит тревожить могильник. Не трогать – жить рядом с мёртвыми.

Неприятный выбор.

Я ещё раз внимательно осмотрел каменный уступ.

Никаких могил.

Никаких курганов.

Никаких завалов из камней.

Тела просто уложили рядами прямо на камень. Где-то по одному, где-то по двое, а местами и по трое.

Похоже, времени или сил хоронить их уже не оставалось…

Кроме меня, никто этого места пока не видел.

И, может, оно и к лучшему.

Если остальные узнают о захоронении, всё закончится очень предсказуемо. Барк объявит это место обителью духов предков, Вел побледнеет, Нэра соберёт детей и забьётся в дальний угол, а через полчаса всё племя потребует навсегда завалить проход.

Нет… Пока молчу.

Сначала поговорю с Барком. Всё-таки это его предки. Или, по крайней мере, люди его племени.

А сейчас…

Я пришёл сюда не за этим.

Подойдя к первой точке, я набрал полную грудь воздуха и заорал:

– А-а-а-о-о-у-у-у! Р-р-р-а-а! Кто пришёл на мою землю⁈ Кто осмелился тревожить меня⁈

Эхо несколько раз ударилось о стены и постепенно затихло.

Я сделал отметку углём на плоском куске коры.

«Точка № 1».

Затем перешёл в другое место и повторил всё сначала.

Через несколько минут у меня получилась примитивная карта распространения звука.

Оставалось выйти наружу и спросить моего «Большого Уха», в какой точке эхо звучало сильнее, откуда оно приходило и где направление определялось лучше всего.

Если эта затея сработает…

…то у меня появится настоящая карта акустики этой пещеры.

Выбравшись на площадку перед пещерой, я сразу понял – проняло.

Барк стоял на коленях у подножия скалы, вскинув руки к небу, и что-то горячо бормотал, умоляя духа горы не гневаться.

Рядом на четвереньках застыл Вел.

Я спустился ниже.

За густыми кустами у ручья обнаружились остальные. Нэра, прижимая к груди близнецов, сидела прямо на земле, а Тин с Таш молча жались к матери. Если бы не их тихие всхлипывания, я бы и не заметил – прошёл мимо.

Ну да… Голос у «духа» получился что надо.

– Не бойтесь, – попытался успокоить их я. – Вас никто не обидит. Это духи скал ругаются на чужаков, которые дымили на перевале. А нас они будут защищать.

Не знаю, помогло или нет, но всхлипы вроде прекратились.

Я вылез из-под куста и направился к старику и Рыжему.

– Барк! – крикнул я, широко размахивая рукой и привлекая к себе внимание. – Ну как тебе голос духа горы?

Старик замер.

Медленно опустил руки.

Так же медленно повернулся ко мне.

Я же стоял с самой довольной физиономией, на какую только был способен, сложив руки на груди.

– Ну как? – не удержался я от ухмылки, подходя ближе. Судя по всему, пробрало до самых печёнок.

Барк недобро прищурился. Потом тяжело поднялся, опираясь на плечо Вела.

А Рыжий молодец.

Несмотря на перепуг, про дело не забыл.

Перед ним лежал плоский кусок коры, весь исчерченный угольными линиями – тонкими, средними и совсем жирными.

Перед тем как уйти в глубину пещеры, я минут двадцать объяснял ему, что после каждого моего крика нужно отмечать, насколько громким и страшным показался звук.

Если всё записано правильно, то теперь у меня есть готовая акустическая карта большого зала.

Барка, кстати, я тоже предупреждал о своём эксперименте. Но, похоже, он не понял, что именно я собираюсь сделать.

А потом услышал…

И сделал собственные выводы.

– Это… был ты? – наконец спросил он, пытаясь совладать с дыханием. – Голос духа гор был очень молодым.

– Ну да. Я же говорил тебе, – ответил я, кивая. – А ты, наверное, не поверил?

Старик медленно покачал головой.

– Не поверил.

Потом помолчал и совсем серьёзно спросил:

– Ты стал духом горы? Как?

Я рассмеялся в голос.

– Нет. Но сейчас покажу, как заставить гору разговаривать.

Вел уже протягивал мне исписанный кусок коры, глядя на меня во все глаза.

