Текст книги "То-Рек. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

– Стой, То-Рек! – голос Барка сорвался на истошный визг. – Не подходи к ней!

Я уже сделал шаг, затем ещё один. Остановился.

– Что не так, Барк? – резко развернулся я к старику. – Она рожает! Не видишь, что ли⁈

– Не подходи, – уже тише повторил Барк. Он поднял руки и, сотрясая амулетами на запястьях, словно подкрадываясь, медленно начал обходить вокруг Нэры, бормоча заклинания: – Духи предков спорят между собой. Плохо… очень плохо…

Старик уже не смотрел на нас. Его безумный взгляд был устремлён куда-то выше костра, в чёрное небо, где среди рваных туч медленно проступали первые холодные звёзды. Шаман запрокинул лицо и завыл – протяжно, тягуче, жутко. Казалось, воет не человек, а сама древняя гора обрела голос.

Дунул порывистый ветер, и костер разметало по площадке, обдав наши ноги искрами.

Вел растерянно переводил взгляд с шамана на Нэру, потом на меня и снова на Барка. Тин и Таш испуганно смотрели на мать, глаза у обоих стали огромными от подступающих слёз.

– Нэра… – первой попыталась сорваться с места девочка, но Нэра коротко, предупреждающе рявкнула:

– Стоять!

Таш послушно застыла. Нэра тяжело, с хрипом выдохнула и медленно подняла голову. На её лице не было страха – только страшное мышечное напряжение и какая-то упрямая, чисто звериная решимость. Она прекрасно знала, что сейчас происходит. Для неё это были далеко не первые роды – третьи, а может, и четвертые, как я машинально отметил про себя.

Живот у неё опустился ещё днём, а теперь отошли воды, и схватки сразу пошли сильные, да ещё после этой бешеной скачки по камням. Роды обещали быть стремительными.

Поведение старика ненадолго вогнало меня в ступор, но эта растерянность длилась буквально миг. Я откровенно не понимал, какая вожжа ему попала под хвост и какие тараканы сейчас копошатся в голове шамана, но мне в принципе было плевать. Передо мной женщина, которой сейчас необходима помощь. И я её окажу, нравится это Барку или нет.

Духи спорят и ссорятся? Да хрен с ними. Мы будем рожать.

Нэра подобрала своё копьё. Одним мощным, точным движением намертво вогнала деревянное древко между двумя каменными выступами. Копьё легло горизонтально. Женщина с силой дёрнула его вниз, проверяя на прочность – оружие даже не шелохнулось.

– Хорошо… – прохрипела она и обеими руками мёртвой хваткой вцепилась в дерево.

Следующая схватка пришла почти сразу. Нэра не закричала и даже не застонала – просто повисла всем своим весом на копье. Пальцы побелели, мышцы на предплечьях вздулись узлами. Сквозь плотно сжатые зубы вырвался короткий рык, больше похожий на волчий, чем на человеческий.

Барк тем временем упал на колени и, монотонно что-то бормоча, отбивал поклоны перед вновь разгорающимся в ритуальном очаге огнём. Теперь его голос звучал совсем иначе – глубже, утробнее.

Я слушал его лишь вполуха, потому что голова работала в совершенно ином ритме.

«Нужны чистые руки, нужно место, нужно тепло… Надо принимать ребёнка».

И тут до меня дошёл весь ужас ситуации: кроме меня здесь этого не умеет делать вообще никто. Ни испуганный Вел, ни плачущие дети. Даже Барк. Старик умел заговаривать духов и петь песни мёртвым, но он понятия не имел, как принимать роды.

Нэру накрыла новая схватка. Она тихо, мучительно зашипела, опустила голову и вдруг хрипло произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Быстро… Очень быстро…

«Да, именно так. Счёт уже пошёл на минуты».

В первую очередь я бросился к куче хвороста. Мне нужен был свет.

– То-Рек!! – Барк буквально взревел от ярости, заметив моё движение.

Я резко повернулся к нему, осаживая старика жёстким взглядом:

– Если хочешь, чтобы она умерла – продолжай выть!

Старик осекся на полуслове, поперхнувшись собственным криком. Такого отпора от мальчишки он явно не ожидал.

– Она рожает, – твёрдо добавил я. – Ей нужна помощь.

– Предки помогут! – упрямо выкрикнул шаман.

– Тогда пусть помогают через мои руки.

