Текст книги "То-Рек. Охотник (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

С топором наперевес.

Причём выражение лица у старика было такое, будто он уже мысленно разрубил врага на мелкие кусочки.

– Где⁈ Кто⁈ – рявкнул он, быстро оглядывая пещеру. – Что случилось⁈

Мы с Велом переглянулись.

Рыжий, не меняясь в лице, плавным движением спрятал свою, ещё не доделанную до конца маску за спину.

– Всё хорошо, Барк, – сказал он с такой невинной улыбкой, что я едва не расхохотался. – Дети просто… немного испугались.

– Кого⁈ – голос хриплый, грозный.

Старик ещё не успел остыть. Адреналин так и бурлил. Я понял, ещё секунда и Вел получит по затылку исключительно для профилактики.

Пришлось спасать ученика.

– Меня, – поднял я руку. – Вернее… не совсем меня. – Я поднял с пола маску. – Вот этого. Мы решили проверить, насколько страшными они получились.

Барк недоверчиво посмотрел сначала на меня, потом на маску. Взял её в руки. Повертел. Медленно поднёс к лицу.

– Надень, – протянул я ему накидку. – А теперь маску надевай.

Старик нахмурился, но всё же послушался.

Когда он повернулся к детям…

Таш пискнула и мгновенно спряталась за мать. Тин снова вцепился в копьё.

Я улыбнулся.

Ну всё. Испытания можно считать успешными.

Даже Барк, снимая маску, довольно хмыкнул.

– Хороший дух получился, – признал он. – Очень страшный.

Про то, что мы будем изображать злых духов, что бы напугать чужаков, обсудили с Барком еще в большом зале. Хоть и нехотя, но он согласился. Опасался, что настоящие духи будут гневаться на нас за обман, но я наврал, что не сам придумал это, а мне велел так поступить великий предок, который делится с нами своей мудростью. Упоминание великого предка подействовало на старика как надо. Он одобрительно кивнул.

– Это ещё без огня, – ухмыльнулся я. – Вот ночью будет действительно интересно.

Но до ночи мне хотелось успеть ещё кое что. Голова козы с самого утра лежала в огромном муравейнике.

Я ведь ещё и про духа леса наплёл с три короба. Мол, он тоже решил нам помочь, велел принять его дары и сделать из них особый посох.

А «дарами» оказались самая обычная палка, козий череп, перья, которыми с нами великодушно поделился Чёрный Вестник…

Нет, никто бедного ворона не ощипывал. Просто несколько перьев сами выпали, а я их предусмотрительно подобрал.

Ну и всякая мелочь: красивые камешки, кости и сухие ветки, которые мы выгребли из пещеры. Теперь всё это добро лежало кучей у подножия нашей скалы и постепенно превращалось в шаманский реквизит.

С этим посохом я провозился до самого заката.

И, надо признать…

Вышло – просто загляденье.

Даже мне самому захотелось торжественно потрясти им над головой и замогильным голосом пообщаться с духами.

Но с наступлением вечера настроение резко испортилось.

Мы снова увидели дым.

Только теперь он был намного ближе.

Глава 5

Мне не спалось. Несмотря на дикую усталость, я ворочался с боку на бок, вставал, выходил на площадку перед пещерой и подолгу всматривался в темноту, прислушиваясь к ночному лесу. Потом возвращался, снова пытался уснуть… и через несколько минут опять выходил наружу.

Ночью он звучал совсем иначе.

Где-то далеко ухал филин, в кустах осторожно шуршал какой-то мелкий зверёк, время от времени сухо потрескивали ветки, а ветер приносил запах мокрой земли, хвои и едва уловимый дым.

Дым….

Каждый раз, когда эта мысль всплывала в голове, внутри неприятно холодело.

Нужна разведка…

Но кто меня отпустит одного в лес? Да ещё ночью.

После такого заявления Барк скорее свяжет меня и уложит спать, чем позволит уйти в разведку.

Я невольно усмехнулся.

Ну, пусть попробует…

За сегодняшний день они наверняка прошли ещё столько же, сколько и вчера. Значит, впереди у них ещё одна ночёвка, а потом… потом до нашей пещеры останется всего один переход.

Ещё до заката будут здесь.

Нет. К чёрту все запреты. Завтра ночью я всё равно пойду к их лагерю. Один.

И только приняв это решение, наконец провалился в сон.

