Текст книги "То-Рек. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Теперь пришло время оружия.

Первым делом нужно было снять кору. Но сдирать её абы как я не стал. С помощью вчерашних осколков кремня, которые принёс с реки, аккуратно подрезал и содрал её длинными, ровными лентами. В хозяйстве ничего пропадать не должно – из этого позже сплету верёвку. Обтесал неровности, сгладил мелкие сучки от молодых побегов и обжёг древко на огне.

Разложил перед собой все осколки кремня, внимательно их осмотрел. Приложил один – не то. Приладил второй – тоже не то. Почесал затылок. Взял камень, один из тех, что валялись у очага, и, выбрав один из кремневых осколков, принялся дорабатывать будущий наконечник.

Почти сразу сбил мизинец.

«Больно, блин!»

Быстро понял, что палец нужно отводить чуть назад при ударе. Пыхтел минут сорок, пару раз порезался, прибил ещё два пальца, но что-то вроде стало получаться. Далёкое такое подобие нормального каменного острия.

В этот момент Вел зашёл в пещеру. Меня отвлёк шлепок мокрой шкуры о каменный стол, и я прибил себе палец ещё раз. Зашипел от боли и чисто инстинктивно сунул покалеченную фалангу в рот.

Вел обернулся, посмотрел на меня удивлённо. Подошёл ближе, окинул оценивающим взглядом моё изделие и хмыкнул:

– Ты камень неправильно держишь, – сказал он мне, усаживаясь рядом и протягивая покрасневшие руки к огню. – Бить нужно под наклоном, от себя.

Я понял, что с копьём у меня полный провал.

Рассчитывал сделать его быстро. Ну а чего там сложного? Подготовил древко, отбил наконечник, примотал и готово. Угу, как бы не так. Попробуй ещё отбей этот кремень в нужной тебе форме. Он откалывается то слишком сильно, портя всю заготовку, то слишком мало. То скол идёт вообще не в том направлении. Я вздохнул и отложил камни в сторону.

– То-Рэк, – подала голос Нэра. – Твоя вода. Она начала бурлить.

Я так увлёкся изготовлением оружия, что совсем забыл и про воду, и про мясо. А оно тоже уже должно было дойти до нужного состояния.

Благодарно кивнул Нэре за напоминание, взял две палки, вытянул из углей глиняный свёрток и положил его на пол остывать. Заодно заварил лечебные травы для Барка.

Вел, сидевший у костра, заметил мою зажигалку. Впился в неё любопытным взглядом, «подвис» минуты на две, а затем медленно потянул свою клешню.

– Не трожь! – вдруг рявкнул старик.

Это было так неожиданно и громко, что вздрогнули все. Даже я дёрнулся, а Вел и вовсе отскочил в сторону от моей приблуды, как от змеи.

– Что это? – спросил он испуганно.

– ЗА-ЖИ-ГАЛКА! – гордо вскинув подбородок, ответил старик.

Глава 17

Для сбора мёда нужна была тара. Не в пригоршнях же его нести, в самом деле. Я немного подумал и снова обратился к женщине.

– Нэра, мне нужен ещё кусок шкуры. Какую я могу взять?

Она перевела взгляд с меня на Барка.

– Какая тебе нужна, ту и возьми – ответил старик.

Я благодарно кивнул и подлез к своему спальному месту. Видел там подходящую для моей задумки небольшую шкурку.

– Барк, обратился я к старику, – а это я могу взять? – я указал на пучок уже готовых, высушенных жил, которые лежали в одной из корзин.

– Возьми, – ответил он спокойно, продолжая наблюдать за мной.

Я разложил шкуру на каменном столе, прикинул размеры. Взял кремневый осколок с заострённым концом, подобрал увесистый камень по форме ладони и принялся методично пробивать аккуратные дырочки по двум противоположным краям. Затем сложил её пополам, вдел в эти отверстия жилы и крепко стянул, связывая края. Получился такой себе глубокий карман, мешок без ручек.

Осмотрел конструкцию, почесал затылок.

«Верёвки, чтобы повесить сумку на плечо – нет. Зато на мне есть пояс. Вот его и используем.»

Пробив ещё несколько дырочек с одной стороны получившейся сумки, я снял с себя ремешок и змейкой продел его сквозь них. И, уже вместе с этим «подсумком», намотал его обратно на талию, надёжно завязав.

