Текст книги "То-Рек. Охотник (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Затем поджёг их одну за другой.

И тут обнаружилось кое-что интересное.

Айлу и мальчишек чуть-ли не сильнее самого ужина заинтересовала моя зажигалка.

Они внимательно следили за каждым движением, переглядывались, что-то тихо обсуждали между собой, но при этом даже не пытались протянуть руки и забрать её. Похоже, несмотря на любопытство, прекрасно понимали, что без разрешения чужие вещи трогать не стоит.

В конце концов протянул зажигалку сам.

Как ею пользоваться, дети уже видели, наблюдая за мной, поэтому осторожно принялись экспериментировать сами.

Эффект оказался потрясающим.

Они пришли в настоящий восторг. Заговорили все сразу, перебивая друг друга, и по очереди показывали, как ловко у них получилось разжечь огонь.

Лиор что-то быстро объяснял Майену, тот тут же пытался повторить его движения, а Эйо вообще смотрел на происходящее так, словно перед ним творилось настоящее волшебство.

Айла улыбалась.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри становится неожиданно тепло.

И тут со стороны перевала, откуда мы пришли, донёсся протяжный вой.

Через несколько секунд ему ответил другой – гораздо ближе.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Айлы.

Я медленно поднялся, сжимая копьё.

Волки…

Глава 10

Очень скоро между деревьями начали появляться первые серые тени. Сначала одна, потом другая, затем ещё несколько, и вскоре стало понятно, что вокруг лагеря собралась целая стая. Пять костров – один в центре и ещё четыре по сторонам – хорошо освещали площадку, поэтому волкам приходилось держаться за границей света, мелькая между стволами и кустами. В темноте то и дело вспыхивали глаза, появлялись серые силуэты, исчезали и через несколько секунд возникали уже совсем в другом месте.

Они не спешили. Просто ходили вокруг, выдерживая расстояние от огня, иногда останавливались и коротко порыкивали. С одной стороны отвечал другой зверь, потом третий, и казалось что весь лес наполнился этими негромкими переговорами.

Обсуждают нас. Решают, с какой стороны удобнее подойти.

– Ну конечно… – пробормотал я.

Кровь, потроха и запах жареного мяса. Мы сами пригласили их на ужин. А может, волки уже шли по нашему следу, привлечённые запахом крови людоедов? Приперлись туда, а там Потапыч. Не захотели с ним тягаться, а, уловив наши следы, решили, что если не поужинают, то уж позавтракают точно.

Хотя, скорее всего, пришли к лагерю слишком поздно. Потапыч либо уже всё схарчил, либо валяется рядом с останками и переваривает сожранное. Тогда понятно, почему серые настигли наш недоотряд только сейчас, а не вчера.

Голод – штука упрямая. Ради еды зверь может идти очень далеко.

Пока волки боялись огня, и я очень надеялся, что этот страх окажется сильнее голода.

Дети стояли у центрального костра, тесно сбившись вместе. Айла держалась рядом с Эйо, одной рукой придерживая малыша, а Лиор и Майен сжимали свои копья и напряжённо следили за темнотой. Они уже не выглядели беспомощными детьми, которых я нашёл в гроте. Испуганными – да. Но каждый прекрасно понимал, что сейчас происходит.

Достал духовую трубку, затем вынул из мешочка несколько длинных акациевых шипов. Рядом лежал кожаный свёрток с Даром смерти. Осторожно развязал его, стараясь даже пальцами не коснуться густой сероватой кашицы, и щедро обмазал ею шипы.

Та самая девятка дротиков, которая уже была закреплена на трубке, оставалась неприкосновенным экстренным запасом. Если время позволяло подготовиться заранее, тратить их не имело смысла.

Наконечник копья тоже тщательно покрыл ядом.

Вообще, насколько мне известно, волки боятся огня и дыма. Обычный инстинкт самосохранения: дым означает пожар, а пожар – опасность. Только голод способен заставить забыть даже об этом. Особенно если перед глазами окажется слабая и, главное, доступная добыча.

Если эти твари всё-таки решатся полезть к огню, лучше встретить их подготовленным.