– По порядку отмечал? – спросил я, принимая табличку.

Он энергично закивал, подтверждая.

– Самый страшный был вот здесь, – прошептал парень.

Его палец ткнулся в четвёртую, самую жирную отметку.

Я сверился со своей схемой.

Есть!

Четвёртая точка находилась прямо под овальным сводом.

Попал.

Именно там отражение звука оказалось самым мощным.

Вот здесь и будет наша сцена.

– Отлично, – довольным тоном сказал я. – А теперь стой здесь и внимательно слушай.

Вел заметно побледнел от мысли что скалы снова заговорят, но он даже не представлял, каким голосом они начнут ругаться на этот раз.

Надеюсь, мы бойца не потеряем.

Вел остался на месте, сглотнув ком в горле. А я перевёл взгляд на Барка и широко улыбнулся.

– Пойдём, шаман. Нас с тобой ждут великие дела.

Старик вопросительно поднял брови, изучая моё лицо.

– Сейчас эти скалы оживут и заговорят твоим голосом.

Барк хмыкнул, расправил плечи. Окинул скалы долгим задумчивым взглядом и неожиданно быстрым шагом направился следом за мной.

Проход мы с Велом разобрали полностью, и теперь старый шаман смог войти внутрь, лишь слегка пригнув голову.

Барк на миг остановился у самого входа. Замер, положив руку на шероховатый камень стены, и тихо зашептал слова. То ли заклинание читал, то ли испрашивал разрешение войти у духов – я не расслышал. Сделав глубокий вдох, старик решительно шагнул в проход.

Короткий коридор, несколько шагов – и мы стоим на краю огромной пещеры. Барк замер. Казалось, он даже не дышал.

О да, я его прекрасно понимал.

Сам сегодня стоял точно так же, с отвисшей челюстью, когда вернулся сюда при свете дня. Но для меня это была просто огромная, красивая пещера, а для Барка – нечто гораздо более значимое. Он ступил на священную землю своих предков и узрел величественную картину колоссальных размеров.

Ясный день и огромный столб света падали на небольшой островок зелени. Озеро блестело, а над его водой стелилась и перекатывалась клубами, паря как облака на небе, лёгкая полупрозрачная дымка. Там и тут торчали «зубы» сталактитов и сталагмитов. Мощные колонны-сталагнаты, образованные при соединении сталактитов и сталагмитов, те, что располагались на переднем плане перед Барком за линией света, словно светились изнутри. Они напоминали мутное стекло – жёлтые, красные, коричневые, молочные. А в стенах и в каменном своде над озером, поймав блуждающие блики света, поблёскивали, как далёкие звёзды, разноцветные минералы.

Пространство заполняло негромкое гудение, меняющее тональность – это сквозняки гуляли по коридорам и кавернам пещеры. Звуки воды завораживали: она не капала, а лилась ручейками по стенам, падая на выступы и пороги, разбиваясь о лужицы в природных чашах, и продолжала свой бег вниз, образуя ручейки и лужи.

Это грандиозное зрелище не могло не впечатлить старого шамана.

Барк тяжело сглотнул, и из его груди вырвался тихий, надломленный:

– Ох…

После этого воцарилось долгое, звенящее молчание. Старик стоял неподвижно, всматриваясь в красоту подземного мира. Я тоже молчал. Он осматривал всё вокруг так, словно боялся моргнуть и потерять это видение.

Потом почти неслышно заговорил:

– Я был мал…

Детям не место на обрядах…

Никогда не думал, что осмелюсь войти сюда…

Я думал об этом с того дня, как мы вернулись, но…

Они приходили сюда говорить с духами…

Я всегда думал… Какое оно… Это место…

Ещё одна пауза.

– Никогда не верил…

Что однажды сам войду сюда…

Он осторожно сделал несколько шагов вперёд, опустился на колени, положил обе ладони на камень.

И очень долго молчал.

Я не мешал.

Некоторые встречи случаются только один раз в жизни. И человеку нужно дать возможность прожить их самому.

Когда Барк наконец поднялся, его лицо было совсем другим.

Не испуганным.

Не восторженным.

Спокойным.

Таким бывает лицо человека, который наконец встретился со своей собственной легендой.

Я молча подошёл к нему.

– Идём?