«Хм, неплохой девайс получился, а главное – руки свободны.»

Вел, Барк, Нэра и двойняшки – внимательно, не отрываясь, следила за каждым моим движением. Для людей каменного века всё, что я делал, было абсолютным открытием. Странным, непонятным, но завораживающим.

Из оружия я решил взять с собой только тот нож, который сам собрал вчера у реки. Была, конечно, мысль попросить у Вела его каменный топорик – он небольшой, удобный в походе, не то что громоздкий и неподъёмный топор Барка.

Но, вспомнив, как Вел вчера отказал мне с ножом, я передумал.

Не стану я больше у него ничего просить. Сам сделаю свой собственный топор. Но позже. Сейчас главное добыть мёд, а с копьём, топором и прочими делами разбираться буду по мере первостепенной необходимости. Задумок у меня ещё очень много – за день не передать. А хвататься за всё и сразу, вообще толку никакого не будет. Поэтому буду я действовать как тот старый бык из анекдота – не спеша и постепенно.

До поляны с земляникой идти недалеко. Сейчас только утро, солнце уже встало, но ещё довольно рано. Думаю, управлюсь туда и обратно максимум за час, ну, в крайнем случае, за два.

Наблюдая за моей вознёй с подсумком, Вел наконец нарушил тишину:

– Ты опять хочешь идти в лес?

– Да, – коротко кивнул я.

– Тогда я с тобой, – тут же отозвался он.

Я отрицательно покачал головой:

– Нет. Я пойду сам.

С Велом, конечно, было бы безопаснее, но рисковать жизнью парня, если на нас вдруг нападёт разъярённый рой пчёл, мне не хотелось. В этот раз придётся обойтись без опеки моей рыжей няньки.

Закончив с экипировкой, я вспомнил про мясо, запечённое в глиняном коконе. Оно уже должно было подостыть, да и плотно позавтракать перед дорогой мне точно не помешает.

Взял камень и аккуратно расколол глиняную корку. Кокон развалился, и по пещере моментально поплыл такой одуряющий, сумасшедший запах запечённого в собственном соку мяса, что у меня аж слюнки потекли.

Вся пещерная братия дружно принюхалась. Они удивлённо охали, вытягивали шеи, с диким любопытством заглядывали на каменный стол, но руки никто не тянул. Ждали, что я буду делать дальше.

Я принялся делить мясо на шесть частей, попутно подметив, что глина после костра отлично затвердела. Осколки получились крепкими, звонкими – значит, делать из неё примитивную керамику вполне реально. Эта мысль меня несказанно обрадовала.

Заметив что я делю мясо и раскладываю его по «тарелкам», старик грозно шикнул и все быстренько расселись вокруг костра. Барк степенно уселся на свой «трон». Теперь на меня смотрели не только с любопытством но и в предвкушении вкусно покушать. Видимо слюни от одуряющего аромата потекли не только у меня.

Кому дать куски в первую и во вторую очередь – тут даже вопроса нет.

На одном из осколков, самом крупном и вогнутом, я преподнёс кусок мяса Барку, выказывая старику уважение как шаману и главе племени.

Остальные порции я разложил на плоские куски коры, которые здесь использовали вместо тарелок.

«Ну ничего, скоро у нашего племени будут настоящие тарелки, из нормальной керамики», – мысленно пообещал я себе, раскладывая еду.

Второй кусок я подал Велу.

Тут с иерархией тоже всё понятно. Он охотник, главный и пока единственный добытчик мяса в племени.

И тут встала дилемма: кто в племени важнее дальше – я или Нэра?

Немного пораскинув мозгами, я решил, что пока у меня нет официального статуса охотника, Нэра в этой иерархии важнее. Поэтому третий кусок я протянул ей.

Женщина явно не ожидала такого поворота событий. Она буквально впала в ступор, ошарашенно переводя взгляд с исходящего паром мяса на Барка и обратно.

Видимо я что-то не так понял и не то сделал, потому что такая же ошарашенная реакция на моё действие была у всех.

Старик удивлённо вскинул брови, немного подумал а затем одобрительно хмыкнул и степенно кивнул, давая Нэре молчаливое разрешение взять еду.