Вокруг шумели джунгли. Не наш лес. Совсем другой. Воздух был тяжёлым, влажным, таким густым, что казалось, его можно пить. Со всех сторон нависали огромные листья незнакомых растений, где-то стрекотали насекомые, кричали птицы, а из земли поднимался терпкий запах прелой листвы.

Я осмотрел себя.

Никаких мехов. Обычная полевая форма. Военный рюкзак привычно тянул плечи вниз, на груди висел автомат, а на рукаве красовался медицинский шеврон.

Сознание словно разделилось надвое – я, тот, кто умер и воскрес, и он, которому сейчас двадцать пять и который понятия не имеет, что когда-нибудь будет жить среди людей каменного века.

Зачем я здесь? Куда иду?

Ответов не было. Но внутри сидела абсолютная уверенность: останавливаться нельзя.

Раздвинув руками мокрые широкие листья, я сделал ещё один шаг…

…и замер.

Прямо передо мной стоял человек.

Высокий. Худой. Почти голый, если не считать набедренной повязки. Всё тело было покрыто красными, белыми и чёрными узорами.

Автомат сам взлетел к плечу, щёлкнул предохранитель. Палец лёг на спусковой крючок.

Незнакомец даже не шелохнулся.

Не испугался, не попытался убежать, не потянулся за оружием. Просто спокойно смотрел мне в глаза.

Странный был взгляд.

Так смотрят люди, которые заранее знают, что ты не выстрелишь.

Несколько секунд мы молча изучали друг друга. Потом ствол автомата медленно опустился. Туземец едва заметно кивнул, словно именно этого и ждал.

Не говоря ни слова, он протянул мне короткую бамбуковую трубку.

Обычный полый стебель.

Я машинально взял его.

После чего незнакомец вытянул руку и указал куда-то в сторону.

Я повернул голову…

И мир взорвался.

Из зелёной стены листвы прямо мне в лицо метнулась огромная змея.

Разинутая пасть, длинные клыки, чёрная глотка. Она была уже совсем рядом.

Мне конец…

Проснулся так резко, что едва не вскочил на ноги. Сердце колотилось как бешеное. Несколько секунд никак не мог понять, где нахожусь. Только потом почувствовал запах дыма, услышал тихое потрескивание дров и увидел отблески огня на стенах пещеры.

Провёл ладонью по лицу.

Мокро.

Вспотел так, будто действительно только что продирался сквозь джунгли.

Несколько глубоких вдохов постепенно привели голову в порядок.

Напротив, возле очага, уже сидел Барк. Старик внимательно смотрел на меня, словно всё это время только и ждал, когда я проснусь.

– Привет, – машинально сказал я.

– У тебя были видения, – спокойно произнёс он.

Не спросил. Именно сказал. Как нечто само собой разумеющееся.

– Что показали тебе предки?

– Змею… – ответил я, всё ещё перебирая в памяти сон. – И ещё…

Перед глазами снова всплыла короткая бамбуковая трубка.

И меня буквально перекосило.

Да ну не-е-ет…

Вот же дебил…

Плевательная трубка!

Да это же классика! Сколько в детстве из ручек бумажками стреляли… Сколько фильмов про индейцев и туземцев пересмотрено… А потом из камыша такие же мастерили.

В мире, где нет пороха, нет арбалетов, нет луков нормального качества, зато полно ядовитых растений и змей…

…я умудрился забыть про то, что человечество придумало тысячи лет назад.

А ведь здесь… в каменном веке… это едва ли не идеальное оружие.

Тихое.

Лёгкое.

Простое.

Не требует силы.

И если наконечник смазать ядом…

Я даже тихо рассмеялся и покачал головой.

И только сейчас… Только сейчас до меня дошло.

– Трубка… – выдохнул я, качая головой.

Вот же ты тормоз, Егор…

– Трубка? – удивился Барк. – Что это?

Вместо ответа я поднялся, подошёл к пучкам высушенных растений и выбрал стебель с полой сердцевиной. Отломил кусок нужной длины, нашёл тонкий прутик, вставил его внутрь и осторожно поднёс трубку к губам.

Короткий выдох.

Прутик со свистом пролетел через пещеру и глубоко вошёл в меховую накидку, лежавшую шагах в пяти.

Барк удивлённо поднял брови.

Подошёл, вытащил импровизированный дротик, покрутил его в пальцах.