Мы несколько мгновений смотрели друг другу прямо в глаза – долго, напряжённо, хотя на самом деле прошло не больше нескольких секунд. Нашу дуэль прервала новая схватка. На этот раз Нэра не выдержала, глухо вскрикнула, и её колени мелко задрожали, готовые подогнуться. Именно это зрелище решило всё. Я окончательно отвернулся от шамана:

– Вел!

Рыжий вздрогнул, вытягиваясь в струнку.

– Мне нужна тёплая вода и… – я осмотрелся, судорожно соображая, что могу использовать в данной ситуации. А ничего! Тут нет совершенно ничего, кроме каменных ножей и шкур. – Шкуру давай!

– Какую шкуру? – растерялся он, дико оглядываясь по сторонам.

– Любую!

Парень беспомощно повёл глазами, а потом вдруг одним резким движением рванул пояс своей меховой накидки, сдёрнул её через голову и протянул мне:

– Возьми!

«Молодец. Наконец-то начал соображать в нужную сторону».

– Расстели здесь, прямо у ног Нэры, – указал я ему, а сам сунул руки в огонь, омывая их прямо в пламени. «Пока хоть так обеззаражу». – Живее! – рявкнул я, заметив, что пацан вновь растерялся и стоит столбом, лупая глазами.

Старик тоже вылупился на меня в гневе и полном недоумении. Я сейчас откровенно разрушал всё его мировоззрение и закоренелые устои, ломая весь его настрой общения с духами. Если бы у него в руках был посох, наверное, огрел бы меня им от души.

Но посоха под рукой не оказалось, и шаман лишь беззвучно хватал ртом воздух, задыхаясь от злости.

Вел рухнул на колени и лихорадочно расстелил тяжелую шкуру прямо на холодном, грязном камне площадки. Нам нужно было хоть какое-то подобие чистого места.

Барк тем временем немного пришел в себя и снова завыл:

– Предки! Откройте дорогу новой душе!..

Я краем глаза отметил, что мешать мне он больше не пытается. То ли смирился, то ли решил оставить этот спор на усмотрение духов – пусть сами решают, кто из нас прав.

В этот момент мелкая Таш не выдержала: всхлипнула и бросилась бежать вверх по тропе. Испугалась, конечно. Тин же застыл на месте как вкопанный – бледный как смерть, глаза на пол-лица.

Нэра дышала тяжело, прерывисто. Пот градом катился по ее лицу, грязные пряди намертво прилипли ко лбу. Она все еще судорожно цеплялась за свое копье, но вдруг подняла на меня взгляд.

– Всё не так, – выдохнула она. – Так не должно быть.

И в этот момент новая мощная схватка ударила её, словно обухом дубины. Пальцы женщины до сухого скрипа впились в дерево копья, её тело напряглось, и я с замиранием сердца понял:

«Ребёнок уже идёт».

Нэра тяжело дышала – каждый вдох давался ей с явным усилием, а выдох превращался в короткое глухое рычание. Она по-прежнему висела на древке своего копья, будто загнанная медведица, которая упрямо отказывалась падать.

– Сейчас… – прохрипела она сквозь зубы. – Сейчас…

Я быстро опустился на колени позади неё, мысленно приказывая себе:

«Не суетись. Спокойно».

Дыхание частое, пульс бешеный, но сознание ясное. Потуги уже начались. Чёрт, да тут счёт идёт даже не на минуты – на секунды.

– Нэра… Когда скажу – тужься.

Очередная схватка накатила так резко, что её пальцы едва не выломали прочное дерево копья. В этот же момент показалась головка ребёнка. Вел услышал треск, сорвался с места и без раздумий воткнул своё копьё рядом с её, усилив перекладину.

– Давай, Нэра! Сильнее! – я работал, принимая младенца.

Вел, стоявший рядом, судорожно сглотнул:

– Он… Он выходит?

Я не ответил. Не до него сейчас.

– Предки… – прошептал Рыжий, бледнея и оседая на пол.

«Не выдержали нервишки».

Шаман замер на одном месте, высоко подняв руки к тёмному небу. Его голос то срывался на истошный вой, то уходил в глухое, пугающее бормотание.

– Нэра! – крикнул я. Она открыла глаза. Взгляд мутный. – Тужься!

Орал я на русском, но, видимо, она поняла меня инстинктивно. Зарычала и всем телом навалилась на копья. Мышцы живота напряглись до предела. Я осторожно поддержал появившуюся головку.