Никто по-прежнему не ел – все только пялились. Вел таращил глаза, явна не веря тому что они видят. Дети сидели с открытыми ртами переводя взгляд с меня на свою мать.

«Ох Егор, кажется, ты эту женщину повысил в статусном ранге. Причём круто повысил. Ну и ладно. Она всё же родная мать То-Рэку. Выносила его, родила и умудрилась сохранить жизнь мелкому утырку все эти двенадцать лет. Пора бы и долг сыновий отдать. И пусть я не он, но тело-то его. Не знаю, какую ступень в племени она занимала раньше, но теперь я всегда буду подавать ей еду прежде чем себе. Пусть будет так.»

Когда Нэра приняла свой кусок, я заметил, как она слабо улыбнулась, а по её чумазой щеке покатилась чистая слеза. Она слегка дотронулась до моей руки и благодарно кивнула.

После этого я отложил кусок для себя, а оставшиеся два протянул Тину и Таш – одновременно, обоим сразу. Подай я кому-то из двойняшек первому, драк потом было бы не обойтись, ведь для них это означало бы, что один главнее другого. А мне лишние потасовки в пещере ни к чему.

И только после того, как я сам сел на своё место и взял свою кору с мясом, все уставились на Барка. Ждали знака.

Шаман первым степенно откусил кусочек. Начал жевать, и его вечно хмурое лицо сыча прямо на глазах стало меняться, превращаясь в лицо изумлённого ребёнка.

– Великие предки… – прошептал он, проглотив первый кусок. – Это великий дар духа огня.

После этих слов он весомо кивнул, разрешая есть остальным. Пещера тут же наполнилась дружным чавканьем, сопением и восторженными шепотками: «Вкусно, очень вкусно», «Великий дар», «Мудрый предок», «Дух огня добр к нам» и всё в таком духе. Мясо действительно получилось нежнейшим, не сравнить с их обугленной на костре подошвой.

Доев свою порцию, Барк ещё очень долго рассматривал вогнутый глиняный осколок, ковырял его ногтем, щупал, нюхал и даже попробовал на зуб. А затем, хмыкнув, аккуратно спрятал его себе за пазуху.

Вел и Нэра, внимательно наблюдая за действиями шамана, то и дело косились на оставшиеся мелкие осколки кокона, но взять сами не решались, поглядывая на меня. Я одобрительно кивнул им.

Оба буквально наперегонки бросились к столу и моментально расхватали глиняные черепки. И даже огромный живот и короткие ноги Нэре не оказались помехой. Миг – и не осталось ни одного, даже самого крошечного кусочка.

Вел и Нэра уселись обратно, с фанатичным вниманием разглядывая свою «добычу». Они тоже их нюхали, лизали, крутили в пальцах, разглядывая со всех сторон и проверяя на остроту. Вел тут же умудрился порезать палец. Посмотрел на порез, затем на осколок и одобрительно прицокнул языком.

Нэра оказалась практичнее. Она поднялась, быстро дошла до корзины с уже подвяленным мясом, вытащила шмат и принялась скрести и резать его острым краем осколка. Получалось отлично. Потом попробовала шкуру, затем пучок подсушенной травы.

Вел тоже не отстал – выудил палку из вороха хвороста и принялся ковырять её глиняным черепком. Линии на дереве получались ровные и глубокие. Дети с раскрытыми ртами крутились то рядом с материнским кухонным экспериментом, то около Вела.

Кажется, я только что устроил самую настоящую техническую революцию в одной отдельно взятой пещере. Не иначе.

Я повернулся к шаману:

– Барк, теперь пей лечебную воду и ложись отдыхать. А я схожу в гости к пчёлам.

Услышав это, Вел тут же оторвался от своей палки и снова пошёл на таран:

– Куда ты сходишь? Я пойду с тобой!

– Нет, – твёрдо повторил я. – Я пойду сам. А у тебя и так дел полно. Я не маленький, справлюсь.

Вел с явным возмущением и вопросом посмотрел на старика, ища поддержки. Но старый шаман спокойно ответил:

– Пусть идёт. Он уже не ребёнок.

– Да у него даже копья нет! – вскинулся Вел, и в его голосе прозвучало явное беспокойство и возмущение.