– Дай посмотреть, – протянул он руку.

– Это ещё не то, – сказал я, отдавая ему трубку. – Настоящая должна быть длиннее, ровнее и гораздо аккуратнее сделанной. Вместо таких веточек нужны тонкие иглы или длинные острые шипы.

Старик осторожно заглянул внутрь, повертел его в руках.

– Зачем?

– Это оружие.

Он поднял на меня глаза.

– Берёшь длинный шип или тонкую иглу. Смазываешь ядом. Кладёшь внутрь. Потом сильно дуешь. Игла вылетает и вонзается в зверя… или в человека.

Барк нахмурился.

– Такая маленькая игла может убить?

– Может. Если яд хороший.

Я ненадолго задумался.

– Яд разный бывает. Один убивает быстро. Другой долго мучает, но всё равно убивает. А бывает такой, после которого человек или зверь просто засыпает. Крепко. Пока не проснётся – делай с ним что хочешь.

Старик ещё раз посмотрел на трубку, но на этот раз уже совершенно другими глазами. Он о чём-то задумался. Потом вернул мне обломок стебля и направился к своему личному, запретному для всех хранилищу. Рылся он долго. За это время я успел напиться воды и умыться.

Щётку бы ещё зубную…

– Вот, – подошёл он к столу и осторожно положил три мешочка. Развязал первый.

Внутри лежала непонятная тёмно-коричневая масса.

– Это для охоты на зверя-гору, на медведя, на большезуба или другого крупного зверя, мясо которого едят.

Он бережно завернул непонятную субстанцию и отложил в сторону.

Открыл второй мешочек.

Внутри оказался светло-зеленый с тёмными вкраплениями порошок.

– Сон-трава, – пояснил Барк. – Высушенная. Истолчённая. Не вздумай нюхать, – предупредил он и строго посмотрел на меня. – Это для особых обрядов или… – он недобро улыбнулся.

Я кивнул: мол, понял, не дурак, дурак бы не понял.

Третий мешочек старик развязывать не спешил.

Несколько секунд стоял неподвижно.

Потом всё-таки вздохнул и распустил кожаный шнурок.

В нём оказалась белёсая пыльца.

– Дар смерти, – тихо сказал шаман.

Даже голос у него стал другим. Более серьёзным.

– Берёшь воду чёрного корня. Я потом покажу тебе, как он выглядит и в каких местах искать надо. Добавляешь эту пыль в воду. Размешиваешь. Должно стать… – он поискал подходящее слово и показал пальцами, – как грязь после дождя. Не сильно жидкая, чтобы текло медленно.

Я кивнул, усваивая новую науку.

– Потом этой грязью мажут наконечник копья. Это для зверя, мясо которого есть не будут. Или врага.

Он аккуратно завязал мешочек, накрыл ладонью все три и усмехнулся.

– Когда мы уходили из племени… я забрал все запасы. – Он похлопал ладонью по мешочкам. – Туго же им без моих заклинаний придётся.

– А новое разве не сделают?

Старик посмотрел на меня хитро, с прищуром.

– Если бы они знали все секреты, то шаман был бы не нужен, – тихо ответил он и усмехнулся. – Да и не каждый шаман знает секрет Дара смерти. Далеко не каждый. – Улыбка стала ещё мрачнее.

А старик-то с сюрпризом…

Барк аккуратно собрал мешочки, словно внутри лежал не какой-то порошок, а настоящее сокровище, и бережно убрал обратно в своё хранилище.

А я смотрел ему в спину и никак не мог отделаться от странного ощущения.

Я в шоке…

Почему-то до этого момента мне казалось, что шаман – это прежде всего человек, который знает обряды, якобы разговаривает с духами (ну, в случае Барка, возможно, это и правда), лечит травами и умеет внушить соплеменникам нужные мысли. Да, знаний у него много, но всё это воспринималось скорее как опыт, накопленный поколениями, и хорошее актёрское мастерство.

И только сейчас до меня по-настоящему дошло, что передо мной сидит не просто старик с кучей суеверий, а человек, который владеет настоящей технологией. Пусть примитивной, без колб, реторт и учебников по химии, но от этого не менее сложной. Он знает, какие растения нужно собрать, в какое время это сделать, что высушить, что растолочь, с чем смешать, сколько добавить воды, чтобы получилась нужная густота, и каким ядом лучше мазать копьё на медведя, а каким – на человека.

