Текст книги "То-Рек. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Ну, договорились, – я позволил себе короткий смешок, отыгрывая доверчивого ребёнка.

Вел стоял напротив, всё ещё настороженный, с всклокоченными рыжими патлами и окровавленным лицом. В его глазах больше не было ужаса, зато появилось что-то гораздо более опасное – осознанный интерес.

Он не просто поверил в сказку про реки времени, он решил использовать меня.

                                                                 

Глава 13

Шум воды мы услышали раньше, чем увидели реку. Когда деревья расступились, я на мгновение замер.

Река петляла, распадаясь на несколько широких проток. Между ними намыло островки из гальки, которые со стороны казались вполне проходимыми – вода местами была прозрачной, а глубина – воробью по колено. Берега и сами островки были усеяны нагромождениями из коряг и обломанных стволов, которые притащило течением и намертво заклинило между валунами.

Но горные реки коварны. Я знал это как никто другой. Стоило шагнуть в протоку, как мощь течения сразу давала о себе знать: даже по колено поток давил так, что ноги сносило по скользкому дну. А дальше, в основном русле, река превращалась в сплошной грохочущий котёл, где вода неслась и билась о валуны с такой силой, что упасть туда означало верную смерть.

– Надеюсь, дерево с длинными ветвями находится не на том берегу, – озвучил я свои мысли.

Рыжий окинул меня насмешливым взглядом и хмыкнул.

– Не бойся, длинноухий, – усмехнулся он и указал по нашей стороне берега вниз по течению. – Вон там твоё дерево. Топай бодрее, а то мы так с тобой и правда до темноты не вернёмся. А когда стемнеет… – Он обернулся и с опаской посмотрел в чащу.

– Что будет, когда стемнеет?

– Ничего хорошего. Иди уже. Чего встал как пень? – подпихнул он меня в спину.

Похоже, Вел до усрачки боится ночного леса. Точнее, того, что там водится в тёмное время суток. Вопрос только – кого именно?

Мы прошли ещё метров двести по кромке леса, и я увидел место, к которому мы столько времени продирались.

Заводь, довольно большая и тихая. Спокойная вода, практически без течения, зажатая двумя крутыми высокими берегами. Натуральная бухта в миниатюре. На противоположном пологим склоне стояла, склонившись над самой водой, она – раскидистая, старая ива.

– Про это дерево ты спрашивал? – указал на него Вел.

– Ага, – я кивнул. – Оно самое. Давай нож. Кору срежу.

Вел посмотрел на меня как на безумного. Его правая бровь дёрнулась, а лицо расплылось в издевательской ухмылке.

– Чего? – не понял я, какие тараканы вновь пляшут в этой рыжей голове.

– У взрослого человека должен быть свой нож, – заявил он весомо.

Вел одной рукой перехватил копьё ближе к наконечнику, а второй демонстративно похлопал себя по поясу. Показывал, что оружие при нём.

Я уставился на него. Потом до меня дошло.

– То есть ты мне его не дашь?

– Не дам, – он усмехнулся и кончиками пальцев погладил костяную рукоять.

– Тогда сам срежь, – я ткнул пальцем в сторону ивы.

– За корой пришёл ты. Не я. – Он скрестил руки на древке копья, прислонив его к плечу. – И попросить у Нэры не додумался, дурья голова. Нэра бы дала.

Вот же рыжий засранец. Издевается. Но в чём-то он прав – я действительно не додумался. Привык, что нож – это базовая, копеечная вещь. В моём прошлом мире так и было, а здесь хороший резак – ценность. Статус. Его делают сами, и владеют им только полноценные мужчины.

А ещё я не додумался взять с собой сумку или хотя бы кусок шкуры, во что можно сложить добычу. Спасатель, твою мать. Подготовка к выходу – нулевая.

Я вздохнул и провёл ладонью по лицу.

«Ну ты и идиот, Егор. Действительно, дурья башка. Так впечатлился своим переносом в чужую тушку, что напрочь отключил профессиональные навыки. Ладно, нет ножа и сумки – сделаем из подручных средств. Главное – найти материал».

Я осмотрелся. До сих пор подсознательно казалось, что это какой-то затянувшийся исторический квест. Но факт оставался фактом – это моя новая реальность. И она будет чертовски короткой, если я не начну включать мозги.

