Текст книги "То-Рек. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Мы вышли из пещеры, спустились по узкой каменной тропе и почти сразу оказались под сводами леса. Солнце ещё не встало, но серая предрассветная хмарь уже сочилась сквозь кроны, наливая низины густыми, почти осязаемыми тенями. Воздух здесь был совсем другим – тяжёлым, сырым, пропитанным запахами прелой хвои и гниющей древесины.

Хорошо вытоптанная тропинка петляла между исполинскими стволами и буквально через пару минут вывела нас к неглубокому ручью. Возле него сохранилось старое место для набора воды – кто-то в прежние времена выкопал углубление и аккуратно выложил дно плоскими речными камнями.

Вел присел на корточки, точным движением снял с пояса кожаный мешок и погрузил его в воду. Я заворожённо наблюдал за струйкой пузырей. Парень затянул жильный шнурок, повесил мешок обратно на пояс и зыркнул на меня снизу вверх. Вопросительно, с вызовом.

У меня такого мешка не водилось. Я опустился на колени, пачкаясь в сырой береговой грязи, и зачерпнул воду ладонями. Ледяная судорога мгновенно свела пальцы, а когда я плеснул водой в лицо, дыхание перехватило. Настоящая, чистейшая горная вода, без хлорки и привкуса ржавых труб.

Настоящий кайф.

Я с удовольствием отмыл шею и уши от налипшего в пещере жира и копоти.

Вел уставился на меня так, будто я посреди ручья начал совершать языческий обряд.

Рыжие брови сошлись на переносице, губы презрительно вытянулись. Он демонстративно сплюнул в сторону и шумно хмыкнул.

Понятно. Судя по слою застарелой грязи на его собственных щеках, гигиена здесь считалась опасной глупостью.

«Ну ничего, чумазые, я вас ещё мыло варить заставлю.»

Выживание – это в первую очередь вопрос санитарии, любой эпидемиолог подтвердит.

– Всё, наплескался? Мы можем идти? – недовольно процедил он.

В его голосе сквозил явный, неприкрытый сарказм. Я поднялся, утёр мокрое лицо рукавом шкуры и уставился на подростка, пытаясь поймать его взгляд.

– Какая тебя муха с утра укусила?

– Никто меня не кусал, – Вел нахмурился ещё сильнее и поудобнее перехватил древко. – Так ты идёшь за травами или передумал уже? Опять испугаешься чего-нибудь?

– Идём, – отрезал я.

Мы миновали ручей по скользким камням и двинулись дальше, вглубь лесного массива.

Тропа петляла между замшелыми валунами и становилась всё уже, пока не исчезла совсем. Пришлось продираться сквозь заросли папоротника высотой выше моего роста. Резные листья были тяжёлыми от росы – через пять минут такой ходьбы моя одежда из шкур промокла до нитки, неприятно облепив тело.

Вел шёл впереди. Копьё он держал не как посох для опоры – ладонь лежала чуть ниже наконечника, локоть прижат к боку. Готов к удару в любую секунду. Профессиональная привычка, я её оценил сразу. Значит, этот тихий с виду лес чертовски опасен.

Каждый мой шаг отзывался оглушительным хрустом сухих веток под ногами. Эти звуки давили на нервы.

Присмотрелся к рыжему – пацан двигался практически бесшумно, его ступни будто проплывали над ковром из мха.

Вскоре я начал спотыкаться. Дыхание со свистом вырывалось из груди, колени задрожали, наливаясь свинцом. Изношенное болезнями тело двенадцатилетнего мальчишки было слишком слабым после болезни, да и хроническое недоедание давало о себе знать. Сердце колотилось где-то в районе горла.

– Стой… – выдохнул я и остановился, тяжело оперевшись руками о колени. Перед глазами заплясали тёмные мушки. – Передохнуть надо. Сердце выскочит.

Вел замер. Медленно, словно нехотя, повернулся. Его серое лицо так и перекосило от досады.

– Мы только вышли, – сказал он, демонстративно скрещивая руки на груди и не выпуская копья. – Прошли всего ничего.

– Я не могу… быстрее. Давай посидим немного. Будешь гнать – я просто упаду здесь, и тебе придётся тащить меня на себе.

Он закатил глаза, шумно, с присвистом выдохнул и с глухим стуком воткнул копьё в податливую землю.