«Никакой спешки. Одно плечико, второе…»

Тело новорождённого неожиданно легко скользнуло мне в руки – очень маленькое, горячее и скользкое. Я быстро уложил младенца на расстеленную Велом шкуру и замер.

Ребёнок не кричал. Не двигался. Вообще. Кожа отливала синюшным оттенком, а грудная клетка оставалась неподвижной.

«Асфиксия.»

– Почему… – еле слышно выдавил Вел. – Почему он молчит?

Я не ответил. Быстро очистил рот малыша пальцем от густой слизи, повернул голову набок – вышло ещё немного околоплодных вод. Я начал быстро, но осторожно растирать его грудную клетку.

«Дыши… Ну же…».

Вокруг повисла такая тишина, что было слышно только потрескивание в костре.

– Он… – голос Барка сорвался на шёпот. – Душа ушла…

Нэра попыталась обернуться, но новая слабая схватка снова накрыла её.

– Жив?.. – тихо спросила она. Голос севший, хриплый.

Я молчал, потому что сам ещё не был уверен.

«Не вздумай сдаваться, мелкий».

Снова растёр его грудку лёгкими, быстрыми движениями. Ничего. Ни вдоха, ни всхлипа, ни малейшего движения.

Появилась Таш, схватила Тина за руку и, как ничего не соображающего бычка, уволокла его куда-то в темноту. Я не отвлекался на них. Продолжал реанимировать. Просто отметил это движение краем глаза. Барк медленно снял с шеи один из костяных амулетов, поднял его над младенцем и начал шептать.

Видимо, уже записал мелкого в покойники.

«Нет! Не в мою смену!»

Я осторожно запрокинул крошечную головку назад – совсем чуть-чуть. Наклонился и обхватил губами сразу его рот и нос. Сделал совсем лёгкий вдох, не сильнее обычного выдоха.

Грудная клетка младенца едва заметно приподнялась. Я отстранился. Ничего. Сердце еле билось, дыхания не было. Еще один вдох. За моей спиной воцарилась гробовая тишина – даже Барк замолчал, оборвав песню. Я кожей ощущал их взгляды. Для этих людей происходило невозможное: живой человек делился дыханием с мертвым.

Третья попытка. Снова вдуть воздух и начать мягко растирать грудь малыша. «Давай же… Живи…» Показалось? Нет. Пальчик на крохотной ручке едва заметно дрогнул.

– Что с ним? – донесся сзади голос Нэры.

Я не ответил – сейчас нельзя было отвлекаться. Сделал еще один вдох. И вдруг малыш вздрогнул, приоткрыл рот и слабо закашлялся. Из уголка губ вытекла струйка слизи.

Я повернул его набок, очистил ротик пальцем, и в следующую секунду тишину прорезал писк, похожий на мышиный. Все замерли. А затем пацан вдохнул сам – глубоко, со свистом – и заорал во всю силу легких.

Этот крик ударил по людям сильнее грозы. Вел попытался отползти назад, но ноги не слушались, и пятки беспомощно скользили по каменному полу.

Барк отшатнулся, застыл. Костяной амулет выпал из его онемевших пальцев и с сухим стуком покатился по камню. Старик переводил потрясённый взгляд с ребёнка на меня и обратно, но так и не нашёл слов для того, чему только что стал свидетелем.

И тут Нэра глухо, утробно зарычала, перекрывая плач новорождённого. Её тело снова выгнулось дугой.

– Ещё!.. – прорычала она.

Я мгновенно обернулся.

Её живот после родов практически не уменьшился.

«Твою же мать… Близнецы!»

А я всё ещё возился с первым и оставить его никак не мог.

– Вел!

– А⁈ – парень словно очнулся от гипноза.

– Быстро! Подставь шкуру! Лови второго!

– Второго⁈ – его глаза округлились. Голос сорвался на испуганный фальцет.

– Быстро!! – рявкнул я что было мочи в этом двенадцатилетнем теле. – Шкуру выше! Не под ноги ей, а под самый живот! Этот тоже будет скользким, лови аккуратно!

Рыжий резко рванул вперёд, сдирая колени. Последние полметра он проехался на пузе, вытянув вперед руки, подхватывая и натягивая меховую накидку между дрожащими пальцами. Руки у него ходили ходуном от пережитого шока, но держал он крепко, изо всех сил.