Я двинулся вдоль берега. Вел остался стоять на месте, прислонившись спиной к стволу. Следил за мной, но не подходил.

Река вынесла на отмель много всего: гальку, обкатанные голыши, прибитый плавник. Но мне нужен был кремень определённой формы. Вскоре я заметил на мелководье увесистый булыжник тёмно-бурого цвета. Он характерно отсвечивал влажным боком. Именно кремень, тёмный, похожий на кусок остекленевшего мяса.

Вытянуть его из воды с наскока не вышло. Пришлось найти прочный сук и использовать его как рычаг. Минут пять пыхтел, пока с хлюпаньем не вывалил мокрую каменюку на берег. Теперь его нужно расколоть. И желательно правильно, чтобы получить острый отщеп. Теорию я помнил, а вот с практикой…

Вооружившись увесистым голышом, я прицелился и ударил.

Тресь!

От удара отсушило кисть. Пальцы неприятно заныли.

Вел продолжал наблюдать со стороны. И рожа у него была настолько ехидной, что захотелось вмазать. Ну-ну, воспитатель. Я всё равно сделаю этот чёртов нож.

Я поправил камень и прицелился точнее.

Тресь!

По камню пошла трещина, и от него отвалился широкий тонкий осколок. Отлично. Дело пошло.

Спустя полчаса я держал в руке свой первый первобытный инструмент. Полноценным ножом это назвать было трудно, но грань получилась острой, как бритва. Для удобства я подобрал две плоские щепки, обложил ими тупую сторону скола и намертво перевязал полоской кожи, которую отрезал этим же кремнем от подола своей жилетки. Работал резак отлично.

Посмотрев на оставшиеся обломки булыжника, я почувствовал, как во мне проснулся внутренний хомяк. Выбрал несколько наилучших отщепов и сунул их за пазуху. Пригодятся.

Довольный собой, я направился к иве. Вел продолжал следить за мной, но выражение его лица сменилось с ехидного на задумчиво-хмурое.

В одном месте вода подходила впритык к отвесному берегу. Мне нужно было либо возвращаться и обходить этот участок поверху по кустам, либо снова мочить ноги. Дно просматривалось чётко – неглубоко. Решил не терять времени. И уже почти дошёл до цели, когда моя правая нога резко ухнула вниз и намертво застряла в густой, вязкой жиже. Потеряв равновесие, я качнулся, попытался опереться на вторую – и её тоже начало засасывать. Медленно, но неотвратимо.

«Влип. На ровном месте. Береговой плавун».

Со стороны Вела раздался оглушительный хохот. Парень ржал от души, до слёз, тыча в меня пальцем.

– Попался! Попался! – заливался он. – Наш мудрый То-Рек попался в береговую топь! Нет, То-Рек, может, ты и научился странные слова говорить, но вот дурнем каким был, таким и остался!

– Лучше бы вылезти помог, зубоскал, – рыкнул я, выискивая возможность освободиться. Но как назло никакой опоры в зоне досягаемости не было. Даже палки.

– Ага, уже бегу спасать тебя, – хихикал Рыжий. – Нет, То-Рек, сам выбирайся. Дурья башка!

«Ну ладно. Сам так сам».

Я не стал тратить силы на пререкания. Откинулся назад, увеличивая площадь опоры, аккуратно высвободил ноги из вязкого плена, а затем просто перевернулся на живот и по-пластунски пополз вперёд, задирая голову над водой. Ползти пришлось недалеко, метра четыре, пока под руками не показалась твёрдая галька. Дополз до пологого участка берега, поднялся на карачки и замер.

В мягкой прибрежной глине, у самой кромки воды, виднелись чёткие, глубокие отпечатки лап.

Медведь.

И судя по тому, как быстро лунки заполнялись водой, зверь был здесь совсем недавно. Буквально перед нашим приходом.

– То-Рек, – голос Вела прозвучал неожиданно близко. Я вздрогнул – не заметил, как он бесшумно подошёл. Он стоял у кромки и смотрел туда же, куда и я. – Смотри.

– Вижу. Не слепой.

Я медленно поднялся на ноги. С меня ручьями текла грязная вода. Промокшие шкуры мгновенно потяжелели, тело колотило от пронизывающего холода – горная река весной ледяная. Но Вел расценил мою дрожь по-своему.