– Ладно. Сиди. Только недолго. Солнце не будет ждать твою слабость.

Я буквально рухнул на поваленный, покрытый трутовиками ствол ели, привалился спиной к соседнему дереву и закрыл глаза, жадно глотая прохладный воздух. Вел остался стоять, подпирая плечом своё оружие и всем своим видом демонстрируя: я теряю драгоценное время по вине калеки.

– Даже простой путь до реки осилить не можешь, – ядовито бросил он, разглядывая свои грязные ногти. – Слабак. Раньше ты хоть бегал неплохо, когда пугался. А теперь даже ходить как мужчина не можешь.

– Раньше я не умирал, – ответил я, не открывая глаз и слизывая солёный пот с верхней губы. – Смерть, знаешь ли, плохо влияет на состояние тела.

Вел хмыкнул, но колкость проглотил и отвёл взгляд в сторону чащобы.

Я приоткрыл глаза и осмотрелся.

Лес здесь становился гуще, мрачнее. Папоротники плотной стеной отрезали нас от остального мира. Солнце ещё не поднялось над горизонтом, но его первые лучи уже подожгли верхушки крон, и на изумрудный мох падали редкие, дрожащие золотые блики.

Вдруг я почувствовал слабое щекочущее движение на правой руке. Опустил взгляд.

По тыльной стороне ладони деловито, перебирая лапками, вышагивал крупный чёрный муравей. Сантиметра два в длину, со страшными серповидными жвалами. Настоящий монстр.

Рефлекторно резко отдёрнул руку и стряхнул гадину в траву.

– Ты чего дергаешься? – Вел моментально зафиксировал моё движение. Его глаза сузились.

– Муравей. Здоровый, («сука» – чуть не ляпнул я вслух, но вовремя прикусил язык). Слишком крупные у него челюсти.

Парень фыркнул, и на его лице расплылась широкая, издевательская ухмылка.

– Муравья испугался? Великий шаман испугался букашки?

– Не испугался, – я спокойно выпрямил спину, стараясь говорить ровно. – Просто не хочу, чтобы эта тварь откусила мне кусок кожи. У меня и так всё болит.

– Скажи честно – испугался. – Вел прищурился, шагнул ближе и опёрся на копьё. – Раньше ты и не такого боялся. Помнишь, как длинноухого в кустах увидел и бежал до самой стоянки, теряя обмотки?

– Нет. Не помню.

– А я помню, – злорадно протянул подросток, явно наслаждаясь моментом. – Ты тогда орал так, что Риг подумал – на нас медведь прёт. Прибежал с копьём наперевес, готовый к бою, а там следы зайца. Маленького совсем, детёныша. Риг потом у костра смеялся до ночи, а ты в углу плакал.

Я выслушал эту историю абсолютно равнодушно. Бэкграунд прежнего То-Рэка был незавидным, но ко мне этот трусливый мальчишка не имел никакого отношения.

– И что? Ну испугался, с кем не бывает. Дети часто боятся неизвестного.

– Ничего, – Вел резко посерьёзнел, его улыбка увяла. – Просто с тобой… так всегда – «бывает». Вечно ты прятался за спину матери. А тут… ты вдруг в лес идти собрался, травы ему нужны. Вот такого точно с тобой не бывало. Ладно, хватит рассиживаться. Идём дальше.

Я не стал спорить. Ухватившись за ветку, поднялся. Ноги ещё подрагивали, но дыхание более-менее выровнялось. Вел одним мощным движением выдернул копьё из земли и перехватил его поудобнее.

– Долго ещё до места? – спросил я, стараясь держаться поближе к его спине.

– Река рядом.

– Ты это уже говорил пол пути назад, но мы всё идём и идём.

– Из-за тебя – долго. Сам я бы уже три раза туда и обратно сбегал. Ты медленный, как старая черепаха. – Он развернулся и размашистым шагом припустил вперёд. Я двинулся за ним, изо всех сил стараясь не отставать и копировать его постановку стопы.

– Слушай, – окликнул я его через пару минут, когда тишина леса снова стала давить на уши. – А кто вообще здесь водится? Кроме той, на которую вы вчера охотились?

Вел помолчал, выбирая дорогу между поваленными стволами.

– Вчера я убил самку остророга, дурья твоя башка. – наконец-то снизошёл он до ответа. – Там, в твоей голове, вообще хоть что-то осталось? И так не знал ничего, а теперь позабыл даже простое.