Нэра снова всем телом навалилась на копья. Стоять прямо она уже физически не могла – ноги подкашивались, плечи мелко и часто дрожали, а по внутренней стороне бедер струилась темная кровь. И всё же женщина молчала, лишь тяжело, с надрывным хрипом втягивая ртом прохладный воздух. Первый малыш в моих руках уже вовсю и сердито возмущался на весь мир. Его пронзительный крик эхом метался между скал, и каждый этот крик казался мне настоящим, чистым чудом.

«Дышит… Сам… Молодец».

Он всё ещё был соединён с матерью. Я машинально коснулся пальцами пуповины – она ещё отчетливо пульсировала. Пока плацента работала, торопиться с разделением не стоило, пусть заберёт всю положенную ему кровь.

– Нэра! – позвал я, и она с трудом подняла на меня мутный, подернутый пеленой боли взгляд. – Слушай меня. Ещё совсем немного. Он уже почти вышел.

Она лишь слабо кивнула – сил на слова у неё просто не осталось.

Барк вдруг снова заговорил, но теперь его голос изменился до неузнаваемости. Больше не было грозного шаманского визга, старик словно тихо беседовал с кем-то невидимым, стоящим прямо перед ним:

– Не гневайтесь… Не отворачивайтесь…

Амулеты на его запястьях тихо, вкрадчиво постукивали друг о друга. Костёр бросал на фигуру шамана длинные, ломаные тени, и со стороны действительно могло показаться, будто площадка заполнена какими-то бесплотными духами, с которыми старик ведёт переговоры.

Накатила новая потуга, и в темноте снова показалась головка.

– Хорошо… Хорошо… Идёт правильно.

Вел шумно, со свистом сглотнул:

– То… То-Рек…

– Молчи, – оборвал я его. – Не мешай ей.

Парень тут же послушно прикусил язык.

Нэра коротко, утробно рыкнула, в последний раз повиснув на опасно потрескивающих копьях всем своим весом, и в следующее мгновение второй ребёнок буквально выскользнул наружу.

– Лови!

Вел инстинктивно подался вперёд, приподнимая мех, и малыш мягко опустился прямо на шкуру.

– Есть! Сюда давай!

Рыжий больше не рассуждал. Осторожно протянул мне свёрток. Парня била крупная дрожь.

– Положи. Аккуратно. – Я быстро развернул младенца и с облегчением выдохнул:

«Дышит!»

Громкий, недовольный вопль раздался почти сразу же, заставив меня невольно улыбнуться.

– Молодец… Вот так… Вот так…

Услышав этот второй крик, Нэра словно сломалась – всё страшное напряжение разом покинуло её тело. Она выпустила из ослабевших пальцев древко, колени её окончательно подогнулись, и Вел едва успел подхватить её под плечо. Женщина медленно сползла по холодной каменной стене и села прямо на пол, тяжело дыша и прикрыв глаза от крайнего истощения.

Вел ошалело переводил взгляд с одного младенца на другого, потом на меня, и на его лице читалось полное, абсолютное изумление:

– Их… Их два…

– Конечно, два, – отозвался я, быстро осматривая второго.

– Но… как?..

Я усмехнулся, не отвлекаясь от осмотра:

– Так же как Тин и Таш.

Первый пацан уже вовсю заявлял права на жизнь, а второй оказался даже чуть крепче и вовсю пытался размахивать крошечными, сморщенными кулачками. Всё складывалось как нельзя лучше.

И тут за моей спиной раздался негромкий, спокойный шаг. Я обернулся и увидел Барка. В руках шаман держал свой обсидиановый нож – ритуальное лезвие, чёрное, тонкое и отполированное до зеркального блеска. Старик медленно подошел, опустился рядом с нами на колени и, бубня что-то себе под нос, занёс оружие над пуповиной:

– Предки… Разрешите разорвать нить… – расслышал я.

– Нет! – Я резко выставил ладонь вперед.

Барк замер, нахмурившись:

– Что опять? – голос его был тихим, уставшим.

Я бросил быстрый взгляд на колышущееся пламя, затем снова на обсидиан. Ну не лекцию же про бактерии и заражение крови ему читать, в самом деле? Решение пришло мгновенно. Я указал пальцем на огонь:

– Пусть сначала Дух Огня коснется ножа. Он очистит камень и сделает его сильным. Пусть эта сила Огня перейдёт к детям.