– Да не трясись ты так, – тихо произнёс он, и из его голоса впервые исчезла спесь. – Уходим.

– Я никуда не уйду, пока не возьму то, за чем пришёл, – я упёрся в него тяжёлым, взрослым взглядом. – Боишься – уходи. Без тебя обойдусь.

Вел фыркнул и дёрнул плечом.

– Обойдётся он… А мне потом перед Барком за тебя ответ держать? – зло, сквозь зубы процедил он и ухватил меня за локоть. – Не время для обид. Идём.

Он рванул меня на себя, но я резко выдернул руку.

– Посмотри на следы, – я указал на цепочку отпечатков. – Они маленькие. А больших рядом нет. Значит, мишка, без мамки остался. Приходит сюда пить. Часто. Неужели ты, великий охотник, с мелким медведем не справишься?

Вел поджал губы, его глаза нехорошо блеснули.

– Маленький? Да он по пояс тебе будет. А если на задние лапы встанет? Нет, То-Рек, один на один я с таким зверем не справлюсь. Надо уходить.

Я не сдвинулся с места.

Вел замолчал. Он не отрывал взгляда от следов, но видел, казалось, что-то своё. Лицо его осунулось, стало мрачным, почти тоскливым.

– Раньше, – сказал он глухо, – такие следы – радость. Медведь – это много мяса. Шкура. Жир. Кости прочные. Сильные охотники брали медведя. У нас были такие охотники. – Он замолчал, сглотнув ком. – Были.

Я понял, о чём он молчит. О погибших мужчинах старого племени. О жизни, которую они потеряли. О том, что теперь защищать стоянку некому, и любой крупный хищник – это не добыча, а смертный приговор.

– Нам нужно уходить, – повторил он жёстче. – И больше сюда не возвращаться.

Я промолчал, рассматривая заводь. Уходить не хотелось – место было стратегически идеальным. Глина, камень, ивняк, удобный водопой. Заводь с тихим течением – идеальное место для рыболовных верш. Наверняка и раки водятся. А мелкие следы копытных на той стороне говорили о том, что здесь проходит постоянная тропа на водопой. Можно ставить силки. Отдавать такой ресурс какому-то медведю-подростку? Да пошёл он лесом. Придумаю, как изловить косолапого, и племя будет с мясом и жиром.

– Пока рано уходить, – отрезал я.

Вел уставился на меня. Брови сошлись к переносице, на скулах заходили желваки.

– Ты глупый! – взорвался он. – Я старше. Я умнее. Я уже охотник!

– Я тебя услышал. – Я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. – Но послушай и ты. Медведь был здесь недавно, так?

– Так.

– Значит, сейчас он нажрался и ушёл спать. Вернётся к водопою не скоро – может, к вечеру, может, завтра. Мы успеем сделать дело и уйти.

– Откуда ты знаешь? – Вел напрягся ещё сильнее, в его глазах мелькнул суеверный страх. – Дух предка говорит с тобой?

Я вздохнул и молча пошёл к иве.

Работать кремневым ножом было непривычно, но лезвие уверенно пластало кору. Она отходила длинными полосами, обнажая влажную древесину. Нарезав несколько широких лент, я аккуратно сложил их на берегу.

Вел стоял чуть в стороне, хмуро вслушиваясь в шумы весеннего леса. Пока я возился, я наломал ещё десяток тонких гибких ивовых прутьев. Из них можно сплести не только силки, но и корзины, и ловушки на рыбу. В теории я знал технологию, на практике – плёл только раколовки в далёком детстве, но руки должны вспомнить.

Кору я убрал за пазуху, ветви скрутил в плотное кольцо.

– Всё, я готов. Можем идти за цветками, – произнёс я в спину Вела.

Он вздрогнул, резко обернулся и коротко смерил меня взглядом.

– Ты уверен, что хочешь туда? Может, всё-таки к пещере?

– Уверен, – кивнул я. – Барку нужны лекарства. Веди.

Вел обрёченно вздохнул, перехватил копьё и зашагал вдоль берега. Но шёл он уже не так размашисто и уверенно, как прежде.

Теперь мы двигались вверх по течению. Вел шёл первым, и я заметил, что он больше не пытается оторваться и оставить меня одного. Я шёл след в след, стараясь ступать как можно тише. Мокрые шкуры тянули вниз, а ступни, похоже, я растёр в кровь. Мышцы бедер горели огнём, дыхалка сбоила. Я начал сильно отставать.