Волки продолжали кружить вокруг стоянки, не решаясь переступить невидимую границу, которую для них обозначал огонь. Один из зверей держался чуть дальше остальных, почти не двигался и внимательно следил за центральным костром. Затем сделал несколько шагов вперёд, и наконец удалось рассмотреть его целиком.

Вожак.

Высокий, поджарый, с тяжёлой головой и широкой грудью. На огонь он почти не смотрел и остальными зверями тоже не интересовался. Всё его внимание было сосредоточено на людях.

На мне.

Вот ведь зараза. Уже выбрал.

Медленно поднёс трубку к губам, задержал дыхание и резко выдохнул.

Игла исчезла в темноте.

Через мгновение раздался короткий взвизг, и серый силуэт дёрнулся в сторону.

Попал.

Остальные волки мгновенно насторожились, начали беспокойно перемещаться между деревьями, а некоторые даже отступили на несколько шагов.

Зарядил вторую иглу и снова выдохнул. Откуда-то справа донёсся ещё один короткий визг.

Есть.

Третья игла ушла в темноту и, похоже, цели не нашла. Четвёртая, кажется, всё-таки зацепила кого-то: в кустах мелькнула тень, а следом послышалось раздражённое рычание.

Но волки уже поняли, что происходит что-то нехорошее. Теперь они держались ещё дальше и старались не подставляться под невидимое оружие.

Плохо.

Чем дальше они находились, тем сложнее было попасть.

А яд, похоже, тоже не спешил действовать.

Вот только бы не слишком медленно… А ещё лучше – валите отсюда к чёртовой матери.

Минуты тянулись одна за другой. Приходилось одновременно следить за стаей и не выпускать из виду детей. Айла уже поставила Эйо перед собой и что-то быстро объясняла мальчикам. Лиор ответил коротко, после чего они с Майеном разошлись чуть шире, но всё равно оставались в освещённом круге костра.

А затем началось кое-что интересное.

Майен схватил длинный кусок коры, валявшийся в куче дров, и водрузил его себе на голову. После этого принялся орать, подпрыгивая на месте:

– Ату! Ату ноя! Ату ноя!

Что означали эти слова, разумеется, не понял, но догадаться было несложно. Либо боевой клич, либо какие-то ругательства, которыми они пытались прогнать опасного зверя.

А вот с корой на голове всё было понятно и без перевода.

Майен просто пытался казаться выше.

В глазах зверя это действительно могло сработать. Он был самым маленьким из мальчишек, а значит, и самым слабым. Если хищник выбирает жертву по размеру, лишние несколько сантиметров могли оказаться совсем не лишними.

Какие смышлёные дети…

И вдруг один из волков споткнулся.

Он прошёл ещё несколько шагов, покачнулся и вдруг остановился, словно в одно мгновение забыл, куда вообще собирался идти. Потом тяжело опустился на землю, тряхнул головой и попытался снова подняться.

Есть.

Через несколько секунд ещё один зверь начал двигаться как-то странно, тяжело переставляя лапы и заметно пошатываясь.

Работает.

Только вожак всё ещё оставался цел.

И, похоже, именно он первым понял, что ждать больше нельзя.

Резкий рык разорвал ночную тишину, и почти одновременно из темноты рванули несколько серых тел.

– Назад! – крикнул детям и сам шагнул навстречу.

Айла мгновенно оттащила Эйо к центральному костру. Лиор вскинул копьё, а Майен, несмотря на страх, тоже выставил своё оружие вперёд. К моему облегчению, врассыпную они не бросились. Вместо этого сбились возле огня спина к спине, стараясь держать зверей в поле зрения.

Вожак же летел прямо на меня.

На того, кто представлял для него главную угрозу.

Умный, зараза.

Копьё выставил почти машинально.

В следующий миг зверь с такой силой врезался в древко, что каменный наконечник с хрустом вошёл ему в грудь. Только остановить разогнавшуюся тушу даже такой удар уже не смог.

Меня просто смело с ног.

Перед глазами мелькнули земля, небо и расплывающиеся огни костров, а в следующее мгновение тяжёлая туша рухнула сверху.

Воздух вышибло из лёгких. Горячее дыхание волка обдало лицо, а его челюсти несколько раз судорожно щёлкнули буквально в нескольких сантиметрах от моей головы. Но зверь уже терял силы. Он дёрнулся ещё раз, навалившись всем весом, а затем наконец обмяк.