И ведь всё это кто-то когда-то открыл. Кто-то годами ошибался, травился сам, наблюдал, запоминал, передавал знания ученикам. Постепенно, шаг за шагом, складывалась целая наука, только называли её здесь совсем иначе.

Вот тебе и «каменный век»…

Иногда я всё ещё ловил себя на том, что невольно смотрю на этих людей сверху вниз, как современный человек, которому кажется, будто он знает о мире гораздо больше. А потом жизнь снова и снова тыкала меня носом в одну и ту же простую истину: они не глупее нас. Они просто знают другое.

И, пожалуй, сейчас передо мной сидел один из самых образованных людей этого времени. Просто вместо университетского диплома у него были три потёртых кожаных мешочка, набитых порошками, способными убить зверя размером с мамонта. И почему-то именно эта мысль впечатлила меня гораздо сильнее, чем все разговоры Барка о духах, предках и небесных знаках.

– Барк… – негромко позвал я, когда убедился, что остальные ещё спят. – Сегодня, когда солнце поднимется над горой, похожей на кривой клык, я пойду к чужакам.

Старик медленно поднял на меня глаза.

Ни удивления.

Ни возражений.

Он просто смотрел, внимательно слушая.

Обломок полого стебля всё ещё крутился у меня между пальцами. Я машинально вертел его, уже представляя, какой должна получиться настоящая трубка.

– Прежде чем уйду, расскажи мне всё о своих ядах. Не только что они делают, а всё, что знаешь. Через сколько начинает действовать каждый? Сколько нужно для человека? Для волка? Для медведя? Для пещерного льва? Если встретится большезуб – сколько мазать на иглу, а сколько на наконечник копья? Каким ядом лучше пользоваться на охоте, а каким – против человека?

Барк слушал молча.

Я продолжил ещё тише:

– Мне нельзя ошибиться. Если придётся отбиваться от зверя, второго шанса может уже не быть. А если доберусь до лагеря чужаков, нужно заранее понимать, чего ждать. Уснёт человек сразу или успеет поднять тревогу? Умрёт быстро или будет ещё долго идти? Мне нужно знать всё.

В пещере ненадолго повисла тишина.

Старик не перебивал.

Видел, что это ещё не всё.

Я тяжело вздохнул.

– Есть ещё кое-что…

На этот раз слова дались заметно труднее.

– Если вдруг не вернусь…

Барк едва заметно нахмурился, но по-прежнему молчал.

– Если чужаки придут сюда, стань духом горы. Пускай они поверят, что это место проклято. Если полезут по тропе – Вел столкнёт камни. Мы приготовили хорошие подарки. Копий тоже хватает. Не жалейте их. А над жертвенным камнем я оставил ловушку. Вел умеет её ставить и знает, что нужно сделать перед тем, как уходить в пещеру. Он справится.

Старик ещё несколько секунд молча смотрел на меня.

Потом медленно покачал головой.

– Нет.

Всего одно слово.

Спокойное.

Твёрдое.

Такое, после которого спорить почему-то совершенно не хотелось.

– Ты вернёшься.

Он произнёс это не как надежду.

Не как просьбу.

И даже не как приказ.

Скорее как человек, который уже видел ответ и просто сообщил его мне.

– Сначала я расскажу тебе всё про яды. Потом ты сделаешь свою трубку. А вечером уйдёшь. Но назад вернёшься обязательно.

Старик помолчал ещё немного и неожиданно усмехнулся краешком губ.

– Потому что я ещё не научил тебя всему, что должен знать шаман.

И почему-то именно после этих слов тревоги внутри стало немного меньше. Даже сам не понял почему. Может быть, потому что Барк говорил с такой спокойной уверенностью, будто моё возвращение для него было уже свершившимся фактом.

Глава 6

Мне всегда казалось, что в горах расстояние – понятие очень условное.

Вон тот склон вроде бы совсем рядом. Протяни руку – и, кажется, дотронешься. А потом полчаса спускаешься в глубокий овраг, ещё столько же карабкаешься наверх, обходишь отвесную скалу, перелезаешь через завал бурелома… И только тогда понимаешь, что проклятая вершина стала ближе всего метров на двести.

Кавказское предгорье будто специально издевалось над путником.

Ни одного ровного участка.