– Долго ещё? – спросил я, пытаясь выровнять дыхание.

– Что, выдохся уже? – Он обернулся, окинул меня оценивающим взглядом и остановился. – Ладно, привал. Пить хочешь? – он отвязал кожаный бурдюк с пояса и протянул мне.

Я взял. В горле пересохло.

– Много не глотай, – предупредил он. – Бок болеть будет.

Я и сам это прекрасно знал, но промолчал. Сделал два небольших глотка, смочив рот, и вернул бурдюк. Вел тоже отпил немного, повесил емкость на место, и мы сели прямо на примятую траву. Ступни дёргало острой болью, я невольно поморщился.

– Ноги сбил? – вдруг спросил он без привычной издёвки. В голосе прозвучало глухое сочувствие.

Я кивнул.

– Это потому что ты дальше стоянки никогда не ходил, – тихо сказал он. – Ничего, привыкнешь, если из пещеры почаще выходить станешь. Главное – не ной. Если, конечно, хочешь стать мужчиной. – На последней фразе он всё же хитро прищурился.

Я промолчал. Судя по тому что мне уже стало известно о прежнем То-Реке, этот пацан действительно был эталонным слабаком и плаксой. Что ж, будем ломать этот стереотип.

– И не думал, – буркнул я.

– Ладно, не дуйся. Близко уже. Вон там, – он мотнул подбородком в сторону скалистых отрогов. – У старого завала.

– Что за завал?

– Камни. Деревья. Давно упали, ещё до того, как наше племя сюда пришло, – пожал он плечами.

– Оползень, значит.

– Чего? – не понял Вел.

– Каменный обвал с горы.

Вел хмыкнул, сорвал сухую травинку и зажал её зубами.

– Может. Я не видел. Барк говорит – духи гор тогда сердились.

– А ты что думаешь?

– Думаю, Барк много говорит, – он бросил на меня короткий взгляд. – Как и ты теперь.

Я усмехнулся.

– Ты тоже разговорился. Раньше из тебя слова не вытянешь.

– Ты виноват. С тобой говорить приходится. Раньше ты только выл.

– Не выл я.

– Выл. Как девчонка, – в его голосе снова послышалась ухмылка. – Один раз от твоего визга птицы с веток посыпались.

– Птицы от крика не падают.

– Эти упали. – Он повалился спиной на траву. На лице заиграла самодовольная ухмылка, которая начинала уже потихоньку бесить. – Ты же всего боялся. Темноты, леса, волков. Даже ящериц.

– Ящериц?

– Ну, мелкая такая, как змея, только с лапами. Ты её увидел – и орать. Нэра тебя вечно прятала. Жалела, потому что ты телом хлипкий и духом жидкий. Слабак.

Я вздохнул. Спорить было бессмысленно. Он помнил прежнего То-Река. Но теперь, когда я не давал повода для насмешек, он всё равно подсознательно пытался нащупать старые болевые точки. Привычка. Или просто страх потерять авторитет старшего.

– А ты, значит, вообще страха не знаешь? – спросил я.

– Я – охотник.

– Охотники тоже боятся. Просто не показывают этого.

Он ничего не ответил, лишь перекинул травинку в другой угол рта.

– Риг говорил так же, – обронил он через минуту. Голос стал глухим, парень словно ушёл в себя. – Почти теми же словами… Он ругал Неру за то, что она тебя нянчит. Теперь ругать некому. Она хорошая, но из-за неё ты вырос слабаком. А мне теперь возиться с тобой. Ты – моя обуза, То-Рек.

– Я быстро учусь. И ныть больше не буду. Никогда. Обещаю.

Вел резко сел. Посмотрел мне прямо в глаза – пристально, не мигая. Пытался разглядеть, где подвох, но встретил лишь спокойный, холодный взгляд взрослого человека. Меня эта игра в гляделки даже немного позабавила, и я коротко улыбнулся.

– Нашёл, что искал? – спросил я с иронией.

Вел дёрнулся, мотнул головой.

– Чего?

– Ну, ты так смотришь, будто у меня на лице что-то написано. Нашёл?

Рыжий шутки не оценил. Насупился, поджал губы и резко вскочил на ноги.

– Ладно. Отдохнул – пошли.

