Текст книги "То-Рек. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Я в это время очищал от коры и лишних сучьев найденную на завале ветку.

– И еду не отнимаешь, – продолжал он полушёпотом, потому что старик уже спал. – Вот они и не понимают пока, что с тобой не так и когда ты снова станешь прежним То-Рэком.

Внутри у меня всё перевернулось от глухой, поднимающейся из самых глубин злости. Я сжал кремнёвое рубило так, что пальцы побелели, а по дереву с сухим треском полоснула глубокая борозда.

«Ну и мразота же ты была, парень», – подумал я, мысленно обращаясь к прежнему хозяину этого тела.

Одно дело – выживать в суровом мире, где каждый кусок мяса на счету, и совсем другое – утверждать свою ничтожную власть за счёт тех, кто слабее. Отбирать еду у голодных детей? Бить малышей просто ради того, чтобы заглушить собственный страх и трусость? В моей прошлой жизни за такое отношение к слабым я ломал носы и руки без лишних разговоров.

Мне стало тошно от мысли, что я сейчас хожу в шкуре этого маленького, злобного ублюдка, чьё имя заставляло родных брата и сестру вжиматься в стены пещеры. Неудивительно, что Вел весь день косился на меня с такой неприязнью и откровенно издевался.

Не понимаю только, почему Нэра и Риг так опекали То-Рэка. Его пороть нужно было почаще да воспитывать получше, может, и не помер бы раньше времени. Хотя… тогда бы он не в одно рыло нажрался тех ядовитых ягод, а ещё и детей бы ими накормил. В общем, я снова прихожу к выводу, что всё, что ни делается, – к лучшему.

Я сделал глубокий вдох, заставляя адреналин утихнуть, и посмотрел на притаившихся в углу детей.

«Ничего, мелкие, – твёрдо решил я, возвращаясь к зачистке древесины. – Тот урод помер, окончательно и бесповоротно. А этот То-Рэк больше никогда не поднимет на вас руку».

Я медленно поднял взгляд на Вела. Костёр бросал колеблющиеся тени на его серьёзное лицо.

– Прежний То-Рэк больше не вернётся, Вел, – тихо, но так, чтобы у Рыжего не осталось сомнений, произнёс я. – Забудь про него.

Глава 15

Проснулся утром от собачьего холода и какого-то нудного, глухого жужжания. Колотило знатно.

Приоткрыл один глаз и осмотрелся.

Метрах в двух от меня у очага возилась Нэра – крутила ладонями деревянную палочку, пытаясь развести огонь. Вот деревяшки и жужжали.

Я сел на шкурах, протёр кулаками глаза и смачно зевнул.

– Привет, Нэра, – ляпнул спросонья, чисто на автомате.

Жужжание тут же прекратилось. Нэра замерла и уставилась на меня с диким замешательством на лице.

«Чёрт, косяк.»

До меня только сейчас дошло, что я выдал. «Привет» я же на родном русском бабахнул, напрочь забыв, в каком веке нахожусь. Естественно, она ничего не поняла. Ладно, надо быстро выруливать, пока она не решила, что То-Рэк окончательно двинулся кукухой.

– Это я сказал, чтобы солнце тебя грело. И чтобы день был удачным, – быстро исправился я, на ходу подбирая близкие по смыслу слова из её лексикона.

Нэра немного подумала, потом кивнула и вернулась к своей деревяшке.

Я поднялся, кряхтя как старый дед. Всё тело затекло, бока ныли, а ноги после вчерашнего марш-броска вообще отказывались служить. Но делать нечего, надо двигаться. Вышел на площадку у входа.

Красота, конечно, сумасшедшая.

Солнце ещё не вылезло, но небо уже вовсю красилось в предрассветные цвета. Горы, бесконечный лес, плотный туман в низинах и птицы орут на все голоса. Кайф.

Правда, романтику быстро сбил раздавшийся из недр каменного жилища надсадный кашель Барка.

Я вернулся в пещеру, прихватил большой кожаный бурдюк и пошлёпал вниз, к ручью.

Вчера, после похода, я стянул с себя сырые шкуры, промыл все ссадины и царапины и попросил Барка сделать ту бурую мазь, которой он обрабатывал раны.

Попытался вызнать у него, из чего сделан чёрный порошок и какие слова он шепчет, но старик ответил, что мне пока рано это знать. Не дорос, мол, ещё. Но мазь всё-таки сделал.