– А ты умри и вернись с того света, а я потом посмотрю, что помнить будешь – не остался я в долгу.

Вел снова замолчал. Минут пять мы шли молча, пока он не заговорил снова:

– Барк говорил, тут раньше много зверя было. Разного. Но сейчас лес стал другой. Всё поменялось. Пока я видел только следы зайцев, кабанов и коз. (Вел назвал их: «длинноухие», «визгуны», «остророги»). Птица и рыба есть.

– Рыба – это отлично, – я оживился. Фосфор племени нужен как воздух. – Ловите её?

– Нет, – коротко бросил он.

– Почему? Сложно?

– Руками не поймать. Копьём тоже не получается – она сквозь воду блестит, бьёшь – а там пусто. – Он сделал паузу, и его голос заметно упал. – Рыба слишком быстрая. Вот если бы у нас были хорошие охотники… как раньше…

Он не договорил, но я прекрасно расслышал то, что осталось между строк: «как в нашем старом, уничтоженном племени».

– А крупный хищник? – перевёл я тему.

– Барк говорит, тут были волки, пещерный лев, медведь, большезуб… – На этом слове автоматический мысленный перевод споткнулся и просто выдал дословный аналог. Кто это такой непонятно, разберусь позже.

– Волки есть и сейчас. Их иногда слышно.

– А лев?

– Тоже есть. Один раз видел следы. Далеко отсюда. В серых скалах.

– Барк говорил что до серых скал нужно идти несколько оборотов светила. Ты так далеко уходишь на охоту?

– Нет. Мы шли тем путём. Сюда. Тогда и видели.

– Надеюсь, тот лев не ходит на охоту в наш лес.

Вел ничего не ответил, лишь прибавил ходу.

Лес постепенно менял свой характер. Папоротники отступили, уступив место вековым исполинским деревьям с толстыми, в три обхвата, стволами. Их кроны намертво смыкались над головой, превращая утренний мир в сплошной зеленоватый полумрак. Где-то высоко в вышине хрипло, надсадно крикнула крупная птица. Я проследил за звуком краем глаза, но головы поднимать не стал – под ногами то и дело попадались коварные склизкие корни.

– А в старом племени, – спросил я осторожно, прощупывая почву, – ты тоже охотился? Или у тебя обязанности были другие?

Вел заметно замедлил шаг. Его плечи под шкурой напряглись.

– Мой путь был другим, – глухо отозвался он. – Я был учеником Барка. Я должен был говорить с духами предков, просить у неба дождя и защиты для племени.

Он ненадолго замолчал, зло поддав ногой трухлявый гриб-трутовик, но тут же упрямо тряхнул рыжей головой:

– Но Риг всё равно учил меня охоте. Сказал, что шаман без когтей в лесу долго не протянет. И тебя он тоже учил.

– Меня? Трусливого зайца?

– Тебя, – Вел обернулся через плечо, и я поймал его колючий, полный досады взгляд. – Только ты плохой ученик. Даже ходить нормально не можешь, топаешь как раненый мамонт. Барк велел вернуть тебе всё, что ты позабыл. Да только возвращать тебе нечего – ты глупый и трусливый. И старик хочет, чтобы возился с тобой именно я. А мне оно надо? У меня и без тебя дел полно.

«Ах, вон оно что. Возиться ты со мной не хочешь. Но придётся».

– Я стараюсь ступать тише, – процедил я сквозь зубы. – Тело пока плохо слушается.

– Стараешься он… – парень презрительно фыркнул и отвернулся. – Лес не любит чужаков и шум. А ты для него чужой. Даже съедобную ягоду от ядовитой отличить не можешь. С таким охотником мы все в пещере с голоду передохнем. Или ты нас накормишь теми ядовитыми ягодами, которыми Тин и Таш чуть не накормил?

– Я просто не знал, – буркнул я в ответ.

С одной стороны я прекрасно понимал Рыжего. Глупый мальчишка То-рек мало того что сам отравился, так оказывается ещё и мелких чуть не траванул. Но с другой – мне теперь приходится всё это выслушивать. Бесит.

– Ты ничего не зна-а-ешь, – издевательски протянул Вел. – Маленький, глупый, шумный. Стоит тебе выйти на охоту – наступишь на первую же сухую ветку, и зверь разбежится по всей округе. А вот волки… Волки твою возню издалека услышат. Придут посмотреть, кто тут так топает, и сожрут тебя первого. А я даже копьё ради тебя не подниму. Спасать не стану.