Старик долго, испытующе смотрел мне прямо в глаза. Очень долго. А затем, не произнеся ни слова, сунул клинок в огонь. Вел наблюдал за этим с раскрытым ртом – для него сейчас рушились все вековые устои, ведь великий шаман только что изменил собственный священный обряд по первому слову мальчишки, даже не попытавшись возразить.

В этот момент сверху, со стороны входа в пещеру, донёсся звонкий, сорванный детский голос:

– То-Рек!!

Я вскинул голову. К нам, запыхавшись и растрепавшись, во весь дух бежала Таш.

Глава 22

– Вода! – закричала девочка ещё издалека. – Мы принесли воду!

Я, глядя на неё, непонимающе нахмурился. Таш резко остановилась передо мной, тяжело и часто хватая ртом воздух.

– Там… греется!

– Что греется? – я всё ещё продолжал тупить.

– Мы… воду… в пещеру принесли… Камни горячие в неё бросили… Тин следит… Ещё немного – и будет совсем горячая!

Только сейчас до меня дошло, что эта маленькая девчонка сделала. Сама, без всякого приказа или подсказки. Она просто услышала мои брошенные в панике слова, сообразила, что нужно делать, добежала до ручья, притащила воду в пещеру и накидала туда раскалённых в костре камней, чтобы нагреть её.

Я невольно улыбнулся.

Умница какая…

И тут же мой взгляд упал на её левую руку.

Таш бережно прижимала её к груди, стараясь не шевелить, а кожа на запястье уже налилась нехорошей краснотой, и местами на ней начинали вздуваться мелкие водянистые пузыри.

Обожглась, когда бросала горячие камни в воду.

Я хотел было подозвать её ближе, чтобы осмотреть ожог, но сверху, от самого входа в пещеру, донёсся отчаянный, звонкий крик Тина:

– Вода горячая!

Я мгновенно развернулся к замершему парню.

– Вел, бегом!

– Куда? – он вытаращился на меня, тут же вскакивая на ноги.

– В пещеру! Воду тащи.

Рыжий сорвался с места с такой скоростью, что едва не растянулся на влажных, скользких камнях тропы, и тут же скрылся в темноте прохода.

А я снова перевёл взгляд на площадку: на двоих кричащих новорождённых, на обессиленную, но живую Нэру и на старого шамана, который молча ждал, удерживая в языках пламени нож.

– Хватит, – обратился я к старику. – Дай его теперь духу ветра.

У Барка дёрнулся правый глаз.

Старика откровенно крыло от возмущения: малолетний щенок мало того что нарушил все вековые устои, так теперь ещё и командовал им, великим шаманом, как обычным помощником.

Но, надо отдать ему должное, он взял себя под контроль ради общего дела.

Барк обиженно пошамкал губами, подавляя уязвлённую гордость, а затем набрал полную грудь воздуха и заголосил:

– О, Великий, чьё дыхание колышет травы и гонит тучи! – завыл он, вытягивая шею к чёрному небу. – Взгляни на этот камень! Взгляни на этих детей! Наполни их силой живой! Вдохни в них дыхание жизни, как гонишь ты ветер по ущельям!

Старик так увлёкся, что начал мелко подпрыгивать, потрясая амулетами.

Из костра он нож выдернул и теперь со свистом рассекал им воздух, словно ловил тот самый невидимый дух. Выглядело это жутковато – чёрный зеркальный клинок так и мелькал в полумраке над моей головой.

– Дух Ветра, прими их под своё крыло! – выдал шаман финальный аккорд и наконец затих, тяжело отдуваясь.

Он повернулся ко мне, победно блестя глазами, и направил остывший обсидиан в сторону детей.

Замер.

Скосил на меня вопросительный взгляд.

Ну всё. Стерилизация по-первобытному завершена. Можно резать.

Я кивнул.

Барк принял этот знак.

Наклонился к младенцам, занёс ритуальное лезвие над первой натянутой пуповиной.

– Эта нить соединяет два мира. Пересекаю путь, запечатываю душу.

Обсидиан легко рассёк плоть.

Затем старик так же бережно взял вторую пуповину.

– И второму путь закрыт.

Чёрное лезвие вновь сверкнуло в отблесках костра.

Первый малыш вовсю орал, бурно возмущаясь фактом своего появления на свет, а второй лишь тихонько кряхтел, словно ещё не решил, нравится ему этот новый мир или нет.

Я затянул два узелка, прикрыл краями шкуры детей и опустился на колени возле Нэры. Нужно было провести осмотр.