В итоге мы с Велом обмазались этой жижей с ног до головы и стали похожи на каких-то индейцев на тропе войны. Тин и Таш весь вечер на нас косились и тихонько хихикали.

И вот теперь я топаю вниз в одной набедренной повязке на бодрящем утреннем воздухе.

Вся эта целебная грязь за ночь высохла, частично облупилась, а частично намертво прилипла к телу жёсткой коркой.

Ещё вчера заметил, что корка, которая закрывала рану на груди, размякла от воды и размазалась. Контуры пореза хоть и не чётко, но стали видны. И похожи они были на незнакомую мне руну, заключённую в круг.

Вот сейчас отмоюсь и получше рассмотрю, что там мне шаман своим ножичком нарисовал.

Пока спускался к воде, обматерил каждый булыжник. Камни, сука, острые, каждый шаг – как по ножам. Сто раз пожалел, что поленился обмотать ноги шкурами перед выходом. Надо срочно изобретать какую-то нормальную обувь, чтобы обулся за секунду и пошёл, а не возиться с этими меховыми портянками. Летом в них ноги просто сварятся и протухнут.

Подходя к ручью, заметил, как в густой траве скрылся какой-то мелкий зверёк, похожий на морскую свинку, только раза в два крупнее. Еда тут бегает повсюду. Нужно только уметь её изловить.

«Эх, была бы у меня праща и этот пушистый бройлер сейчас бы никуда не убежал».

Я только разочарованно вздохнул, провожая глазами наш несостоявшийся обед.

Козлятина скоро закончится, и над всей нашей маленькой компанией снова дамокловым мечом повиснет извечный вопрос: «Что жрать?».

Спустился немного ниже по течению от того места, где обычно набирали воду. Нашёл участок с пологим бережком и принялся за банные процедуры.

Водичка бодрила – аж зубы сводило.

Вместо мочалки надёргал пучок травы. Тёрся долго, с остервенением. Тело чесалось просто жуть, а голова зудела так, что выть хотелось.

Мыло бы сейчас… Но где его возьмёшь? Хотя сварить его – дело нехитрое, рецепт элементарный: нужны только жир и зола.

Вот только в чём всю эту жижу вываривать, долго и упорно? Кожаный бурдюк на огонь не повесишь, он тут точно не прокатит. Нужна нормальная керамика. И нормальный очаг.

Я вспомнил, как Нэра мучилась с палочками, крутя их вручную, и в голове сразу всплыл более простой способ розжига. А ещё – арбалет. И тапки. И нормальное спальное место, чтобы бока не отбивать.

Да до хрена чего нужно! Вот только с чего начинать? Чтобы сделать одну толковую вещь, сначала надо смастерить кучу других инструментов, которых у нас тоже нет.

Взять ту же пращу. Для неё нужна либо верёвка, либо мягкая, прочная кожа. Шкуры-то у нас есть, но выделаны они топорно, грубо.

Я ещё вчера заметил, что старое «тряпьё», которое на нас надето, по качеству в разы лучше свежих заготовок.

Вел вон вторые сутки козью шкуру золой посыпает да скребком мучает, и получается у него, честно говоря, не очень. Он в ней больше дыр проковырял, чем отскоблил. Да пованивать она уже начинает.

Насколько я знаю, её нужно вымачивать, а если выделывать именно кожу, без шерсти, то в щёлочном растворе. И скоблить на мокрую. А он по-сухому дерёт.

Я заметил движение за кустами и замер.

«Вот и наплескался ты, Егорушка. Вышел из пещеры без копья, без топора и даже нож свой не взял. А ведь видел же каменный топор в пещере. Барка, наверное, топорик. Может, и дал бы старик.»

Ветви кустарника шевельнулись. Треснула сухая ветка. Я, не сводя взгляда с куста, нашарил рукой увесистый булыжник и медленно встал.

«Кто бы там ни был, без боя я не дамся.»

– Ну так не интересно, – раздался наигранно обиженный и чертовски знакомый голос.

Я выдохнул. Камень из моей руки плюхнулся обратно в воду.

Из-за куста показалась рыжая макушка Вела. Он выбрался из укрытия со своей несчастной козьей шкурой под мышкой и небольшим каменным топориком в руке. На лице – сплошное разочарование.