Дар смерти всё-таки добрался до сердца.

Фух…

Вот только радоваться было рано.

Матёрый волчара весил, наверное, не меньше меня самого и теперь лежал сверху, придавив к земле всей своей тушей. Уперевшись руками в мокрую от крови шерсть, попытался столкнуть зверя набок.

Тот даже не шелохнулся.

– Да чтоб тебя…

Я слышал звуки борьбы, но все они сливались в одну оглушительную какофонию: рычание, крики, визг, скулёж и хруст костей. По этим звукам уже несложно было представить, что там происходит.

Внутри всё оборвалось, а душу словно скрутило ледяным комком.

И откуда только силы взялись в этом тщедушном теле То-Река?

Зарычал от натуги и всё-таки сумел спихнуть с себя тушу вожака. Вскочил на ноги, уже готовый броситься на волков, разрывающих детей, сжал нож в руке – и тут же замер, пытаясь понять, что вообще происходит вокруг.

Один волк, жалобно скуля, пытался уползти в темноту. В боку у него торчало обломанное копьё, а вся шерсть была залита кровью.

Второй прямо на глазах получил от маленького Эйо горящей головешкой в пасть, а в следующую секунду оказался насажен сразу на два копья – Айлы и Лиора. Майен ещё и сверху огрел несчастного зверя камнем, словно этого было мало.

Больше волков в освещённом круге нашего лагеря не было. Но из темноты всё ещё доносились движение и отдельные звуки.

Там точно кто-то оставался.

Попытался выдернуть своё копьё из тела вожака, но оно засело слишком крепко. Тратить время не стал и вместо этого схватил одно из копий людоедов. Всего мы забрали семь штук.

Вот и пригодились запасные копья. Не зря столько тащили.

Майен схватил последнее и встал рядом, направив остриё в темноту. Руки у него дрожали, наконечник ходил ходуном, но мальчишка упрямо закусил нижнюю губу – так сильно, что по подбородку побежала тонкая струйка крови.

Я слышал, как колотится его сердце.

Пока старшие, упираясь ногами в тело поверженного волка, выдирали из него свои копья, малыш стоял возле костра и изо всех сил размахивал перед собой горящей головешкой.

– Ату ноя! Ату! – орал он срываясь на хрип, совершенно не разбирая, куда именно машет огнём.

Кажется у пацана истерика.

Вот же мелкий…

Перевёл взгляд на остальных.

Они сами… сами уложили двоих волчар. Немыслимо…

Возможно, эти волки уже были ослаблены ядом. Но всё же…

Айла отобрала у малыша факел и крепко прижала его к себе. Эйо сразу замолчал, только тяжело дышал, судорожно хватая воздух.

Каким-то чудом четверо перепуганных детей сумели отбиться от двух взрослых хищников, пока мне пришлось драться с вожаком. И самое удивительное – остальные волки так и не пошли в атаку.

Либо разбежались после смерти вожака и двух собратьев, сообразив, что эта добыча им не по зубам, либо сработал яд Барка и теперь они валяются где-нибудь в темноте.

Из леса донёсся тихий скулёж.

Все замерли. Стоим прислушиваемся.

Похоже, кому-то там было очень нехорошо.

Что, блохастые, получили несварение?

Нервно усмехнулся, но бросаться на звук и добивать подранков желания не возникло ни малейшего. После всего произошедшего лезть в темноту за неизвестным количеством отравленных волков было бы чистым безумием. Во-первых, неизвестно, насколько сильно подействовал яд и сколько зверей уже успело свалиться. А во-вторых, всем ли достались подарочки от старика? Вполне возможно, что где-то в темноте ещё прячется целый и вполне здоровый волк, которому очень хочется отомстить за погибших членов стаи.

Поднял из костра горящую головню и швырнул её туда, откуда доносилось поскуливание.

Огонь на мгновение осветил кусты. В нескольких шагах от нас лежал ещё один волк. Из пасти у него стекала пена, морда судорожно дёргалась, а передние лапы беспомощно перебирали землю. Зверь попытался отползти, волоча за собой заднюю часть тела, прополз ещё немного и наконец замер.