Старик лишь равнодушно пожал плечами:

– Это его решение. Он взрослый.

Вел рассерженно поджал губы, насупился, шумно запыхтел, но спорить с шаманом не решился. Он поднялся и демонстративно ушёл к своей козьей шкуре, продолжил над ней работу.

А я напоследок напился чистой воды, покрепче намотал кожаные обмотки на ноги, уложил в подсумок зажигалку, проверил нож, затянул потуже ремень и уверенно вышел из пещеры навстречу утреннему солнцу.

Длинные кожаные обмотки, которыми я на совесть замотал ноги перед выходом, оказались самым лучшим моим решением за утро. Без них я бы ободрал лодыжки в кровь ещё на первой сотне метров.

Первые пятнадцать минут пути речушка мирно текла по относительно пологому и чистому участку леса, а потом начался ад.

Берега наглухо завалены вековым буреломом. Колючий кустарник разросся так густо, что сквозь него приходилось буквально продираться напролом. Я пытался обходить такие завалы прямо по руслу. Но от ледяной воды слишком быстро сводило ноги.

К тому же камни под водой оказались скользкими. Я то и дело оступался, рискуя получить вывих или перелом. А перелом в данную эпоху равен смерти. Поэтому каждый шаг я делал с максимальной осторожностью. Часто останавливался на сухих островках и ждал, пока ноги хоть немного придут в чувство.

Пару раз нога конкретно срывалась на мокрых валунах и я едва удерживал равновесие, судорожно хватаясь за нависающие плети дикого плюща и какие-то скользкие ветки.

Мох был кругом. На деревьях, на камнях, болтался свисая с корявых ветвей.

Иногда из этой зелёной глубины раздавался то утробный, глухой треск, от которого сердце уходило в пятки, то резкий птичий крик.

Звуки дикого леса заставляли кожу непроизвольно покрываться мурашками.

Бурная фантазия, после вчерашнего рассказа Вела, услужливо подсказывала, кто именно может скрываться в этих самшитовых дебрях. От здоровенных змей и мелких гадов до пещерных львов и медведей – там мог быть кто угодно. В этом мире человек ещё не был царём природы, он был лишь мелкой, удобной добычей.

Раньше я всегда искал приключения на свою пятую точку. Меня в принципе сложно было напугать. Деформированное чувство страха или просто я был любителем адреналина – не знаю. И сейчас именно страха как такового не было. Просто было чёткое понимание того, что мне не пятьдесят с копейками и даже не двадцать, а всего двенадцать лет.

Тело То-Рэка, хоть и было привычным к здешним спартанским условиям, оставалось всего лишь телом слабого подростка.

Невысокий рост, не самый широкий размах рук. Из защиты – только скромный кремнёвый нож на поясе. Окажись на моём пути крупный хищник, и эта новая жизнь оборвётся в момент.

Даруют ли мне духи предков ещё один шанс – сомневаюсь. Поэтому нужно беречь то, что есть.

Я усмехнулся своим же мыслям.

Вон уже как рассуждаю о духах – без сомнений и попыток научного объяснения.

Очередной глухой треск заставил меня замереть и буквально вкрутить взгляд в каждую подозрительную тень. Вроде никого. Это просто упала ветка. Вздохнул глубже и продолжил путь.

Пока шёл, подмечал массу полезного.

Заросли дикой малины и колючие кусты шиповника – сейчас они только выпускали молодые листья, но летом и ближе к осени тут будет чем поживиться. Чуть дальше, на более сухом и пологом участке, виднелся мощный, раскидистый дуб.

Отличный знак! А значит, осенью вся земля здесь будет усыпана желудями. А где жёлуди – там сто процентов водятся дикие свинки. Мясо, жир, крепкие шкуры – племя будет довольно.

Чуть дальше, с другой стороны речушки, я заметил кроны дикого каштана. Тоже огромный плюс к рациону.

Повсюду, словно змеи, стволы деревьев обвивали прочные, гибкие лианы и плетущиеся растения. Я даже остановился, подергал одну такую плеть – крепкая, зараза. Вот тебе и готовый связывающий материал для быта.

Минут через сорок суровой прогулки характер шума воды изменился. Вместо монотонного журчания впереди раздался глухой, нарастающий гул.