Она сидела, тяжело привалившись спиной к холодной скале, прикрыв глаза. Дыхание её оставалось натужным, но уже выровнялось, что было хорошим знаком. Пульс потихоньку приходил в норму.

Я осторожно положил ладонь Нэре на живот.

Матка уже начала сокращаться.

Отлично. Значит, всё идёт как должно.

По крайней мере, теперь было видно главное: под ладонью матка оставалась плотной. Значит, всё шло правильно.

Любой акушер первым делом проверил бы именно это. Я акушером не был, но базу знал чётко, да и роды принимать уже случалось. Один раз и вовсе пришлось вытаскивать мелкого прямо под завалами рухнувшего здания, когда сверху вовсю сыпались бетонные плиты и громыхал арт-обстрел.

– Не закрывай глаза, – тихо сказал я. – Ещё немного. Роды не закончились.

Нэра едва заметно кивнула.

Через несколько минут её лицо вновь исказилось. По телу прокатилась новая схватка – уже не такая яростная, как те, что привели в этот мир близнецов, но всё ещё достаточно сильная.

– Давай… Потужься ещё раз.

Она глубоко вдохнула, стиснула зубы и послушалась.

Послед вышел целиком, следом плавно вытянулись оболочки.

Теперь самое главное.

Развернув плаценту, я тщательно осмотрел её со всех сторон. Каждая долька была на месте, оболочки целые, ничего не оторвано.

– Хорошо… Всё вышло, – выдохнул я.

Барк долго переводил взгляд с тёмного кома у меня в руках на Нэру.

– Ты и это проверяешь?

– Если внутри останется хоть кусок, она умрёт, – хмуро пояснил я, откладывая послед. – Не сразу. Через несколько дней. Сгорит от жара или изойдёт кровью.

Старик медленно, веско кивнул:

– Верно. Если духи оставят себе хоть малую часть, женщина будет долго мучиться и уйдёт к предкам.

Чёрт… А ведь он пришёл к тому же самому выводу, просто объяснил его по-своему.

Я положил ладонь на живот Нэры и осторожно помассировал дно матки. Под пальцами она быстро сжалась, становясь плотной, почти каменной.

Вот теперь мы действительно выгребли.

Облегчённо перевёл дух.

За спиной послышалось негромкое, деликатное покашливание.

– Отдай мешок, – сказал Барк.

Я поднял голову:

– Какой ещё мешок? – спросил я, не понимая, чего старик от меня хочет.

Он ткнул костлявым пальцем в кровавый ком, лежащий возле моих рук:

– Этот. Мешок Жизни. Отдай его мне.

Я скосил взгляд на плаценту. Хмыкнул.

– Зачем он тебе?

Барк посмотрел на меня так, словно я спросил, зачем вообще нужен огонь.

– В нём начинается путь. В нём остаётся сила. Она ещё не ушла.

Я невольно улыбнулся.

Иногда мне казалось, что медицина и шаманство всю историю шли рука об руку – куда ближе, чем принято думать. Просто одни объясняют этот мир через сухие знания, а другие – через духов. Но суть-то от этого не меняется.

– Забирай, – сказал я, кивая ему на послед. – Только потом покажешь, что будешь с ним делать.

Старик подозрительно прищурился.

– Зачем?

– Хочу узнать. Я ведь будущий шаман. Ты должен меня учить.

Барк помолчал, потом медленно кивнул.

– Хорошо. Покажу.

Он присел рядом со мной на корточки и указал пальцем на пуповины.

– Вот, видишь…

Барк говорил, размышляя, делая долгие паузы:

– Две дороги… Один Мешок Жизни… Одно дыхание… Это великая редкость. И большая сила. Но всё-таки в этом мешке было недостаточно силы на двоих. Поэтому первый ребёнок родился мёртвым.

Он посмотрел на меня, словно пытался разгадать, кто я такой на самом деле.

– То-Рек…

Я поднял голову, встречаясь с его пристальным взглядом.

– Почему ты отдавал ему своё дыхание?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я на секунду завис.

– Чтобы он задышал, Барк, – просто ответил я, без всякой задней мысли.

Старик медленно, веско покачал головой:

– Нет. Ты отдал ему своё.

Я устало, едва заметно усмехнулся:

– Всего лишь воздух.

– Я видел, что ты сделал, – упрямо поджав губы, припечатал он не терпящим возражений тоном.