А этот рыжий засранец, смотрю, прямо в раж вошёл, пользуясь моментом, пока мы с ним одни. Кайфует, издеваясь над младшим. В пещере молчал – видимо, Барка с Нерой побаивался, а теперь гляди, как распетушился.

– Зачем ты меня пугаешь? Думаешь, я волков не видел? – Я мысленно усмехнулся, вспомнив поджарые, злые стаи бродячих псов на заброшенных промзонах. В моём прошлом мире они порой были куда опаснее диких хищников.

– И где же ты их видел? – Вел скептически окинул меня взглядом. – Если только в дохлом виде, когда охотники приносили добычу к костру.

Он ненадолго замолчал, выбирая дорогу среди корней, но затем снова заговорил – и в его голосе вдруг прорезался холодный, совсем не детский металл:

– Ты слишком много стал говорить, приблудыш. Раньше ты был тихим. Боялся собственной тени, рта раскрыть не смел. А теперь тебя не переслушаешь… Да и слова ты произносишь какие-то странные, чужие.

Он осёкся на полуслове, будто поймал себя на чём-то лишнем, и поспешно отвернулся. Я отчётливо увидел, как поджались его лопатки под короткой меховой накидкой.

Приблудыш? Он имеет в виду, что То-Рек – не родной сын Рига и его взяли в довесок к Нере?

– Так тебя ведь тоже взяли как добычу, Вел, – спокойно, без злобы ответил я, глядя ему в спину. – Твоё племя вырезали, а тебя пощадили из-за цвета волос.

Он резко, как укушенный, остановился. Я догнал его в два широких шага, ухватил за правое плечо и силой развернул к себе. Копьё в его руке качнулось, но я уже заблокировал его предплечье своим локтем – старый навык самообороны сработал на автомате.

– В чём твоя проблема, Вел? – я в упор посмотрел в его расширившиеся зрачки. – То ты искренне радуешься у костра, что я очнулся и не сдох. То исходишь ядом и злишься на меня на ровном месте. Я чем-то обидел тебя? Украл твоё мясо? Объясни нормально, по-мужски.

– Отцепись! – он яростно дёрнул плечом, пытаясь вырваться, но я держал крепко, используя массу тела. – Отпусти, приблудыш! Иначе…

– Что – иначе? Ударишь меня копьём? Ну давай, бей. Барк тебе за это точно спасибо скажет.

Я смотрел на него абсолютно спокойно, снизу вверх. А он буравил меня жгучим, полным неподдельной ненависти взглядом. Но за этой дикой злостью я, как человек проживший почти пол века, повидавший сотни семейных драм, разглядел нечто иное. Там была глубокая, застарелая обида. Горькие детские слёзы, которые он запрещал себе проливать.

– Ничего ты не знаешь… Тебе не понять, – его голос внезапно упал до глухого, хриплого шёпота. Вел отвёл глаза, и его запал мгновенно иссяк. – Идём. Отпусти плечо.

Я разжал пальцы. Парень резко развернулся и буквально рванул вперёд, продираясь сквозь кусты с невиданной скоростью.

Настоящий лесной житель.

Я едва поспевал за его мелькающей рыжей макушкой, обдирая лицо о сухие ветки и колючки.

– Вел! Сбавь шаг! Ты слишком быстро идёшь!

– Не я быстро иду, а ты плетешься как старуха! – донёсся его голос из зелёной чащи. Он даже не подумал обернуться. – Отстанешь – тропу не найдёшь. Заблудишься – волки мигом брюхо вскроют.

И он зашагал ещё быстрее. Через пару минут густой подлесок окончательно поглотил его силуэт. Я остался один.

Вот же говнюк малолетний. Он что, всерьёз решил бросить меня посреди дикого леса? Проучить задумал, гадёныш. Ну ладно, посмотрим ещё, кто кого.

Я остановился, тяжело привалившись к стволу сосны. Мышцы ног горели от дикого напряжения, сердце стучало в ушах как отбойный молоток. Кожа на предплечьях нещадно саднила – ветки оставили глубокие красные царапины. Большой палец на правой ноге онемел – кажется, содрал ноготь о скрытый во мху камень.