То каменные осыпи, где каждый второй валун норовил выскользнуть из-под ноги, то густые колючие заросли, через которые приходилось буквально продираться, то очередной ручей, перегородивший путь узким, но глубоким оврагом.

Приходилось постоянно менять направление.

Спуститься.

Подняться.

Обойти.

Снова спуститься.

Иногда казалось, что я больше хожу поперёк собственного маршрута, чем вперёд.

Ориентироваться приходилось по солнцу и вершинам гор. За неделю успел выучить несколько характерных пиков. Один напоминал волчий клык, другой – огромную ладонь с растопыренными пальцами. Пока они оставались на своих местах, я понимал, что не сбился.

Эх… Сейчас бы компас… Или хотя бы карту.

Но чего нет, того нет.

Приходилось доверять собственному навигатору в голове.

Пока ноги сами выбирали дорогу между валунами, мысли то и дело возвращались к утренним сборам.

Вернее…

К Велу.

Когда я сказал, что пойду один, Рыжий сначала решил, что ослышался.

– Я пойду с тобой.

Не предложил.

Поставил перед фактом.

Я только усмехнулся.

– Да, вдвоём было бы проще. Ты знаешь этот лес намного лучше меня. Да и охотник из тебя куда опытнее.

Вел довольно кивнул.

Похвала ему явно понравилась.

– Но кто защитит племя, если мы оба не вернёмся?

Улыбка сразу исчезла.

Парень нахмурился.

Я видел, что спорить ему хочется до ужаса, но он пока молчал.

– Послушай меня внимательно, дружище. Ты будущий вождь. А вождю иногда приходится принимать очень тяжёлые решения. Такие, после которых самому жить не хочется. Иногда приходится жертвовать меньшим, чтобы сохранить большее.

Вел упрямо мотнул головой.

– Ты мой друг. Я не хочу жертвовать тобой. Я хочу идти рядом. Прикрывать тебе спину.

Вот ведь…

Чёртов Рыжий.

Сам не заметил, как этот лохматый оболтус стал для меня почти младшим братом.

Я подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо.

– А кто сказал, что спину можно прикрывать только рядом? Я пойду вперёд и узнаю, что за люди идут к нашей пещере. А ты останешься здесь и сделаешь так, чтобы они до неё не добрались. Мы оба прикрываем друг другу спину. Просто каждый по-своему.

Он долго молчал.

Потом тихо спросил:

– Какая у нас цель?

Я невольно улыбнулся.

Запомнил.

– Сохранить племя.

Вел кивнул.

Медленно.

Очень серьёзно.

– Сохранить племя, – повторил он.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом я не выдержал.

– И вообще… Если я не вернусь, кто будет злить тебя и бесить, вредный ты шаман?

И, не дожидаясь ответа, обеими руками взъерошил его уже прилично отросшую рыжую шевелюру.

– Эй! – возмутился парень.

Мигом вывернулся, поймал мои запястья и с таким азартом растрепал волосы уже мне, что я едва не потерял равновесие.

– Дурья башка! – бурчал он, старательно превращая мою причёску в воронье гнездо. – Сам ты вредный шаман!

Мы оба рассмеялись.

Но смех быстро стих.

Вел вдруг посерьёзнел.

Опустился на большой камень, сцепил руки и несколько секунд смотрел себе под ноги.

– Я понял тебя, Ха-Рук, – наконец тихо сказал он. – Всё сделаю так, как ты велел.

Потом поднял голову.

И неожиданно оскалился совсем по-взрослому.

Недобро.

По-волчьи.

– Я им такого нашаманю… Костей не соберут.

Я только молча кивнул.

Вот и отлично…

Кажется, мой ученик наконец начал взрослеть…

К полудню солнце уже успело перевалить через вершину горы, похожей на обломанный клык, когда я в последний раз проверил своё нехитрое снаряжение.

Рюкзак сшитый из шкур, бутылочка для воды из высушенного овоща – подарок Барка. Копьё. Каменный нож. В рюкзаке сверток с сушёным мясом и небольшой мешочек ягодами. Три мешочка с ядами, один с целебной мазью Барка. Зажигалка.

И самое главное – длинная полая трубка, над которой карпел сегодня целый час.

Во сне туземец протянул мне обычный короткий стебель. Уже проснувшись, я понял, что толку от такой игрушки немного. Чем длиннее трубка, тем сильнее разгоняется игла, а значит – тем дальше и точнее летит.