«Ага, у Вела, значит, тоже есть каменный топор. Один я, как лох, хожу без оружия. Ох уж это воспитание двадцать первого века.»

– Скучный ты стал, То-Рэк, – со вздохом произнес парень, подходя ко мне. – Даже не напугаешь тебя теперь. Зачем воду баламутишь? – он остановился и удивленно осмотрел меня с головы до ног.

Я стоял мокрый, но чистый. Закручивал на поясе только что начисто выполосканную набедренную повязку.

– Моюсь, не видишь, что ли? – буркнул я в ответ. – Тебе, кстати, тоже не мешало бы. Ты на злого духа из нижнего мира похож.

Вел нахмурился, осмотрел свой торс, руки, ноги, хмыкнул и непонимающе уставился на меня.

– У тебя голова чешется? – спросил я.

– Ну, бывает. А что?

– А хочешь, чтобы не чесалась?

Вел неопределенно пожал плечами. Подошел ближе, бросил свернутую в рулон шкуру у воды.

В этом месте ручья пологий берег состоял по большей части из глины и песка. Множество камней, на дне. Крутые берега – земля, с торчащими корнями и свисающей травой.

Он сел на колени, развернул шкуру. Нагреб на нее мокрого песка и начал тереть.

– Вчера еще надо было это сделать, – пробурчал он недовольно. – А я с тобой ходил. Нэра весь день над твоей водой просидела. Шкура портится. От тебя, То-Рэк, одни убытки.

– Хочешь, помогу тебе со шкурой? – предложил я. – И что насчет головы? Сделать так, чтобы она не чесалась?

– Нет. Сам справлюсь. А голова… С этим ничего не сделаешь. Чешется всегда и у всех. Это нормально. А вот то, что ты в ручье возишься голый – это не нормально.

– Ну, не хочешь – как хочешь, – пожал я плечами. Подобрал бурдюк и пошел к тому месту, где набирают воду.

Набрал, поставил. Осмотрелся.

Лес вокруг смешанный, подлесок густой, но сушняка в поле зрения почти нет. Видать, обитатели пещеры уже давно выгребли всё, что поближе, на растопку. Но я и не дрова искал.

Расколол один камень, чтобы получить хоть какой-то острый край, и пошёл добывать материал для верёвки и своего первого копья. Самым варварским способом надломил и подрубил молоденькое деревце.

Ствол выбрал ровный, прямой, толщиной как раз под мою нынешнюю детскую ладонь. От волка с такой зубочисткой, конечно, не оборонишься – хлипковата слишком. Но вот зайца прибить или ту же змею – вполне сгодится.

Главное – в цель попасть.

Кора у дерева зелёная, податливая и гибкая, на волокна распускается просто на ура. Вот из неё я и сплету свой первый нормальный шнурок для пращи.

Вернулся к ручью.

Вел всё ещё возился со своей многострадальной козьей шкурой – натужно пыхтел и мял её в воде.

Когда проходил мимо, внутри прямо-таки вспыхнуло дикое желание дать ему хорошего пинка под зад, чтобы он с головой улетел в ручей. Но я сдержался. Вроде только начали нормально общаться, не хотелось всё портить.

А то, что Рыжий после такой принудительной помывки сразу бросится на меня с кулаками – это к гадалке не ходи. Нет уж, моя разбитая рожа не стоит его немытой башки.

Нашёл участок, где глина была почище, и при помощи палки наковырял небольшой шмат. Пока чисто на пробу. Посмотрим, получится ли у меня то, что я задумал.

– Зачем тебе эта грязь? – спросил Вел, косясь на глину, которую я вывалил на широкий лист лопуха.

– Надо, – коротко отрезал я, не желая вдаваться в подробности.

Вел хмыкнул и осуждающе покачал головой:

– Дети копаются в грязи. Ты не взрослый.

Я даже отвечать не стал. Не хотелось спорить или что-то ему доказывать. Просто взял лист с глиной и пошёл к бурдюку. Там уже лежало и моё будущее копьё.

Палку под мышку, в одну руку бурдюк, в другую – свёрток с глиной. Всё, пора домой.

Пока карабкался по тропе к пещере, в голове крутился один и тот же вопрос: как нам здесь не сдохнуть в ближайшее время?

Оно вроде и кажется, что всё просто для человека из будущего, который всё знает и всё умеет, но на самом деле это далеко не так.