Оружия у меня не было. Ни копья, ни ножа, ни даже паршивого кремнёвого обломка. Вокруг простирался бескрайний, смертельно опасный, глухой мир, а я стою тут один, как привязанная к колышку коза. От меня разит свежим потом и кровью из царапин – идеальная приманка для хищников.

«Эй, серые, обед подан!»

Глава 12

Я сжал кулаки. Ну, рыжий, попадёшься.

Ладно. Правило номер один – без паники. Оценить обстановку. Осмотреться. Сюда я ломился как лось, так что обратно пойду по своим же следам. Но возвращаться в пещеру с пустыми руками не вариант. Шаман там дышит на ладан, а этот малолетний идиот решил характер показать.

Я замер, прислушиваясь.

В лесу было тихо. Слишком тихо. Только шелест листьев и редкое пение птиц.

А потом я услышал звук. Протяжный, тоскливый вой. Волки? По коже пробежал холод. Вой повторился – ближе. Или эхо?

Я медленно развернулся, пытаясь понять, откуда идёт звук. Слева? Справа? В лесу звук пляшет между стволами – не поймёшь.

Метрах в десяти позади отчётливо хрустнула ветка.

Резко развернулся. Никого. Но кусты жимолости справа едва заметно подрагивали. Ветра нет – значит, их кто-то задел. Кто-то крупный и тяжёлый. И этот «кто-то» был пугающе близко.

Я плавно, без резких движений присел и подобрал с земли толстый обломок соснового сука длиной чуть больше метра. Не копьё, но лучше, чем ничего. Встал спиной к массивному стволу, защищая тыл. Осмотрелся.

Тишина вокруг стала удушающей. Это не тишина пустого леса. Это тишина хищника, который замер перед броском.

Кусты шевельнулись снова. Ближе. Шагов восемь. А затем раздался звук, от которого внутри всё заледенело – низкий, глубокий, утробный рык. Зверь предупреждал: это его территория.

Я перехватил свою дубину поудобнее, ладони мгновенно стали склизкими от пота. Встал в жёсткую бойцовскую стойку: ноги чуть шире плеч, колени полусогнуты, центр тяжести смещён вперёд.

Главное – не пятиться. Если эта тварь прыгнет, у меня будет всего один шанс – уйти коротким уклоном в сторону и со всей дури встретить её ударом острого сука в шею или глаз.

Если это одинокий волк – бить наотмашь по чуткому носу или в открытую пасть. Если медведь… Что ж, тогда мне конец, медведю эта щепка что слону дробина. Но умирать без боя я не собирался.

Кусты передо мной резко раздвинулись. Зашуршали листья. Я замахнулся дубиной, готовый крушить и убивать.

Из зелёной гущи с диким, гортанным рёвом вылетело рыжее чудовище.

Вел.

Мой мозг сработал быстрее рефлексов. В самый последний миг я узнал эти безумные растрепанные рыжие патлы и затормозил удар. Дубина со свистом прорезала воздух в паре сантиметров от его уха. Я резко заложил корпус влево, пропуская летящего парня мимо себя, и – уже чисто на автомате, от дикого испуга и злости – коротко, наотмашь врезал ему обломком ветки прямо по спине.

Раздался сухой, звонкий хруст. Слава богу, это переломилась моя дубинка, а не позвоночник этого малолетнего дебила.

Вел с размаху рухнул лицом в мокрую траву, пропахав носом мох. Но тут же, как пружина, вскочил на ноги – лицо перекошено от настоящей, нешуточной ярости, губы в крови. Бросив копьё, он с кулаками ринулся на меня.

Парень был быстр, но действовал на чистых эмоциях, как обычный уличный драчун. Я легко ушёл с линии его прямой атаки коротким шагом в сторону, поймал его за летящее вперед запястье, крутанул своей рукой, выполняя классический силовой залом, и подтолкнул его в спину, добавляя ускорения.

Вел с воплями пролетел мимо и головой вперед влетел в самую гущу раскидистого, колючего куста дикого шиповника. Заорал на весь лес. Забарахтался, пытаясь выбраться, но сделал только хуже.

Куст был старым, ветвистым, с огромными загнутыми шипами – рыжий намертво зацепился своими длинными волосами за колючки, запутался в собственных ногах и кожаных одеждах. Через секунду возня прекратилась. Из куста наружу живописно торчали только его задница и грязные пятки. Идеальная, статичная мишень.