Мы долго смотрели на него, пока палка не погасла.

И что теперь?

Сниматься с лагеря и бежать в темноту? Идиотизм. Там нас скорее сожрут, чем здесь, у костров.

Перевёл взгляд на запас дров. Если экономно подбрасывать их в огонь, должно хватить до самого утра.

Вот только воняло вокруг жутко. Кровь, волчьи испражнения, мокрая шерсть – всё это наверняка разносилось по лесу на приличное расстояние.

Ну… ничего. Потерпим.

Главное, чтобы на этот запах теперь не явился кто-нибудь покрупнее волков.

Эту ночь я не сомкнул глаз. Айла тоже не спала, а вот мальчишки, несмотря на всё произошедшее, всё-таки вымотались настолько, что уснули.

– Айла, – тихо позвал я.

Она вопросительно посмотрела на меня, и я указал на тушу дохлого волка.

– Волк.

Девушка нахмурилась, немного подумала, а потом, кажется, поняла, чего я от неё хочу.

– Ноя, – кивнула она и тоже показала на зверя.

– Ноя, – повторил я, стараясь запомнить новое слово.

– Волк, – произнесла она вслед за мной, а потом тревожно оглянулась в темноту и добавила: – Ату тея ноя.

– Ату? – переспросил я.

– Ату-ату, – повторила Айла и махнула рукой в сторону леса, изображая, что что-то прогоняет.

Ага. Прочь. Уходи.

Я закивал, показывая, что понял, и повторил её жест:

– Прочь.

На этом мы и застряли до самого рассвета, постепенно превращая вынужденное ночное дежурство в урок языка. Я показывал на предметы, называл их по-русски, а Айла повторяла по-своему, после чего мы менялись ролями. И чем больше я слушал, тем сильнее мне нравился язык Ануи. Он оказался удивительно певучим и красивым, совсем не похожим на речь моего племени.

Вода – дзы.

Змея – драм.

А река – дзыдрам, буквально что-то вроде «вода-змея».

Дух – аш.

Лес – меека.

И тут вспомнилось, как дети смотрели на меня в гроте и тихо шептали: «Аш меека… Аш меека…»

Теперь я уже понимал, что именно так они называли духа леса, а значит, тогда, в гроте, всё-таки правильно догадался, о чём они говорили.

Копьё – хок.

Нет – но.

Дай – ха.

На – тца.

А ещё у них были короткие слова ма и ума – хочу и не хочу. С едой всё становилось ещё интереснее: ам означало еду и одновременно действие «есть», поэтому «хочу есть» у них сливалось в одно слово – маам, а «не хочу есть» звучало как умаам.

В общем, ничего сложного. Если выучить основные слова и понять, как они соединяются, объясняться уже можно. Не сразу, конечно, но хотя бы без этой пантомимы с тыканьем пальцами во всё подряд.

Я рассказывал Айле о каждом предмете сразу на двух языках: сначала называл его по-русски, потом повторял местное слово, а она терпеливо повторяла за мной.

Похоже, этой ночью мы впервые начали по-настоящему понимать друг друга.

А утром насчитали пятерых дохлых волков.

Очень надеюсь, что это была вся их стая…

Я сидел на корточках возле тела вожака, приподнял его здоровенную лапу и уже мысленно прикидывал, на что пустить когти, куда приспособить клыки и насколько тёплая одежда получится из этой шкуры.

– И что мне теперь с вами делать? – со вздохом спросил я мёртвого зверя.

Бросать такую добычу было жалко до слёз. Правда, мясо брать нельзя – после Дара смерти оно годилось разве что на корм червям. А вот шкуры, когти, клыки, сухожилия и всё остальное вполне можно было использовать.

Особенно теперь, когда наше племя неожиданно увеличилось сразу на четырёх человек.

Да моя жаба мне просто не позволит оставить всё это здесь. Пять здоровенных волчьих шкур! Это же сколько из них можно сделать одежды, подстилок, мешков…

Я машинально похлопал по своему рюкзаку.

Там уже лежали когти и клюв от курицы-мутанта, а рядом – шкура ночной кошки, добытая ещё раньше. И, если честно, с последней уже давно пора было что-то делать: шкура начала подванивать.