В первую очередь нужно поставить на ноги Барка. И показать Нэре новые способы приготовления мяса. Собрать копьё, сплести пращу. Это самое доступное из того, что я сейчас могу сделать. А ещё надо тщательно осмотреть пещеру и все наши запасы.

И тут я мысленно хлопнул себя по лбу – козий жир!

– Нэра, где жир от козы? – с этими словами я ввалился в пещеру.

Женщина удивлённо на меня посмотрела и ткнула пальцем в сторону одной из плетёных корзин:

– Там.

Барк уже не спал, да и мелкие тоже проснулись. Стены нашего дома наконец наполнились нормальными звуками жизни. Кажется, я потихоньку начал привыкать к этому месту. И оно мне, чёрт возьми, даже начало нравиться.

Я прислонил бурдюк к стене, чтобы он не перевернулся и не залил пол, рядом бросил заготовку для копья и глину. После этого подошёл к шаману.

Старик стоял у каменного стола и растирал в ступке какие-то травы. Выглядел он, надо сказать, заметно бодрее, чем вчера.

– Что ты делаешь, Барк? Для чего эти травы?

– Нужно изгнать зло, – проскрипел он в ответ. – Когда будешь совершать этот обряд, используй вот это и это. – Указал он костлявым пальцем на два пожухлых пучка, которые висели на деревянной перекладине.

На первый взгляд они казались абсолютно одинаковыми. И на второй – тоже. Я подошёл ближе, сорвал с каждого по маленькой веточке, рассмотрел внимательнее. Понюхал.

Запах был до боли знакомый, но я в упор не мог понять, что это за растение.

Растёр листья в пальцах и снова уткнулся в них носом. Запах стал резче.

«Полынь, что ли? Но почему она так странно выглядит и пахнет? Может, какой-то её дикий дальний предок? А второй пучок – это просто другой вид той же полыни?»

– Покажешь мне их потом в лесу? – попросил я Барка.

– Они не растут в чащобе, – покачал головой старик. – Только там, где солнца много и света луны. – В моей голове всё так же работал автоматический перевод его слов на нормальный русский. – Злые духи потому их и боятся, что в них сила дневного и ночного светила. День, – он ткнул в первый пучок. – И ночь. – Он указал на второй.

'Блин, да как он их различает? Они же одинаковые, как Тин и Таш.

Зато моя догадка оказалась верна. Это одно и то же растение. Просто один пучок они собрали днём, а второй – ночью'.

Старик аккуратно пересыпал растолчённую траву на вогнутый кусок коры, доковылял до костра и присел на корточки. Я пристроился рядом.

Дел у меня, конечно, было по горло, но пропустить внезапный урок по первобытному шаманизму я просто не мог. Барк одобрительно кивнул и продолжил ритуал.

– Теперь огонь, – сказал он и двумя палочками ловко подцепил из очага красный уголёк.

Положил его прямо на горку травы. Уголёк медленно провалился внутрь, и по пещере повалил густой дым.

Старик поднял кору и побрёл вдоль стен, тихо бубня под нос какие-то защитные заклинания. Я ходил следом и внимательно вслушивался, стараясь запомнить каждое слово.

Что интересно, этот ритуал не был агрессивным. Никаких тебе диких криков, завываний или шаманских плясок. Он не гремел амулетами и не бился в экстазе. Просто ходил, дымил и тихо бормотал.

Возможно, на яростные шоу у него сейчас банально не было сил. А может, это просто не тот случай, где нужно драть глотку и трясти погремушками. Кстати, бубна у него я так и не увидел. Может, его в эту эпоху ещё вообще не изобрели. Хрен знает.

Наконец он уселся на свой каменный «трон», а дымящую «плошку» поставил у ног.

– Барк, – я присел на корточки перед ним. – Дай руку, хочу посмотреть, как ты себя чувствуешь. Расскажи, где болит и насколько сильно?

– Хорошую воду ты вчера сотворил, То-Рек. И рука почти не болит, – он протянул мне свою ладонь.

Я внимательно осмотрел кожу вокруг засохшей корки на ране – никакого покраснения или отёка. Значит, воспаления нет, всё затягивается как надо.

Отлично. Надо будет обязательно выведать у старика рецепт его снадобья. Однозначно. Даже мои современные мази не всегда снимают воспаление с такой скоростью.

– Сейчас я тебе ещё такой воды сделаю.