Я поднялся вслед за ним. Мы двинулись дальше. Смотря на его прямую спину, я понимал: все эти подколки – не от врождённой гнили. Это обычный страх ответственности. На парня резко свалилась роль старшего, отвечающего за слабого соплеменника в диком мире, где любая ошибка – смерть. И мой новый характер ломал его привычные шаблоны, заставляя злиться ещё больше.

Лес начал меняться. Деревья редели, земля становилась каменистой, пошла круто вверх. Впереди замаячил просвет, и мы вышли к завалу.

Это действительно был мощный древний оползень. Огромные серые валуны, поваленные вековые стволы, переплетённые и вывернутые корни, густо заросшие мхом. Деревья громоздились друг на друге, создавая мрачные, сырые навесы. Пахло влажным камнем, прелью и старой хвоей. В узких ложбинах между глыбами буйно зеленела трава, усыпанная белыми зонтиками тысячелистника.

– Пришли, – коротко бросил Вел.

Я сгрузил ивовые ветки и принялся за сбор. Тысячелистник рос плотно – я набрал приличную охапку всего за пару минут. Горький, резкий аромат лекарственных трав резко бил в нос.

– Странно ты рвёшь, – заметил Вел, лениво опираясь на древко копья.

– Что странного?

– Только стебли с цветками срезаешь. Старая Варда всегда с корнем выдирала.

– В цветках вся сила, а корень мне без надобности, – ответил я, перевязывая букет гибким ивовым прутом.

– Барк так сказал?

– Нет, – я мотнул головой, закидывая охапку за спину. – Предок подсказал.

– Предок подсказал… – передразнил он, но как-то вяло. – Ты теперь чуть что – на предка валить будешь?

– А ты чуть что – на Рига ссылаешься?

Вел осёкся. В его глазах на долю секунды промелькнула не злость, а глухая, болезненная растерянность. Он резко отвернулся и уставился в глубину леса.

Попал. Похоже, покойный Риг был для парня всем. Ну ничего, пусть привыкает, что у То-Рэка теперь тоже есть зубы и огрызаться он умеет.

Закончив с гербарием, я обратил внимание на свои обмотки. На правой ноге кожаный лоскут сбился, обнажая окровавленные пальцы в налипшей грязи. Я присел на поваленный замшелый ствол, размотал грязный кусок шкуры, очистил кожу от мелкого сора и начал тщательно, плотно перематывать ногу заново, как учили в армии.

Вел стоял шагах в десяти напротив. Я не смотрел на него, занимаясь ногой, но кожей чувствовал, как воздух вокруг буквально сгустился от тяжелого, нехорошего молчания. Краем глаза уловил резкое движение.

Поднял голову.

Вел стоял, расставив ноги, и держал копьё наизготовку. Остриё костяного наконечника смотрело мне прямо в грудь.

Глава 14

Я смотрел ему в глаза и ждал.

Он метнул.

Копьё со свистом рассекло воздух. Я не шевельнулся. Внутри всё сжалось в тугой комок, но я даже не моргнул. Остриё пролетело в полуметре от моего лица и с глухим стуком вонзилось в ствол дерева, на котором я сидел. Древко мелко и часто завибрировало.

Я медленно повернул голову, посмотрел вниз.

Наконечник пригвоздил к коре змею. Крупную, угольно-чёрную, с тускло поблёскивающей чешуёй.

Я прищурился: кавказская гадюка. Надо же, ни капли не изменилась тварь за столько тысяч лет. Змея извивалась, обвивая древко, но кремнёвый скол пробил её тело точно посередине. Ещё секунду она судорожно дёргалась, а затем обмякла. Я перевёл взгляд на Вела.

– Ты целился в змею, – озвучил я очевидное.

– А ты думал – в тебя? – Он усмехнулся, спокойно подошёл к дереву и положил ладонь на древко. – Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже не дышал.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Я лучший охотник в племени. После Барка.

– В племени всего трое мужчин, Вел. Это всё равно что сказать: я лучший после Барка и прямо перед То-Рэком.

Он фыркнул.

– Ты не мужчина. Ты приблудыш, – процедил он по слогам с ехидной усмешечкой и легонько щёлкнул меня по носу костяшкой пальца.

– Приблудыш, который сегодня надрал тебе задницу хворостиной.