Отлично. Теперь у меня в рюкзаке уже есть одна вонючая шкура, а я собираюсь добровольно добавить туда ещё несколько.

Я снова посмотрел на волков и тяжело вздохнул.

Снимать шкуры прямо здесь тоже не хотелось: работа грязная, долгая.

А потом посмотрел на детей и понял, что есть ещё одна проблема.

Подошёл к вялому ребенку, дотронулся до его лба – горячий. Малыш Эйо заболел.

– Пу-пу-пу… приплыли.

Глава 11

Короче, хрен с ними, с волками. Надо двигать до пещеры, и чем быстрее, тем лучше. Там и жир есть, и мёд, тепло и сухо.

Я ещё раз посмотрел на Эйо.

Малыш сидел на земле, привалившись к Майену, и из последних сил пытался доказать всему окружающему миру, что вовсе не собирается спать. Правда, голова то и дело клонилась ему на плечо, глаза закрывались, а потом снова приоткрывались, будто он каждый раз вспоминал, что вообще-то ещё бодрствует.

После долгой дороги, вчерашней ночи, дождя и особенно после встречи с волками требовать от него нормальной ходьбы было просто бессмысленно. Взрослый человек после такого дня уже мечтал бы лечь и больше никуда не вставать, а от ребёнка ждать выносливости взрослого было бы откровенной глупостью.

Как смог, объяснил Айле, что хочу сделать носилки для мелкого, а волков бросить как есть. И вот тут получил такой шквал негодования, что на мгновение даже растерялся.

Вы когда-нибудь видели, как ругаются итальянцы?

Вот примерно так же выглядела Айла.

Она что-то быстро заговорила, размахивая руками и тыкая пальцем то в меня, то в волков, то снова в меня. На одном дыхании выдала целую тираду, в которой, судя по выражению лица, мне успели предъявить все претензии человечества начиная с сотворения мира.

– Но, но, но! – выставила она перед моим носом указательный палец и покачала им из стороны в сторону.

– Так! Стоп! – схватил её за палец, придержал и строго уставился девчонке в лицо. – Посмотри на неё, разнокалась мне тут. Не запрягла ещё!

Хмыкнул и добавил:

– От горшка два вершка, а уже туда же. У вас что, у девок в базовых настройках это – мужиками командовать?

Айла замерла.

Насупила бровки.

Хлоп-хлоп ресничками – и глаза тут же оказались на мокром месте.

Да твою ж мать… Ну точно. Базовые настройки. При рождении вшиваются. Даже в каменном веке.

Стою усмехаюсь.

– Ты мне тут сырость не разводи, не поможет.

Айла шмыгнула носом. Глаза коровьи, губы дрожат.

– Не реви! – строго предупредил я. – Даже не вздумай! – теперь уже мой указательный палец оказался у её носа. – Не доросла ещё целым капитаном командовать.

Да блин, она же тебя не понимает, Егор.

Несколько секунд просто смотрел на девчонку. Она пялилась в ответ и изо всех сил старалась не расплакаться.

Интересненько… А может, всё-таки понимает?

Ну, если не слова, то мой тон она точно уловила.

Айла судорожно выдохнула, сжала кулачки, а затем резко указала на тушу вожака и твёрдо произнесла:

– Бен нус ноя. Катаи.

А потом уже себе под нос, еле слышно, добавила:

– Убенэ Торек.

Я невольно усмехнулся.

А «фаберже» у девочки железные.

Из сказанного удалось выцепить знакомые слова: «хорошая», «шкура» и «волк». Ну и, судя по всему, приставка «у» действительно обозначала отрицание. Если бен – хороший или хорошая, то убенэ, по логике, должно означать что-то вроде плохого или злого.

Злой, значит, я… Угу. Ну пусть так и думает.

Некоторые слова пока оставались неизвестными, но по жестам было совершенно ясно: бросать такую добычу никто не собирается.

А вот это уже было интересно.

Получалось, я предлагаю выбросить хорошую волчью шкуру, а Айла смотрит на меня как на законченного идиота.

Ладно. С этим спорить не буду. Шкура действительно хорошая, но времени на неё нет. Что и попытался донести до упрямой девочки.