Вскоре я упёрся в тупик. Ручей с грохотом падал вниз с отвесного каменного уступа, заросшего густым ковром из дикого плюща. Настоящий водопад метра три высотой. Вода бурлила, разбиваясь о чёрные валуны у подножия.

Зрелище красивое, но мне было не до пейзажей. Прикусив край нижней губы, я чертыхаясь и матерясь полез в обход по крутому, осыпающемуся склону, цепляясь за обнажённые корни деревьев и скользя мокрыми обмотками по влажной земле.

Вскарабкался.

Тяжело дыша, я поднялся на ноги и огляделся. Наверху ручей действительно «отдыхал». Скальная порода образовала здесь глубокую, почти круглую природную чашу с кристально чистой, прозрачной водой. По краям этой заводи всё так же буйствовал зелёный мох и папоротники, лениво опускающие свои резные ветви прямо в воду.

Отдохнув у пруда пару минут, напившись и умыв лицо ледяной водой, я сверился с солнцем. Восток там. Значит, уходим от русла и углубляемся прямо в чащу.

Здесь, в стороне от воды, идти стало гораздо легче. Под ногами вместо мокрых камней лежал толстый, пружинящий ковёр из прошлогодней листвы и мха. Самшит занял этот участок леса почти полностью, вытеснив со своей территории все кустарники. Иногда попадались обросшие мхом валежники. Но в основном дорога – впервые за всё время – была даже приятной.

Идти пришлось всего ничего, метров сто от силы, как вдруг уши уловили новый звук. Это было низкое, монотонное, вибрирующее гудение. От него даже воздух казался каким-то тяжёлым.

Я замедлил шаг, ступая как можно тише, и аккуратно раздвинул руками мохнатые ветви самшита.

Впереди раскинулась небольшая, залитая солнцем поляна, густо заросшая земляничником. Это была не та поляна, на которой мы с Велом отдыхали вчера. Эта поляна была даже не поляна – маленький пятак, словно специально кем-то очерченный ровным кругом, за который не смеет заступать ни одно постороннее дерево, кроме…

В самом центре высился местный патриарх – расколотая, наполовину обугленная исполинская сосна. Молния приложила её знатно. Примерно от середины ствола и до самой земли зияла глубокая чёрная трещина.

И прямо там, внутри расщелины, виднелись золотые соты. Воздух вокруг буквально кипел. Тысячи крупных, мохнатых насекомых ползали по стволу и кружили плотным облаком вокруг своего гнезда.

Я замер, нащупав подсумок на поясе.

– Ну, привет, жужаки-кусаки. Давайте знакомиться.

                                             

Глава 18

Примерно в двух метрах от земли и выше, в черной расщелине искалеченного ствола виднелись соты. Вокруг дерева, как истребители на авиабазе, кружили ОНИ.

Мама дорогая. Это были не те домашние пчелки из мультиков, которые собирают нектар в игрушечные ведерки. Здешние твари выглядели так, будто регулярно посещали качалку и питались исключительно стероидами.

Крупные, мохнатые, с мощными жвалами. Даже думать не хочу какой величины у них жало.

Настоящие шершни-переростки.

Честно говоря, ТАКИХ пчёл я не ожидал.

«Мда, расклад серьёзный. Ладно, прорвёмся», – скомандовал я сам себе.

Но сразу возникли проблемы. Сухой травы, на которую я рассчитывал, на поляне попросту не оказалось. Пришлось импровизировать. Надрал побольше мха, коры, наломал веток. Заодно надёргал кустиков дикой земляники вместе с ягодами. Ягоды обобрал и закинул в рот.

«Нечего добру пропадать. Это витамины.»

Развёл небольшой костерок прямо на широком куске коры, который отодрал от валежины. Напихал за пазуху побольше мха с земляничной зеленью, под мышку сунул охапку самшитовых веток с листьями.

Укрываясь за этой самодельной дымовухой, я осторожно двинулся к дереву.

Стоило мне приблизиться, как жужжание моментально сменило тональность. Пришлось действовать быстро. Раздул пламя сильнее и принялся аккуратно, чтобы не затушить огонь, подкладывать мох и сырые листья.

Мне повезло, ветра почти не было. Весь дым плотным столбом пошёл вверх, и его буквально затянуло в расщелину. Похоже, она была сквозной, и сработал эффект природной тяги.