Я тяжело дышал, чувствуя, как адреналин колотит в виски. Сердце готово было лопнуть. Этот щегол чуть до инфаркта меня не довёл.

Я сделал два шага назад, сорвал с соседнего куста тонкую, гибкую и длинную хворостину, прикинул её вес в руке и со свистом опустил её точно на торчащую из кустов мишень.

Хлысь!

– А-а-ай! – истошно взвыл Вел, попытавшись дернуться, но шипы шиповника прочно удерживали его за волосы. – Ты чего творишь, приблудыш⁈ Больно!

– Если у тебя весь ум ушёл в задницу, – я с оттяжкой хлестнул второй раз, вкладывая в удар всю свою злость за пережитый страх, – то сейчас я вправлю его на место! Чтобы думал головой, прежде чем на людей прыгать!

Хлысь!

– Хватит! Хватит, То-Рек! Пусти! – он задергал ногами, глубже впиваясь лицом в колючки. – Всё, я понял! Я больше не буду, отцепись!

Я остановился, бросил хворостину в траву и вытер рукавом липкий пот со лба. Перевёл дух. Сердце потихоньку возвращалось в нормальный ритм.

– Всё? Поумнел? Мозги на место встали?

Из глубины куста донеслось глухое, невероятно обиженное и сопящее:

– Поумнел… Вытащи меня, больно же.

Я чертыхнулся про себя и полез в колючие заросли вызволять этого шутника. Запутался он там на совесть – первобытный кустарник шутить не любил. Минут пятнадцать я аккуратно отцеплял его жесткие рыжие волосы от острых шипов, сам изодрав все пальцы в кровь.

Вел выполз на мох на четвереньках. Вид у него был краше некуда: весь в палой листве, мелких ветках, лицо и плечи покрыты густой сеткой кровоточащих царапин. Словно его стая диких кошек драла. Он шипел сквозь зубы и, не поднимаясь, яростно тёр ладонью горящий, иссеченный хворостиной зад.

– А ещё говорил… что ничего из прошлой жизни не помнишь, – буркнул он, обиженно шмыгая носом и наконец садясь на колени. – А про то, как Риг провинившихся парней уму-разуму учил, помнишь… Врун ты, То-Рек.

Я невольно усмехнулся, глядя на его несчастную физиономию.

Этот универсальный педагогический метод был стар как мир, и никакие духи предков тут были ни при чём. В МЧС на учениях нас тоже жестко дрючили за косяки – до синяков. Дисциплина спасает жизни.

– Я правду сказал, Вел. Не помню я этого. Просто метод очевидный. Расскажи лучше про Рига. Каким он был?

Вел поднял на меня взгляд. В его больших серых глазах сейчас колыхались недетские слёзы и жгучая, застарелая обида.

Он ничего не ответил. Молча поднялся, пошатываясь, обошел злополучный куст и подобрал своё копьё. Перехватив оружие, он двинулся вперёд по едва заметной звериной тропе, даже не обернувшись. Я вздохнул и пошел следом, стараясь держать дистанцию.

Мы шли в полном молчании минут двадцать. Лес вокруг снова ожил, где-то защебетали пичуги. Я уже решил, что парень замкнулся окончательно и не станет разговаривать со мной до самой пещеры.

– Риг был очень хорошим охотником, – раздался его глухой голос впереди. Вел шёл, глядя под ноги. – Очень сильным. Он умел ходить по лесу как дух, тише ветра. Мог взять взрослого оленя в одиночку. Без помощи племени. – Голос подростка задрожал, стал тише. – Он много времени проводил со мной. Сам. Учил держать копьё, читать следы. Говорил мне: «Ты должен стать мужчиной и охотником».

Я молчал, не перебивая, давая ему выговориться. Психологическая разрядка парню была необходима.

– А потом… потом он привел в племя Нэру. И тебя притащил, – Вел резко остановился и повернулся ко мне всем корпусом. Я увидел его лицо, освещенное упавшим сквозь кроны лучом солнца. Глаза блестели от непролитых слез. – Лучше бы он взял только Нэру. Одну.

Вот оно что. Пазл в моей голове окончательно сложился. Все странности в поведении Вела, его вспышки агрессии и ревности теперь обрели четкую логику.

Я вдруг понял. Сложил в голове всё, что знал о Веле.