Спорить с ним сейчас было глупо, да и сил на это не оставалось.

Из темноты тропы донёсся торопливый топот, и через пару секунд на площадку вылетел Вел. Обеими руками он бережно прижимал к груди кожаный бурдюк, над которым поднимался лёгкий, полупрозрачный пар.

– Принёс! – выдохнул Рыжий, выбегая на площадку.

– Молодец, – кивнул я. – Ставь сюда.

Парень осторожно опустил бурдюк на камень.

Я перевёл взгляд на Нэру.

Мысли привычно выстроились одна за другой.

«Осмотреть промежность. Убедиться, что нет серьёзных разрывов. Смыть кровь, чтобы понять, продолжается ли кровотечение и насколько оно сильное. Затем тепло».

И тут же меня словно окатили холодной водой.

' Стоп…

Я больше не врач МЧС. Для всех вокруг я – двенадцатилетний То-Рек.

Сын Нэры.

Принять роды в экстренной ситуации – это одно. Но сделать всё остальное…

Нет. Это уже перебор'.

– О чём задумался, То-Рек? – негромко спросил Барк.

Я поднял голову.

Старик внимательно наблюдал за мной.

– Что-то не так? Ты увидел плохой знак?

– Нет, – покачал я головой. – Просто думаю.

Я указал на кровь, покрывавшую ноги Нэры.

– Нужно смыть старую кровь. Тогда я увижу, идёт ли новая и какого она цвета – тёмная или светлая.

Барк молча кивнул.

– И ещё…

Я указал на каменный пол.

– Здесь слишком холодно. Она и дети теряют тепло. В пещеру её сейчас поднимать нельзя.

Шаман лишь на мгновение задумался.

Потом спокойно произнёс:

– Тогда принесём ложе сюда.

Он повернулся к Велу.

– Вел! Неси ложе. И мою шкуру.

Парень ошарашенно моргнул.

– Твою?..

Он даже рот приоткрыл от удивления, но тут же захлопнул его.

– Беги.

Вел сорвался с места так, словно за ним уже гналась стая саблезубых тигров.

– Я помогу! – пискнула Таш и помчалась следом.

Через мгновение оба исчезли в темноте тропы.

Я повернулся к Нэре и выругался про себя.

Эта упрямая женщина уже вовсю пыталась шевелиться. Опираясь на подрагивающие локти, она упорно подтягивала под себя колени, явно собираясь подняться.

– Тебе нельзя вставать, Нэра! – прикрикнул я, шагнув к ней.

Она лишь сжала зубы и проигнорировала мои слова.

Лицо перекосило от вспышки боли, но она продолжала упрямо ползти вверх, опираясь о стену.

Мы с Барком подскочили к ней одновременно.

Старик перехватил её под мышку с одной стороны, я – с другой, удерживая на месте.

– Мне надо смыть кровь, – прохрипела она, пытаясь оттолкнуть наши руки. – Уйди, То-Рек. Я сама.

Она встала на ноги и впилась тревожным, диким взглядом в лежащих на шкуре младенцев.

Убедившись, что оба дышат и дрыгают ручками и ножками, Нэра шумно, облегчённо выдохнула и чуть обмякла.

– Нет, Нэра! – тут же сердито возмутился Барк. – Ты слишком слаба! Из тебя дух чуть не вышел, куда ты рвёшься? Мы поможем.

Он посмотрел на меня.

– То-Рек, полей. А я её придержу.

Спорить с шаманом Нэра не стала – просто не осталось сил.

Барк крепко зафиксировал её корпус, а я, стараясь не смотреть куда не надо, быстро и аккуратно обмыл её бёдра и ноги тёплой водой прямо из бурдюка.

По крайней мере, теперь было видно: сильного маточного кровотечения нет, всё в пределах нормы.

Как раз к тому моменту, когда мы закончили, из темноты тропы вывалился запыхавшийся Вел.

За ним, едва поспевая, семенили Тин и Таш, нагруженные ворохом шкур и охапкой сухой травы.

– Вон там ложе сделайте, – зычно скомандовал старик, указав на сухое и самое чистое место около священного камня, куда не долетали искры от костра.

Ребята споро скинули ношу, принявшись лихорадочно обустраивать постель.

Нэру уложили, накрыли огромной медвежьей шкурой Барка – самой лучшей в племени, – и я наконец занялся младенцами.

Нужно было очистить их от слизи и крови.