Жужжание внутри дерева сначала стало паническим, а потом притихло. Пчёлы снаружи дезориентированно закружили в белом тумане, теряя ко мне всякий интерес.

– Работает, ёптыть! – тихо обрадовался я.

Тут же вылезла вторая проблема.

Не думал, что соты окажутся такими огромными, а мёда будет так много. Впрочем, какие пчёлы, такие и соты.

Возник резонный вопрос: в чём всё это нести?

В мой скромный кожаный подсумок такой шмат точно не влезет. А отрезать я собирался прилично. Не зря же рисковал собственной шкурой и морозил ноги в ледяной воде.

Решение пришло само собой.

Быстро стянул с себя меховую жилетку, осмотрел её – вполне годится. Довольно большая. Если сложить на неё мёд, завернуть и завязать поясом, получится отличный меховой кокон с медовой начинкой.

Разложил шкуру на траве, подошёл вплотную к дереву и заглянул внутрь.

Кашляя от собственного дыма, на секунду замер. Мохнатые твари ползали по сотам сплошным ковром. Они гулко жужжали и недовольно дёргали крыльями.

Набрал в лёгкие побольше воздуха, вскарабкался на край этого мега-дупла и потянулся к добыче.

Действовать пришлось стремительно.

Дышать было нечем, глаза слезились от дыма и пока я отпиливал каменным ножом кусок соты, по моим рукам, плечам и лицу ползали крылатые доисторические монстры. Иначе я их назвать не мог. Они пытались залезть в нос и нагло топтались по векам. Приходилось зажмуриваться и трясти головой. Ощущения непередаваемые, особенно когда видишь их злобные морды вблизи.

Мёд тёк по пальцам, до самых локтей – липкий, тёплый.

Отпилил один кусок, осторожно перенёс его на шкуру, подумал секунду и снова полез в дупло…

И тут Фортуна повернулась ко мне задом – подул ветер.

Дым отнесло буквально на секунды. Похоже, пчелиный главнокомандующий в этот момент пришёл в себя и врубил тревожную сирену.

Первый снаряд калибра «первобытная пчела» прилетел мне чётко в левое ухо. Ощущение было такое, будто в череп с размаху вогнали раскалённый гвоздь.

– Твою мать! – заорал я на весь лес, резко хватаясь за пострадавшее ухо и падая вниз. Хорошо хоть лететь было не высоко. И упал я не на шкуру с мёдом и не в костер, а аккурат рядышком.

Из темноты дерева с яростным гулом вырвалась чёрная туча. Инстинкт самосохранения начисто стёр из головы все цивилизованные мысли. Я схватил в охапку шкуру с мёдом, наскоро перемотал поясом и намертво прижав добычу к груди припустил по лесу.

С такой скоростью я не бегал никогда в жизни. В своём мире побил бы все мировые рекорды, включая забеги профессиональных кенийских бегунов.

Камни? Острые ветки? Кусты? Плевать! Я летел сквозь самшитовые дебри, как испуганный олень. А вдогонку нёсся разъярённый рой.

Ещё один укол пришёлся в плечо, третий – пониже спины. Я петлял между деревьями, матерился про себя на всех известных языках и бежал так, что лёгкие готовы были выскочить наружу.

Наверное, если бы Вел увидел, как я с дикими глазами несусь через бурелом и прыгаю через брёвна, он бы решил, что за мной гонится как минимум пещерный лев.

Выскочив к ручью, я на полной скорости занырнул в спасительное озерцо. Драгоценный свёрток с мёдом по-прежнему был крепко прижат к груди. А вот подсумок с зажигалкой я кажется оставил у сосны.

Кожу тут-же обожгло ледяной водой, зато укусы сразу перестали полыхать.

На дне сидел до последнего, пока в лёгких совсем не кончился воздух. Вынырнул, судорожно глотая кислород. Пчёлы ещё с минуту недовольно кружили над головой, но соваться к воде не рискнули. В конце концов рой развернулся и улетел обратно к дуплу.

Кое-как, тяжело дыша и отплевываясь, я выполз на берег, рухнул спиной на траву, тупо глядя в небо сквозь кроны. Левое ухо уже разносило и жгло адским пламенем, плечо ныло, задница горела.