Я нащупал его пульс, оценил ритм, а потом положил ладонь ему на грудную клетку.

– Дыши вот так. – Я глубоко вдохнул и выдохнул.

Барк попытался повторить, но тут же зашёлся сухим, надрывным кашлем.

Я подождал, пока приступ пройдёт, зашёл к нему за спину, сложил пальцы трубочкой, приставил к его лопатке и прижался ухом.

Фонендоскоп из рук, конечно, так себе, но имеем то, что имеем.

Старик от неожиданности замер и перестал дышать.

– Дыши, Барк. Дыши как обычно.

Внутри отчётливо прослушивались хрипы и жёсткие шумы.

– А теперь вдохни глубоко, как я показывал.

Он потянул воздух в себя – внутри сразу забулькало, и старик снова зашёлся кашлем.

«Да уж, молока бы ему сейчас горячего, да с мёдом и козьим жиром. Кстати, насчёт жира – его нужно срочно перетопить, пока окончательно не протух. Интересно, как они его вообще обычно используют?»

– Ну, в общем, всё понятно, – произнёс я вслух.

– Что тебе понятно? – старик подозрительно прищурился.

– То, что злым духам внутри тебя очень не нравится моя вода. Они начали помирать.

– Внутри меня? – Барк аж глаза выпучил от такого заявления и принялся ощупывать свою грудь и живот.

Я усмехнулся:

– Не переживай, они там не останутся. Выйдут вместе с тем, что ты сейчас откашливаешь и выплёвываешь.

Старик облегчённо выдохнул и согласно кивнул.

– Тогда давай, делай быстрее свою воду. Пусть они все там попередохнут.

Он заметно воспрял духом. Кажется, у деда появилась реальная надежда, что с переселением к костру предков можно пока немного повременить.

– Нэра, поможешь мне с водой? – обратился я к женщине.

Она в этот момент как раз возилась с мясом – соорудила две треноги с перекладиной и перевешивала куски козлятины так, чтобы на них шёл холодный дым от костра.

Нэра нахмурилась, оглядела свою конструкцию и тихо вздохнула:

– Тогда надо убрать. Будет мешать.

Глава 16

– Нэра, поможешь мне с водой? – обратился я к женщине.

Она в этот момент как раз возилась с мясом – соорудила две треноги с перекладиной и перевешивала куски козлятины так, чтобы на них шёл дым от костра.

Нэра нахмурилась, оглядела свою конструкцию и тихо вздохнула:

– Тогда надо убрать. Будет мешать.

Пришлось немного подсобить.

Мы аккуратно переставили треноги в сторону, освобождая место у очага, и сняли мешавшие куски мяса. После этого я пристроил кожаный бурдюк с водой над огнём, надёжно закрепив его на подвесах. Пока вода грелась, я решил времени зря не терять.

– Нэра, дай мне один кусок мяса, – попросил я.

Женщина удивлённо зыркнула, но спорить не стала – протянула мне приличный шмат козлятины.

Я подошёл к стене, взял принесённый с ручья кусок глины и вывалил его прямо на плоский каменный стол. Разделил на две части. Один кусок размял пальцами, очистил от мелких камушков и начал уверенно раскатывать, превращая в плоский блин.

Нэра и Барк замерли, с неподдельным недоумением наблюдая за моими манипуляциями.

Когда блин был готов, я выложил в самый центр мясо и аккуратно завернул его со всех сторон, залепляя швы. Получился такой плотный, увесистый глиняный кокон.

Дети, Тин и Таш, и вовсе вылупили глаза от такой дикости. Они тихонько зашептали, подёргав мать за край кожаной накидки:

– Нэра, почему То-Рэк мясо в грязи портит?

Женщина посмотрела на мой кулинарный шедевр и тихо, растерянно ответила:

– Не знаю. Наверное, жертву принести хочет…

Я вернулся к костру, взял палку, разгрёб в самом центре очага горячие угли, аккуратно уложил туда глиняный свёрток и загреб его жаром сверху.

– Вот, – уверенно произнёс я, осторожно, двумя палками, подкладывая горячий камень в воду. – Посмотрим теперь, что нам дух огня дарует.

– И что ты сейчас сделал? – Барк приподнял седые брови, подозрительно косясь на костёр. – Рассказывай.