– Ничего ты не надрал! – возмутился он и с силой выдернул копьё из ствола. Змея безжизненно болталась на наконечнике вниз головой. – Тебе просто… просто…

– Просто что?

– Просто повезло! – Он скрестил руки на груди, зажав древко под мышкой. – Я не ожидал. В следующий раз ты так легко не отделаешься.

– Следующего раза не будет.

– Это ещё почему? – Он уставился на меня, а затем вдруг расхохотался. Смех был громким, чистым и искренним. – А ты изменился в лучшую сторону, приблудыш. Такой То-Рек мне нравится больше. Смотри не становись снова прежней плаксой, ладно? – Вел с размаху хлопнул меня по плечу, так что я едва не слетел со своего бревна.

– Ты тоже изменился, Вел, – я вернул равновесие и продолжил доматывать «портянку».

– Я? – он удивлённо вскинул брови, ткнув себя пальцем в грудь. – Это в чём же?

– Раньше ты был злее.

– Я и сейчас злой! – оскалился он, горделиво вздёрнув подбородок.

– Нет, – я усмехнулся, поднял голову и встретил его взгляд. – Злые от змей не спасают.

Древко копья дрогнуло в его руке. Мёртвая гадюка соскользнула на траву – длинная, тяжёлая, с уже мутными глазами. Вел носком обуви перевернул её на брюхо.

– Хорошая змея. Мясо у них вкусное, – он поднял её за хвост и довольно кивнул. – Хоть не зря ноги били. Вернёмся с добычей.

– Мясо – это хорошо. Но вот яд, кожа и зубы – ещё лучше, – заметил я.

– Это Барку отдадим. Он знает, что делать.

– Я тоже знаю. Отдашь Барку, а я потом у него попрошу.

Вел посмотрел на меня как на сумасшедшего, но спорить не стал. Просто перекинул гадюку через пояс и затянул ремень потуже.

Я закончил с обувью и поднялся.

– А помнишь, как ты охоту сорвал, а Риг потом меня побил? – вдруг спросил Вел, когда мы пошли обратно.

– Нет. Не помню. А почему Риг за это побил тебя, а не меня?

– Потому что тебя он никогда не трогал. А я должен был следить за тобой. Но… – Он осёкся, потупил взгляд и нахмурился.

– Зря не трогал. Надо было.

Вел задержал на мне тяжёлый взгляд, а затем сплюнул под ноги.

– Жаль, что ты ещё тогда не умер, – сказал он тихо, глядя себе под ноги.

– Согласен. – я невесело усмехнулся. – Раньше я вёл себя неправильно. Но, знаешь, Вел, смерть сильно меняет людей.

– Заметил. Расскажешь? Что ты там видел?

Я неопределённо пожал плечами.

– Может и расскажу. Но не сейчас.

Он понимающе кивнул.

– Хорошо. Ты пообещал, я запомнил. Пошли быстрее. Солнце уже высоко, а мы далеко забрались.

Мы двинулись в обратный путь. Я – со связкой травы, Вел – с копьём и добычей на поясе.

Он снова шёл первым, но теперь то и дело оглядывался, проверяя, не отстал ли я. Иногда бросал короткие указания: «Здесь корень, не наступи», «Тут глина скользкая». Ворчал по привычке, но прежней злобы в его голосе больше я не слышал.

По пути я внимательно смотрел по сторонам, подмечая полезные растения. Заметил несколько нор и пару крупных, упитанных птиц, которых в прежней жизни никогда не встречал. Выглядели они странно: помесь голубя с павлином, только яркий перьевой веер красовался не на хвосте, а прямо на макушке, как корона.

«Интересная дичь. Надеюсь, съедобная».

Когда мы остановились перевести дух на небольшой поляне, Вел вдруг опустился на четвереньки и полез в густую траву, что-то судорожно выискивая.

А я приметил знакомые жёлтые цветочки. Сложил в кучку всю свою «добычу», достал нож.

– Кого ты там потерял? – поинтересовался я, выкапывая кремнёвым сколом корни одуванчиков.

Если их высушить, обжарить на угольях и заварить, получится отличный суррогат кофе – горьковатый, с карамельным привкусом. Вот только кофеин этот напиток не содержит. Но вкусно. И полезно.

– Ягоды, – глухо, с явно набитым ртом отозвался Вел.

– Надеюсь, не ядовитые? – поддел я его.