Старик вопросительно посмотрел на меня.

– Покажу тебе одну хитрость.

Мы прошли почти через весь зал. Я остановился под овальным сводом – именно здесь эхо было самым мощным.

– Вот отсюда, – сказал я, указывая на место где ему нудно встать. – Стой здесь.

Барк послушно кивнул.

– А теперь скажи громко… – на секунду я задумался.

– Скажи так: «Кто нарушил покой горы⁈»

Он нахмурился.

– Просто сказать?

– Нет. – Я улыбнулся. – Не сказать. Произнеси так… словно это говорит сама гора.

Старик медленно вдохнул.

Закрыл глаза.

И заговорил.

Да…

Такого эффекта не ожидал даже я.

Однако…

Вообще-то, в пещерах орать – идея так себе. Если слишком увлечься, можно и свод раскачать. Особенно если долбить ритмично в барабан или тянуть какую-нибудь особенно звонкую песню. Нет уж. Спасибо. Именно поэтому я не пел, а выкрикивал короткие, отрывистые фразы. Так безопаснее.

Голос Барка оказался именно тем, какой и был нужен. Низкий. Раскатистый. Он гулял по сводам, дробился о стены и возвращался назад уже совсем другим – густым, тяжёлым, словно говорила сама гора.

После моего мальчишеского писка разница получилась просто ошеломляющей.

Честно говоря…

Даже мне стало не по себе.

Я оставил старика продолжать представление, а сам вышел наружу. Хотел услышать всё со стороны.

Получилось…

Чёрт возьми… Получилось.

Гора действительно заговорила!

На Нэру и Вела, которые пришли просто в ужас, я не обращал внимания.

А смысл им что-то объяснять? Объяснял уже. Но они всё равно не понимают и боятся. Не разбегаются хоть, и на том спасибо. А вот гости наши точно будут улепётывать без оглядки. В этом теперь я был уверен на все сто.

Кроме звукового шоу, я придумал ещё одно – визуальное, с огненными элементами. Осталось только смастерить костюмы.

Вернувшись в большой зал, я сразу понял, где искать Барка.

Старик стоял перед останками.

Не двигался.

Не молился.

Просто смотрел.

Услышав мои шаги, он вздрогнул и медленно обернулся ко мне.

– Смотрю, ты уже сам их нашёл, – тихо сказал я, подходя ближе. – Хотел рассказать… Только не знал, как.

Барк молча кивнул, тяжело вздохнув.

Потом опустился на колени возле одного из скелетов и осторожно коснулся высохшего древка копья.

– Мой старший брат… – прошептал он.

Его пальцы медленно легли на каменный наконечник.

– Я узнал его копьё… И нож.

Он ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания.

– Когда гора упала, большой камень ударил ему в спину. Он не смог идти вместе со всеми.

Старик тяжело поднялся и сделал несколько шагов вдоль ряда останков. Остановился возле следующего.

– Зар. Ему раздробило ногу.

Ещё несколько шагов.

– Ри-Ма… Он был самым старым в нашем племени.

Подошёл к женщине, возле которой лежали маленькие кости ребёнка.

Очень долго молчал, глядя на них.

– Ла… Она могла уйти.

Но не захотела бросать тех, кто остался.

Он медленно провёл ладонью по маленькому черепу.

– А это её сын.

Он был слишком слаб.

Не выдержал бы дороги.

Старик долго стоял молча, отдавая дань памяти.

Потом тихо заговорил снова:

– Я помню каждого.

Их смех.

Их голоса.

Их лица.

Мне вдруг стало не по себе от этой картины.

До этого передо мной лежали безымянные останки.

Теперь…

Это снова были люди.

Живые.

Со своей жизнью.

Со своей смертью.

Барк тяжело вздохнул, и повернулся ко мне.

– Их тела не должны лежать здесь.

Он обвёл рукой простор пещеры.

– Мёртвые не должны находится рядом с живыми.

Они могут захотеть вернуться.

Есть земля мёртвых.

Раньше мы относили их туда.

Строили каждому каменный дом.

Он опустил голову, чувствуя собственную беспомощность.

– Но их много…

А нас мало.

Мы слабы.

Я не знаю, как поступить.

Он поднял на меня взгляд.