– Дух мудрого предка явился мне и сказал отдать духу огня мясо, завёрнутое в специальную грязь, – задвинул я с самым серьёзным лицом. – Эта грязь называется глина. Предок сказал, что если я всё сделаю правильно, то дух огня вернёт нам мясо и дарует очень вкусную еду.

Старик высоко поднял брови, покивал, пожевал губами, переваривая информацию. Спорить с авторитетом «духа предка» первобытный шаман, естественно, не решился. В пещере повисла напряжённая тишина. Все молча пялились на тлеющие угли.

Остаток глины я решил пустить на другой эксперимент. Попросил у Нэры какой-нибудь небольшой кусок шкуры, самый негодный, который не жалко выбросить.

Мне выделили лоскут от мелкого непонятного зверька. Похоже это был заяц, но не точно.

Я разложил шкурку на каменном столе, шерстью вверх и щедро, от души, обмазал мокрой глиной. Воду взял из источника в полу пещеры. Получился такой плотный, увесистый слой грязи.

Затем при помощи жил привязал края шкурки к четырём палкам. Но растягивать её не стал, а наоборот – пустил в натяг, обмазанной частью наружу так, чтобы она хорошо провисала по центру, образуя глубокую ёмкость. Подобие котелка, короче.

Кое-как зафиксировал всю эту конструкцию в пещере. Пришлось использовать щели в каменном полу и подпереть палки несколькими увесистыми булыжниками.

Ну всё, сооружение стоит и не падает. Пусть теперь сохнет. Если глина схватится как надо, у нас появится первая огнеупорная посудина, в которой можно будет перетопить жир.

Нормальную посуду я сделаю позже. Она сохнет долго, а потом её ещё обжигать несколько часов. Сейчас же время жестко поджимало – и старика хотелось быстрее на ноги поставить, и жир скоро испортится, если с ним ничего не сделать.

В пищу его здесь, скорее всего, вообще не использовали. Хранили в корзинах для каких-то сугубо бытовых нужд, вроде смазки шкур. Поэтому местным было абсолютно всё равно, прогоркнет он или нет.

Отмыв руки, я снова повернулся к шаману.

– А ещё мудрый предок сказал, – нарушил я тишину, – что для того, чтобы быстрее убить злых духов внутри тебя, Барк, нам нужен мёд.

Старик нахмурился, смешно сморщив нос:

– Что это такое… мёд?

Я на секунду завис, соображая, как перевести это понятие на их скудный лексикон.

– Оно… очень вкусное, сладкое, липкое. Его делают пчёлы.

– Пчёлы? – старик явно не понимал, о ком я вообще говорю.

– Ну, жёлтые такие, полосатые, маленькие, – я замахал руками в воздухе. – Летают над цветами и вот так делают: жу-жу-жу! Своё гнездо они обычно строят на дереве.

Лицо Нэры мгновенно изменилось. Она нахмурилась и с опаской спросила:

– И кусаются очень больно?

– Да, – согласно кивнул я.

Тин и Таш тут же испуганно переглянулись и зашептались, но я всё равно расслышал их слова:

– Злые кусаки… – со страхом прошептал Тин.

– Ага, – подтвердила Таш, округлив глаза. – Жужаки-кусаки.

– Я знаю где их жилище. – всё так же хмурясь, ответила Нэра. – Но мы не ходим к тому дереву. Опасно это. Злые они и ядовитые. Убить могут, если их много.

– Мне нужно их жилище, – твёрдо заявил я, поднимаясь на ноги. – Там есть мёд. Он спасёт Барка.

Нэра упрямо поджала губы и, глядя мне прямо в глаза, отрицательно качнула головой. Мол, и не думай, не пущу на верную смерть.

– Я знаю, как их обмануть, – успокаивающе улыбнулся я. – Дух огня мне в этом поможет. Где жилище пчёл, Нэра?

Она перевела умоляющий взгляд на Барка, ища в его лице помощи и поддержки. Надеялась, что хоть его авторитетное слово меня остановит.

Дети между собой вновь начали перешёптываться. Они, видимо, о чём-то заспорили, и этот спор моментально перерос в драку. Барк и Нэра даже голову не повернули в их сторону – дело-то житейское. Мелкие яростно возились на полу, катаясь по пещерному мусору, вовсю наминая друг другу бока.

При этом Тин рычал что-то похожее на: «А я покажу!», а Таш в ответ: «Не пущу! Поколочу!». И что самое интересное, девчонка явно побеждала брата.