Подходящее растение нашлось неожиданно быстро.

Вернее, нашёл его Вел.

Когда я объяснил, что ищу длинный ровный полый стебель, он молча кивнул, будто прекрасно понял, о чём речь, и куда-то меня повёл. Минут через двадцать мы выбрались к небольшой рощице незнакомых мне растений.

Высокие.

Прямые.

Толщиной примерно с два пальца.

С гладкими зелёными стволами, разделёнными узлами.

Я даже остановился.

– Бамбук?..

Конечно, никакой это был не настоящий бамбук. Листья другие, да и рос он отдельными островками, а не густой стеной. Но внешне был настолько похож, что другого названия в голове всё равно не возникло.

Стоило срубить один стебель, как стало ясно – то, что нужно.

Твёрдый.

Лёгкий.

А внутри – почти идеальный канал.

Но пришлось почистить, обжечь, немного подровнять. Возился я не зря. Получилось неожиданно хорошо.

Оставалось сделать дротики.

И здесь снова выручил Вел.

Ничего не говоря, он отвёл меня к старой акации.

Вернее… к настоящему монстру.

Толстенный перекрученный ствол был весь утыкан длинными белыми шипами, каждый длиной с палец.

Парень легко обломил один.

Протянул мне.

Потом ещё.

И ещё.

Минут за десять мы набрали несколько десятков великолепных игл.

Твёрдых.

Прямых.

Невероятно острых.

Я только присвистнул.

Ну спасибо тебе, природа…

Похоже, ты действительно решила сегодня играть за нашу команду.

Воспоминание растворилось так же незаметно, как и появилось.

Под ногами снова заскрипели камни.

В лицо ударил тёплый вечерний ветер.

Лес постепенно менялся. Склоны становились ниже, деревья – выше и гуще, а овраги попадались всё чаще. Приходилось то карабкаться по осыпям, цепляясь за корни, то осторожно съезжать вниз по рыхлой земле, чтобы через несколько минут снова ползти вверх, хватаясь за кусты и торчащие из скалы камни.

Ноги гудели.

Плечи ломило от постоянных подъёмов.

Но останавливаться не хотелось.

Солнце уже клонилось к западу, окрашивая вершины гор в медный цвет.

Место для ночёвки нашлось далеко не сразу. До темноты оставалось совсем немного.

Несколько деревьев показались подходящими, но, подойдя ближе, я каждый раз находил причину отказаться. То ствол уходил вверх совершенно голый, без единой ветки на высоте в три человеческих роста, то крона была слишком редкой, и с земли меня было бы видно как на ладони. Пару раз попадались настоящие великаны с толстенными ветвями, но под ними земля была вытоптана зверьём. Судя по следам, сюда регулярно приходили кабаны, а неподалёку обнаружились и старые отпечатки крупных кошачьих лап.

Нет уж…

Спасибо. Ночью мне такие соседи ни к чему.

Почти стемнело, когда наконец повезло.

На небольшом уступе рос старый раскидистый дуб. Ствол раздваивался примерно в трёх метрах от земли, а чуть выше несколько толстых ветвей переплетались так удачно, словно сама природа когда-то решила соорудить здесь удобное кресло.

То, что надо.

Несколько минут ушло на то, чтобы забраться наверх вместе с копьём. Потом наломал молодых веток, набросал их в развилку, сверху уложил дубовые листья и попробовал устроиться.

Не кровать, конечно.

Скорее жёсткая лавка.

Но после целого дня лазанья по горам даже такая роскошь показалась вполне сносной.

Для верности обвязал себя вокруг пояса верёвкой, закрепил за толстую ветку. Если во сне перевернусь, вниз уже не свалюсь.

Главное – не забыть утром отвязаться…

Эта мысль почему-то показалась смешной.

Из мешочка достал несколько полосок вяленого мяса, пожевал, запивая водой. Следом отправил в рот горсть сушёных ягод.

Маловато.

Но лучше лечь голодным, чем тащить с собой лишний груз. К тому же по дороге я постоянно нахожу то ягоды, то грибы. Черемши вон надрал букетик и сжевал его по дороге. Лес всегда прокормит.

А лес тем временем менялся.

Дневной шум постепенно стихал, замолчали птицы. Перестали стрекотать насекомые.

Зато просыпались те, кого днём почти не видно.