Айла ещё раз что-то быстро сказала, махнула мальчишкам рукой и указала на волка.

– Ая! ая! Унус ноя!

Пацаны тут же подорвались и поволокли первого зверя к ближайшему дереву.

Да что ты будешь с ней делать…

Я даже рот открыл, но ничего сказать не успел. Айла уже схватила второго волка за задние лапы и потащила к другому дереву.

Вот же бестия настырная. Ой, чувствую, хлебнём мы ещё с ней. Характер, однако.

Махнул рукой, мол, делайте что хотите, и пошёл проверять малого заодно со сбором лагеря. Птицу мы вчера так и не доели, а пока дежурили ночью, обжарили остатки мяса. Получился неплохой запас в дорогу.

Сам же одним глазом следил за округой, а другим – за детьми.

У людоедов мы забрали не только копья, ножи и одежду. Там нашлись и мешки, а в мешках – много всякого полезного добра, в том числе верёвки. Вот их дети сейчас и использовали.

Причём смотрел я в основном на Айлу.

Она обвязала заднюю лапу волка, затем вторую, перекинула свободные концы через крепкую нижнюю ветку и принялась тянуть. Туша тяжело заскользила по земле, а потом медленно поползла вверх.

Айла, похоже, занималась подобным не первый раз. Подтянула волка на нужную высоту, закрепила верёвки вокруг ствола, проверила, не сползает ли туша, и только после этого взялась за нож.

Дальше я вообще забыл, чем занимался.

Несколько точных надрезов, короткое движение ножом, ещё одно, затем ловкий рывок – и шкура начала отделяться от мяса. Айла действовала быстро, но без суеты, не разрывая её и стараясь сохранить целой.

Я наблюдал за этим процессом чуть ли не с открытым ртом.

Через несколько минут волк уже остался без шкуры, а девочка, совершенно довольная собой, подошла и протянула мне добычу.

– Тца. Абен нус. Тааи.

И даже зажмурилась.

От счастья, наверное.

Совершенно с обалдевшим видом взял у неё волчью шкуру, положил рядом и перевёл взгляд на двух пацанов.

Те тоже уже почти закончили своё кровавое дело. На снятие шкуры с одного волка у них ушло не больше десяти минут, а скорее даже меньше.

Чудо, а не дети.

А я-то со своим котярой почти час тогда возился. Причём вспоминать ту попытку снять шкуру без повреждений сейчас было особенно неприятно. Тогда казалось, что сделал всё более-менее нормально, но после того, как увидел Айлу за работой, стало понятно: примерно так современный хирург смотрит на операцию, которую проводят при помощи кухонного ножа, топора и пилы.

Если честно, дети начали меня немного пугать.

С кем я связался?

Шучу.

Хотя…

Пока стоял с открытым ртом и хлопал глазами, эти чудесные дети уже спустили вниз освежёванные туши, развязали верёвки и принялись привязывать следующих.

Я медленно перевёл взгляд с них на волков.

Потом снова на детей.

Они, мать вашу, что, на шкуродёрне с рождения работали?

И тут в голове совершенно некстати всплыла другая мысль.

Одежда, которую мы сняли с людоедов.

Шкуры были слишком хорошо выделаны. И пошиты тоже весьма качественно. Для людей, которые жили где-то в горах, ели других людей и вообще выглядели так, будто эволюция прошла мимо, одежда была подозрительно добротной.

А если это не они сами всё делали?

Я посмотрел на Айлу, потом на мальчишек.

Да ну нафиг…

Если догадки верны, то я натурально сорвал джекпот с этими детьми.

Ладно. Сейчас проверим.

Подошёл к рюкзаку и вытянул на свет божий воняющий дохлятиной свёрток – кошачью шкуру. Она пролежала там достаточно долго, чтобы запах окончательно стал частью рюкзака, одежды и, кажется, моей жизни.

– Айла, – окликнул девочку, разворачивая шкуру прямо на земле. – Иди сюда. – Призывно махнул рукой. – Посмотри. – Указал на трофей.

Она подошла, деловито осмотрела шкуру, несколько секунд молча изучала результат моих трудов, после чего разочарованно цокнула языком и скривила личико.

– Каур.

Перевела взгляд на меня и тут же добавила пантомиму, изображая дикую кошку.