В глазах не было слёз. Только усталость. И боль, которую человек носил в себе уже много лет.

– Скажи, Ха-Рук, как нам поступить с мёртвыми?

Глава 4

С мертвецами мы решили разобраться немного позже. Пролежали они здесь шестьдесят лет – полежат и ещё пару дней. До Мёртвой земли почти день пути, тропа сложная, скалистая, местами проходит по самому краю обрыва. Да и существует ли она вообще после землетрясения, Барк не знал. Последний раз он был там ещё мальчишкой и саму дорогу помнил уже очень смутно. Поэтому сначала нужно разведать путь, найти старое кладбище, а уже потом переселять туда наших глубоко почивших соседей.

К тому же просто взять и перенести тела нельзя. По словам Барка, каждому умершему полагалось построить каменный дом, а потом добыть зверя и принести его в жертву, чтобы покойники могли устроить пир в мире предков.

Не дословно, конечно, просто именно так я понял объяснения старика. А раз покойников много, то и жертва должна быть серьёзной – не меньше козы, чтобы всем хватило. В большом племени такая работа особых трудностей не вызвала бы: одни складывали бы каменные домики, другие добывали козу, третьи переносили останки, и за пару дней управились бы.

Но это не про нас.

Нас всего ничего, и сейчас существовала проблема куда серьёзнее – если, конечно, мы не собирались в ближайшее время сами присоединиться к тем покойничкам.

Поэтому весь этот день мы работали не покладая рук.

Первым делом я буквально облазил всю узкую каменную тропу, ведущую к нашей пещере, выискивая неустойчивые валуны. Нашёл несколько очень даже перспективных: здоровенные глыбы держались буквально на честном слове, и стоило немного изменить точку опоры, как вся эта многотонная махина покатилась бы вниз, сметая всё на своём пути.

Ещё в голову пришла идея о растяжках. Гранат нет, но есть бревно. И отличная ритуальная площадка. Это будет самый крайний рубеж обороны перед пещерой.

Свою идею я объяснил племени. Поняли сразу – как оказалось, подобный способ защиты жилища давно известен (не о растяжках конечно), только обычно такие подарочки сталкивали вниз здоровые мужики, а не древний старик, двое сопливых подростков и недавно родившая женщина.

Получив от Барка разрешение на установку ловушек, мы с Велом приступили к работе.

– Фигня война – главное манёвры, – усмехнулся я.

Рыжий недоверчиво обошёл валун кругом, пару раз задумчиво цокнул языком, потом с видом великого специалиста вынес окончательный вердикт:

– Не-е… Плохое заклинание, шаман. Камень даже не шевельнулся.

Я не выдержал и заржал:

– Сейчас заработает. А ну-ка подкопай вот здесь.

Вел тут же бухнулся на колени и принялся выгребать землю руками.

– Палкой копай, а не лапами. Ты ещё зубами попробуй.

Он недовольно фыркнул, но спорить не стал, а через пару минут я заставил его сделать ещё один подкоп – уже с другой стороны. Пока Рыжий возился, я притащил крепкий дрын и подсунул его под валун, превратив в самый настоящий рычаг. Осмотрев глыбу спереди и поняв, что при небольшом переборе она уедет вниз сама по себе, я подобрал увесистый камень и хорошенько подпер им валун с наклонной стороны. Теперь всё было нормально: пока подпорный камень на месте, глыба никуда не денется, но стоит его выбить и нажать на рычаг – и приятного путешествия вниз.

– А теперь отойди… – сказал я, едва сдерживая улыбку. – И повтори моё заклинание. Если, конечно, запомнил.

Вел торжественно сделал несколько шагов назад, нахмурился, даже глаза прикрыл, вспоминая, после чего выставил перед собой обе руки и важно произнёс:

– Фигня война… главное манёвры!

Я едва навалился на рычаг – совсем немного, даже не пытаясь сдвинуть камень всерьёз, просто для проверки. Глыба глухо хрустнула, чуть приподнялась и медленно качнулась вперёд. Вел охнул, а его глаза стали размером с хорошие лесные орехи.

– Я… – выдохнул он, ошеломлённо переводя взгляд с глыбы на собственные дрожащие пальцы. – Это… я сделал?