Где-то далеко протяжно завыл зверь.

Не волк.

Голос был ниже и намного гуще.

Потом с другой стороны ему ответил ещё один.

По спине невольно пробежал холодок.

Ну да…

Это тебе не городской парк.

Добро пожаловать в пищевую цепочку.

Над верхушками деревьев медленно поднялась луна.

Полная.

Большая.

Настолько яркая, что между стволами легли чёткие серебристые тени. Даже отсюда было видно, как внизу колышется высокая трава, а ветер едва заметно качает молодые деревца.

Несколько раз совсем рядом пролетела крупная ночная птица.

Потом где-то неподалёку кто-то громко захрустел ветками.

Замер.

Видимо прислушивается.

И пошёл дальше.

Похоже, олень.

Или лось.

Хотя… какие здесь, к чёрту, лоси…

Местная живность пока ещё оставалась для меня сплошной загадкой.

Ночь окончательно вступила в свои права.

Несмотря на постоянные звуки, сон подкрался неожиданно быстро.

Последнее, что успел подумать, прежде чем провалиться в темноту, было удивительно простым.

Только бы не проспать рассвет…

…

Не проспал.

Проснулся гораздо раньше.

Глаза распахнулись сами собой, словно кто-то резко толкнул в плечо.

Сознание ещё не успело окончательно проснуться, а тело уже знало.

Опасность.

Сердце ударило один раз.

Второй.

Третий.

Я лежал совершенно неподвижно, даже стараясь не дышать.

Что именно меня разбудило, понять не мог. Ни крика, ни треска, ни рычания.

Но это чувство…

Оно буквально вопило внутри.

Не шевелись.

Луна всё ещё висела высоко над лесом, заливая серебристым светом редколесье вокруг моего дерева. Здесь кроны не смыкались сплошной стеной, поэтому видимость была на удивление хорошей.

Медленно, очень медленно повернул голову.

Сначала ничего.

Потом…

Между кустами что-то шевельнулось.

Тёмная спина.

Длинное гибкое тело.

Оно двигалось почти бесшумно, словно не касаясь земли.

Большая кошка.

Не слишком крупная.

Меньше тигра.

Меньше льва.

Но значительно больше рыси.

Хищник остановился.

Поднял голову.

Втянул носом воздух.

И медленно посмотрел прямо туда, где среди ветвей прятался я.

Чёрт…

Учуял.

Несколько долгих секунд зверь стоял неподвижно.

Потом совершенно спокойно подошёл к самому стволу дерева.

Сел.

И продолжил смотреть вверх.

Не рычал.

Не прыгал.

Он…

Ждал.

Словно прекрасно понимал, что добыче всё равно когда-нибудь придётся спуститься.

И именно это спокойствие пугало гораздо сильнее любого рыка.

Хвост лениво скользнул по траве.

Уши были направлены вперёд, а жёлтые глаза неотрывно следили за каждым моим движением.

Умная тварь…

Похоже, зверь уже не раз охотился подобным образом.

Знал, что добыча рано или поздно ошибётся.

Задремлет.

Потеряет терпение.

Попытается слезть.

А он будет ждать.

Столько, сколько понадобится.

Копьё уже лежало в руках.

Я медленно перехватил его поудобнее, стараясь не делать резких движений.

Кошка заметила это сразу.

Поднялась.

Сделала несколько плавных шагов вокруг дерева.

Остановилась с другой стороны.

Ах ты… пакость блохастая. Спряталась.

Потом снова показалась в лунном свете.

Она проверяла меня.

Искала момент.

Или место, откуда удобнее прыгнуть.

Интересно… а лазать ты умеешь?

Ответ пришёл почти сразу.

Хищник подошёл вплотную к стволу, поднялся на задние лапы и легко, словно между делом, вонзил когти в кору.

Провёл ими сверху вниз.

Посыпалась древесная труха.

Потом так же спокойно опустился обратно на землю.

Демонстрация получилась более чем убедительной.

Умеет… но, пока не хочет.

Вот теперь стало совсем невесело. Вопрос был только в том, когда она захочет.

Несколько минут мы продолжали играть в гляделки.

Я не сводя глаз с хищника осторожно потянулся за трубкой. Девять шипов, по три с каждым ядом я прикрепил смолой на саму трубку, по кругу и обмотал полоской кожи. Нащупал большим пальцем насечки. Сделал их специально что бы знать где какая тройка.