Барк нахмурился. Он размышлял.

– Нэра говорит верно, – заговорил он размеренно, взвешивая каждое слово. – Мёд… – старик повторил новое для себя слово на русском языке, будто пробуя его на вкус, и кивнул. – Вкусно, да. Ел я такое несколько раз в жизни. Но добыть его сложно. Проще острозуба убить, чем забрать эту сладость из жилища кусунов. Или… как ты их там назвал?

– Пчёлы.

– Угу, – снова степенно кивнул старик. – Пчёлы. Опасные они. Да. Много глупцов погибло от них. Думали, вытерпят их укусы. Но эти твари умны – нападают всей стаей, и тогда от них не отбиться. Страшная смерть. Мучительная. Ты уверен, То-Рэк, что этот мёд так сильно нужен? Я своё уже пожил. А ты – нет.

– Уверен, Барк, – кивнул я в ответ, серьёзно глядя ему в глаза. – Говорю же, я знаю, как их обмануть. Знаю, чего они боятся. И в этом мне поможет дух огня и мудрость Великого предка. Я добуду мёд и останусь жив. Даю слово.

Старик вздохнул, нахмурившись ещё больше. Натуральный сыч.

– Хорошо, – глухо проворчал он. – Но если ты умрёшь, я найду тебя в мире мёртвых и…

Он не договорил, а лишь многозначительно хмыкнул. Старик не уточнил, что именно сделает со мной на том свете, но по его тону я понял: лучше этого не знать. А ещё лучше – сдержать своё слово и не умирать раньше времени.

Он буквально просканировал меня хмурым взглядом из-под седых бровей. Убедился – не отступлюсь. Кивнул каким-то своим мыслям и коротко произнёс:

– Ягоды. Они живут рядом с тем местом.

«Поляна с земляникой!» – точно. В голове сразу всплыла картинка нашего вчерашнего похода с Велом. Действительно, там над кустами было множество разных жужжащих насекомых. Но у меня тогда голова была забита совсем иными мыслями, так что на насекомых я просто не обратил внимания. А зря. Ведь там, где пчёлы, есть мёд.

– Если идти не так, как вы шли с Велом, а вверх по ручью, до места, где вода падает с камня… – Барк заговорил медленно, уставившись куда-то сквозь меня. – Подняться туда, где ручей отдыхает, и оттуда идти в сторону восхода до старого дерева, которое покарал дух неба – найдёшь жилище пчёл.

Я непроизвольно потянулся пятернёй чесать затылок.

Ну и ориентиры. Не человек каменного века, а навигатор «Сусанин – Трэвел». Вода падает с камня – это, надо полагать, небольшой водопад или обрыв. А место, где ручей отдыхает – судя по всему, природное углубление в скальной породе, где вода собирается в маленькое озерцо перед тем, как рухнуть вниз. Получается, мне нужно подняться вдоль течения прямо к этому пруду, а уже оттуда брать курс на восток.

Ну а дерево, которое покарал дух неба – тут и гадать нечего, обычный ствол, в который когда-то ударила молния.

Я молча переварил маршрут, прикинул в уме стороны света по поднимающемуся солнцу и уверенно кивнул старику. Ладно, на месте разберёмся. Главное – дойти до скального обрыва, а там уже сориентируюсь.

В общем, подготовка к моей первой спецоперации по экспроприации мёда в каменном веке началась. Как нормальные люди мёд берут? Правильно, окуривают. Против лома нет приёма, а против пчёл – нет ничего лучше хорошей дымовой атаки.

Пчёлы думают, что в лесу пожар, пугаются, набивают брюшко мёдом под завязку (чтобы спасти припасы) и от этого чисто физически не могут согнуть брюшко, чтобы ужалить. Ну, по крайней мере, так было написано в каком-то учебнике по биологии. Очень хотелось верить, что доисторические пчёлы этот учебник тоже читали.

Но идти в дикий лес без возможности развести огонь – это было бы верхом идиотизма. Тащить с собой тлеющие угольки на куске коры, как я думал сначала, – затея паршивая: пока дойду вверх по течению, они либо прогорят, либо я их уроню, когда буду карабкаться по скалам. Нужна была нормальная, надёжная «зажигалка».