Вел поднял голову от земли. Замер, продолжая жевать, и подозрительно прищурился.

– Что? – спросил я с раздражением. Достали уже эти его немые гляделки.

– Я не ты, – прочавкал он с довольной усмешкой и закинул в рот новую пригоршню мелких красных плодов.

Я попытался рассмотреть их, но они слишком быстро исчезли в его пасти. Шагнул ближе, но Рыжий тут же выставил ладонь:

– Нет! Это моё место. Ищи в другом!

– Да ладно тебе, дай хоть посмотрю, что ты там жрёшь, жмот! – недовольно хмыкнул я. – Не отниму я твои ягоды. Просто покажи.

Вел, не разгибаясь, поднял руку и раскрыл кулак. На ладони лежали четыре мелкие ягоды. Я узнал их мгновенно: дикая земляника. Только местная, первобытная, была раза в два крупнее той, что росла в моих лесах.

Через минуту уже мы оба ползали по поляне, выискивая спелые плоды.

Но помимо земляники я наткнулся на нечто более интересное – глубокие приметные норы в сухой песчаной насыпи под кустом.

«Зайцы или суслики? Отлично. Сюда можно будет вернуться с силками».

Пока собирал ягоды, сорвал ещё несколько пучков знакомых лекарственных трав. В нашем положении любой подорожник и чистотел – на вес золота.

А ещё, у завала, я подобрал длинную, прямую и крепкую ветку – из неё выйдет отличный, статусный посох для Барка. Да и ходить старику станет с попроще.

Вдруг в густом переплетении травы я наткнулся на скрытое гнездо.

– Вел, глянь сюда.

В углублении лежали восемь мелких яиц – бежевых, в частую коричневую крапинку.

– Вот это удача, – обрадовался Рыжий, быстро подскочив ко мне. – А ягоды ты додумался набрать? Или всё сам сожрал? – ехидно уточнил он, явно рассчитывая поймать меня на оплошности.

Я молча указал в сторону. На широком, чистом листе лопуха высилась аккуратная горка спелой земляники.

Вел неопределённо хмыкнул, пряча удивление.

– Ладно… Пошли, То-Рек. И так сильно задержались. Если честно, я думал, мы отойдем немного от стоянки, ты испугаешься и назад попросишься. А пришлось и на самом деле перется с тобой в такую даль. Знал бы, подумал прежде чем рот открывать.

Я промолчал, аккуратно перекладывая яйца в свёрнутый лопух.

Мы вышли к пещере, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев. Задержались мы действительно знатно – я то думал тут не очень далеко до тех мест и мы обернёмся за пару часов, а в итоге протаскались весь день. Изодрались, ноги стерли, грязные и мокрые как черти. Вот в таком виде нас и встретила Нэра у входа в пещеру.

Нэра стояла нас у самого лаза. По её хмурому, встревоженному лицу было видно, что она места себе не находила от переживаний.

При виде женщины я мысленно чертыхнулся: вода в кожаном бурдюке, которую я оставил кипятиться, к этому времени наверняка полностью выкипела. Опять обругал себя за тормознутость – адаптация адаптацией, но базовые вещи контролировать надо.

Заметив, что я относительно цел и невредим, Нэра судорожно выдохнула. Но стоило ей перевести взгляд на изодранное лицо Вела и змею на его поясе, как она испуганно нахмурилась. Её пальцы нервно теребили край поношенной шкуры. Она бросилась ко мне, принялась ощупывать плечи и заглядывать в глаза, проверяя, всё ли в порядке. Настоящая мать-наседка. Будь её воля, она бы вообще не выпускала сына из пещеры.

Вот только в этом мире так нельзя. Это не двадцать первый век, где гиперопека тянется до самой зрелости. Прежний То-Рек как раз и вырос таким – трусливым, вечно ноющим зайцем. Но с этим покончено. Больше никаких соплей, и детей я у юбки держать не позволю.

Скоро сплету пращу, и мы начнём тренироваться все вместе. И сам руку набью, и мелких обучу. Сплести оружие нехитро – конструкция простая. А вот чтобы уверенно бить камнем в цель, нужны совсем другие навыки: долгая сноровка и опыт.

Вел, глядя на «квохтание» Нэры, поджал губы, покачал головой и вздохнул, но комментировать не стал. Снял змею с пояса, обошел нас и пошёл вглубь пещеры.