– Ты злишься на меня, потому что завидуешь, – тихо сказал я, делая шаг навстречу.

– Ты ничего не понимаешь! – Вел глухо вскрикнул, его кулаки на древке копья затряслись. – Ты понятия не имеешь, что ты у меня забрал! Всё забрал!

Я подошел вплотную, мягко, но настойчиво положил ладонь на его напряженное плечо.

Вел был выше меня почти на голову и в плечах гораздо шире.

– Я всё прекрасно понимаю, Вел. Ты злишься, что Риг относился ко мне как к родному сыну. К слабому и трусливому мальчишке, а не к тебе, который ловил каждое его слово. А к тебе он просто был по-человечески добр. Обучал, но не любил как родную кровь. Ты отчаянно хотел семью, родителей, но чувствовал себя третьим лишним, ненужным подкидышем. И сейчас ты злишься оттого, что мечтал стать шаманом, а старик Барк назвал меня. Ты искренне веришь, что я – твой главный враг, который украл твою жизнь. Но ты в корне не прав, Вел. Ты думаешь обидой, а не головой.

– Откуда?.. Ка-как? – он запнулся, таращась на меня полными изумления глазами. Видимо, не мог понять, откуда я всё про него узнал. – Тебе духи предков про меня всё рассказали? – На лице парня читался священный ужас.

Ну и что ему ответить? Сказать «да» и стать для него тем, кто может узнать самое сокровенное, тем, от кого невозможно скрыть свои мысли? Такое никому не понравится. Он всю жизнь будет меня опасаться и рано или поздно попытается от меня избавиться. Мне нужен союзник, а не враг за спиной.

– Нет. Никто мне ничего не говорил, Вел, – я спокойно опустил руки и вздохнул, глядя ему прямо в глаза. – Духи тут ни при чём. Я просто смотрю на тебя и вижу очевидное. Ты думаешь, я сам хотел всей этой шаманской чертовщины? Меня кто-нибудь спрашивал, когда Барк тыкал в меня пальцем? Выбора мне никто не давал. Ты ослеп от своих обид и не видишь главного: я в точно таком же положении. У меня тоже нет права выбора. Тебе вообще нравится быть бесправным, Вел?

Парень растерялся и отрицательно мотнул головой.

– Вот и мне не нравится. Барк скоро умрёт. Нэра – родит ребёнка. Тин и Таш пока слишком малы. Мы останемся с тобой вдвоём. Ты и я.

Вел внезапно попятился, его лицо стремительно побледнело.

– Ты… Ты не То-Рек…

Я замер.

Рыжий дикарь продолжал таращиться на меня полными суеверного ужаса глазами. Он медленно отступал назад, шаг за шагом, судорожно сжимая копьё. Каменный наконечник дрожал, но смотрел теперь мне прямо в грудь.

– Ты не он… – прошептал Вел, и на его лбу выступил крупный пот. – То-Рек так не говорит. То-Рек не знает таких слов. Кто ты? Волк в шкуре человека? Злой дух из нижнего мира?

«Вот ты, Егор, и спалился, – хмуро подумал я, мысленно выругав себя последними словами. – Молодец, профессионал МЧС. И двух суток в новом теле не прошло, а тебя уже раскусил подросток. Раскатал аналитику, наговорил кучу терминов. Ладно, пока они были редкими, Барк и остальные списывали это на бред после комы или „язык предков“. Но сейчас я откровенно выдал себя с потрохами. Моё поведение, логика, эти длинные предложения – всё это вообще никак не вязалось с первобытным ребёнком».

Сердце глухо застучало в рёбра.

Нападать на Вела было нельзя – парень на взводе, один неверный рывок, и я поймаю обсидиановое остриё под вдох. Бежать – глупо. Нужно было срочно перехватывать инициативу и использовать особенности его первобытного, мистического мышления. Если я хочу, чтобы он стал мне верным союзником, а не врагом, нужно выдать ему такую правду, которую его разум сможет принять и переварить.

Я заставил себя расслабить плечи, опустил руки ладонями вперёд – открытый жест, показывающий отсутствие оружия – и сделал глубокий вдох. На моём лице не должно было отразиться ни капли страха. Только уверенность.

– Я – То-Рек, Вел, – тихо, но твёрдо сказал я, глядя ему прямо в зрачки. – Но не тот мальчик, которого вы все помните.