И мне нужно было не только средство для добычи огня, но и нормальное оружие. Моя заготовка под копьё так и валялась у стены пещеры, где я её оставил. Пора было довести её до ума.

Я огляделся по сторонам, оценивая ресурсы.

Сначала – зажигалка.

Из кучи хвороста я выбрал кусок толстой, крепкой коры с плоской внутренней стороной, которая послужит основанием. Рядом подобрал ровную, прямую палочку из твёрдой древесины и обтесал её об острый камень, превращая в цилиндрическое веретено. Нашёл ещё одну изогнутую, гибкую ветку для лука.

– Барк, можно я возьму у тебя этот шнурок? – я указал на плетёную тонкую верёвочку, которая в несколько оборотов была намотана на его левое запястье.

Он молча снял её и протянул мне. Вся пещерная честная компания внимательно следила за моими действиями. Тин и Таш к этому моменту уже перестали драться. Они сидели на полу, чумазые, растрёпанные, тяжело дыша после своей потасовки, и лишь время от времени исподтишка пихали друг друга локтями в бока.

Я привязал шнурок к прутику с двух концов, делая маленький лук, положил кусок коры на пол и наступил на него пяткой. Взял деревянную палочку, обернул её шнуром лука в один оборот, уперев нижний конец в расковырянную лунку, а верхний прижал плоским булыжником, который подобрал тут же, на полу.

Прижал посильнее и начал быстро водить луком туда-сюда, словно пилил бревно. Кожаная тетива заскользила, заставляя веретено бешено вращаться. В пещере раздался ровный, натужный скрип.

Нэра от удивления приоткрыла рот. Она-то крутила такую же палочку ладонями, а тут я с помощью гнутой ветки крутил веретено в три раза быстрее, тратя минимум усилий. Барк подался вперёд со своего каменного «трона», его глаза под седыми бровями хищно блеснули. Старый шаман сразу оценил всю гениальность этой механики.

Буквально через минуту из-под крутящегося веретена повалил тонкий сизый дымок. Запахло палёной древесиной. В лунке начала скапливаться чёрная, горячая деревянная пыль.

Я поднажал. Дым пошёл гуще. Аккуратно убрав инструмент, я оставил на краю лунки крошечную кучку дымящегося угольного порошка, внутри которого едва заметно пульсировала красная искорка.

– О-о-о… – синхронно выдохнули Тин и Таш, окончательно округлив глаза. Тин даже забыл в очередной раз пихнуть сестру локтем.

Я осторожно пересыпал горящий порошок на заготовленный пучок сухого мха и растёртой коры. Сложил ладони лодочкой и начал медленно раздувать. Дым повалил сильнее, и вдруг – вспыхнуло! Яркий, весёлый язычок пламени лизнул сухой мох. Я тут же прижал огонь ладошками. Главное я проверил – система работает безупречно. Инструмент я отложил в сторону, аккуратно смотав с веретена кожаный шнур.

– Я верну тебе его, когда добуду мёд, Барк, – указал я на шнурок.

– Не надо. Оставь себе, – глухо ответил старик. – Лучше скажи, что ты сейчас сотворил?

– Я сделал зажигалку.

– За-жи… галку? – по слогам переспросил он.

Я кивнул.

– Да. Это называется зажигалка. Она зажигает огонь. Быстро и без лишнего труда.

– Покажи ближе. Хочу посмотреть.

Я подал всё старику. Он рассматривал детали внимательно со всех сторон, даже понюхал. Потом пристроил кору себе под пятку, накинул петельку и принялся вертеть столбик. Кора задымилась очень быстро.

Барк задул искорку и хмыкнул. Протянул детали «зажигалки» Нэре:

– А ну, попробуй.

Женщина подошла и неуверенно протянула руку. Было видно, что она побаивается, но взяла. Повторила всё за Барком и мной. Огонёк загорелся и у неё. Она ахнула, брови взлетели на лоб, глаза огромные.

– Мудрость Великого предка… – выдохнула она, ошалело таращась то на меня, то на «зажигалку», то на Барка.

– Верни, – кивнул Барк в мою сторону.

Нэра осторожно собрала всё вместе и передала мне в руки так, словно отдавала великую, хрупкую ценность. Её пальцы заметно подрагивали. Я сложил всё это рядом со своей лежанкой и посмотрел в угол, где меня дожидалось несчастное молодое деревце. Вернее – его ствол без веток.