Всё, меня окончательно прорвало. Я согнулся пополам от смеха, потому что ну невозможно было спокойно смотреть на эту счастливую физиономию.

– Физика, друг мой… – выдавил я сквозь хохот. – Великая богиня науки… – Она помогла? – испуганно и восторженно уточнил Рыжий, заглядывая мне в лицо.

– Конечно.

– Значит… это она сделала камень лёгким?

Я снова заржал. Нет, так я действительно когда-нибудь умру – не от саблезубого тигра и не от голода, а от смеха. «Хватит, Егор… Хватит ржать… Он ведь сейчас абсолютно серьёзен. Для него это не шутка.»

Кое-как успокоившись и вытерев выступившие слёзы, я бросил: – Ладно, пошли дальше. У нас ещё два таких подарочка для незваных гостей остались.

Я уже собрался идти выше по тропе, но Вел продолжал стоять возле валуна, словно увидел настоящее чудо.

– Эй! – подняв маленький камешек, я легонько бросил ему в плечо. – Проснись. Замёрзнешь.

Он вздрогнул и перевёл на меня совершенно потерянный взгляд.

– Чего застыл? Пошли дальше шаманить, вон ещё два булыжника нас дожидаются.

Рыжий просиял так, словно ему только что подарили новое копьё, догнал меня через несколько шагов и неожиданно заговорил совсем тихо, так, чтобы никто больше не услышал:

– Ха-Рук…

– М? – Почему ты учишь меня?

Я удивлённо посмотрел на него.

– Барк сказал… я никчёмный, – он опустил глаза. – Настоящий шаман из меня не получится. Только лекарем смогу стать… если очень стараться.

Немного помолчав и снова посмотрев на свои ладони, он добавил:

– А сейчас… У получилось… Ты же видел? Камень пошевелился. Он стал лёгким? Я сделал его лёгким?

Я снова прикрыл лицо ладонью, и мои плечи предательски затряслись.

– Ха-Рук… – Вел осторожно положил руку мне на спину. – Ты плачешь?

– Нет… – мотнул я головой, с трудом сдерживая новый приступ смеха. – Не плачу…

«Ох, Рыжий… Не доведёшь ты меня до добра…»

Он облегчённо выдохнул, но потом вдруг насторожился:

– Ха-Рук… А богиня Физика… она добрая? Или как Чёрный Бог? Какие дары она любит?

Я молча сел прямо на тропу и похлопал ладонью рядом. Вел тут же плюхнулся рядом и весь превратился в слух, уже понимая, что сейчас Великий шаман будет делиться мудростью.

Подняв с земли камень, я начал объяснять:

– Смотри. Если его нагреть в костре и бросить в воду – получится горячая вода. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул он.

– А если взять этот же камень голой рукой?

– Обожжёшься, – тут же отозвался Вел.

– Вот именно, – я покрутил камень между пальцами.

– Сам камень не плохой и не хороший. Всё зависит от того, кто и как им пользуется. Так и со всем остальным. Нет плохих вещей. Есть дурная голова. Богиня Физика учит думать. Понимать. Использовать вещи правильно. Если голова умная – она помогает. А если дурная…

– Навредишь себе… и другим? – неуверенно закончил он за меня.

– Именно.

Рыжий серьёзно закивал, а потом осторожно спросил:

– А дары?

– Какие ещё дары? – до меня не сразу дошло о чём он спрашивает.

– Ну… что ей приносить?

Я постучал пальцем себе по лбу.

– Вот это.

Он недоумённо моргнул.

– Мудрость. Чем умнее становишься – тем охотнее она тебе помогает.

Вел долго чесал затылок, после чего выдал:

– Странная богиня… Но мне нравится. Я хочу ей служить. Ха-Рук, а то заклинание… Оно только камни двигает?

– Нет. Универсальное. На всё работает.

– Уни… – Вел честно попытался повторить. – … верс… – поморщился и махнул рукой. – Не могу.

Я ободрительно хлопнул его по плечу:

– Научишься. Ты и так молодец, столько новых слов уже выучил. Даже Барк знает меньше.

Рыжий вдруг очень серьёзно посмотрел мне в глаза, сжал кулак и прижал его к груди:

– Спасибо… друг.