В пещере было тепло, но после чистого лесного воздуха здесь жутко воняло гарью, старым потом и сыростью.

Старик лежал на своём привычном месте, дыша шумно и с тяжёлым хрипом. Заслышав наши шаги, он с трудом сел, опёршись о большой камень, заменяющий ему «трон».

– Ну, как сходили? – спросил он и тут же зашёлся сухим кашлем.

– Принесли всё, о чём говорил То-Рек, – Вел выложил добычу на плоский камень, служивший столом, и приподнял гадюку за хвост. – И вот это ещё.

Лицо старого шамана расплылось в довольной улыбке. Яд змеи да и остальные «запчасти» для шамана были ценнейшим ресурсом.

– Вода горячая, – тихо подала голос Нэра, подходя ближе к очагу. – Я следила за огнём, как ты просил. Подливала, когда её становилось меньше.

Я удивлённо моргнул, а затем мысленно отвесил себе крепкий подзатыльник. Нэра не просто сидела у костра, а всё это время следила за водой, проявив завидную исполнительность и собранность.

Оставив лопух с яйцами и земляникой на столе, рядом с Велом, я подошёл к кипящему бурдюку.

Вода булькала, густой пар поднимался к своду пещеры, оседая каплями на холодных камнях. Заглянув внутрь кожаного мешка, я заметил на дне несколько небольших круглых камней, покрытых сероватым налётом. Догадка осенила меня мгновенно. Нэра использовала проверенный веками метод «каменного кипячения», подбрасывая в воду раскалённые в огне голыши.

Причём сделала она это на редкость толково, проявив поразительную бытовую смекалку.

Я присмотрелся к костру.

В самом жарком месте очага, среди углей, аккуратно лежали два крупных плоских камня, а поверх них – ещё два поменьше. Нэра осторожно подцепляла эти раскалённые верхние голыши двумя длинными, прочными палками, как щипцами и аккуратно опускала их в бурдюк. Благодаря этой технологии в воду почти не попадала зола, и отвар оставался чистым.

«Какая же умница», – подумал я с искренним уважением к этой женщине. В условиях полного отсутствия инструментов её мозг находил идеальные инженерные решения.

– Я благодарен тебе, Нэра. Ты всё сделала правильно, – я мягко улыбнулся ей.

Женщина заметно расслабилась, опустила плечи и тихо отошла к детям, явно польщённая искренней похвалой. Для неё такое отношение тоже было в новинку.

Пока я разглядывал воду и занимался добытыми травами, старик сумел подняться с лежанки и доковылять до стола, у которого я растирал в ступке кору, а Вел возился с трофеем.

Теперь они вдвоём с Велом с вожделением рассматривали мёртвую гадюку, прикидывая, как её разделать.

А я стоял и думал, как подкатить к Барку с просьбой отдать мне змеиный яд, шкуру и клыки. Но, глядя на счастливое лицо старика, решил пока повременить с этим разговором.

Час спустя пещера наполнилась густым травяным ароматом, перебивающим застарелую вонь сырости. Я заставил Барка выпить полную плошку горячего, горького отвара. Старик морщился, плевался, кашлял от непривычного резкого вкуса, но под моим тяжёлым, непреклонным взглядом пил до дна, понимая, что это необходимо.

«Жаль, мёда нет. Но это мы раздобудем. Со временем. Может, завтра.»

Почти сразу его дыхание стало чуть глубже, спазм отступил, а надрывный кашель утих, сменившись ровным, глубоким выдохом. Старик удивлённо прислушался к собственному телу и благодарно прикрыл глаза, погружаясь в лёгкую дремоту. Лекарство начало действовать.

Я тоже выдохнул с облегчением. Но в голову тут-же полезли разные мысли о том что я ещё могу сделать в ближайшее время для лечения Барка и в целом – для выживания нашей маленькой общины. Пока размышлял, решил заняться посохом для старика.

Дети, Тин и Таш, с опаской поглядывали на меня из своего угла или прятались за спину матери. Я думал, они меня боятся, потому что я «воскрес». Ну или потому что меня назвали шаманом.

Но у костра Вел мне рассказал, как прежний То-Рэк мог отобрать еду у мелких или ударить просто так.

– А теперь ты их не бьёшь, – тихо произнёс он, дочищая скребком козью шкуру.