Вид у меня, должно быть, был тот ещё. Но стоило глянуть на мокрый меховой свёрток, как на губах сама собой расползлась блаженная улыбка, пусть и кривая из-за распухшей щеки.

Мёд я спас. И его там было дохрена. Килограммов пять, навскидку. Настоящий, дикий, одуряюще пахнущий мёд.

– Ну что, хозяева леса, – прохрипел я, слизывая сладкую каплю с пальца. – Думали, так просто меня сожрёте? Хрен вам по всему первобытному рылу. Выкусите!

Пока валялся и приходил в себя, до меня дошло:

«А костёр-то у сосны так и горит».

Если ветер раздует пламя, случится лесной пожар, а этого я допустить никак не мог. Пожарных тут нету. Выгорит к херам вся округа и наша пещера пострадает в том числе. Если не задохнемся от дыма, то придется искать новые охотничьи угодья. Да и подсумок вернуть нужно. Нечего вещами раскидываться. В этом мире в магазин за новыми не сходишь. Каждая шкурка тут достаётся с риском для жизни.

Я надергал листьев папоротника, тщательно прикрыл ими кокон с мёдом и двинулся обратно к пчёлам.

«Псих, не иначе. Натуральный медоед – те тоже отбитые на всю кукуху.»

Почти голый, в мокрых, хлюпающих обмотках, но с каменным ножом наперевес, я снова подобрался к поляне.

Костёр всё ещё густо дымил. Обалдевшие от дыма пчёлы в панике гудели и разлетались в разные стороны. Некоторые даже улетали прочь, унося в лапках мёд.

Подсумок нашёлся быстро, он лежал неподалёку от костра. Наблюдая за эвакуацией пчелиного роя задумался:

«А не оттяпать ли ещё кусок сот, пока дупло в дыму?»

Но, пораскинув мозгами, передумал. Жадность губит фраеров, а проверять благосклонность Фортуны на прочность ещё раз не хотелось.

Рискуя снова попасть под раздачу, я метнулся к костру. Выхватил из кучи одну самую дымящую ветку – чисто для самообороны, если какая-то крылатая тварь решит пойти на таран. А остальное пламя потушил самым простым, естественным образом. Просто облегчился по-маленькому на угли.

Шипение, едкий пар – и порядок. Пожар отменяется.

Схватив подсумок, я поспешил обратно к водоёму.

«Надеюсь, мёд никто не скоммуниздтил за время моего отсутствия. Ни муравьи, ни какой-нибудь мишка», – вертелось в голове.

Мне повезло. Свёток под папоротником лежал на месте. Всё такой же мокрый, липкий и одуряюще сладкий.

Руки дрожали, от переизбытка адреналина меня слегка потряхивало. Мокрая набедренная повязка неприятно липла к телу, а обмотки на ногах превратились в два тяжёлых хлюпающих мешка. Зато подсумок вернул, а на траве лежал прикрытый папоротником меховой кокон.

«Самая дикая спецоперация в моей жизни официально завершилась успехом. Осталось только вернутся в родную пещеру. Желательно живым.»

Я опустился на корточки, сдёрнул листья и аккуратно приоткрыл жилетку. Мёд внутри немного перемешался с водой и остатками шерсти, но выглядел просто божественно. Тягучий, янтарный, со следами золотых сот.

Надо было упаковывать добычу покрепче и выдвигаться, пока места укусов не распухли окончательно.

«Вообще, мне крупно повезло, что тело То-Рэка оказалось не склонно к аллергии.»

Об этом я подумал уже задним числом – когда получил приличную порцию пчелиного яда. Окажись пацан аллергиком, я бы там, у сосны, и остался. Ну или тут, у этого замечательного водоёма. К моему счастью, пронесло. Пацан был крепок телом, ну а теперь, благодаря мне, ещё и силён духом.

Я мысленно усмехнулся.

Плотно свернул жилетку, соорудив что-то вроде плотного заплечного узла, перевязал её поясом, сделал примитивную лямку. Закинул эту липкую конструкцию на спину. Тяжело, неудобно, мокрый мех неприятно лип к коже, лямка больно давила на распухающее буквально на глазах плечо, но терпеть было можно. Главное руки остались свободны.