Я кивнул и повторил:

– Да. Каур. Кот.

– Кот, – кивнула она.

Потом ткнула пальцем в шкуру.

– Убен нус, кот.

Угу. Понятно. Плохая шкура у кота. Вернее, плохо снятая.

Я развёл руками, мол, чего не умею, того не умею.

Айла хмыкнула, указала на потухший костёр, потом нахмурилась и задумалась. Несколько секунд явно пыталась придумать, как объяснить мне очевидную для неё вещь человеку, который, судя по всему, умудрился испортить шкуру.

В итоге махнула рукой.

Мол, что с тебя взять.

Долго объяснять не захотела и решила сразу показать.

С умным видом зачерпнула пригоршню золы, высыпала её на шкуру и начала энергично растирать руками. Сначала вперёд-назад, потом круговыми движениями, тщательно втирая серый порошок в мездру.

Закончив, она перевела на меня вопросительный взгляд.

Понял, что делать?

Я кивнул.

Ну, если это поможет сохранить шкуру, почему бы и нет. И продолжил натирать её золой. Волчьи тоже обработали тем же способом, после чего свернули, перевязали и надели на плечи, словно рюкзаки.

На нас четверых шкур оказалось неприлично много.

Троих волков закололи, а ещё двоих нашли неподалёку от лагеря, в кустах. Они уже сдохли от яда.

Итого добыча – пять волков и один каур. Плюс остатки мяса от вчерашней птички и четыре мешка с людоедскими трофеями. Хотя, судя по всему, как я и подозревал, большая часть этих вещей когда-то принадлежала Ануи. Людоеды просто забрали их себе.

А вот из убытков…

На моём копье и у Айлы древки дали трещины, да и наконечники порядком испортились. У Майена копьё и вовсе переломилось пополам. Целыми оставались пять штук.

Сначала хотел пустить два из них на носилки для Эйо, но тут же отбросил эту дурную идею. Если снова нападёт зверь и хотя бы одно копьё сломается, кто-то из нас четверых – мелкого в расчёт не беру – останется без оружия.

Нет. Уж лучше запасное будет под рукой. Мало ли что.

Для носилок пришлось срубить два молодых деревца, ободрать лиану и на скорую руку сплести из неё лежак.

Эйо даже не возражал, когда его туда уложили. Кажется, он вообще был счастлив оттого, что наконец-то ему разрешили просто лежать и больше ничего от него не требовали.

Малыш свернулся на импровизированных носилках, почти сразу закрыл глаза и затих.

– Ну вот, – пробормотал я. – Поедешь как король.

Эйо, конечно, не понял ни слова, зато Майен почему-то улыбнулся.

Так и пошли дальше, навьюченные как мулы.

К нашему счастью, в этих местах лес уже поменялся. Стало меньше крутых склонов, дорога сделалась ровнее, лес понемногу редел, а знакомые очертания гор всё чаще попадались между деревьями.

Мы явно приближались к дому.

Поначалу всё действительно получалось неплохо. Мы менялись, давая друг другу отдохнуть, и старались не останавливаться без необходимости. Ближе к обеду забрал у Майена волчью шкуру и пристроил её поверх своего рюкзака. Пацан совсем выдохся.

Если дух леса и впрямь существовал, похоже, сегодня он нам благоволил. Весь день прошёл мирно и спокойно, но после прошлой ночи с волками расслабляться совершенно не хотелось. Любой шорох заставлял всматриваться между деревьями, а каждый подозрительный след – рассматривать внимательнее обычного.

Вот ведь замечательно. Раньше думал только о том, как самому не стать чьим-нибудь обедом, а теперь ещё приходится думать за пятерых.

Первый привал сделали довольно быстро.

Дал всем воды, после чего мы немного посидели в тени.

Эйо даже не проснулся.

Майен осторожно потрогал его за плечо и что-то сказал Айле. Она ответила коротко, после чего оба посмотрели на меня.

– Спит, что ли?

Айла кивнула.

– И хорошо.

Посмотрел на малыша и усмехнулся.

Вот кому сейчас хорошо. Лежит себе, спит, а четверо взрослых… ну, почти взрослых… таскают его через весь первобытный лес.