Про «друга» мы с ним разговаривали буквально сегодня, чуть раньше. Я тогда совершенно машинально назвал его другом – для меня это было обычное слово, а Вел после этого минуты две стоял с очень серьёзной физиономией, что-то напряжённо обдумывая, пока наконец не заявил, что тоже считает меня своим другом и готов прикрывать мне спину и делиться мясом. Похоже, для него это было что-то вроде клятвы. Честно говоря, такой друг дорогого стоит.

– Ну что? – улыбнулся я. – Пойдём ещё пару сюрпризов для чужаков приготовим?

Вел расплылся в хищной улыбке:

– Пойдём. Будем шаманить.

А потом мы взялись за маски и накидки.

Теперь нам с Велом помогала Нэра, а Барк снаружи присматривал за детьми, которые собирали мох, съедобные грибы и коренья. Хвороста они тоже натаскали на совесть – целых три здоровенные кучи. Одну сложили в нашей пещере, ещё две – на ритуальной площадке под каменным карнизом.

Вообще, мелкие меня всё больше удивляли. Я ещё ни разу не видел, чтобы они просто слонялись без дела. Двойняшки постоянно что-то таскали, собирали, сортировали. Они впахивали наравне со взрослыми. Здесь иначе, похоже, просто не выживают.

Для шитья шкур я соорудил нечто вроде вязального крючка. Из дерева.

Нашёл подходящую ветку с крепким сучком, обрезал всё лишнее, обжёг, заточил, снова обжёг, ещё раз подправил остриё. Конечно, до костяного ему далеко, а про железный и говорить нечего. Зато делается за считанные минуты.

Когда я показал Нэре, как этим крючком протягивать жилу через отверстия и сшивать несколько маленьких шкурок в одну большую, девушка пришла в настоящий восторг. И сразу принялась экспериментировать сама.

Маски сделали из толстых кусков коры. Вырезали прорези для глаз, украсили их перьями, мелкими косточками, разрисовали углём. Потом Нэра принесла сок какого-то растения.

– Красиво, – сказала она.

Сок оказался ярко-оранжевым и после высыхания совсем не тускнел.

Она объяснила, что этой краской расписывают лица и тела мужчины с женщиной перед обрядом соединения.

Ну… если перевести на современный язык – свадебный макияж.

У нас, конечно, свадьба не намечалась, но для создания образа злого духа средство подходило идеально.

Потом Нэра принесла сушёную веточку бузины, раздавила между пальцами тёмную ягоду плюнула на пальцы, растерла и показала мне густой фиолетовый сок.

– Красиво…

– Полностью согласен, – кивнул я. – Будет красиво. Очень. До дрожи.

Через пару часов первый комплект был готов.

Я накинул шкуру на плечи, натянул маску и медленно повернулся к Нэре.

Девушка застыла. Лицо её мгновенно побледнело. Она даже дышать перестала.

Есть контакт.

Значит, костюм работает именно так, как я рассчитывал.

Правда, в следующую секунду Нэра очень осторожно потянулась к дубине.

– Эй-эй… спокойно. Это я. – Я тут же сорвал маску. – Нэра. Смотри. Это просто кора. Мы же сами её только что делали.

Нэра несколько раз моргнула, недоверчиво посмотрела на меня, потом осторожно взяла маску в руки, покрутила её, изучая со всех сторон. После чего… приложила к своему лицу.

И именно в этот момент в пещеру ввалились дети.

– А-А-А-А!!! – Таш так завизжала, что у меня в ушах зазвенело. Корзина с грибами вылетела из её рук, и всё содержимое разлетелось по полу.

– А-А-А!!! – Следом заорал Тин.

Но, к моему удивлению, не бросился убегать. Вместо этого он схватил стоявшее у стены копьё Вела – которое было раза в три выше него самого, – с трудом поднял его и, дрожа всем телом, наставил наконечник на «чудовище».

Я невольно улыбнулся.

А мелкий-то молодец…

Испугался до смерти, но не убежал. Боец растёт.

Нэра тут же сорвала маску и отбросила её в сторону.

Дети замерли.

Несколько секунд просто смотрели на мать, пытаясь понять, что вообще произошло. Потом оба одновременно разревелись и бросились её обнимать. Через мгновение в пещеру влетел Барк.