Зверь вдруг отвернулся.

Неторопливо сделал несколько шагов в сторону.

И растворился среди кустов.

Я продолжал смотреть туда, где он исчез.

Не верил.

Ушёл?

Прошла минута.

Вторая.

Лес снова наполнился обычными ночными звуками.

Где-то стрекотали насекомые.

Шуршела листва.

Ветер тихо раскачивал ветви.

И всё же…

Что-то было не так.

Слишком тихо.

Слишком…

Спокойно.

И тут сверху тихо зашелестели листья.

Не внизу.

Не впереди.

Над головой.

Холодная волна прокатилась по позвоночнику.

Сверху⁈

Я вскинул голову именно в тот момент, когда между ветвей мелькнул гибкий силуэт.

Вот же…

Она не ушла.

Она просто обошла дерево и забралась по соседнему стволу.

Прыжок был почти бесшумным.

Время словно растянулось.

Увидел широко раскрытую пасть.

Белые клыки.

Прижатые уши.

Жёлтые глаза.

Инстинкты сработали быстрее мыслей.

Не пытаясь уклониться, я выпустил трубку, схватил копье и обеими руками выставил его навстречу летящему зверю.

Удар получился страшным.

Хищник буквально насадил себя на каменный наконечник, но собственной массой всё равно врезался в меня.

Ветки затрещали.

Воздух вышибло из лёгких.

Верёвка, которой я привязался к стволу, натянулась до предела но удержала от падения вниз.

Кошка захрипела, бешено заработала лапами, пытаясь добраться до лица.

Одна полоснула по предплечью.

Вторая распорола меховую накидку на груди.

Горячая боль вспыхнула сразу в нескольких местах.

– Да сдохни же! – прорычал я сквозь зубы.

Упёрся ногой в толстую ветку и изо всех сил толкнул древко вперёд.

Каменный наконечник вошёл ещё глубже.

Хрип перешёл в бульканье.

Тело дёрнулось.

Когти ещё несколько раз бессильно царапнули воздух.

Потом зверь обмяк.

Несколько секунд мы так и лежали, сцепившись друг с другом.

Я тяжело дышал, чувствуя, как колотится сердце.

Потом осторожно столкнул тушу вниз.

Она с треском проломила нижние ветки и тяжело рухнула на землю.

Лес молчал.

А потом где-то далеко испуганно закричала ночная птица.

Несколько минут я продолжал сидеть неподвижно, не сводя глаз с лежавшего под деревом зверя.

Не шевелится.

И это хорошо.

Постепенно бешено колотившееся сердце начало успокаиваться. Только сейчас почувствовал, как дрожат руки. Не от холода. От запоздалого осознания того, насколько близко всё было.

Ещё немного….

И эта тварь добралась бы до меня.

Я посмотрел на верёвку, туго впившуюся в пояс.

Вот ведь…

Сам себя так качественно привязал, что теперь ещё попробуй выберись.

Провозился с узлом добрых пару минут, пока наконец не освободился. Осторожно слез по стволу, поднял трубку, вернул её на пояс. В руке сжимал нож. Медленно подошёл к зверю.

На всякий случай ткнул его носком.

Никакой реакции.

Ещё раз.

Тишина.

Только теперь позволил себе выдохнуть.

Копьё торчало в туше. Уперся ногой в ещё теплое, обмякшее тело, рывком выдернул свое оружие.

Кошка оказалась совсем не такой огромной, какой выглядела ночью. Мускулистая, гибкая, с короткой пятнистой шерстью, длинными клыками и когтями размером с мой большой палец. Килограммов пятьдесят-шестьдесят, не больше.

Но этого хватило бы, чтобы за несколько секунд превратить меня в поздний ужин.

Я легонько пнул тушу носком обуви. Но уже не проверяя, а так, чисто сбрасывая напряжение.

– Не люблю кошек…

Постоял секунду и невольно ухмыльнулся.

– Да вы просто готовить их не умеете.

Собственный голос в ночном лесу прозвучал неожиданно громко.

Стало даже как-то спокойнее.

Жив.

Цел.

Ну, почти.

Только сейчас заметил длинные кровавые полосы на предплечье и внешней стороне бедра. Когти всё-таки достали. К счастью, вскользь. Раны были неглубокими, но неприятно саднили.