Вел судорожно сглотнул, не опуская оружия.

– Ты лжёшь… Ты другой. Твой голос… твои слова…

– Послушай меня, – я старался говорить как можно спокойнее. – Время за чертой течёт иначе, Вел. Совсем иначе. Время в мире мёртвых и в мире живых – это как две разные реки. В нашем мире река времени течёт медленно. Для вас здесь прошло меньше, чем один полный оборот небесного светила от моей смерти до пробуждения. Но там, в мире предков, река времени – это бурный, бешеный поток. Она мчится невероятно быстро.

Я замолчал на мгновение, давая ему уложить в голове эту картину. Вел слушал, затаив дыхание, наконечник его копья едва заметно опустился.

– Пока моё тело лежало в пещере, там, в мире мёртвых, для меня прошло много, очень много дней, – продолжил я, сделав медленный шаг вперёд. – Там было так страшно, что страх исчез навсегда. И духи не отпустили бы обратно, не научись я всему, что они показали. Теперь знаю много новых слов и говорю иначе. Барк прав: мудрость предков – великая сила.

Я протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, отодвинул острое копьё в сторону от своей груди.

Вел больше не сопротивлялся. Он стоял, тяжело дыша, а в его глазах дикий ужас медленно сменялся шоком и настороженным любопытством. Ложь вышла идеальной – она объясняла абсолютно всё и не ломала привычную картину мира.

Закрепляя успех, я бессовестно сыграл на слабостях парня:

– Не хотел говорить об этом никому, Вел, – негромко добавил, доверительно понизив тон. – Барк слишком стар, Нэра испугалась бы. Но ты… Тебе скажу.

Сделав паузу, посмотрел ему прямо в глаза:

– Риг держал меня за руку перед тем, как духи отпустили меня назад в мир живых. И он сказал:

«Возвращайся, То-Рек. Наш род гибнет. Ты должен вернуться взрослым и сильным. Ты и Вел должны сберечь племя».

Вел замер. Хватка на древке дрогнула, остриё копья медленно опустилось, упёршись в землю. Лицо вытянулось от потрясения.

– Ты… ты видел Рига за чертой? – голос дрогнул, став непривычно тонким. – Он помнит меня?

– Да, – кивнул, стараясь выглядеть максимально искренним. – Риг гордится тобой, как родным сыном. Хочет, чтобы мы позаботились о его женщине и детях. Чтобы сохранили племя и сделали его сильным.

«Всё, клиент готов. Осталось чуточку додавить».

И я ударил козырями по его самолюбию и мечтам.

– Это будет наше племя, Вел. Понимаешь? Хватит с меня того, что каждый может прийти в наш дом, на нашу землю, забирать и указывать, как жить. С ролью жертвы покончено.

Обведя взглядом лес, снова посмотрел на парня.

– Я сделаю всё, чтобы защитить своё племя от врагов и от хищников. Чтобы им было сыто и тепло. Чтобы никто не болел. И мне не важно, чего хотят Барк или предки.

Я давил тоном и взглядом.

– Этого хочу я! И я это сделаю. А чего хочешь ты, Вел?

Вел задумался. Надолго. Видимо, прокручивал и переваривал всё только что услышанное. Лицо его то хмурилось, то вытягивалось, брови – те вообще жили отдельной жизнью.

Наконец он медленно поднял на меня взгляд. Напряжение покинуло его плечи, уступив место глухой, давящей усталости.

– Значит, ты больше не трусишка То-Рек… – тихо, почти про себя произнёс Вел, разглядывая меня с робкой осторожностью. – Поэтому дерёшься иначе, и смотришь так… будто видишь насквозь?

Я лишь кивнул.

Он сглотнул, упрямо вскинул подбородок, пытаясь вернуть лицу былую жесткость, но голос всё равно выдавал замешательство:

– Мне кажется, ты всё это выдумал. Врёшь. Такого не бывает.

– Бывает, – усмехнулся я. – И тебе придётся с этим свыкнуться.

Вел молча смотрел несколько секунд, словно проверяя слова на прочность. Затем коротко кивнул и крепче перехватил копьё.

– Ладно. Пусть так. Если твои слова – правда, научи меня тому, что знаешь ты. А я научу тебя охотиться. Ну, или хотя бы тихо ходить, – он вернул мне ехидную усмешку.

«Так. Стоп, Егор. Кто кого тут разводит?»