Впрочем, смеяться было не над чем. Периодически проверял температуру у ребёнка – жар не высокий, но был.

Пока шли, успел собрать кое-какие травы. Встанем на ночёвку, заварю ему чай. Глину только найти надо, но этого добра здесь хватает буквально на каждом шагу. Можно будет обмазать мясо глиной, запечь его в таком коконе, а потом разломать оболочку и достать готовое мясо. В получившейся глиняной ёмкости заварю травы.

По крайней мере, план был такой, а там посмотрим, что из него получится.

После привала снова отправились в путь.

Продвигались значительно медленнее, чем рассчитывал утром. Несколько раз приходилось останавливать всех и самому уходить вперёд, чтобы проверить дорогу, прежде чем разрешить остальным продолжить движение.

Один раз пришлось вообще развернуться и искать обход.

Впереди обнаружился свежий след крупного зверя, уходивший прямо в узкий овраг. Долго смотрел на отпечаток лапы.

Слишком большой.

Ну уж нет. Второго знакомства с местной фауной мне сегодня не требуется.

Свернули в сторону и потеряли почти час, зато обошли опасное место.

К вечеру солнце начало опускаться за деревья, а темп стал совсем черепашьим. Уже даже не пытался считать, сколько километров осталось до дома. С каждым часом становилось всё яснее: сегодня пройдём гораздо меньше, чем рассчитывал.

Домой бы вообще добраться до темноты. Но с таким темпом – только если он внезапно окажется за ближайшим деревом.

Даже Лиор перестал изображать из себя непобедимого воина и начал всё чаще поглядывать в мою сторону, словно надеялся, что привал будет объявлен раньше, чем ему придётся самому его попросить.

На очередном подъёме остановился и осмотрел местность.

Ночевать снова на открытом месте не хотелось. После волков – особенно.

Нужно было найти укрытие, желательно такое, которое можно нормально просматривать хотя бы с одной-двух сторон, а не сидеть ночью внутри кустов и гадать, кто сейчас обходит наш лагерь.

Наконец между деревьями показалась неглубокая ложбина, защищённая с одной стороны каменистым склоном.

Спустился ниже, внимательно осмотрел землю, проверил следы и только после этого махнул остальным.

– Здесь.

Айла и Лиор осторожно опустили носилки.

Эйо даже не проснулся.

Посмотрел на детей, потом на темнеющий лес и наконец позволил себе выдохнуть.

Сегодня хватит.

Родная пещера ещё далеко, но, по крайней мере, ещё один день прошли и никого не потеряли. А завтра снова дорога. Нужно отдохнуть как следует.

Я огляделся. Всё тот же ручей, вдоль которого мы шли уже который день, крупные глыбы камней, папоротник и густой самшит вокруг. И тут вдруг появилось странное ощущение, будто это место мне уже знакомо.

Самшитовый лес.

Чтобы убедиться, оставил ребят ненадолго и прошёл немного вниз по руслу.

Сделал несколько шагов, прислушался.

И вдруг услышал знакомый шум.

– Да не может быть! – прошептал я восторженно, и с удвоенной прытью припустил вперёд.

Шум становился всё громче.

Водопад. Да, да, да!

Ещё несколько шагов – и в зарослях папоротника и лопуха показалась знакомая гладь.

– Да ты ж моё родненькое…

Я даже прослезился от счастья.

Передо мной поблёскивал в лучах заходящего солнца тот самый водоём, в котором не так давно пришлось спасаться от пчелиного гнева. А это значит, что завтра мы точно будем дома.

Ура! Почти дошли!

Вернулся на стоянку в крайне приподнятом настроении.

Эйо проснулся как раз в тот момент, когда я подходил к лагерю. Айла сидела рядом и поправляла мох под его головой.

Малыш сонно посмотрел сначала на неё, потом на меня и что-то пробормотал.

Айла ответила ему, и он снова закрыл глаза.

Не нравится мне это…

Положил ладонь ему на лоб. Жар усилился. За весь день ребёнок только пил воду и один раз вяло пожевал несколько ягод. Больше ничего не ел. Боюсь, к ночи температура поднимется ещё выше. Но теперь я знал, как, а главное – чем помочь малышу. В голове уже начал складываться план.