Обратный путь дался в разы тяжелее.

Когда спускался по осыпающемуся склону у водопада, левая нога предательски поехала, и я едва не покатился вниз кубарем. Метра два проехал на пятой точке, которая и без того адски болела после пчелиной атаки. К тому же я сильно хромал. Ухо разнесло так, что вся левая половина лица казалась чужой и деревянной, а глаз начал стремительно заплывать, ограничивая обзор. Про спину вообще молчу. Казалось, этот мешок с мёдом весит не пять, а все двадцать пять килограммов.

– Терпи, медоед, – бормотал я себе под нос, продираясь сквозь кусты неизвестного мне растения. – Дома Барк травками подлечит. Надеюсь. Если, конечно, не помрёт со смеху от твоего внешнего вида.

Примерно через час сурового марш-броска впереди наконец-то показался знакомый и такой родной участок горной речушки. На берегу, у самой кромки леса, Тин и Таш собирали хворост.

Завидев меня, двойняшки на миг оцепенели, а затем, дружно побросав палки, с диким визгом припустили наутёк в сторону пещеры. Не успел я доковылять до протоптанной тропы, как сверху по склону уже нёсся Вел с копьём. Следом, с каменным топором, ковылял Барк. Старика на полной скорости обогнала беременная Нэра, которая, несмотря на свой огромный живот, умудрялась бодро бежать и сжимать в руке увесистую дубину.

Мать защищающая своё потомство – это страшно.

Дети добежав до старших притормозили и принялись что-то эмоционально рассказывать размахивая руками и тыча в мою сторону пальцами. Что они там лопотали, я не слышал. Далеко. Но примерно представлял – ничего хорошего.

Судя по всему, меня приняли за особо злобного лесного духа который питается маленькими детьми. Лишь бы сейчас Вел не решил с перепугу метнуть в меня копьё. Мёд-то я доставил, но умирать на финише от рук своих же соплеменников совсем не входило в мои планы. А Рыжий, как подсказывала чуйка, с такого расстояния вряд ли промахнётся.

– Это я! – заорал я во всю глотку, благоразумно тормознув у кустов и решив не подходить ближе. – Вел, это я!

«Спасательный отряд» резко замер на склоне. Оружие они не опустили – слишком уж жутко и неестественно выглядел мой силуэт.

Поскольку вся семья была уверена, что перед ними порождение тёмного леса, вперёд, как и полагается в таких случаях, медленно выдвинулся шаман. Барк шёл осторожно, крепко сжимая свой топор и готовый вступить в схватку со сверхъестественным.

Когда он спустился к ручью и остановился в нескольких шагах, я попытался заговорить. Язык еле ворочался во рту, губы онемели, а распухшая щека напрочь отказывалась повиноваться.

– Барк… ы-то я… То-Рек… – кое-как прохрипел я, коверкая звуки перекошенной рожей. – Я мёд принёс…

И, чтобы окончательно развеять сомнения, я медленно повернулся к старику спиной, демонстрируя сочащийся янтарными каплями меховой кокон.

Вся моя деформированная, распухшая от укусов и кривая фигура была покрыта налипшей лесной грязью, ошмётками мха и листвой, а мокрые от пота волосы торчали в разные стороны, удерживая застрявшие в них мелкие веточки.

Выглядел я как самый натуральный лесной монстр, но Барк узнал.

– Великие предки… – выдохнул он, опуская свой каменный топор и медленно подходя ближе.

Следом за ним, всё так же тыча в мою сторону копьём, медленно подкрадывался Вел. Остановился в шагах десяти, вылупился на мою распухшую физиономию:

– То-Рек…? Что с тобой⁈ – Он наконец опустил к земле каменный наконечник. Всё-таки признал, засранец.

– Жужаки-кусаки, – прошамкал я, пытаясь изобразить улыбку, но получилось только хуже.

Вел шарахнулся на шаг назад и вновь нацелил своё копьё мне в грудь.

– Я же говорил – добуду мёд, – посмотрел я на Барка. – А ты не верил.

Нэра держалась позади Вела. А дети и вовсе остались на той площадке, где мы недавно проводили обряд и разделывали козу. Наблюдали с высоты. У Тина в руках уже была палка, а Таш держала увесистый булыжник.