– Вел, помоги, – позвал я Рыжего.

Он бросился ко мне.

– Что делать?

– Бурдюк бери. Будешь поливать мне на руки. Только осторожно. Понемногу. Понял?

Он часто-часто закивал.

Лишь бы голова не отвалилась, – усмехнулся я про себя.

Я снова повернулся к притихшему Барку.

– Теперь пусть Великий Дух Воды даст этим детям силу.

Шаман внимательно посмотрел на парящий бурдюк, затем медленно, с уважением кивнул.

– Хорошо сказал… Очень хорошо…

Он высоко поднял обе руки, обращаясь к темноте:

– Великая Вода… Смой кровь рождения… Дай телу силу… Дай дыханию долгую дорогу… Не забирай этих детей…

Я едва заметно усмехнулся про себя.

Ну вот, теперь мы и воду освятили по местным канонам.

Для меня это была просто чистая тёплая вода.

Для него – продолжение священного обряда.

И такой компромисс устраивал нас обоих.

– Вел, – позвал я парня.

– Да!

– Поливай понемногу на руки.

Он послушно наклонил бурдюк, и тонкая тёплая струйка потекла на мои ладони.

Я быстро, но аккуратно смыл кровь и остатки смазки с первого малыша, затем повторил всё со вторым.

Не купал, просто очистил кожу.

Малыши от таких водных процедур недовольно и пронзительно запищали.

– Вот и хорошо… – прошептал я. – Кричите… Кричите громче, разрабатывайте лёгкие…

Я поднял глаза и увидел стоящую рядом Таш.

Девочка всё так же бережно придерживала обожжённую руку.

– Это ты сама придумала с водой?

Она лишь смущённо пожала плечами.

– Ты сказал, что нужна горячая вода… Вот мы с Тином и сделали.

Я не удержался и коротко потрепал её по спутанным волосам:

– Умница.

Девочка впервые улыбнулась мне – совсем чуть-чуть, одними уголками губ, но на душе у меня сразу потеплело.

Ничего, со временем привыкнут, что их непутёвый старший братец больше не мудак.

Барк всё это время не сводил с меня напряжённого, выпытывающего взгляда.

Он ловил каждое моё движение, каждый жест, словно пытался навсегда запомнить этот странный, неизвестный ему обряд.

Когда всё было кончено, я осторожно взял первого мальчишку и подошёл к Нэре.

Она с трудом поднимая подрагивающие от слабости руки, потянулась к ним навстречу – будто боялась, что дети сейчас просто растают в воздухе.

Я бережно уложил первого малыша ей на грудь. Пацан тут же затих, ткнулся носом в тёплую кожу и смешно засопел. Второго я устроил рядом. Нэра крепко прижала обоих к себе, прикрыла глаза и впервые за этот бесконечный, сумасшедший вечер позволила себе полностью расслабиться.

Сейчас в ней не осталось ничего от суровой лесной охотницы, готовой зубами грызть глотку любому врагу. Просто смертельно уставшая женщина, которая только что дважды переиграла смерть и подарила этому дикому миру две новые жизни.

Я осторожно поднялся на ноги. Колени неожиданно повело, они показались абсолютно ватными.

Ну вот… Теперь нас восемь.

Я медленно вытер испачканные ладони о свою жилетку.

В воздухе отчётливо стоял густой запах костра и свежей крови.

Странно…

За пятнадцать лет работы спасателем я столько раз сталкивался с этим запахом, что давно перестал обращать на него внимание.

А сейчас, в этой первобытной глухой ночи, он почему-то казался особенно пронзительным и сильным.

– То-Рек… – негромко раздалось позади.

Я обернулся.

Барк стоял у самого края костра, замерев, словно изваяние.

Его седые растрёпанные волосы серебрились в бледном свете взошедшей луны, а многочисленные костяные амулеты на руках тихо позвякивали.

У Барка дрожали руки.

Шаман молча смотрел на меня.

Потом он медленно перевёл взгляд на первого ребёнка – на того самого мальчишку, который ещё несколько минут назад был без признаков жизни.

И старик снова посмотрел мне прямо в глаза.

– Подойди.

Я послушно сделал несколько шагов.

Шаман не сводил с меня пристального взгляда.

– Скажи… Когда ты склонился над этим ребёнком… Что ты сделал?

Я устало вздохнул. Ну чего он никак не успокоится? Вот же заело старого.